Посмотрела "Дядюшку Бунми, который помнит свои прошлые жизни"
03-05-2011 03:06
До Неторопливый, сотканный из статических мизансцен и безмолвных пауз низкобюджетный артхаус, снятый на винтажную плёнку и, по-видимому, с одной ручной камеры, на природе, с минимумом операторских и монтажных изысков, с актёрами, ведущими себя естественно, как попавшие в документальный фильм люди. Это было бы банально, если бы его сюжетом были не народные верования и мифы незнакомой нам культуры. Таиланд – мир «нелегалов и призраков». Дядюшка Бунми – немолодой фермер, и его наёмный работник из Лаоса Джай должен регулярно промывать его почку водой через капельницу; свою болезнь он считает кармической расплатой за то, что убил слишком много коммунистов в прошлом и насекомых-вредителей на своей ферме. К нему в гости приезжает хромая тётушка Чен, которой он хочет завещать свою ферму, и её племянник Тонг. Вечером за ужином к столу подсаживается Хуай – покойная жена Бунми и сестра Чен, но не бесплотный дух, а существо из плоти и крови, которое может разговаривать и действовать, а за ней появляется сын Бунми, Бунсонг – заросший чёрными волосами, с красными глазами, горящими в темноте. Бунсонг рассказывает, как когда-то увлёкся фотографией и, случайно запечатлев на снимке странное существо, стал одержимым его поисками. Когда эти существа, Обезьяньи Призраки, нашлись, Бунсонг женился на одной из них и сам стал таким же, пока родственники думали, что он пропал. За всё время беседы никто из живых не воспринимает общение с представителями потустороннего мира как нечто из ряда вон выходящее: визиту призраков не удивляются, это как бы в порядке вещей, им рады, с ними легко и непринуждённо существуют бок о бок. Одно только волнует готовящегося к смерти Бунми: он не знает, где и как будет искать Хуай после смерти. И она решает устроить экскурсию для всех – Бунми, Чен и Тонга: ведёт сквозь чащу ночных джунглей, населённых красноглазыми духами, в глубину скалы – живописный каменный мешок со сталактитами, светлячками, белёсыми рыбками в подземном роднике, никогда не видевшими солнечного света. Там, в просторной сухой пещере, в которую сверху заглядывает луна, путники делают привал, и Хуай сливает воду из почки Бунми, а тот рассказывает свой сон о будущем, в котором «новые люди» будут проецировать «старых людей» в новую жизнь, и «старые люди» будут исчезать: на экране – молодые люди в форме цвета хаки, фотографирующиеся с человеком в костюме гориллы, то есть Обезьяньего Призрака, с молнией вдоль тела. В этом месте, вспоминает Бунми, он когда-то родился в одной из своих прошлых жизней, но не помнит, кем он был тогда: конец там, где начало, начало там, где конец. Утром, когда Чен просыпается в пещере, Бунми уже мёртв. Мы переносимся на похороны, потом в квартиру Чен; к ней приходит её, по-видимому, сын, буддийский монах, принимает душ, переодевается в джинсы и футболку – и одна пара Чен и монаха уходят в ресторан, а другая остаётся дома перед телевизором. Да, я тоже не понимаю смысла произошедшего – режиссёр Апичатпонг Вирасетакул и сам признаёт, что понять фабулу и даже юмор истории о Бунми способен только таиландец, ибо он опирался и на таиландские телесериалы, и на таиландские комиксы о лесных монстрах, и, конечно же, на опыт общения с настоящим дядюшкой Бунми из его родного города, который вспоминал свои прошлые жизни во время медитаций, о чём написал книгу настоятель местного монастыря Пхра Срипарияттевати. Зато есть в канве этого произведения совершенно, на непосвящённый взгляд, самостоятельная вставная история – эстетически прекрасная сказка о принцессе, путешествующей через джунгли к озеру у водопада с закрытым лицом. Она некрасива, но её отражение в воде показывает ей тот идеал, каким она хотела бы стать – эту иллюзию создал говорящий сом, хозяин здешних вод. Она входит в озеро, снимая с себя украшения и одежды, чтобы сом сделал её тело таким, как в отражении, сом овладевает ею, и она тоже превращается в сома. Дочитать рецензию
[379x139]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До Неторопливый, сотканный из статических мизансцен и безмолвных пауз низкобюджетный артхаус, снятый на винтажную плёнку и, по-видимому, с одной ручной камеры, на природе, с минимумом операторских и монтажных изысков, с актёрами, ведущими себя естественно, как попавшие в документальный фильм люди. Это было бы банально, если бы его сюжетом были не народные верования и мифы незнакомой нам культуры. Таиланд – мир «нелегалов и призраков». Дядюшка Бунми – немолодой фермер, и его наёмный работник из Лаоса Джай должен регулярно промывать его почку водой через капельницу; свою болезнь он считает кармической расплатой за то, что убил слишком много коммунистов в прошлом и насекомых-вредителей на своей ферме. К нему в гости приезжает хромая тётушка Чен, которой он хочет завещать свою ферму, и её племянник Тонг. Вечером за ужином к столу подсаживается Хуай – покойная жена Бунми и сестра Чен, но не бесплотный дух, а существо из плоти и крови, которое может разговаривать и действовать, а за ней появляется сын Бунми, Бунсонг – заросший чёрными волосами, с красными глазами, горящими в темноте. Бунсонг рассказывает, как когда-то увлёкся фотографией и, случайно запечатлев на снимке странное существо, стал одержимым его поисками. Когда эти существа, Обезьяньи Призраки, нашлись, Бунсонг женился на одной из них и сам стал таким же, пока родственники думали, что он пропал. За всё время беседы никто из живых не воспринимает общение с представителями потустороннего мира как нечто из ряда вон выходящее: визиту призраков не удивляются, это как бы в порядке вещей, им рады, с ними легко и непринуждённо существуют бок о бок. Одно только волнует готовящегося к смерти Бунми: он не знает, где и как будет искать Хуай после смерти. И она решает устроить экскурсию для всех – Бунми, Чен и Тонга: ведёт сквозь чащу ночных джунглей, населённых красноглазыми духами, в глубину скалы – живописный каменный мешок со сталактитами, светлячками, белёсыми рыбками в подземном роднике, никогда не видевшими солнечного света. Там, в просторной сухой пещере, в которую сверху заглядывает луна, путники делают привал, и Хуай сливает воду из почки Бунми, а тот рассказывает свой сон о будущем, в котором «новые люди» будут проецировать «старых людей» в новую жизнь, и «старые люди» будут исчезать: на экране – молодые люди в форме цвета хаки, фотографирующиеся с человеком в костюме гориллы, то есть Обезьяньего Призрака, с молнией вдоль тела. В этом месте, вспоминает Бунми, он когда-то родился в одной из своих прошлых жизней, но не помнит, кем он был тогда: конец там, где начало, начало там, где конец. Утром, когда Чен просыпается в пещере, Бунми уже мёртв. Мы переносимся на похороны, потом в квартиру Чен; к ней приходит её, по-видимому, сын, буддийский монах, принимает душ, переодевается в джинсы и футболку – и одна пара Чен и монаха уходят в ресторан, а другая остаётся дома перед телевизором. Да, я тоже не понимаю смысла произошедшего – режиссёр Апичатпонг Вирасетакул и сам признаёт, что понять фабулу и даже юмор истории о Бунми способен только таиландец, ибо он опирался и на таиландские телесериалы, и на таиландские комиксы о лесных монстрах, и, конечно же, на опыт общения с настоящим дядюшкой Бунми из его родного города, который вспоминал свои прошлые жизни во время медитаций, о чём написал книгу настоятель местного монастыря Пхра Срипарияттевати. Зато есть в канве этого произведения совершенно, на непосвящённый взгляд, самостоятельная вставная история – эстетически прекрасная сказка о принцессе, путешествующей через джунгли к озеру у водопада с закрытым лицом. Она некрасива, но её отражение в воде показывает ей тот идеал, каким она хотела бы стать – эту иллюзию создал говорящий сом, хозяин здешних вод. Она входит в озеро, снимая с себя украшения и одежды, чтобы сом сделал её тело таким, как в отражении, сом овладевает ею, и она тоже превращается в сома. Дочитать рецензию
[379x139]
Посмотрела "В поисках радости"
02-05-2011 04:07
До По пьесе Розова «В поисках радости», теоретически адресованной детям и юношеству и по случайности поставленной как вечерний спектакль, можно изучать советскую идеологию в самом худшем её проявлении – это просто образцовая басня с пугающей моралью, сохранённой режиссёром Аксёновым в её первозданном виде. Над сценической коробкой, изображающей заставленную нераспакованной мебелью квартиру с зеленью за окном и ложной перспективой коридора, довлеет голубой силуэт МГУ в окружении деревьев, а в квартире обитает семейство с претензией на интеллигентность, а на деле истово отдавшейся аскезе строителей коммунизма. Инфантил Олег (Дружков) – по пьесе ему пятнадцать, но в спектакле, конечно, заняты далеко не дети – пишет влюблённые стихи двум одноклассницам сразу и медитирует на бутафорских рыбок в трёхлитровой банке. Его брат Николай (Наумов), всем ребятам пример, зубрит физику, готовясь поступать в институт, и встречается с не менее примерной Мариной (Карон), старостой, которая стесняется новое платье надеть и ходит в старом, тогда как её мать Таисия Николаевна (Пирогова) подрабатывает спекуляцией. Старший из братьев, 28-милетний Фёдор (Болохов), занят наукой и женой Леночкой (Кондратьева), являя классический пример безвольной тряпки – поддаётся любому, кто надавит, точнее, любой. Главный инструмент давления в семействе – мать всех троих братьев, Клавдия Васильевна (Матасова), диктатор пострашнее любой Вассы Железновой, из тех типичных матерей, считающих детей своей пожизненной собственностью и по совместительству неким конструктором, который надо собрать правильно, по раз и навсегда заданной схеме, шаг влево – шаг вправо от шаблона карается расстрелом. Эта героиня, поставленная Розовым как главный положительный персонаж, то притворно воркует, источая медоточивую фальшь, как героиня рекламных роликов, то умело затыкает рот своим отпрыскам и ставит их на место, низшее в семейной иерархии, и, конечно же, стремится распространить свою власть во все пределы. С её подачи предметом всеобщей (кроме любящего мужа, само собой) ненависти становится Леночка – чужеродный элемент, классовый враг, для автора – олицетворение капиталистической заразы в его уютном и упорядоченном патриархальном мирке. Бедную девушку попрекают и отсутствием собственной квартиры, и отсутствием своих детей, и вообще всячески демонстрируют, кто в этом доме хозяин, а кто гость, тогда как она является единственным адекватным персонажем, реагирующим на происходящее максимально верно: она задыхается в этом «мещанском болоте». Один только у неё грех, и то не смертный: она выстаивает очереди и скупает новую мебель для будущей квартиры, семейного гнезда, до переезда в которое приходится подождать. Именно из-за этой мебели случается конфликт: Николай случайно проливает на дорогой стол чернильницу, честно признаётся в этом Лене, та закатывает истерику и убивает Колиных рыбок, выкидывая их из окна, а Коля – тоже истеричка ещё та – будучи оскорблённым в лучших чувствах, срывает со стены отцовскую шашку и долбит по мебели, ловко попадая по нужным местам, чтобы отваливались какие-то куски. Конец первого действия, занавес, и никого не волнует логика, по законам которой холодным оружием невозможно отрубить ножку стула, если только это не топор. Параллельно войне с Леночкой развивается линия пролетарского идеала – юного Геннадия (Ракович), по-соседски перманентно ошивающегося у нашего семейства Савиных: битый отцом, таскающий у него деньги, но потом на эти деньги покупающий Коле новый аквариум, занимающий потраченную сумму под залог своего аккордеона и возвращающий её отцу. Честный, как Максим Горький, три года как влюблённый в сестру троих братьев, идейную девушку Татьяну (Медведева), мечтающую сеять разумное-доброе-вечное провинциальной учительницей, он к финалу неожиданно заломит руку своему отцу Ивану Никитичу (Бачурин), символу варварского дореволюционного прошлого. Читать рецензию дальше
