[показать]

Иосиф Бродский  
Натюрморт 

              Verra la morte e avra i tuoi occhi. 
                                   C. Pavese 

              «Придет смерть, и у нее 
               будут твои глаза» 
                                    Ч. Павезе 

1 

Вещи и люди нас 
окружают. И те, 
и эти терзают глаз. 
Лучше жить в темноте. 

Я сижу на скамье 
в парке, глядя вослед 
проходящей семье. 
Мне опротивел свет. 

Это январь. Зима 
Согласно календарю. 
Когда опротивеет тьма. 
тогда я заговорю. 

2 

Пора. Я готов начать. 
Неважно, с чего. Открыть 
рот. Я могу молчать. 
Но лучше мне говорить. 

О чем? О днях. о ночах. 
Или же - ничего. 
Или же о вещах. 
О вещах, а не о 

людях. Они умрут. 
Все. Я тоже умру. 
Это бесплодный труд. 
Как писать на ветру. 

3 

Кровь моя холодна. 
Холод ее лютей 
реки, промерзшей до дна. 
Я не люблю людей. 

Внешность их не по мне. 
Лицами их привит 
к жизни какой-то не- 
покидаемый вид. 

Что-то в их лицах есть, 
что противно уму. 
Что выражает лесть 
неизвестно кому. 

4 

Вещи приятней. В них 
нет ни зла, ни добра 
внешне. А если вник 
в них - и внутри нутра. 

Внутри у предметов - пыль. 
Прах. Древоточец-жук. 
Стенки. Сухой мотыль. 
Неудобно для рук. 

Пыль. И включенный свет 
только пыль озарит. 
Даже если предмет 
герметично закрыт. 

 — А я когда вырасту, наверно, стану клоуном, — сказал Дилл.  
Мы с Джимом от удивления стали как вкопанные.  
— Да, клоуном, — сказал он. — Ничего у меня с людьми не получается, я только и умею, что смеяться над ними, вот я и пойду в цирк и буду смеяться до упаду.  
— Ты все перепутал, Дилл, — сказал Джим. — Сами клоуны грустные, а вот над ними все смеются.  
— Ну и пусть, а я буду другой клоун. Буду стоять посреди арены и смеяться всем в лицо.

Некогда в «Talking Head» голова японского сценариста иронично сетовала об уходе «старых добрых времен», где смеющийся ребенок и приходящий поезд были верхом кинематографической занимательности, беспримерно поражая аудиторию. Теперь же зрительская изощренность заставляет биться в перфекционистких судорогах всех, кто задействован в кинопроцессе. Как только не преломляются сюжетные перипетии в угоду скучающего киномана, как только не перетасовываются повествовательные компоненты, преобразовываясь в постмодернистский пастиш, для интеллигибельной услады высоколобых киноведов… Богатство инструментария, бездна технологий, отсутствие табуированных тематик, - только попробуй визуализировать «Удивляющую идею», но вряд ли у тебя это получиться «складно и успешно». А у Ричарда Келли случилось-то выдавить «Ох-ах, ничего себе?!» из сросшейся с киношными деликатесами гедонистичной публики…
«Донни Дарко» - необычный, ставший тысячи раз культовым, дебют, оказавшейся на выходе интеллектуально мастерской обманкой начинающего режиссера. Качество фильма заключено в неклассическом смещении восприятия сюжетной линии. И это не задействуя специфических приемов видеоряда – исключительно мощью сценарного изобретательства. Хитроумная рецессия киноязыка, по траектории которой увлеченные киноманы самостоятельно докапываются до смысловых глубин и потаенных значений (конечно же, первоначально отсутствующих), сооружая из выкопанного многоэтажную мифопоэтическую конструкцию. «Двойное визуализированное дно». Вроде бы, исходя из нарративной целостности фильма, «принцип удовольствия» заключен в джойсовской дешифровке повествования; Келли дозированно подбрасывает скрытые намеки на фиктивность центрального действа, демонстрирует блеклые симптомы мрачного фантазма, а зритель случайно может натолкнуться на иллюзорность, неправдоподобность текущих событий, предугадать развоплощающую развязку с виду неочевидной истории.
Но нет, «рецептивный аппарат» зрителя дает мощный крен под прессом эклектичной сюжетной вязи: мистичный «саспенс» а-ля Кинг, пубертатные будни влюбленности и жажды самовыражения, вовлеченность в политологический агитпроп, галлюциногенная научно-фантастические заигрывание с пространственно-временным континуумом, либеральная ненависть к ригористичному облику и образу мыслей христианского консерватизма… Все эти соблазняющие повествовательные элементы, искусственно соединенные меж собой возрастающим нагнетанием Финала, заслоняет те мелкие важнейшие детали, скрыто отображающие саму развязку, разоблачающие ее простоту и адекватность. Так аудитория включается в мифологему кинокартины и ее главнейшую дилемму: «кто такой Донни Дарко? Законченный шизофреник, либо пророк грядущих катаклизмов… или нечто среднее, шизоидного миста? Только этими вариантами можно объяснить всю сверхъестественность происходящего». Зритель – в состоянии смыслового неравновесия, здесь приоткрыты несколько означивающих выходов, над которыми властен лишь Автор. Но в окончание «раздается» сардонический «хохот» сквозь повествовательные «слезы»: Донни – ни то, ни другое, хотя нет, через мгновение, несчастный Мертвец. Все отображенное, вся разнородная эклектичная заумь – это красивейший Фантазм шизонутого «подлетка», а не действительная история 28 дней. При чем фантазия, крепко втянувшая в свои дебри, но нелепо оборванная, сыгранная без окончательного аккорда, поэтому «на автомате» заставляющая доигрывать, домысливать, трактовать. Хотя какие рациональные интерпретации возможны в отношении Фантазма, ведь это самозамкнутый визуальный мирок из случайно сцепленных концепций, идей, событий.
Режиссёр: и не говорите, что я вам не указывал на фантасмагоричность главной темы: «самовлюбленно изображенный «шизоидный супергерой», творящий дьявольское возмездие по наущению мистичного Кролика, удачно влюбляющийся в «новенькую», ощущающий «водно-червячную» подоснову мироздания, яростно и интеллектуально оппонирующий консервативным тупицам, сотней-другой деталей демонстрирующий свою не реалистичность, подростковые мечтания». Это либо ночные грезы (не без художественной изюминки) юного персонажа, либо намеренный режиссерский стеб с серьезным довеском мистичной патетики, что в принципе идентично, но только первое относится к внутреннему нарративному строю. В том и культовость фильма: молодой мэтр силой киноязыка заставил нас, как завзятых психоаналитиков, увлеченно растолковывать вычурные мечтания выдуманного юноши (дескать, даже не свои режиссерские, а специально придуманного персонажа). И я уверяю Вас, этот сеанс «лечебных» интерпретаций будет длиться еще годы и годы…
 

