- Слушай, а вот был у нас друг один. Митюней его звали. Помнишь? – я достал из ведра с водой и протянул Вовчанге еще одну банку пива.
- Как не помнить, – Вовчанга взял банку и снова растянулся на нагретой гаражной крыше, - Замечательно помню старика. Занял у меня в четверг лопату и выбыл из зоны доступа.
- Ту лопату, что с дензнаками? – не верил я в вовчангову доверчивость.
- Да не, - отмахнулся тот. - Штыковую, с долгим череном.
- Ну и что он там роет? Окоп от немца? Свёклу сажает? Кабачок шинкует?
- Лишь бы не носил на ней ничего. Волнуюсь я. Ехать на дом надо, узнавать. – Вовчанга поднатужился и сжал пустую банку.
- В прошлый раз она нас чуть с лестницы не спустила, когда мы чучело Митюни домой доставили, помнишь? – я снял набалдашник с трубы вентиляции заклятого гаражного соседа и вылил в неё воду из ведра.
- Ага. Забавно было. Табуреты жёсткие у них. Ребра до сих пор помнят. – Вовчанга подошёл к трубе и добавил сколько смог от себя. - Ладно, поехали.
Митюнина жена нас встретила приветливым взглядом из-под бровей.
- Вы, – отрезала она сходу.
- Отнюдь, – парировал Вовчанга, – Мы чисты. Где он?
- Так вы что, не поехали? Странно.
- Скажи куда – и мчим тотчас.
- Да эту эльфическую деревню строить, не держи её моча.
Оказалось, в жизненное течение Митюни снова ловким глистом вполз кум. Вполз, и увлёк нашего друга за собой, на ежегодный шабаш эльфов, гномов и прочих асоциальных карликов. Шабаш происходил где-то в лесу, и кум, известный в тех кругах как эльф Эолитр, заведовал там подземным замком, который и должен был построить собственноручно. Для собственноручного копания замка-землянки и был приглашён на лесную прогулку Митюня с нехитрым вовчанговым шанцевым инструментом. Вдвоём они и выехали в пресловутую чащу. И вот уже четвёртый день денно и нощно рыли неподатливую лесную землю, расширяя и обустраивая блиндаж.
- Ты женским сердцем чувствуешь, что копают? – недоверчиво сощурился я.
- Ну почему же. Каждый день выходит на связь с сосны.
- Откуда?!
- С сосны. Дерево хвоистое. Там связь плохая, вот и лезут на высоту. Но чу! Как раз звонит!
- Дай я! – Вовчанга нежно оторвал телефон от женщины и припал к нему.
- Это я, Митюня. Выкладывай. Так. Так. Как ехать к вам туда? Угу. Так. Идти сколько? Угу. Взять? Есть у вас? Ну ладно. Давай.
И дал отбой.
- Поезжайте, юноши! – в глазах Митюниной жены блеснули капли. Из глубин квартиры выбежал ребёнок и повис на мамкиных юбках, - Поезжайте, и привезите нашего папку домой. Компания вы конечно порочная, но всё лучше, чем этот куманёк его, моль колодезный.
И мы поехали. Взяли, перелили в лёгкую тару и поехали.
Ехали на автобусе с забавными дачниками, у одного из которых Вовчанга купил за семнадцать рублей лопату да тут же другому за двадцать восемь и продал. Потом километра три топали через лес и наконец пришли. Сквозь растительность тут и там неслись пучеглазые юнцы с луками, мечами и пивными бутылками. Сильно пахло гномами.
Расспрос встречных партизан вывел нас на лесную поляну. Там, возле затухшего кострища, расправила бока зелёная палатка. Подле палатки, положив голову на обугленное полено, с достоинством возлежал Митюня. Он был сильно нетрезв.
- Так, стало быть, – я присел возле трутня, – Землянку в поте лица копаете?
- М-м-и-а! – Митюня радостно махнул одной рукой куда-то в сторону, другой сделал широкий приглашающий жест и немедленно захрапел.
- Ишь как обрадовался, – Вовчанга потыкал прутикам тело – Не иначе как признал.
В той стороне, куда дёрнул конечностью Митюня, мы и увидели искомый подземный замок. Оный предстал в виде прямоугольного, метр на два, шалаша из веток, под которым сантиметров на тридцать был вынут грунт. В шалаше сидел кум, тоже созревший как слива, и бойко барыжил спиртным, отпуская его подходящим меченосцам в пластиковой таре. Мы приблизились.
- Замок значит, - Вовчанга легонько пошатал строение – Подземный, не так его, дворец.
- Глубоко зарылись, - похвалил я копцов – Бункер целый воздвигли. Можно залезть и ядерную войну ждать.
Из шалаша протянулись две цепкие руки с полупустыми стаканами. Не без труда отделив тару от кумовьих пальцев, мы с Вовчангой единовременно выдохнули и впитали истинно эльфийский эликсир, где-то по сто каждый.
- Приветствую вас в моём замке, о путники! – торжественно проблеял Эолитр и выпал передней частью тела из шалаша на траву. Из этой непринужденной позиции он и протянул нам клешню для братских приветствий.
- Слушай, а как Митюня такой изнеженный на сосну залазит? – Вовчанга перевёл взгляд с дерева на тушу друга – Он же лежит с трудом, того и гляди упадёт.
- А он до обеда на связь выходит, - прояснил этот момент кум – Покуда ещё ноги с руками не путает. А уж к вечеру притяжение земное на него наваливается, и лежит он, недвижимый, в мавзолей играет.
Кум втянулся назад в шалаш и продолжил продажу контрафакта несовершеннолетним, а мы с Вовчангой попытались вступить с этими необычными людьми в контакт. Который вскоре и был обретён на почве музыки. После, как пишут в протоколах,
Читать далее...