[222x150]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До По пьесе Розова «В поисках радости», теоретически адресованной детям и юношеству и по случайности поставленной как вечерний спектакль, можно изучать советскую идеологию в самом худшем её проявлении – это просто образцовая басня с пугающей моралью, сохранённой режиссёром Аксёновым в её первозданном виде. Над сценической коробкой, изображающей заставленную нераспакованной мебелью квартиру с зеленью за окном и ложной перспективой коридора, довлеет голубой силуэт МГУ в окружении деревьев, а в квартире обитает семейство с претензией на интеллигентность, а на деле истово отдавшейся аскезе строителей коммунизма. Инфантил Олег (Дружков) – по пьесе ему пятнадцать, но в спектакле, конечно, заняты далеко не дети – пишет влюблённые стихи двум одноклассницам сразу и медитирует на бутафорских рыбок в трёхлитровой банке. Его брат Николай (Наумов), всем ребятам пример, зубрит физику, готовясь поступать в институт, и встречается с не менее примерной Мариной (Карон), старостой, которая стесняется новое платье надеть и ходит в старом, тогда как её мать Таисия Николаевна (Пирогова) подрабатывает спекуляцией. Старший из братьев, 28-милетний Фёдор (Болохов), занят наукой и женой Леночкой (Кондратьева), являя классический пример безвольной тряпки – поддаётся любому, кто надавит, точнее, любой. Главный инструмент давления в семействе – мать всех троих братьев, Клавдия Васильевна (Матасова), диктатор пострашнее любой Вассы Железновой, из тех типичных матерей, считающих детей своей пожизненной собственностью и по совместительству неким конструктором, который надо собрать правильно, по раз и навсегда заданной схеме, шаг влево – шаг вправо от шаблона карается расстрелом. Эта героиня, поставленная Розовым как главный положительный персонаж, то притворно воркует, источая медоточивую фальшь, как героиня рекламных роликов, то умело затыкает рот своим отпрыскам и ставит их на место, низшее в семейной иерархии, и, конечно же, стремится распространить свою власть во все пределы. С её подачи предметом всеобщей (кроме любящего мужа, само собой) ненависти становится Леночка – чужеродный элемент, классовый враг, для автора – олицетворение капиталистической заразы в его уютном и упорядоченном патриархальном мирке. Бедную девушку попрекают и отсутствием собственной квартиры, и отсутствием своих детей, и вообще всячески демонстрируют, кто в этом доме хозяин, а кто гость, тогда как она является единственным адекватным персонажем, реагирующим на происходящее максимально верно: она задыхается в этом «мещанском болоте». Один только у неё грех, и то не смертный: она выстаивает очереди и скупает новую мебель для будущей квартиры, семейного гнезда, до переезда в которое приходится подождать. Именно из-за этой мебели случается конфликт: Николай случайно проливает на дорогой стол чернильницу, честно признаётся в этом Лене, та закатывает истерику и убивает Колиных рыбок, выкидывая их из окна, а Коля – тоже истеричка ещё та – будучи оскорблённым в лучших чувствах, срывает со стены отцовскую шашку и долбит по мебели, ловко попадая по нужным местам, чтобы отваливались какие-то куски. Конец первого действия, занавес, и никого не волнует логика, по законам которой холодным оружием невозможно отрубить ножку стула, если только это не топор. Параллельно войне с Леночкой развивается линия пролетарского идеала – юного Геннадия (Ракович), по-соседски перманентно ошивающегося у нашего семейства Савиных: битый отцом, таскающий у него деньги, но потом на эти деньги покупающий Коле новый аквариум, занимающий потраченную сумму под залог своего аккордеона и возвращающий её отцу. Честный, как Максим Горький, три года как влюблённый в сестру троих братьев, идейную девушку Татьяну (Медведева), мечтающую сеять разумное-доброе-вечное провинциальной учительницей, он к финалу неожиданно заломит руку своему отцу Ивану Никитичу (Бачурин), символу варварского дореволюционного прошлого. Читать рецензию дальше
[222x150]
Посмотрела "Тётку Чарлея"
01-05-2011 02:58
До Малоизвестный английский драматург Брэндон Томас когда-то написал комедию «Тётушка Чарли», которая с лёгкой руки переводчика Ильи Рубинштейна превратилась в «Тётку Чарлея». Фильм «Здравствуйте, я ваша тётя!» превратил главную героиню из донны Люсии в донну Розу и «обогатил» текст оригинала пошедшими в народ режиссёрскими фразочками «…где в лесах много диких обезьян» и «Я старый солдат, и я не знаю слов любви». Все эти четыре «русизма» Сергей Яшин последовательно перенёс в свою постановку, не претендуя на оригинальное произведение – театру нужно, чтобы зритель узнавал в сюжете пьесы любимый фильм и смотрел спектакль, как телевизор. И спектакль этот может быть ярким пособием по изучению провинциального театра (вне зависимости от его дислокации), который был, есть и будет в том неизменном виде, каким его готов воспринимать массовый зритель. Занавес с планом Оксфорда скрывает свисающие с колосников заросли цвета сирени и черёмухи, напоминающие гигантскую брокколи, которые в темноте мерцают огоньками электрической гирлянды – это деревья. Жилище друзей-студентов Джекки и Чарли – скамейки на колёсиках и глобус, внутри которого можно хранить бутылки, его отделяет от внешнего мира стена из двух футбольных ворот. Массовка-«студенты» одеты в бело-синюю униформу с буквой W. Эпизоды перемежаются беготнёй по кругу под бодрые полифонические мотивчики, или танцами, или исполнением песенок, в либретто которых авторства Наймана лучше не вслушиваться, здесь мужчины падают в обмороки и просто падают, влюблённые изрекают пафосные фразы, девушки катаются на велосипедах, и все без исключения отчаянно переигрывают. Вместо персонажей – жирные карикатурные пятна, обрисованные всяк своей фразой или свойством: помимо двух вышеупомянутых киноцитат, Чарли выступает в роли «истерички», а лакей Брассет (Реусенко) как заведённый повторяет единственную фразу «Очень хорошо, сэр». События стремительно сменяются в суете, веселье а-ля рекламный ролик и пробалтываюшихся необязательных диалогах. Нас сразу вводят в курс дела: строгий судья Кригс (Лебедь) уезжает, а Джекки (Галахов) и Чарли (Малов) не успели признаться в своих чувствах его племяннице Энни (Крамзина) и воспитаннице Бетти (Молоховская). В гости к Чарли как раз собирается приехать его тётушка из Бразилии, которую он ни разу в жизни не видел, и приятели решают пригласить девушек на ужин по случаю её прибытия. Но от тёти приходит известие о задержке, а благовоспитанные барышни отказываются от свидания без присутствия взрослой леди, и приходится прибегнуть к помощи друга Бабса (Хатников) – эксцентричного актёра, который и сыграет роль символа травести-юмора всех времён, лже-тётку Чарли. Девушки от примадонны без ума, но вот беда: сначала на вечеринку прибывает отец Джекки, бравый полковник Чесни (Болсунов), вознамерившийся жениться на вдове-миллионерше, а потом – и судья, которому также весьма импонирует донна Роза, хлещущая коньяк и закуривающая сигару. Пока его друзья ухаживают за девушками, Бабс вынужден кокетничать с ухажёрами и бегать от их домогательств, отказывая полковнику, но соглашаясь выйти замуж за судью, ибо только под таким условием он согласен на помолвку своих воспитанниц со студентами. Тем временем, желая сделать сюрприз племянничку, по нужному адресу прибывает настоящая донна Роза, богообразная пожилая интеллигентка, и узнаёт в полковнике человека, в которого когда-то была влюблена. Пока она инкогнито наблюдает за самозванкой, сам Бабс узнаёт свою потерянную любовь в её воспитаннице Элле (Косенко) и чуть было не идёт вразнос, стыдясь открыться ей в таком виде. Финал – тотальный хэппи-энд: когда разрешение от судьи получено, Бабс предстаёт перед женихом в своём привычном виде и разочаровывает беднягу, зато воссоединяется с Эллой, а бумага на её имя о помолвке Энни и Бетти с Джекки и Чарли попадает в руки тётушки Розы, и она поддерживает молодожён своей волей. Все предсказуемо счастливы и снова танцуют под бурные аплодисменты. При этом в течение спектакля смех звучал редко – дочитать рецензию
