И иногда она хочет кушать.
Несмотря на дикий идиотизм и офигительные переживания тотального абзаца по ничтожным поводам, я все еще жив. И даже немного рад этому, ибо в противном случае надежды, что хоть что-то получится поправить и тогда, может, все станет на места, не было бы. Все-таки я пока еще не совсем увяз в депрессии, чистка почтового ящика и серия старого французского сериала подействовали как анестезия - общение с людьми, кстати, наоборот, все усугубляло. Теперь у меня в голове чудненько пусто, там только недоумение, какого хрена меня так колбасило всю неделю. Может быть, зря я это так, как-никак эта хрень обеспечивала меня внезапными довольно мыслями и озарениями. Которые я даже записать толком не успела, а жаль.
Нашла у него еще кое-что, кроме "Stabat Mater" Перголези, к чему хочется возвращаться. Снова фигурируют размышления о смерти, плач и христианские ужасы, но что уж там.
Хрень продолжалась. И, видимо, это будет очень хреновая весна.
А все потому, что надо, черт подери, иногда включать голову.
Что я здесь делаю? Нет, правда, что? Ну, офигеть теперь, а как отсюда выйти?
Тащусь с Сашкиного низа малой октавы. Слушаю - звучит прозрачненько так, будто это все еще высокие ноты, а сама уже там петь не могу. Особенно это прикольно на контрасте с каким-нибудь низким женским голосом, у которого вплоть до второй октавы все тяжеленным бронепоездом. И это при том, что когда мы хором отрываемся, он с нашими девушками в октаву наверх спокойно поет, и оно круто. Интересно, что станет, когда у него голос сломается. Ставлю на то, что он вымахает под два метра и петь будет басом.
Кажется, меня задолбало делать вид, что кое-что хорошо, и скрывать, что там на самом деле. Я ведь, если честно, патологически неискренний человек.
Все в порядке вещей, но, по сути, НИЧЕГО НЕ В ПОРЯДКЕ. И я понятия не имею, как это разгребать.
Если долго ничего серьезного никому не говорить, можно разучиться находить нужные слова.
Если долго ни с кем серьезно не говорить, можно разучиться понимать, что ты думаешь.
И в конце концов оказывается, что в голове колотится что-то мутное, непонятное, и спать не дает, а вытащить наружу, чтобы разглядеть - никак.
Фесты для меня - повод выучить новых странных песен, которые потом или забываются, или поются крайне редко. Сначала, вроде, и нравятся, и на тараканов ложатся. Но потом они мне начинают казаться неуместными: вот именно в конкретных ситуациях, конкретным людям их петь не хочется, как бы ни колбасило-распирало. Чувствуется, что будет не в тему, что я этим в диалог ничего конструктивного не внесу, а начинать о своем - не хочется. Насколько мне это не мешало в четырнадцать - о это чудное свойство переть всем назло с абсолютным сознанием своей правоты! - и как легко сейчас заставляет молчать.
Тем временем ларингит плавно перетек в какую-то хрень кашлем, а я успела оказаться в больнице с сотрясением мозга, набраться чудных впечатлений и выписаться назад. На будущее вынесла, что в любой непонятной ситуации надо ложиться на землю и смотреть на звезды. Чувствую себя идиотически, ибо учебники в голову утрамбовываются с большим трудом и малой скоростью, а пересдача маячит.
С каждым днем температура все выше. А я ж учиться хотел. И черта с два буду еще когда-нибудь иметь дело с гаммовской проволокой для бисероплетения. Если б у меня от гитары так пальцы болели.
Десять. Просто оставлю это здесь.
Наткнулась на драбблы про Надю Городецкую, с которых радовалась в йуном возрасте. Это в том числе из-за них я так люблю инквизитора Хену. Кому милоты под утро? Аняня!
Четвертый день общаюсь с миром записочками, готовлюсь к пересдаче. Попыталась сегодня поговорить - за полторы минуты голос сел и горло снова дерет. Кажется, не стоило этого делать. А исчо у меня внезапно образовалась сансула. Маман, которая с таинственным видом намедни вручила коробочку, сама с нее прется больше, чем я. Если постучать по ней пальцем с обратной стороны, можно услышать колокольный звон. В общем, парк музыкальных инструментов, на которых я не умею играть, растет. :)
Достругала новый нижний порожек: родной расслоился и помер. Если прежде новые струны звучали просто отстойненько, теперь совсем говно.
Вернулась с феста. Как обычно, куча инфы стучится в мозг. А голос в этот раз сорван к чертям. Молчу вот, в шарфик, - очень круто.
Оставшийся у меня разновозрастный майстрайд. Скоро, возможно, поедут по домам. Их на самом деле больше, но фотографировать всю эту ораву - тот еще квест.
Они такие котейки. ^___^
Сегодня в эфире острая аллергическая реакция, супрастинчик, чайник воды и недочитанная за сессию литература, чтобы не скучать и не заснуть.
"Пусть будет" и "не обращать внимания на всякую фигню", а когда начинает сыпаться, героическими усилиями разгребать и наводить порядок. Относится что к любым хранилищам чего угодно, что к собственно жизненной ситуации.
Китайская поэзия - это офигеть какая прелесть.