Новая рабочая неделя. Состоится ли? Но сегодня все коллеги в сборе. Рады друг друга видеть, как никогда, делимся новостями, впечатлениями, догадками. Разговоры, конечно, об обстановке в городе, о чем же еще?

Один дядечка, заезжавший к нам на сервис, рассказывал, как наблюдал за событиями в районе блок-поста на Восточном из окна, и ему было настолько страшно, что он едва сдерживался, чтоб не заплакать. И я подумала, а сколько раз в жизни я видела плачущих мужчин? Воспоминания захлестнули настолько, что захотелось об этом написать.

Итак, мужские слезы в моей жизни! На самом деле, при мне мужчины плакали трижды.

Первый раз случился года четыре тому назад в Анкаре. Это был колоритный турецкоподданный. Сорокашестилетний мужчина, очень уважаемый человек, отец семейства. Он любезно согласился устроить мне экскурсию в Аныткабир, место, где покоится Мустафа Кемаль Ататюрк. Там есть небольшой кинозал, в котором нон-стоп крутят ролики о войне Турции за независимость и о самом Ататюрке. На экране - колонны измученных солдат, голодные дети, старики в лохмотьях, батальные сцены, а в соседнем со мной кресле - мой друг, рукавом вытирающий слезы и повторяющий: "О, мой Ататюрк! О, мой многострадальный народ!" Абсолютно искренние слезы. Так может плакать только человек, утративший кого-то очень близкого.

Я не знала, как реагировать, и задумалась, по кому из современных политиков у меня получилось бы заплакать? Ну хотя бы взгрустнуть...

Второй раз при мне плакал (нет, рыдал!) Максим из Николаева, солдат украинской армии, сбежавший из-под Саур-Могилы, и которому мы с Михайловной помогли добраться домой. Он рыдал от бессилия, от того, что ему удалось пережить и увидеть на этой войне. Он услышал в телефонной трубке голос мамы и больше не смог сдерживать эмоции.

Кстати, есть хорошая новость: он благополучно добрался домой, жив и здоров. Но есть и новость нехорошая: так как он теперь дезертир, ему приходится прятаться, документов у него нет, идти восстанавливать их он боится, работать устроиться не может, поэтому находит утешение в бутылке, чем очень расстраивает свою маму.

И, наконец, третий раз, когда я видела мужские слезы. Плакал немолодой уже дядька. Я всегда знала его как грубоватого, черствого, немногословного человека. Он из тех, к кому не на всякой козе подъедешь, с ним сложно найти общий язык, тем более заставить его хотя бы улыбнуться. Так вот, ему уже было за пятьдесят, когда он впервые стал отцом. У него родилась дочь, очень долгожданный ребенок, а я пришла в родильный дом, чтоб проведать его жену. Этот брутал сидел на табуретке, держал в руках свой драгоценный сверточек, плакал и то и дело с восхищением полушепотом восклицал: "Смотрите! Она открыла глазки! Ой, она на меня смотрит! Она мне улыбается! Какие малюсенькие пальчики! Какой крошечный носик!"

Вот такие у меня три истории: о плачущем патриоте, плачущем от безысходности и о плачущем от счастья брутале. Хочу, чтоб, если случится еще раз увидеть мужские слезы, то пускай этот мужчина снова плачет от счастья. С удовольствием составлю компанию!