[292x146]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До Малоизвестный английский драматург Брэндон Томас когда-то написал комедию «Тётушка Чарли», которая с лёгкой руки переводчика Ильи Рубинштейна превратилась в «Тётку Чарлея». Фильм «Здравствуйте, я ваша тётя!» превратил главную героиню из донны Люсии в донну Розу и «обогатил» текст оригинала пошедшими в народ режиссёрскими фразочками «…где в лесах много диких обезьян» и «Я старый солдат, и я не знаю слов любви». Все эти четыре «русизма» Сергей Яшин последовательно перенёс в свою постановку, не претендуя на оригинальное произведение – театру нужно, чтобы зритель узнавал в сюжете пьесы любимый фильм и смотрел спектакль, как телевизор. И спектакль этот может быть ярким пособием по изучению провинциального театра (вне зависимости от его дислокации), который был, есть и будет в том неизменном виде, каким его готов воспринимать массовый зритель. Занавес с планом Оксфорда скрывает свисающие с колосников заросли цвета сирени и черёмухи, напоминающие гигантскую брокколи, которые в темноте мерцают огоньками электрической гирлянды – это деревья. Жилище друзей-студентов Джекки и Чарли – скамейки на колёсиках и глобус, внутри которого можно хранить бутылки, его отделяет от внешнего мира стена из двух футбольных ворот. Массовка-«студенты» одеты в бело-синюю униформу с буквой W. Эпизоды перемежаются беготнёй по кругу под бодрые полифонические мотивчики, или танцами, или исполнением песенок, в либретто которых авторства Наймана лучше не вслушиваться, здесь мужчины падают в обмороки и просто падают, влюблённые изрекают пафосные фразы, девушки катаются на велосипедах, и все без исключения отчаянно переигрывают. Вместо персонажей – жирные карикатурные пятна, обрисованные всяк своей фразой или свойством: помимо двух вышеупомянутых киноцитат, Чарли выступает в роли «истерички», а лакей Брассет (Реусенко) как заведённый повторяет единственную фразу «Очень хорошо, сэр». События стремительно сменяются в суете, веселье а-ля рекламный ролик и пробалтываюшихся необязательных диалогах. Нас сразу вводят в курс дела: строгий судья Кригс (Лебедь) уезжает, а Джекки (Галахов) и Чарли (Малов) не успели признаться в своих чувствах его племяннице Энни (Крамзина) и воспитаннице Бетти (Молоховская). В гости к Чарли как раз собирается приехать его тётушка из Бразилии, которую он ни разу в жизни не видел, и приятели решают пригласить девушек на ужин по случаю её прибытия. Но от тёти приходит известие о задержке, а благовоспитанные барышни отказываются от свидания без присутствия взрослой леди, и приходится прибегнуть к помощи друга Бабса (Хатников) – эксцентричного актёра, который и сыграет роль символа травести-юмора всех времён, лже-тётку Чарли. Девушки от примадонны без ума, но вот беда: сначала на вечеринку прибывает отец Джекки, бравый полковник Чесни (Болсунов), вознамерившийся жениться на вдове-миллионерше, а потом – и судья, которому также весьма импонирует донна Роза, хлещущая коньяк и закуривающая сигару. Пока его друзья ухаживают за девушками, Бабс вынужден кокетничать с ухажёрами и бегать от их домогательств, отказывая полковнику, но соглашаясь выйти замуж за судью, ибо только под таким условием он согласен на помолвку своих воспитанниц со студентами. Тем временем, желая сделать сюрприз племянничку, по нужному адресу прибывает настоящая донна Роза, богообразная пожилая интеллигентка, и узнаёт в полковнике человека, в которого когда-то была влюблена. Пока она инкогнито наблюдает за самозванкой, сам Бабс узнаёт свою потерянную любовь в её воспитаннице Элле (Косенко) и чуть было не идёт вразнос, стыдясь открыться ей в таком виде. Финал – тотальный хэппи-энд: когда разрешение от судьи получено, Бабс предстаёт перед женихом в своём привычном виде и разочаровывает беднягу, зато воссоединяется с Эллой, а бумага на её имя о помолвке Энни и Бетти с Джекки и Чарли попадает в руки тётушки Розы, и она поддерживает молодожён своей волей. Все предсказуемо счастливы и снова танцуют под бурные аплодисменты. При этом в течение спектакля смех звучал редко – дочитать рецензию
[292x146]
Посмотрела "Тора"
30-04-2011 00:02
До Из-за кризиса пришлось долго ждать выхода очередного фильма от Marvel – о Торе, персонаже комиксов с без малого полувековым стажем, но ожидания оправдались: настолько зрелищного 3D-фильма я ещё не видела, а то, что он создан для этого формата и ни для какого другого, сомнению не поддаётся. Роскошная компьютерная графика, щедрость на спецэффекты, динамичный экшн с драками, всё ярко и громко – то, что неизменно способствует успеху фильмов Marvel – дополнено логически структурированным сюжетом, следующим комиксам лишь отчасти, хоть и предсказуемым и не избежавшим ряда забитых штампов. Асгард – высокотехнологичный, сверкающий золотом мир, где «наука и магия – одно и то же», следящий за порядком в остальных девяти мирах Древа Иггдрасиль, включая Землю, сиречь Мидгард. Когда-то долгоживущие боги Асгарда остановили нашествие на Землю ледяных великанов-ётунов, за что люди стали им поклоняться, и забрали некий артефакт, обеспечивающий могущество Ётунхейма. Сейчас верховный бог Один (Хопкинс) стал стар и решил передать власть своему старшему сыну Тору (Хемсворт), но прямо на помпезной церемонии клятвоприношения случилось ЧП – трое ётунов заявились украсть артефакт, но потерпели фиаско. Вспыльчивый молодой чел…бог собрал троих друзей, одну подругу и младшего брата, мага Локи (Хиддлстон), и телепортировался при помощи Радужного моста, тамошнего аналога моста Эйнштейна-Розена ("Кротовой норы"), в Ётунхейм, намереваясь с кучкой воинов повторить то, что некогда смог сделать его отец с целой армией: навалять там главному. Силы оказались неравны, наш герой опозорился, под горячую руку оскорбил отца и был за это сослан на Землю – а вдогонку Один забросил туда же его оружие, волшебный молот Мьёлльнир, повелев, что тот дастся в руки только достойному. Но старик не учёл обстановки: рухнувший с небес молот, который никто и ничто не могло сдвинуть с места, быстренько обнесли научным городком ребята из ЩИТа во главе с Ником Фьюри (Самюэл Л. Джексон). Сам Тор вывалился из эпицентра грозового торнадо точнёхонько, чтобы столкнуться с машиной Джейн Фостер (Портман), давно изучающей странные погодные явления в этом захолустье Нью-Мехико. Недюжинную физическую силу он сохранил, так что ему удалось сбежать из больницы и пробраться к молоту, но не поднять его – впрочем, Джейн и команда постепенно начинают верить в божественное происхождение чудака и вызволяют его по поддельному удостоверению, на котором и значится земной «псевдоним» Тора – «доктор Дональд Блейк». Тем временем Один, всей своей мудрости вопреки, признался Локи, который, конечно, и подстроил ту вылазку ётунов, чтобы избавиться от брата, что он на самом деле – сын короля ледяных великанов, которого Один когда-то забрал младенцем при разгроме Ётунхейма в бредовой надежде когда-нибудь объединить оба мира под одним правлением. От вспышки гнева приёмного сына Один впал в летаргию, Локи объявил себя правителем Асгарда и сообщил брату, что Один якобы мёртв, а друзья Тора отправились по Радужному мосту его вернуть. Им вдогонку Локи отправил Разрушителя – дистанционно управляемого робота с огнемётом, с которым даже боги не были в состоянии справиться, но Тор вышел на него с голыми руками и так разжалобил брата, что отделался ударом по морде, а не испепелением на месте. Этот малооправданный риск дал основания всеведающему Одину счесть сына героем – и к Тору вернулся Мьёлльнир, сокрушивший Разрушителя с последствиями, схожими с атомным взрывом локального масштаба, хотя окрестные здания умудрились не сложиться, как карточные домики. В Асгард Тор вернулся как раз вовремя: Локи зазвал вождя ётунов в отцовские покои, сам же его убил при покушении на Одина, чтобы заслужить звание хорошего сына (видимо, тут всеведение Одина не должно было действовать), и собрался с той же целью уничтожить родной Ётунхейм до основания силой Радужного моста. Читать рецензию дальше (спойлер!)
[352x141]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До Из-за кризиса пришлось долго ждать выхода очередного фильма от Marvel – о Торе, персонаже комиксов с без малого полувековым стажем, но ожидания оправдались: настолько зрелищного 3D-фильма я ещё не видела, а то, что он создан для этого формата и ни для какого другого, сомнению не поддаётся. Роскошная компьютерная графика, щедрость на спецэффекты, динамичный экшн с драками, всё ярко и громко – то, что неизменно способствует успеху фильмов Marvel – дополнено логически структурированным сюжетом, следующим комиксам лишь отчасти, хоть и предсказуемым и не избежавшим ряда забитых штампов. Асгард – высокотехнологичный, сверкающий золотом мир, где «наука и магия – одно и то же», следящий за порядком в остальных девяти мирах Древа Иггдрасиль, включая Землю, сиречь Мидгард. Когда-то долгоживущие боги Асгарда остановили нашествие на Землю ледяных великанов-ётунов, за что люди стали им поклоняться, и забрали некий артефакт, обеспечивающий могущество Ётунхейма. Сейчас верховный бог Один (Хопкинс) стал стар и решил передать власть своему старшему сыну Тору (Хемсворт), но прямо на помпезной церемонии клятвоприношения случилось ЧП – трое ётунов заявились украсть артефакт, но потерпели фиаско. Вспыльчивый молодой чел…бог собрал троих друзей, одну подругу и младшего брата, мага Локи (Хиддлстон), и телепортировался при помощи Радужного моста, тамошнего аналога моста Эйнштейна-Розена ("Кротовой норы"), в Ётунхейм, намереваясь с кучкой воинов повторить то, что некогда смог сделать его отец с целой армией: навалять там главному. Силы оказались неравны, наш герой опозорился, под горячую руку оскорбил отца и был за это сослан на Землю – а вдогонку Один забросил туда же его оружие, волшебный молот Мьёлльнир, повелев, что тот дастся в руки только достойному. Но старик не учёл обстановки: рухнувший с небес молот, который никто и ничто не могло сдвинуть с места, быстренько обнесли научным городком ребята из ЩИТа во главе с Ником Фьюри (Самюэл Л. Джексон). Сам Тор вывалился из эпицентра грозового торнадо точнёхонько, чтобы столкнуться с машиной Джейн Фостер (Портман), давно изучающей странные погодные явления в этом захолустье Нью-Мехико. Недюжинную физическую силу он сохранил, так что ему удалось сбежать из больницы и пробраться к молоту, но не поднять его – впрочем, Джейн и команда постепенно начинают верить в божественное происхождение чудака и вызволяют его по поддельному удостоверению, на котором и значится земной «псевдоним» Тора – «доктор Дональд Блейк». Тем временем Один, всей своей мудрости вопреки, признался Локи, который, конечно, и подстроил ту вылазку ётунов, чтобы избавиться от брата, что он на самом деле – сын короля ледяных великанов, которого Один когда-то забрал младенцем при разгроме Ётунхейма в бредовой надежде когда-нибудь объединить оба мира под одним правлением. От вспышки гнева приёмного сына Один впал в летаргию, Локи объявил себя правителем Асгарда и сообщил брату, что Один якобы мёртв, а друзья Тора отправились по Радужному мосту его вернуть. Им вдогонку Локи отправил Разрушителя – дистанционно управляемого робота с огнемётом, с которым даже боги не были в состоянии справиться, но Тор вышел на него с голыми руками и так разжалобил брата, что отделался ударом по морде, а не испепелением на месте. Этот малооправданный риск дал основания всеведающему Одину счесть сына героем – и к Тору вернулся Мьёлльнир, сокрушивший Разрушителя с последствиями, схожими с атомным взрывом локального масштаба, хотя окрестные здания умудрились не сложиться, как карточные домики. В Асгард Тор вернулся как раз вовремя: Локи зазвал вождя ётунов в отцовские покои, сам же его убил при покушении на Одина, чтобы заслужить звание хорошего сына (видимо, тут всеведение Одина не должно было действовать), и собрался с той же целью уничтожить родной Ётунхейм до основания силой Радужного моста. Читать рецензию дальше (спойлер!)
