Это цитата сообщения
Матильда_Шеттер Оригинальное сообщениеСегодня снился сон. Не знаю даже, как его назвать и охарактеризовать. Странный, что ли.
Во сне я была старшей из трех сестер. Мне было двадцать, второй было семнадцать, а третьей лет десять всего. Живем вчетвером: мы и мать. И внезапно мать умирает. Причем ее нахожу я. Захожу вечером в зал, в полумраке говорит телевизор и горит настенная лампа, - она сидит на коленях перед диваном, руки лежат на какой-то географической карте, голова опущена. Открыт балкон и очень холодно. Я иду, ворчу на нее, что она с ума сошла - простынет, закрываю балкон. Она молчит. Думая, что она спит, тихонько трясу за плечо и она падает, раскинув руки. Глаза открыты. Хорошо помню ее лицо - во сне это была моя мать, но на мою реальную мутер она не похожа. Темные длинные волосы, хотя бы этим.
В зал заходят осатальные две сестры, встают в дверях, причем, средняя, понимая, что что-то не то, машинально оттесняет младшую, а та возмущается, и говорит мне, чтобы я ее одернула. Я встаю, загораживаю мать и говорю, даже не говорю, приказываю самой младшей: иди гулять с подругой, сегодня останешься у нее ночевать. Она радостно убегает, ничего не поняв. А средняя стоит, и смотрит во все глаза. Понимаю, что она сейчас заплачет, и строго ей говорю: иди на кухню, поговорим. И делаю ей знак, чтобы не плакала, пока младшая не уйдет.
А дальше... Долгая вереница. Скорая, больницы, какие-то люди, что-то еще, суматоха. Похорон не помню. И все это время я словно камень, бесчувственный камень. Внутри все сжато в кулак, чтобы даже не пискнуть, и не вздохнуть.
Вроде бы у нас есть бабушка, родная, мать матери. Но она не хочет нам помогать: высокая худая старуха, ухоженная стерва.
Мы переезжаем на какую-то квартиру, которая записана на нас троих. Хорошо помню, как перевозим вещи, я ругаюсь с грузчиками, что они привезли нам чей-то чужой шкаф, и даже затащили на площадку. Они уезжают за нашими вещами - перепутали заявки. Как потом хожу по квартире - она пустая, только огромное зеркало у входа, даже занавесок нет. Мы со средней сестрой прилаживаем вешалку у входа - она держит, я вворачиваю шурупы, и разговариваем, просто чтобы отвлечься и не думать. А мои мысли заняты тем, что теперь, когда матери нет, мне придется работать, иначе как жить, что надо искать новую работу, что и так времени мало, что как-то надо доучить двух сестер...
Смотрюсь в зеркало: на меня смотрит осунувшаяся довольно коротко стриженная девушка с воспаленными глазами, понимаю, что лицо не мое, тихо наростает ужас. Хочется проснуться, но я себя успокаиваю, говорю, что дура, что некуда просыпаться - это жизнь, моя жизнь и другой не будет, кричи не кричи. Идем со средней сестрой на кухню пить чай. Я сижу около какого-то холодильника, оставшегося от старых хозяев, и смотрю в окно, параллельно думая о том, что младшей давно бы уже пора вернуться из школы, где ее носит, не дай боги, что произошло...
Я была рада тому, что в комнату вошла мутер, и начала возмущаться, что я сплю, растолкала меня, открыла шторы.
Долго лежала и не могла осознать: где я. Не верилось, что я - это я, что мать не умерла, и у меня сроду не было сестер. Когда глянула в зеркало - отшатнулась. Мое привычное лицо было чужим, не моим. Потому что мое лицо - там, во сне. Худое, со впалыми щеками, темными волосами, обрезанными до скул. Открыла шкаф: одежда не моя. Не моя, и все. На полном серьезе долго искала джинсовку, какую-то голубую рубашку и юбку, причем машинально помнила, что юбка порвана - вчера зацепилась в институте за гвоздь, надо зашить. Потом пришла в себя.
Села. Долго себя убеждала, что я - это я, и у меня нет такой джинсовки, и голубой блузки, и юбку я не рвала.
Полдня присутствовало ощущение нереальности. Не хватало сестер.
Блин. Нет, ну надо же. Никогда такого еще не было, чтобы сон оказался сильнее жизни. Мда.
Почему-то сейчас одновременно и боюсь идти спать - вдруг вернусь обратно, но одновременно и хочу - там сестры, как они без меня... Черт. Я хочу обратно. Странное чувство привязанности к этим двум девочкам. Младшая - свеловолоссая, такая милая, в розовом халате и тапках-зайцах, помню, что мать подарила ей эти тапки на новый год, и сестра так радовалась, и средняя, в полосатом топе, рвано-хиповских брюках, темноволосая, такое серьезное обиженное лицо... И к тому же надо в квартире обустраиваться, и я не помню, где в запакованных вещах занавески...
Я боюсь, что я больше никогда не вернусь в этот сон. И хочется плакать...
Черт. Это был сон, сон, всего лишь сон, Тиль, приходи в себя!..