«Ну и суммируя все "традиционные" разговоры последних недель...

Суровые люди в неуютной стране с жестоким государством в этот день победили чудовище.

В Берлине кофе был вкусный. А у нас вообще никакого кофе не было, по большей части. Я очень люблю кофе. Но почему-то те, кто начинает с кофе в контексте той войны - всегда заканчивает на том, что Ленинград нужно было сдать, как Париж... И что в оккупации сливочное масло намазывали прямо на колбасу.

Знаете, сделка с дьяволом - штука такая... Никто не будет вам говорить: "Вы потеряете человеческий облик, а после смерти будете вечно гореть в аду". Так слона не продашь. Вот кофе в Берлине был вкусный, а в Париже - смотрите, какие люди улыбчивые... Неужели вам больше нравится, когда люди пухнут с голоду и умирают у станка?.. Неужели?..

Мне - не нравится. Совсем нет. Просто всегда, без исключений, что угодно лучше сделки с дьяволом. Всегда. Что угодно. И любое обсуждение должно начинаться с этого и заканчиваться этим: мы не заключили сделку с дьяволом. И мы его победили. Прочее - несущественные частности. Если иначе, то все заканчивается сдачей Москвы за булочку с изюмом. Всегда, неизбежно.

Сдаться было проще. Победить дьявола, у которого когти из титана и алмазные челюсти - казалось невозможным. Но суровые люди в неуютной стране с жестоким государством никогда не любили слово "невозможно". Здесь вместо "невозможно" предпочитают говорить "как-нибудь сдюжим". А вместо "тяжело" - "ну да ничего".

Ну да ничего, ничего... как-нибудь сдюжим... в болоте по пояс в немецком окружении, в снежно-ледяном темном ничто, в грязном окопе, в щербатом огрызке сталинградского дома... Ничего-ничего... как-нибудь... Эх, зеленая, сама пойдет! Подернем-подернем... да ухнем!

И дьявол пал.

Вот что мы отмечаем сегодня. Это - праздник. И победа над чудовищем - на бутерброды не пересчитывается в принципе. Если вы, конечно, против чудовища - а не наоборот»

(c) Елена Чаусова

Гуляли с собаками в Ботаническом саду. Запахи, запахи - почки, листья, слева яркая черёмуха, справа нежное что-то ещё, пыль от дорожек, вода от прудиков. Что-то белое. Два кустика форзиции - нежно, тонко.
И тут - фигак - будто ведро леденцов на голову.
Да чтоб тебе... хорошо было, милая девушка.
Вылила на себя полбанки дешёвой гадости - сиди дома и пахни там себе, ящитаю.

До глубокой осени садилась в дальний от выхода вагон электрички, чтоб все такие вот приятные люди прошли уже, когда делаешь первый вдох близкого леса. Надо опять.

когда-то было страшно обнаружить что я возможно живу не свою жизнь.
дергалась в поисках своей жизни я очень сильно - до сих пор стыдно вспомнить.
а сейчас почему-то не страшно - ну не своя и что.
где оказался там и живешь, все равно ж собой живешь, и всё что обжил собой - и есть твоя жизнь, а не что-то где-то с кем-то другими.

Это цитата сообщения Ipola Оригинальное сообщение

Безоблачное детство в картинах бурятского художника Жамсо Раднаева

Это цитата сообщения Галина_Бикмуллина Оригинальное сообщение

МК ПРЕКРАСНЫЕ КУКЛЫ ИЗ БИГУДЕЙ

КАКИЕ ПРЕКРАСНЫЕ КУКЛЫ ПОЛУЧАЮТСЯ ИЗ БИГУДЕЙ . ДЕЛАЮТСЯ ОЧЕНЬ ПРОСТО

Читать далее...

Это цитата сообщения candra Оригинальное сообщение

МОЙ ЛЮБИМЫЙ БАБУШКИН КВАДРАТ!!!

Читать далее...

Это цитата сообщения LinxRufus Оригинальное сообщение

Мастики, воски и пропитки для дерева. Готовим сами

http://iz-dereva-svoimi-rukami.ru/voshhenie-dreves...i-propitki-po-derevu/#more-208

Подозреваю, что почти всё это чудо можно использовать и при работе с гипсом, глиной, солёным тестом... Как думаете?

Есть ситуации, когда лаки и морилки вообще неприемлемы. Например при изготовлении деревянных ложек или посуды. Натуральный пчелиный или растительный воск 1) безвреден для здоровья, 2) подчеркивает красоту и проявляет текстуру дерева, оно становится ярче, выразительнее, слегка темнеет и приобретает благородный золотистый оттенок, 3) поверхность дерева, обработанная вощением становится водоотталкивающей и устойчивой к царапинам, к тому же она дышит в отличие от покрытия лаком, 4) дерево приобретает благородный матовый блеск, который не режет глаза, 5) имеет превосходный запах.


ДАЛЬШЕ

Прокофьев Г. Н. Три года в самоедской школе, 1931