[352x141]
Посмотрела "Звуки шума"
26-04-2011 02:10
До Амадей Вандербринг – о чём несложно догадаться по имени – родился в семье музыкантов, вот только с врождённым отсутствием музыкального слуха. Старший брат известного дирижёра, он ненавидит музыку и работает в полиции. Санна Перссон и её друг Магнус – прирождённые музыканты, они слышат музыку во всём окружающем мире и умеют и любят её извлекать, превращая в неё то, что мы привыкли считать шумом. Они мчатся в фургоне с барабанной установкой, и рёв мотора сливается с ударным ритмом. От погони удаётся оторваться, выбросив барабаны под колёса патрульным, а оставленный фургон оцепляют, и только Вандербринг сразу понимает, что исходящее из него тиканье – не бомба, а метроном, неизменный спутник любого настоящего музыканта. Так начинается их противостояние – смешное, фантастическое, непредсказуемое. Магнус создал музыкальное произведение, которому суждено перевернуть мир – «Симфонию для города и шести ударников в четырёх пьесах», для чего им с Санной необходимо найти ещё четырёх ударников, таких же одержимых музыкой, не боящихся нарушать закон и рисковать. В наше время, когда перформанс плавно эволюционирует в акционизм, что может быть прекраснее, чем искусство, не пытающееся никому ничего доказать, искусство ради искусства? На арендованной фабрике на окраине собирается группа «Шестеро ударников»: один – художник от барабанов, способный на балу пенсионеров остановить игру и воспроизвести на литаврах полёт бабочки, другой – вспыльчивый бывший сокурсник Санны по прозвищу Муравей, устроивший драку на концерте, третий изобрёл «электробарабаны», четвёртый взбунтовался в симфоническом оркестре и вылетел из него. Они ищут по всему городу звуки, которые могут заменить барабаны и аккорды, расклеивают по городу афиши и начинают концерт, который никогда не забудет город, «наполненный музыкальным дерьмом». Для первой пьесы под названием «Doctor, doctor, give me gas (in my ass)» требуется ни много ни мало – человеческое тело с хорошим резонансом, и выбор падает на известного актёра, готовящегося к операции по прямой кишке. Переодевшись во врачей, музыканты проникают в больницу и увозят его в операционную – беднягу довели до остановки сердца и еле реанимировали, зато музыкальная композиция удалась на славу: изобретательная, зажигательная и гармоничная, так что зрителю остаётся только восхищаться и веселиться. Зато Амадею не до смеха: начиная расследование загадочного дела о террористах, поглумившихся над уважаемым пациентом, он обнаруживает, что его слух стал избирательным – он не слышит предметы и людей, использованных «Ударниками» в качестве инструментов, начиная металлическим лотком для пинцета и заканчивая самим потерпевшим. А глаза женщины на записи скрытой камеры кажутся ему знакомыми – недавно Санна в музыкальном магазине посоветовала ему купить в подарок брату-композитору самоучитель по игре на бас-гитаре. Он находит афишу группы, но никто не воспринимает его всерьёз, а музыканты тем временем приступают ко второй части симфонии – «Money 4U Honey»: в чёрных масках врываются в банк и играют на всех подручных предметах, включая автомат, превращающий пачки купюр в тонко нарезанные полоски бумаги, огромной грудой скапливающиеся на полу. До прибытия полиции грабители успевают покинуть банк, и Вандербринг снова остаётся с носом – зато теперь он точно знает, что отпечатки пальцев на неудачном подарке принадлежат Санне, и выясняет причину, по которой их с Муравьём выгнали из музыкального училища: чтобы продемонстрировать свою «музыку воды», они едва не затопили всё здание. Наш сыщик, похоже, уже близок к разгадке, но он вынужден присутствовать на концерте своего брата несмотря на то, что громкие звуки вызывают у него кровотечение из уха. И именно этот концертный зал барабанщики назначили целью своей третьей, ещё более масштабной выходки «Fuck the music! Kill! Kill!», вооружившись многотонными экскаваторами, ударяющими ковшами по асфальту перед зданием, и отбойным молотком, крошащим его порог. Читать рецензию дальше
[480x146]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До Амадей Вандербринг – о чём несложно догадаться по имени – родился в семье музыкантов, вот только с врождённым отсутствием музыкального слуха. Старший брат известного дирижёра, он ненавидит музыку и работает в полиции. Санна Перссон и её друг Магнус – прирождённые музыканты, они слышат музыку во всём окружающем мире и умеют и любят её извлекать, превращая в неё то, что мы привыкли считать шумом. Они мчатся в фургоне с барабанной установкой, и рёв мотора сливается с ударным ритмом. От погони удаётся оторваться, выбросив барабаны под колёса патрульным, а оставленный фургон оцепляют, и только Вандербринг сразу понимает, что исходящее из него тиканье – не бомба, а метроном, неизменный спутник любого настоящего музыканта. Так начинается их противостояние – смешное, фантастическое, непредсказуемое. Магнус создал музыкальное произведение, которому суждено перевернуть мир – «Симфонию для города и шести ударников в четырёх пьесах», для чего им с Санной необходимо найти ещё четырёх ударников, таких же одержимых музыкой, не боящихся нарушать закон и рисковать. В наше время, когда перформанс плавно эволюционирует в акционизм, что может быть прекраснее, чем искусство, не пытающееся никому ничего доказать, искусство ради искусства? На арендованной фабрике на окраине собирается группа «Шестеро ударников»: один – художник от барабанов, способный на балу пенсионеров остановить игру и воспроизвести на литаврах полёт бабочки, другой – вспыльчивый бывший сокурсник Санны по прозвищу Муравей, устроивший драку на концерте, третий изобрёл «электробарабаны», четвёртый взбунтовался в симфоническом оркестре и вылетел из него. Они ищут по всему городу звуки, которые могут заменить барабаны и аккорды, расклеивают по городу афиши и начинают концерт, который никогда не забудет город, «наполненный музыкальным дерьмом». Для первой пьесы под названием «Doctor, doctor, give me gas (in my ass)» требуется ни много ни мало – человеческое тело с хорошим резонансом, и выбор падает на известного актёра, готовящегося к операции по прямой кишке. Переодевшись во врачей, музыканты проникают в больницу и увозят его в операционную – беднягу довели до остановки сердца и еле реанимировали, зато музыкальная композиция удалась на славу: изобретательная, зажигательная и гармоничная, так что зрителю остаётся только восхищаться и веселиться. Зато Амадею не до смеха: начиная расследование загадочного дела о террористах, поглумившихся над уважаемым пациентом, он обнаруживает, что его слух стал избирательным – он не слышит предметы и людей, использованных «Ударниками» в качестве инструментов, начиная металлическим лотком для пинцета и заканчивая самим потерпевшим. А глаза женщины на записи скрытой камеры кажутся ему знакомыми – недавно Санна в музыкальном магазине посоветовала ему купить в подарок брату-композитору самоучитель по игре на бас-гитаре. Он находит афишу группы, но никто не воспринимает его всерьёз, а музыканты тем временем приступают ко второй части симфонии – «Money 4U Honey»: в чёрных масках врываются в банк и играют на всех подручных предметах, включая автомат, превращающий пачки купюр в тонко нарезанные полоски бумаги, огромной грудой скапливающиеся на полу. До прибытия полиции грабители успевают покинуть банк, и Вандербринг снова остаётся с носом – зато теперь он точно знает, что отпечатки пальцев на неудачном подарке принадлежат Санне, и выясняет причину, по которой их с Муравьём выгнали из музыкального училища: чтобы продемонстрировать свою «музыку воды», они едва не затопили всё здание. Наш сыщик, похоже, уже близок к разгадке, но он вынужден присутствовать на концерте своего брата несмотря на то, что громкие звуки вызывают у него кровотечение из уха. И именно этот концертный зал барабанщики назначили целью своей третьей, ещё более масштабной выходки «Fuck the music! Kill! Kill!», вооружившись многотонными экскаваторами, ударяющими ковшами по асфальту перед зданием, и отбойным молотком, крошащим его порог. Читать рецензию дальше
[480x146]
Посмотрела "Generation П"
24-04-2011 23:51
До Сравнивать фильм с первоисточником – занятие бессмысленное и неблагодарное, которым я заниматься не буду: книжку читали все, а кто не читал – тот может не бояться, что что-нибудь не поймёт, потому что экранизация получилась грамотная, толковая, без провисаний и обрывающихся сюжетов, динамично переходящая от эпизода к эпизоду и акценитирующая внимание на том, что давно напрашивалось на визуализацию. И смотреть не скучно, и умные мысли наличествуют, и пошедшие в народ афоризмы, плюс «звёздный» состав и качественные спецэффекты, создающие впечатление как от работы серьёзной и амбициозной – вот только спустя дюжину лет после выхода книги никого уже не удивишь и не напугаешь тем, что личность растворяется в системе массового сознания, говорить об этом можно уже безопасно. Фильм «Generation П» - это, в первую очередь, красочная демонстрация пелевинской постмодернистской игры, изящно творящей из старых мифологем и мифологем новых свои собственные, авторские мифологемы, - поэтому его галлюцинаторная картинка больше похожа на альтернативный вариант развития человеческой цивилизации а-ля «Обитаемый остров», нежели на родные нам девяностые. Ностальгически вдохнуть «дух времени» нам удастся только в самом начале – под звуки нетленок русского рока нас знакомят с обаятельно лохматым Вавиленом Татарским (Епифанцев), который учился на литератора, а работает продавцом в ларьке. Неожиданно заглянувший приятель Морковин (Фомин) втягивает его в рекламный бизнес – сочинять слоганы, а потом и адаптировать под «русскую ментальность» рекламу западных брендов. Испытывая творческий кризис относительно сигарет «Парламент», он обращается к другому случайно встреченному товарищу, Гирееву (Шнуров) – «бродячему тибетскому алхимику», в гостях у которого наедается сухих мухоморов, которые когда-то помогали вавилонским мужчинам вступить в контакт с богиней Иштар. Мухоморный приход не только разъясняет Вавилену суть парламентаризма, но и приводит его в зиккурат – недостроенную радиовышку, очертаниями повторяющую Вавилонскую башню с картины Брейгеля. После этого эксперименты с расширяющими сознание веществами неизменно способствуют креативности нашего героя, но и их оказывается мало, и он приобретает деревянный артефакт для общения с духами. На первом же спиритическом сеансе дух Че Гевары разъясняет ему принцип Матрицы грядущего XXI века, орануса – рыночного организма, превращающего человека в обезличенного потребителя и производителя, программу, пропускающую через себя циркулирующий капитал. А передознувшись LSD-маркой с изображением бога Энкиду, наш герой видит то же самое с сакральной точки зрения: чаемый зиккурат – всего лишь тофет, огромный алтарь для человеческих жертвоприношений, вселенская топка, сжигающая людей, и он, Вавилен, - обслуживающий персонал, потому что именно реклама заставляет их гореть в пламени потребления, когда на самом деле не они потребляют, а их. Он даже помолиться не может, не предложив Богу свои услуги копирайтера, и в этот момент очень убедительно похож на наркомана в липком поту. Жаль только, что этот космогонический трип – мой любимый кусочек книжки – обошёлся без сирруфа-симаргла, его заменили изображения на стенах и невнятная клыкастая морда змеи. Тем временем Вавилен – начальство меняется стремительно, конкуренция отсеивает слабые звенья путём мафиозных разборок – оказывается в конторе Ханина (Гордон) и постепенно понимает, что реклама продвигает не только и не столько товары, сколько идеологию, и в данном посткоммунистическом обществе – идеологию воинствующего патриотизма: мрачный бородатый Малюта (Охлобыстин) создаёт рекламные ролики, приискивающие народу подходящего врага. «Крыша» Вовчик (Тактаров), выручившая Вавилена у его первого работодателя, авторитета чеченской диаспоры, и потом павшая от его рук, предлагает Татарскому сочинить «национальную идею», которая поддержала бы значимость русских денег на мировом рынке. Читать рецензию дальше
[332x173]
комментарии: 2
понравилось!
