Ты молчишь, но, знаешь, режет душу
визг твоих накрашенных ногтей.
Я люблю твою большую тушу
с мякотью бессовестных грудей.
И не важно, скольким ты дарила
взгляд своей застенчивой пизды.
- Лишь патологический мудила
будет обращаться к ней "на ты".
-Вы весёлый - скажет мне папаша.
Отсосёт восторженная мать...
И, глотнув последнего купажа,
я пойду с пиздой твоей играть.

(с) 3xyc

[показать]

Тревожь беснующимся пальцем
нам целованье не всегда
когда с космическим ебальцем
плывёт волшебница одна.
Серьёзней стула выест имя
на небе умничкой миров,
и процедурами такими
сблюют в огонь десятки ртов.
Но и тогда, возвысив соки,
стреляй комодами не вдруг.
Кубообразен мир жестокий.
Кубообразнее лишь круг!

(с) 3xyc

[показать]

Не воняй, ночной комод,
белыми носками,
а стреляй наоборот
вкусненькими снами.
Придет юная Айлы,
сядет на кровать.
Будет вкусненькие сны
локтем пожирать.

(с) 3xyc

[558x800]

В шарик нежные уста,
не шутя, свернулись.
У цветущего куста
пальцы изогнулись.
Ветер тьмой ласкает пах.
В груди смотрит небо.
Ты оставил на губах
Вкус цветного хлеба.

(с) 3xyc

[559x800]

Волосы лежали на скамейке.
Роберт хуй из лужи умывал.
О, как на руках одной еврейки
Я, грустя о доме, хохотал!
Может быть, дворец ея воздушный,
Вывинченный мной из головы,
Нам помог развлечь бы мир сей скушный,
Где людей рожают из пизды.

(с) 3xyc

[показать]

Слышишь, Моцарт, выебанный свет,
номер взгляда в радиоприёмник?
Сорок пионеров или нет.
Умерли? - Пройдите в подоконник.
Флаг на крыше дома - ветчина!
Пусть болезни милые немного.
Я пройдусь под кожицей одна.
Доктор, поцелуйте в полвторого.

(с) 3xyc


[575x800]

Но не будем отвлекаться)))

Ссы, когда печально и красиво.
Ссы, когда серьёзно и тепло.
Ссы и бородами всем на диво,
Только осторожно, чтобы зло,
Спящее в миазмах подворотней,
Скрытое в глазёнках у детей,
Не скреблось из тьмы потусторонней
Пустотой невидимых когтей...

(с) 3xyc

[показать]

 

Космат сливовый сок, моя толстушка.
Плесни мне что-нибудь, короче, сыр.
Ведь ласковый насос и меч подушки
- ревнители вращающихся дыр.
Мечту поцеловать - моя работа.
Наутро рты небесные чуди.
О, здарвствуй, волосатая икота.
По небу чёрным зябликом води!

(с) 3xyc

[553x800]

Кондратий пленку проявлял,
Татьяна - инициативу.
Он обнажил в пылу цинизм,
Та гордо показала спину.

Но не отчаялся творец.
Прикрывшись трехэтажным Ницше,
Ушел Кондратий заполнять
Сценария пустую нишу.

И, невзирая на бюджет,
Кондратий был и строг, и нежен.
В Татьянин выцветший сюжет
Он ввел бескомпромиссный стержень.

Ведь если скепсис мудреца
Накроет муза своим тазом,
В телячьих зрительских сердцах
Кино не будет знать отказу.

12 июня 2012 г.

[показать]

То, чего страшится проза,
Подло драпает в стихи.
Предо мной 52 метра
Терпеливого холста,
На который лягут краски
Неизбывных моих грез,
Яркой сепией кофейной
Оттеняя синяки.

Я мечтал создать потомков -
Муза дрыхнет на краю,
Носом тыкая извечно
В мой поникший байронизм...
Не достанет целлюлозы
В этом кафельном раю,
Чтоб впитать души отрыжку
И ума метеоризм.

12 июня 2012 г.

[показать] [300x400]

Виктория Кузнецова
Иным коверкаться в кровати,
Но я устала навсегда.
Глубоко спряталась под платье
Моя столичная пизда.
Противен вид презерватива,
Не веселит меня Бейлис.
И за стакан аперитива
Я не даю себя «на бис».
Ебаться больше не хочу я.
И, коль прижмут меня в кафе,
Блюю уже от вида хуя
Его владельцу в галифе.

(с) 3xyc

[577x800]

Что если Вас насилует уродочка,
по пьяни иль попался на живца.
Трясётся на груди неровной робочка.
И мутит от улыбки слегонца.
Ты не беги с помойки в тьму кромешную.
Продолжи дело. Лаской одари.
Пускай она, счастливая и грешная.
Вспугнёт, кончая, Кёльна пустыри.

(с) 3xyc

[550x800]

Умирая до утра
выла баронесса,
что пришили доктора
к дубику от стресса.
Высылайте мазь для глаз,
высылайте вилы!
Баронесса любит вас,
вредные мудилы!

(с) 3xyc

[показать]

Опасайтесь дней обыкновенных.
Там, среди привычной суеты
Шёпот мяса вырастет на стенах,
Не помогут мази и бинты.
Только и останется, что ехать.
Ездить по кровати, воевать,
И, непобедимые, как перхоть,
Языки со стен своих сбривать.

(с) 3xyc

[551x800]

В час, когда тоской невыносимой
сжалась тишина в моей груди,
напизди мне что-нибудь, любимый.
Что-нибудь такое напизди.

(с) 3xyc

[553x800]

Извините, в рыжий пах
балерину не целуя,
не поймёте вы в мечтах,
как живёт она, танцуя.
Как рождаются, легки,
в танце, полном вдохновенья,
лани трепетной прыжки
или фей лесных паренья.
И, когда, возбуждена,
в пляске нимф она кружится,
тот блажен, кто без ума
к ней под пачку устремится.
На тридцатом фуэтэ,
подлетев на крыльях страсти,
прошептав ей "аншанте",
над любовию не властен,
сдвинув шёлк, что на пути
осторожно разойдётся,
вы осмелитесь войти
языком туда, где трётся
пара губок в темноте
под прикрытьем ткани лёгкой,
где, враждебный суете,
к******к томится робкий.
Так, прекрасна и проста,
в такт, с которым сердце бьётся,
из медовых уст в уста
тайна тайн передаётся.
И взорвутся в тишине,
звук дробя на элементы,
как оргазм в безумном сне,
вам двоим аплодисменты!

(с) 3xyc


[552x800]

Чёрный эстамп

Глухо щёлкнул выключатель в темноте.
Ты молчала. Пыль клубилась под ногами.
Мы вернулись. Не домой. И мы не те,
Кем ушли отсюда ровными шагами.

Посмотри – распахнут старый гардероб,
В нём обрывки блёклых тканей в паутине.
Мы вернулись в дом, легли в открытый гроб,
Рядом – тени в королевском паланкине.

Рядом – жёлтые ряды старинных книг,
Сотни тысяч безупречных вдохновений.
Мы пришли. И этот дом для нас гранит,
Точка в долгом и бессмысленном сомненье.

Не ищи надежды что-то воссоздать
Из обломков, из осколков прошлой жизни.
Я молчу. Вкушаю темень-благодать.
Никогда ещё я не был к смерти ближе…

Глухо щёлкнул выключатель в темноте.
Замерцала, но погасла тут же лампа.
Мы вернулись. Не домой. Мы на черте
Молча замерли, как в оттиске эстампа.

(c) Алексис Куленски

[552x800]