[354x500]

Я все таки возобновила свои просмотры кинолент.
Сегодня у меня в меню всеми горячо любимая "Необратимость".

Я, признаться, побаивалась этого фильма. Весьма крепкая психика моих знакомых, смотревших данное произведение Гаспара Ноэ, была сломлена как тонкая веточка, нет, даже словно снесена ураганом. 
Я люблю всякие "плохие" темы в кино, темы, о которых по-прежнему снимают мало хороших лент. Вы много хороших фильмов о насилии видели? Ну да не важно. 
Барышня я впечатлительная, и ожидала от, цитирую - "самой натуралистичной сцены изнасилования за всю историю кинематографа" и 9 долгих минут анального секса хотя бы того, что мне не придется зевать во время просмотра оной. Ой да, бессердечная я скотина.
Как просто назвать фильм арт-хаусом и забыть о такой элементарной вещи, как логичный сюжет. Ай-ай, столько ляпов в кино я давненько не видела.  
Люди любят кричать, что в кино, мол, и не должно быть все так, как в жизни. А я протестую с пеной у рта и жду, что люди будут снимать такие фильмы, где они воссоздадут целый отдельно взятый мир с полным набором нужных приблуд, чтобы после просмотра не возникало вопросов, которые совершенно явно подгаживают на всю идею снимаемой ленты. 
Единственное, что хоть как-то сгладило ощущения от просмотра, так это отсылки к "Космической одиссее" Кубрика, как напоминание того, что ни черта, к сожалению, в мире не меняется. Человек никакая не высшая ступень эволюции, и не венец творения, и ничего ему не нужно покорять, и стремиться к лучшему ему уж тем более не приперло. Человек был и будет сборной солянкой пороков и глупостей. Вот за эту мысль спасибо, Ноэ. 
Я все еще нежно люблю Кубрика за его действительно гениальные попытки пытаться ставить через свое кино действительно важные и стоящие вопросы, поэтому пойду пересматривать "Космическую одиссею".

Всем пака, и не ходите ночью по подземным переходам в легком белом платьице!

Трудно описать мою любовь к этой песне. 

Читаю и плачу. И это моя будущая профессия. 

Что 9 из 10 смотрящих телевизор переключают канал во время рекламы? (у остальных потерялись\далеко лежат пульты\пульта нет\ТВ работает без звука)
Что положительное мнение для своих товара\услуги формируют только 18% телевизионных рекламных кампаний ?
По опросам, только 26% телезрителей имеют хоть какие-то остатки доверия к информации подаваемой в телерекламе (на полтора процента шелковистее!, чё правда? хехе).

Нация, которая относится к другой нации с привычной ненавистью или привычными добрыми чувствами, в определенной степени является рабом. Такая нация - раб свой враждебности или своих добрых чувств, любого из двух достаточно, чтобы увести ее от своего долга и интересов. Джордж Вашингтон

Сеймур Крей также является автором известного «алгоритма покупки автомобилей»: вы идете в магазин, ближайший к вашему дому, показываете на машину, ближайшую к двери, и говорите: «Я беру эту». Этот алгоритм позволяет тратить минимум времени на не очень важные дела (покупку автомобилей) и оставляет большую часть времени на важные (разработку суперкомпьютеров).
Из книги "Архитектура компьютера"

- Не знал, что в мозгу есть зона для надежды.
- Есть. Но она очень маленькая. 

House M.D.

Самое страшное, это когда человек уже принадлежит не себе, а своему распаду.

Фаина Раневская (?)