вверх^
к полной версии
До Сравнивать фильм с первоисточником – занятие бессмысленное и неблагодарное, которым я заниматься не буду: книжку читали все, а кто не читал – тот может не бояться, что что-нибудь не поймёт, потому что экранизация получилась грамотная, толковая, без провисаний и обрывающихся сюжетов, динамично переходящая от эпизода к эпизоду и акценитирующая внимание на том, что давно напрашивалось на визуализацию. И смотреть не скучно, и умные мысли наличествуют, и пошедшие в народ афоризмы, плюс «звёздный» состав и качественные спецэффекты, создающие впечатление как от работы серьёзной и амбициозной – вот только спустя дюжину лет после выхода книги никого уже не удивишь и не напугаешь тем, что личность растворяется в системе массового сознания, говорить об этом можно уже безопасно. Фильм «Generation П» - это, в первую очередь, красочная демонстрация пелевинской постмодернистской игры, изящно творящей из старых мифологем и мифологем новых свои собственные, авторские мифологемы, - поэтому его галлюцинаторная картинка больше похожа на альтернативный вариант развития человеческой цивилизации а-ля «Обитаемый остров», нежели на родные нам девяностые. Ностальгически вдохнуть «дух времени» нам удастся только в самом начале – под звуки нетленок русского рока нас знакомят с обаятельно лохматым Вавиленом Татарским (Епифанцев), который учился на литератора, а работает продавцом в ларьке. Неожиданно заглянувший приятель Морковин (Фомин) втягивает его в рекламный бизнес – сочинять слоганы, а потом и адаптировать под «русскую ментальность» рекламу западных брендов. Испытывая творческий кризис относительно сигарет «Парламент», он обращается к другому случайно встреченному товарищу, Гирееву (Шнуров) – «бродячему тибетскому алхимику», в гостях у которого наедается сухих мухоморов, которые когда-то помогали вавилонским мужчинам вступить в контакт с богиней Иштар. Мухоморный приход не только разъясняет Вавилену суть парламентаризма, но и приводит его в зиккурат – недостроенную радиовышку, очертаниями повторяющую Вавилонскую башню с картины Брейгеля. После этого эксперименты с расширяющими сознание веществами неизменно способствуют креативности нашего героя, но и их оказывается мало, и он приобретает деревянный артефакт для общения с духами. На первом же спиритическом сеансе дух Че Гевары разъясняет ему принцип Матрицы грядущего XXI века, орануса – рыночного организма, превращающего человека в обезличенного потребителя и производителя, программу, пропускающую через себя циркулирующий капитал. А передознувшись LSD-маркой с изображением бога Энкиду, наш герой видит то же самое с сакральной точки зрения: чаемый зиккурат – всего лишь тофет, огромный алтарь для человеческих жертвоприношений, вселенская топка, сжигающая людей, и он, Вавилен, - обслуживающий персонал, потому что именно реклама заставляет их гореть в пламени потребления, когда на самом деле не они потребляют, а их. Он даже помолиться не может, не предложив Богу свои услуги копирайтера, и в этот момент очень убедительно похож на наркомана в липком поту. Жаль только, что этот космогонический трип – мой любимый кусочек книжки – обошёлся без сирруфа-симаргла, его заменили изображения на стенах и невнятная клыкастая морда змеи. Тем временем Вавилен – начальство меняется стремительно, конкуренция отсеивает слабые звенья путём мафиозных разборок – оказывается в конторе Ханина (Гордон) и постепенно понимает, что реклама продвигает не только и не столько товары, сколько идеологию, и в данном посткоммунистическом обществе – идеологию воинствующего патриотизма: мрачный бородатый Малюта (Охлобыстин) создаёт рекламные ролики, приискивающие народу подходящего врага. «Крыша» Вовчик (Тактаров), выручившая Вавилена у его первого работодателя, авторитета чеченской диаспоры, и потом павшая от его рук, предлагает Татарскому сочинить «национальную идею», которая поддержала бы значимость русских денег на мировом рынке. Читать рецензию дальше
[332x173]
Посмотрела "Троила и Крессиду"
24-04-2011 05:13
Дыбр предпасхальный Согласно мифологии, троянский царевич Троил был не то сыном, не то возлюбленным Аполлона, убитым Ахиллом. Средневековье приписало ему любовь к Крессиде, которой в античности не существовало, Чосер написал одноимённую поэму, а нас (вслед за Туминасом) интересует пьеса Шекспира на тот же сюжет. Когда-то её легкомысленно приписали к трагедиям и благополучно забыли, тогда как хрестоматийную историю несчастных влюблённых обрамляет тончайшая ирония над героикой, непрошибаемым ореолом которой по сей день окружена Илиада, и над ханжескими нравами вообще. На арьерсцене под светом одинокого фонаря свалены запылённой серой массой ящики, табуретки, мешки и прочий хлам: вместо неприступной крепостной стены – шаткая баррикада, разделяющая лагеря греков и троянцев. Война длится уже семь лет без особого перевеса, потому что драться, похоже, всем недосуг – прославленные греческие и троянские «вожди», чуть что, падают в обморок, встают в позу статуи или декламируют патетические монологи, и внутренние дела явно интересуют их больше, чем внешние. Только над их головами висит на цепях огромный деревянный таран и, стоит его потревожить, ревёт, как настоящий бык – это и труба, зовущая в бой, и брачное ложе, и попросту фаллический символ нашей комедии, полной изящных скабрезностей. Резонёр-циник из современного мира, сладострастный денди Пандар (Симонов), дядюшка Крессиды (Крегжде), искренне желает счастья своей племяннице, считающейся «красивее Елены», и воинственному Троилу (Бичевин), считающемуся «красивее Париса». Эти двое больше похожи на Ромео и Джульетту – невинных стесняющихся детей, на первом свидании не знающих, что делать друг с другом и со своими организмами, недвусмысленно откликающимися на первый контакт: перепуганную Крессиду приходится принести на плече, закутавшуюся в белое покрывало, потом нагнуть и посоветовать Троилу «прицелиться». Но после долгих трогательных выяснений отношений – дети и поплачут, подуются, подерутся, и произнесут пафосные клятвы в вечной верности – союз будет заключён на радость Пандара, не подозревающего, каким недолговечным может быть результат его сводничества. Чувства посерьёзнее – у троилова брата, Париса (Лопухов): этот мальчик забирается к папе на колени, до ужаса боясь, что у него могут отобрать его Нелли (Аронова), вальяжную даму в годах и в теле, многоопытную блудницу, которую он обожает, как мать. Прекрасные формы этой мещанской Елены, идола плоти-поклонства – розовые бутафорские обнажённые телеса, спрятанные под чёрным балахоном, да длинные рыжие космы: очевидно, что за такую «сладчайшую царицу» никто не стал бы сражаться, не будь она предлогом для удовлетворения амбиций властителей с обеих сторон. Ахиллу (Добронравов) так и вовсе наплевать на войну – он абсолютно счастлив, прогуливаясь под ручку с «красавицей» Патроклом (Епишев). Причём красоту его можно брать уже без кавычек – Патрокл не только значительно выше тщедушного и истеричного Ахилла, но и периодически встаёт на высоченные котурны, носит лиловую тогу в пол, причёска и лицо соответствуют канонам древнегреческой красоты с античных ваз, изображавших красавиц, на запястьях мелодично позванивают бубенцы. Но всю вышеописанную идиллию принесут в жертву стратегии и тактике полководцы в золотых венках, умело надавливая на болезненную точку своих горе-воинов - эго: гламурные греки – в белом, брутальные троянцы – в чёрном, шахматная партия началась, пешки простодушно подчиняются, ставя честь превыше любви и неизбежно проигрывая. Гектор (Иванов) предлагает вернуть Елену, но под давлением отца и братьев соглашается бросить вызов греческому лагерю, надеясь, что поединок решит исход войны. Старый Приам (Павлов) играет ва-банк – но планы его противников более дальновидны и хитры. Греческие «офицеры» ходят вместе: читать рецензию дальше
[300x165]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Дыбр предпасхальный Согласно мифологии, троянский царевич Троил был не то сыном, не то возлюбленным Аполлона, убитым Ахиллом. Средневековье приписало ему любовь к Крессиде, которой в античности не существовало, Чосер написал одноимённую поэму, а нас (вслед за Туминасом) интересует пьеса Шекспира на тот же сюжет. Когда-то её легкомысленно приписали к трагедиям и благополучно забыли, тогда как хрестоматийную историю несчастных влюблённых обрамляет тончайшая ирония над героикой, непрошибаемым ореолом которой по сей день окружена Илиада, и над ханжескими нравами вообще. На арьерсцене под светом одинокого фонаря свалены запылённой серой массой ящики, табуретки, мешки и прочий хлам: вместо неприступной крепостной стены – шаткая баррикада, разделяющая лагеря греков и троянцев. Война длится уже семь лет без особого перевеса, потому что драться, похоже, всем недосуг – прославленные греческие и троянские «вожди», чуть что, падают в обморок, встают в позу статуи или декламируют патетические монологи, и внутренние дела явно интересуют их больше, чем внешние. Только над их головами висит на цепях огромный деревянный таран и, стоит его потревожить, ревёт, как настоящий бык – это и труба, зовущая в бой, и брачное ложе, и попросту фаллический символ нашей комедии, полной изящных скабрезностей. Резонёр-циник из современного мира, сладострастный денди Пандар (Симонов), дядюшка Крессиды (Крегжде), искренне желает счастья своей племяннице, считающейся «красивее Елены», и воинственному Троилу (Бичевин), считающемуся «красивее Париса». Эти двое больше похожи на Ромео и Джульетту – невинных стесняющихся детей, на первом свидании не знающих, что делать друг с другом и со своими организмами, недвусмысленно откликающимися на первый контакт: перепуганную Крессиду приходится принести на плече, закутавшуюся в белое покрывало, потом нагнуть и посоветовать Троилу «прицелиться». Но после долгих трогательных выяснений отношений – дети и поплачут, подуются, подерутся, и произнесут пафосные клятвы в вечной верности – союз будет заключён на радость Пандара, не подозревающего, каким недолговечным может быть результат его сводничества. Чувства посерьёзнее – у троилова брата, Париса (Лопухов): этот мальчик забирается к папе на колени, до ужаса боясь, что у него могут отобрать его Нелли (Аронова), вальяжную даму в годах и в теле, многоопытную блудницу, которую он обожает, как мать. Прекрасные формы этой мещанской Елены, идола плоти-поклонства – розовые бутафорские обнажённые телеса, спрятанные под чёрным балахоном, да длинные рыжие космы: очевидно, что за такую «сладчайшую царицу» никто не стал бы сражаться, не будь она предлогом для удовлетворения амбиций властителей с обеих сторон. Ахиллу (Добронравов) так и вовсе наплевать на войну – он абсолютно счастлив, прогуливаясь под ручку с «красавицей» Патроклом (Епишев). Причём красоту его можно брать уже без кавычек – Патрокл не только значительно выше тщедушного и истеричного Ахилла, но и периодически встаёт на высоченные котурны, носит лиловую тогу в пол, причёска и лицо соответствуют канонам древнегреческой красоты с античных ваз, изображавших красавиц, на запястьях мелодично позванивают бубенцы. Но всю вышеописанную идиллию принесут в жертву стратегии и тактике полководцы в золотых венках, умело надавливая на болезненную точку своих горе-воинов - эго: гламурные греки – в белом, брутальные троянцы – в чёрном, шахматная партия началась, пешки простодушно подчиняются, ставя честь превыше любви и неизбежно проигрывая. Гектор (Иванов) предлагает вернуть Елену, но под давлением отца и братьев соглашается бросить вызов греческому лагерю, надеясь, что поединок решит исход войны. Старый Приам (Павлов) играет ва-банк – но планы его противников более дальновидны и хитры. Греческие «офицеры» ходят вместе: читать рецензию дальше
[300x165]
"В субботу" и "Коллективное бессознательное"
21-04-2011 00:37
Дыбр и выставка К 25-летию катастрофы на Чернобыльской АЭС на Берлинском кинофестивале прошёл незамеченным скромный полуторачасовой фильм Миндадзе «В субботу», посвящённый субботнему дню 26 апреля 1986 года – суткам, отделявшим взрыв реактора от начала эвакуации населения. Главный герой, партийная сошка Валерий (перманентно удивлённый чем-то Шагин со смешными усиками), с первых же кадров начинает бегать, а за ним бегает ручная камера, трясясь и создавая тем самым документальный эффект. Видимо, почуяв неладное, он бегом увязывается за машиной начальства, тайком пробирается куда не следует и случайно подслушивает спор учёных с чиновниками. Первые утверждают, что уровень радиации зашкаливает, вторые – что такого быть не может, приборы врут, нужно ждать комиссию из Москвы и не сеять панику; но самое страшное в этом фильме то, что все, кто говорит, будто не верит в возможность аварии на АЭС, на самом деле практически не сомневаются в этом – и потому панически боятся верить, цепляясь за малейшее сомнение и надежду. Эта надежда приводит к алогическому, самоубийственному поведению – все, кроме Валерия, оказываются беспомощными перед всеобъемлющим, безысходным, иррациональным ужасом крушения привычного мира, локального апокалипсиса. Вот где настоящее «коллективное бессознательное» - массовый самообман, иллюзия спокойствия и уверенности, защищённости и стабильности. Первым сходит с ума его упитанный босс – приказывает водителю со счётчиком Гейгера везти их к электростанции, чтобы воочию убедиться, что всё якобы в порядке. Вокруг станции земля усыпана графитом, её стена разрушена, над эпицентром – фантастическое жёлтое сияние. Наш герой драпает прочь, оставляя посреди пустой трассы отставшего, раскашлявшегося бедолагу, заглянувшего сверху в самое жерло развороченного реактора. На зависть живучий Валерий прибегает в женское общежитие и бегом тащит свою девушку на вокзал через город, в выходной день беззаботно гуляющий по тёплой солнечной погоде, но девушка – в парадных туфлях: каблук сломался, поезд ушёл. После долгого выбора новых туфель посредством примерки всего ассортимента в магазине нашу пару заносит в клуб, где у девушки остался паспорт; и вот она уже поёт на сцене, а гости веселятся на свадьбе друга Валерия. От своей певицы все музыканты группы, в которой под именем Джимми состоял когда-то и сам Валерий, узнают правду о катастрофе, но они не могут «хилять», пока не доиграют – это вызвало бы подозрения. С учащённым сердцебиением, взмокший Джимми садится за барабаны, подменяя бухого драммера Карабаса, играет, как в последний раз… теперь беготня до самого финала сменяется картинкой пира во время чумы, на котором только один видел чуму вблизи, но о страшных последствиях этого контакта ещё может только догадываться. Публике же невдомёк, что их разгул – это dance macabre, она веселится вовсю и осыпает музыкантов деньгами, которые складываются в общий чемодан; когда кассу кто-то украл, парни заподозрили официантов и в отместку стащили несколько бутылок красного вина, которым и принялись «запивать стронций». Под пьяную руку, на нервной почве, Валерия дружно избивают, а тот как ни в чём ни бывало торопится в магазин и притаскивает товарищам ещё охапку бутылок опохмелиться. Это не осознанный героизм, это инстинкты, завладевающие сознанием, когда разум отключается, не в силах совладать с масштабами происходящего. В сумерках виден пожар, охвативший АЭС на противоположном берегу, кто-то на ходу запрыгивает на товарняк, но Джимми возвращается к друзьям и, уже не веря в то, что праздник когда-нибудь закончится, смиряется, как и все, опускает руки и присоединяется к веселящимся, благо очнувшийся Карабас принимает эстафету за барабанами. В процессе пьянствования друг признается ему, что догадался насчёт катастрофы – но, похоже, сам только в этот момент осознаёт, что его жена беременна – и обречена. Он заедает боль пригоршнями салатов, не замечая ничего и никого вокруг: ему всё равно, и Валере всё равно, и музыкантам – всё равно. Внезапно ночь сменяется утром, Валерия будит истерический смех – он просыпается среди друзей, читать рецензию дальше
[273x143]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Дыбр и выставка К 25-летию катастрофы на Чернобыльской АЭС на Берлинском кинофестивале прошёл незамеченным скромный полуторачасовой фильм Миндадзе «В субботу», посвящённый субботнему дню 26 апреля 1986 года – суткам, отделявшим взрыв реактора от начала эвакуации населения. Главный герой, партийная сошка Валерий (перманентно удивлённый чем-то Шагин со смешными усиками), с первых же кадров начинает бегать, а за ним бегает ручная камера, трясясь и создавая тем самым документальный эффект. Видимо, почуяв неладное, он бегом увязывается за машиной начальства, тайком пробирается куда не следует и случайно подслушивает спор учёных с чиновниками. Первые утверждают, что уровень радиации зашкаливает, вторые – что такого быть не может, приборы врут, нужно ждать комиссию из Москвы и не сеять панику; но самое страшное в этом фильме то, что все, кто говорит, будто не верит в возможность аварии на АЭС, на самом деле практически не сомневаются в этом – и потому панически боятся верить, цепляясь за малейшее сомнение и надежду. Эта надежда приводит к алогическому, самоубийственному поведению – все, кроме Валерия, оказываются беспомощными перед всеобъемлющим, безысходным, иррациональным ужасом крушения привычного мира, локального апокалипсиса. Вот где настоящее «коллективное бессознательное» - массовый самообман, иллюзия спокойствия и уверенности, защищённости и стабильности. Первым сходит с ума его упитанный босс – приказывает водителю со счётчиком Гейгера везти их к электростанции, чтобы воочию убедиться, что всё якобы в порядке. Вокруг станции земля усыпана графитом, её стена разрушена, над эпицентром – фантастическое жёлтое сияние. Наш герой драпает прочь, оставляя посреди пустой трассы отставшего, раскашлявшегося бедолагу, заглянувшего сверху в самое жерло развороченного реактора. На зависть живучий Валерий прибегает в женское общежитие и бегом тащит свою девушку на вокзал через город, в выходной день беззаботно гуляющий по тёплой солнечной погоде, но девушка – в парадных туфлях: каблук сломался, поезд ушёл. После долгого выбора новых туфель посредством примерки всего ассортимента в магазине нашу пару заносит в клуб, где у девушки остался паспорт; и вот она уже поёт на сцене, а гости веселятся на свадьбе друга Валерия. От своей певицы все музыканты группы, в которой под именем Джимми состоял когда-то и сам Валерий, узнают правду о катастрофе, но они не могут «хилять», пока не доиграют – это вызвало бы подозрения. С учащённым сердцебиением, взмокший Джимми садится за барабаны, подменяя бухого драммера Карабаса, играет, как в последний раз… теперь беготня до самого финала сменяется картинкой пира во время чумы, на котором только один видел чуму вблизи, но о страшных последствиях этого контакта ещё может только догадываться. Публике же невдомёк, что их разгул – это dance macabre, она веселится вовсю и осыпает музыкантов деньгами, которые складываются в общий чемодан; когда кассу кто-то украл, парни заподозрили официантов и в отместку стащили несколько бутылок красного вина, которым и принялись «запивать стронций». Под пьяную руку, на нервной почве, Валерия дружно избивают, а тот как ни в чём ни бывало торопится в магазин и притаскивает товарищам ещё охапку бутылок опохмелиться. Это не осознанный героизм, это инстинкты, завладевающие сознанием, когда разум отключается, не в силах совладать с масштабами происходящего. В сумерках виден пожар, охвативший АЭС на противоположном берегу, кто-то на ходу запрыгивает на товарняк, но Джимми возвращается к друзьям и, уже не веря в то, что праздник когда-нибудь закончится, смиряется, как и все, опускает руки и присоединяется к веселящимся, благо очнувшийся Карабас принимает эстафету за барабанами. В процессе пьянствования друг признается ему, что догадался насчёт катастрофы – но, похоже, сам только в этот момент осознаёт, что его жена беременна – и обречена. Он заедает боль пригоршнями салатов, не замечая ничего и никого вокруг: ему всё равно, и Валере всё равно, и музыкантам – всё равно. Внезапно ночь сменяется утром, Валерия будит истерический смех – он просыпается среди друзей, читать рецензию дальше
[273x143]
Посмотрела "Революция, я люблю тебя"
18-04-2011 02:00
Немного до Первые киноальманахи, не будем сейчас сравнивать их качество, - признавались в любви к столичным городам: Париж, Нью-Йорк, Москва. Десять мексиканских режиссёров своё совместное творение назвали просто «Revolucion», для пущей ясности прокатчики перевели его как «Революция, я люблю тебя». Прошло ровно сто лет со времён мексиканской революции, одной из самых кровопролитных гражданских войн в истории человечества, а Мексика и доныне продолжает жить революцией, ставит её во главу угла своего существования, так мало нам известного, искажённого призмой американского восприятия, для которого мексиканец – неблагонадёжный эмигрант-дикарь. Первый сюжет «Добро пожаловать» (Фернандо Эймбке) - чёрно-белая история мужчины, играющего в любительском оркестре. Каждый день он ходит на репетиции с огромной тубой за несколько километров от своего домика в горах и возвращается затемно, а ночью продолжает играть, будит своего ребёнка, бегает в магазин за молоком для него и снова играет – пока не засыпает над инструментом. Всё для того, чтобы на некоем торжественном мероприятии сыграть «Дон Жуана» Моцарта – но праздник наступил, а ожидаемые гости так и не прибыли, все расходятся, и только наш герой остаётся и одиноко играет свою партию. Героиня короткометражки «Прекрасная и любимая» (Патриция Ригген) вместе с тётей должна исполнить волю умершего отца – похоронить его на родине: родная земля значит для мексиканцев так многое, что в США не похоронен ни один мексиканец. Но у них нет денег, а все американские друзья покойного давно о нём забыли – приходится контрабандой провозить забальзамированное тело через границу сидящим на заднем сиденье автомобиля в качестве «спящего» пассажира. В Мексике девушка обнаруживает, что у неё множество родственников, а её отца помнят даже его друзья по младшей школе; местные жители собрали деньги на то, чтобы выкупить последнее, что у них осталось от революции – револьвер её деда, который она якобы заложила, чтобы заплатить за бальзамировку. Но револьвер чудесным образом возвращается – видимо, бальзамировщик не то решил бескорыстно помочь соплеменнице, не то сделал свою работу под прицелом. Лючио, мальчик из одноимённого фильма (Гаэль Гарсия Берналь), вместе с братом и сестрой зубрит стихотворение о мексиканском флаге. В его дом прибывает кузен Омар, не желающий мириться с общими традициями – перед сном он снимает со стены распятие и прячет его под кроватью, чтобы созерцание окровавленного тела не вызывало кошмаров. Бабушка, прознав об этом, заставила всех детей молиться – но в сознании Лючио уже что-то изменилось. На следующий день он не идёт в школу, а уезжает на автобусе за город и, забравшись на гору, смотрит на солнце, обдумывая что-то, оставшееся за кадром. Ещё один чёрно-белый сюжет – «Повешенный священник» (Амат Эскаланте). Оного священника, подвешенного за ноги на дереве рядом с его служкой, сожжённым кем-то заживо вместе с лошадью, находят и освобождают мальчик и девочка, бегущие из некоего поселения, которое уничтожили всё те же неизвестные злодеи. Они продолжают путь втроём и приходят к большому городу, где просят милостыню на трассе, но ни у кого не находится денег. С места в карьер стартует фильм, более всего напоминающий документальную съёмку: в короткометражке «Это моё государство» (Карлос Рейгадас) изображён праздник в глубинке, на котором объединяются коренные мексиканцы и американизированные, ведущие себя, как туристы в резервации. Страшное, грустное зрелище: все постепенно теряют человеческий облик, разбивают стёкла в старом автомобиле, забрасывают его деревянными скамьями и поджигают, пляшут, кричат, смеются, гоняют единственную лошадь, и это кажется им соблюдением некоей традиции, тогда как на деле никакого единства и понимания между ними давно нет. «R-100» (Херардо Наранчо) – это название трассы. На неё выходит человек, несущий другого, залитого кровью, на плечах и пытается остановить автомобиль. Не преуспев, прибегает к отчаянным мерам: поднимается на мост и сбрасывает вниз огромный камень, а потом – моток гнутой арматуры. Читать рецензию дальше
[296x151]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Немного до Первые киноальманахи, не будем сейчас сравнивать их качество, - признавались в любви к столичным городам: Париж, Нью-Йорк, Москва. Десять мексиканских режиссёров своё совместное творение назвали просто «Revolucion», для пущей ясности прокатчики перевели его как «Революция, я люблю тебя». Прошло ровно сто лет со времён мексиканской революции, одной из самых кровопролитных гражданских войн в истории человечества, а Мексика и доныне продолжает жить революцией, ставит её во главу угла своего существования, так мало нам известного, искажённого призмой американского восприятия, для которого мексиканец – неблагонадёжный эмигрант-дикарь. Первый сюжет «Добро пожаловать» (Фернандо Эймбке) - чёрно-белая история мужчины, играющего в любительском оркестре. Каждый день он ходит на репетиции с огромной тубой за несколько километров от своего домика в горах и возвращается затемно, а ночью продолжает играть, будит своего ребёнка, бегает в магазин за молоком для него и снова играет – пока не засыпает над инструментом. Всё для того, чтобы на некоем торжественном мероприятии сыграть «Дон Жуана» Моцарта – но праздник наступил, а ожидаемые гости так и не прибыли, все расходятся, и только наш герой остаётся и одиноко играет свою партию. Героиня короткометражки «Прекрасная и любимая» (Патриция Ригген) вместе с тётей должна исполнить волю умершего отца – похоронить его на родине: родная земля значит для мексиканцев так многое, что в США не похоронен ни один мексиканец. Но у них нет денег, а все американские друзья покойного давно о нём забыли – приходится контрабандой провозить забальзамированное тело через границу сидящим на заднем сиденье автомобиля в качестве «спящего» пассажира. В Мексике девушка обнаруживает, что у неё множество родственников, а её отца помнят даже его друзья по младшей школе; местные жители собрали деньги на то, чтобы выкупить последнее, что у них осталось от революции – револьвер её деда, который она якобы заложила, чтобы заплатить за бальзамировку. Но револьвер чудесным образом возвращается – видимо, бальзамировщик не то решил бескорыстно помочь соплеменнице, не то сделал свою работу под прицелом. Лючио, мальчик из одноимённого фильма (Гаэль Гарсия Берналь), вместе с братом и сестрой зубрит стихотворение о мексиканском флаге. В его дом прибывает кузен Омар, не желающий мириться с общими традициями – перед сном он снимает со стены распятие и прячет его под кроватью, чтобы созерцание окровавленного тела не вызывало кошмаров. Бабушка, прознав об этом, заставила всех детей молиться – но в сознании Лючио уже что-то изменилось. На следующий день он не идёт в школу, а уезжает на автобусе за город и, забравшись на гору, смотрит на солнце, обдумывая что-то, оставшееся за кадром. Ещё один чёрно-белый сюжет – «Повешенный священник» (Амат Эскаланте). Оного священника, подвешенного за ноги на дереве рядом с его служкой, сожжённым кем-то заживо вместе с лошадью, находят и освобождают мальчик и девочка, бегущие из некоего поселения, которое уничтожили всё те же неизвестные злодеи. Они продолжают путь втроём и приходят к большому городу, где просят милостыню на трассе, но ни у кого не находится денег. С места в карьер стартует фильм, более всего напоминающий документальную съёмку: в короткометражке «Это моё государство» (Карлос Рейгадас) изображён праздник в глубинке, на котором объединяются коренные мексиканцы и американизированные, ведущие себя, как туристы в резервации. Страшное, грустное зрелище: все постепенно теряют человеческий облик, разбивают стёкла в старом автомобиле, забрасывают его деревянными скамьями и поджигают, пляшут, кричат, смеются, гоняют единственную лошадь, и это кажется им соблюдением некоей традиции, тогда как на деле никакого единства и понимания между ними давно нет. «R-100» (Херардо Наранчо) – это название трассы. На неё выходит человек, несущий другого, залитого кровью, на плечах и пытается остановить автомобиль. Не преуспев, прибегает к отчаянным мерам: поднимается на мост и сбрасывает вниз огромный камень, а потом – моток гнутой арматуры. Читать рецензию дальше
[296x151]
Посмотрела "Чайку" Бутусова
17-04-2011 04:48
Дыбрик Свою «Чайку» Юрий Бутусов посвятил Валентине Караваевой, актрисе прошлого века, чьи жизнь и карьера сломались после автокатастрофы. У себя дома она играла Нину Заречную перед любительской видеокамерой. «Умерла она в нищете и забвении», - сообщает программка, - «рядом лежала сделанная ею чайка из проволоки, бумаги и перьев». Получился спектакль об актёрской одержимости, превративший мир чеховских героев в сценическую площадку, на которой бесконечно репетируется жизнь. Зрители ещё рассаживаются, а на сцене уже кипит работа – строят театр, царит творческий беспорядок: с колосников свисают качелями закрученные канаты, разбросаны цветы и яблоки, надутые воздухом пакеты изображают кроны деревьев, шуршащие на ветру, прямо на наших глазах актёры, дурачась, раскрашивают маленький белый задник для маленьких тригоринских подмостков. Рисуют дерево, пруд с рыбками, будку с собачкой, человечка с зонтиком, в небе – тучку с дождём и солнце, потом у задника встаёт Треплев (Трибунцев), и контур его тела обводят чёрным силуэтом. Он не похож на юного возвышенного декадента, к которому мы привыкли, он – амбициозный самоучка, очкарик и маменькин сынок, влюблённый в свои первые шаги в литературе. Под стать ему и Нина (Стеклова) – девушка в теле, весёлая и искренняя, с копной рыжих волос, с детской непосредственной радостью собирающаяся сыграть свою первую роль в его пьесе. Они наслаждаются собой и друг другом, пока вокруг них остальные персонажи обставляют свой выход как уморительный бенефисный номер. Медведенко (Кузнецов) изображает собаку Трезора, домогаясь до Маши (Спивак) и бросаясь на Треплева. Сорина (Большов) выкатывают на тележке, он сидит в белой пижаме под зонтиком, с которого льётся постоянный дождь благодаря прикреплённой к нему бутылке. Кумир женщин доктор Дорн (Осипов) отплясывает рок-н-ролл и поёт под красным зонтом, уворачиваясь от сыплющегося на него конфетти, сопровождающего «торжественные моменты». Полубезумный Шамраев (Кузнецов) в шинелишке, увешанной какими-то безделушками, истерически скорбит о некоем Пашке, без которого «пала сцена». Перед началом спектакля маменькин сынок и его мать, аристократичная Аркадина (Райкина), ведут диалог Гамлета и Гертруды – и неспроста: тема Эдипова комплекса начинает звучать рано и явно, Треплев не Нину ревнует к красавцу беллетристу, а мать, её внимания желает добиться. Кунсткамера домочадцев рассаживается на авансцене, из корытца тянет сценическим дымком, Нина выходит к микрофону и начинает читать монолог – сначала неуверенно, стесняясь, но всё более и более вдохновенно. Чем заканчивается спектакль со спецэффектами о злоключениях Мировой души, все мы знаем. В ярости Треплев заливает задник водой, и чёрная краска стекает зловещими потёками; потом – символически поджигает: проворные слуги просцениума под оглушительный шум пламени рвут бумажное полотно, изображая, как пожирает его огонь, оставляя лишь несколько клочков на остове, одном из множества окружающих сцену крестов и рам. Наконец, каркас падает вовсе, и на пепелище труппа матёрых актёров, победивших выскочку с «новыми формами», устраивает дискотеку, декларативно выкрикивая свои реплики в микрофон. Хором зовут Треплева, но дозываются Нины – и та тает от похвалы. Потом будет новый выход Шамраева с репризой о синодальном певчем, Дорн пофантазирует об артистической славе, а Маша в слезах поведает ему о любви к Константину – публике ни на мгновение не дадут заскучать и забыть о том, что Чехов написал именно комедию. Да, здесь с упоением переигрывают каждую эмоцию и реакцию, говорят с придыханием и захлёбываются рыданиями до икоты, не забывая при этом улыбаться зрителю и даже заигрывать с первыми рядами партера, - но это не тот случай, когда профессиональный театр глумится над непрофессиональным, что в последнее время стало одним из наиболее активно используемых комических приёмов: постепенно действие всё больше и больше выруливает на серьёз. Читать рецензию дальше
[392x133]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Дыбрик Свою «Чайку» Юрий Бутусов посвятил Валентине Караваевой, актрисе прошлого века, чьи жизнь и карьера сломались после автокатастрофы. У себя дома она играла Нину Заречную перед любительской видеокамерой. «Умерла она в нищете и забвении», - сообщает программка, - «рядом лежала сделанная ею чайка из проволоки, бумаги и перьев». Получился спектакль об актёрской одержимости, превративший мир чеховских героев в сценическую площадку, на которой бесконечно репетируется жизнь. Зрители ещё рассаживаются, а на сцене уже кипит работа – строят театр, царит творческий беспорядок: с колосников свисают качелями закрученные канаты, разбросаны цветы и яблоки, надутые воздухом пакеты изображают кроны деревьев, шуршащие на ветру, прямо на наших глазах актёры, дурачась, раскрашивают маленький белый задник для маленьких тригоринских подмостков. Рисуют дерево, пруд с рыбками, будку с собачкой, человечка с зонтиком, в небе – тучку с дождём и солнце, потом у задника встаёт Треплев (Трибунцев), и контур его тела обводят чёрным силуэтом. Он не похож на юного возвышенного декадента, к которому мы привыкли, он – амбициозный самоучка, очкарик и маменькин сынок, влюблённый в свои первые шаги в литературе. Под стать ему и Нина (Стеклова) – девушка в теле, весёлая и искренняя, с копной рыжих волос, с детской непосредственной радостью собирающаяся сыграть свою первую роль в его пьесе. Они наслаждаются собой и друг другом, пока вокруг них остальные персонажи обставляют свой выход как уморительный бенефисный номер. Медведенко (Кузнецов) изображает собаку Трезора, домогаясь до Маши (Спивак) и бросаясь на Треплева. Сорина (Большов) выкатывают на тележке, он сидит в белой пижаме под зонтиком, с которого льётся постоянный дождь благодаря прикреплённой к нему бутылке. Кумир женщин доктор Дорн (Осипов) отплясывает рок-н-ролл и поёт под красным зонтом, уворачиваясь от сыплющегося на него конфетти, сопровождающего «торжественные моменты». Полубезумный Шамраев (Кузнецов) в шинелишке, увешанной какими-то безделушками, истерически скорбит о некоем Пашке, без которого «пала сцена». Перед началом спектакля маменькин сынок и его мать, аристократичная Аркадина (Райкина), ведут диалог Гамлета и Гертруды – и неспроста: тема Эдипова комплекса начинает звучать рано и явно, Треплев не Нину ревнует к красавцу беллетристу, а мать, её внимания желает добиться. Кунсткамера домочадцев рассаживается на авансцене, из корытца тянет сценическим дымком, Нина выходит к микрофону и начинает читать монолог – сначала неуверенно, стесняясь, но всё более и более вдохновенно. Чем заканчивается спектакль со спецэффектами о злоключениях Мировой души, все мы знаем. В ярости Треплев заливает задник водой, и чёрная краска стекает зловещими потёками; потом – символически поджигает: проворные слуги просцениума под оглушительный шум пламени рвут бумажное полотно, изображая, как пожирает его огонь, оставляя лишь несколько клочков на остове, одном из множества окружающих сцену крестов и рам. Наконец, каркас падает вовсе, и на пепелище труппа матёрых актёров, победивших выскочку с «новыми формами», устраивает дискотеку, декларативно выкрикивая свои реплики в микрофон. Хором зовут Треплева, но дозываются Нины – и та тает от похвалы. Потом будет новый выход Шамраева с репризой о синодальном певчем, Дорн пофантазирует об артистической славе, а Маша в слезах поведает ему о любви к Константину – публике ни на мгновение не дадут заскучать и забыть о том, что Чехов написал именно комедию. Да, здесь с упоением переигрывают каждую эмоцию и реакцию, говорят с придыханием и захлёбываются рыданиями до икоты, не забывая при этом улыбаться зрителю и даже заигрывать с первыми рядами партера, - но это не тот случай, когда профессиональный театр глумится над непрофессиональным, что в последнее время стало одним из наиболее активно используемых комических приёмов: постепенно действие всё больше и больше выруливает на серьёз. Читать рецензию дальше
[392x133]
Посмотрела "Давай, давай" Бушелагема
14-04-2011 01:42
До Фигура в белом в темноте. Вдох-выдох, мерное глубокое дыхание спящего. Потом он словно просыпается – и начинает декламировать стихи, иллюстрируя их пластикой, пока на экране видеозадника колышется под мостом вода Невы. Мост разводят, питерская контемп-команда из TOP 9 выходит танцевать из-за поворачивающихся панелей задника. Быстрая смена мягких, упругих движений создаёт обманчивую иллюзию неторопливости, как в восточных боевых искусствах. Совершенство во владении собственным телом, точная и чёткая выверенность ритма – причудливый союз хип-хопа и йоги под классическую музыку Алексии Обри Карлсон, а ещё брейк, балет, тектоник, любой стиль, необходимый французскому хореографу Браиму Бушелагему для создания выразительных композиций. Это не просто слова – это философии танца: он может быть в гармонии с природой – когда на экране замелькают заснеженные парки, дома и трассы, а по сцене покатятся от кулисы к кулисе шарики-снежки, сталкиваясь друг с другом, и в этом направленном движении и взаимодействиях уже есть содержание; позже маленькие мячики «вырастут» до серебристых фитнес-мячей, выступающих как неожиданный атрибут хореографии. Такой танец медитативен, лаконичен и замкнут на собственной глубине, а зрелище человека, заставляющего собственные мышцы на руках сокращаться последовательно, так что тело кажется конвульсирующим в сильно замедленной съёмке, завораживает. Ты видишь то, что, казалось бы, увидеть невооружённым глазом невозможно – малейший импульс, и каждое движение длится для тебя не долю секунды, а несколько секунд. Но танец может находиться в гармонии и с большим городом, вечно торопящимся, где всё крутится, мечется в разные стороны, казалось бы, независимо друг от друга, с уличной, дворовой традицией. Впрочем, постепенно чувствуешь всё отчётливей, что исконно-древняя и современная гармония суть одно и то же: скрыт особый дзен в эскалаторах, упорядочен на самом деле кажущийся хаос перемещений в человеческой толпе – только там, где один подносит ладонь к голове придержать кепарик, другой прижимает пальцы ко лбу жестом мыслителя. Танец – всегда способ уловить и принять темп жизни мира, двигаться в унисон с его сердцебиением, дышать с миром в такт: вдох-выдох. В центре спектакля, отделяя первую часть, чередующую «медленные» и «энергичные» выступления, равные по внутренней динамике, от другой, - рождается атмосфера фристайла, свободная и захватывающая. Восемь танцоров группы – красивые, атлетически сложенные тела – и сам Бушлагем по очереди выходят в освещённый круг в центре сцены и демонстрируют лучшее, на что они способны, преодолевая все физические законы, а «своя» публика подбадривает их криками, давшими название спектаклю: «Давай, давай!». Фристайл – диалог творческих индивидуальностей, но также и диалог различных культур, возможность для них учиться друг у друга, обмениваться опытом, взаимно влиять и проникать, чтобы во второй части слиться в оригинальный, универсальный пластический язык «сочетания несочетаемого», подходящий для повествовательных эпизодов. Вот – комическая хип-хоп пантомима под русские народные мотивы, вот – похмельный пластический эскиз в майках-алкоголичках под печальный испанский шансон, с раскачивающейся над головой лампочкой-бутылкой. А многосложная, задействовавшая весь ансамбль композиция иллюстрирует контраст и единение огня и воды как нельзя лучше, так что в видеоряде с Невой и абстрактным пламенем отпадает необходимость. В финале разведённый мост снова медленно опускается, подводя итог атмосферному, «очень питерскому» спектаклю, без слов сказавшему больше, нежели словами, насыщенному и не позволяющему заскучать и расслабиться ни на мгновение, - а хочется, чтобы он длился не час, а эдак раза в четыре дольше. Дочитать рецензию
[231x156]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До Фигура в белом в темноте. Вдох-выдох, мерное глубокое дыхание спящего. Потом он словно просыпается – и начинает декламировать стихи, иллюстрируя их пластикой, пока на экране видеозадника колышется под мостом вода Невы. Мост разводят, питерская контемп-команда из TOP 9 выходит танцевать из-за поворачивающихся панелей задника. Быстрая смена мягких, упругих движений создаёт обманчивую иллюзию неторопливости, как в восточных боевых искусствах. Совершенство во владении собственным телом, точная и чёткая выверенность ритма – причудливый союз хип-хопа и йоги под классическую музыку Алексии Обри Карлсон, а ещё брейк, балет, тектоник, любой стиль, необходимый французскому хореографу Браиму Бушелагему для создания выразительных композиций. Это не просто слова – это философии танца: он может быть в гармонии с природой – когда на экране замелькают заснеженные парки, дома и трассы, а по сцене покатятся от кулисы к кулисе шарики-снежки, сталкиваясь друг с другом, и в этом направленном движении и взаимодействиях уже есть содержание; позже маленькие мячики «вырастут» до серебристых фитнес-мячей, выступающих как неожиданный атрибут хореографии. Такой танец медитативен, лаконичен и замкнут на собственной глубине, а зрелище человека, заставляющего собственные мышцы на руках сокращаться последовательно, так что тело кажется конвульсирующим в сильно замедленной съёмке, завораживает. Ты видишь то, что, казалось бы, увидеть невооружённым глазом невозможно – малейший импульс, и каждое движение длится для тебя не долю секунды, а несколько секунд. Но танец может находиться в гармонии и с большим городом, вечно торопящимся, где всё крутится, мечется в разные стороны, казалось бы, независимо друг от друга, с уличной, дворовой традицией. Впрочем, постепенно чувствуешь всё отчётливей, что исконно-древняя и современная гармония суть одно и то же: скрыт особый дзен в эскалаторах, упорядочен на самом деле кажущийся хаос перемещений в человеческой толпе – только там, где один подносит ладонь к голове придержать кепарик, другой прижимает пальцы ко лбу жестом мыслителя. Танец – всегда способ уловить и принять темп жизни мира, двигаться в унисон с его сердцебиением, дышать с миром в такт: вдох-выдох. В центре спектакля, отделяя первую часть, чередующую «медленные» и «энергичные» выступления, равные по внутренней динамике, от другой, - рождается атмосфера фристайла, свободная и захватывающая. Восемь танцоров группы – красивые, атлетически сложенные тела – и сам Бушлагем по очереди выходят в освещённый круг в центре сцены и демонстрируют лучшее, на что они способны, преодолевая все физические законы, а «своя» публика подбадривает их криками, давшими название спектаклю: «Давай, давай!». Фристайл – диалог творческих индивидуальностей, но также и диалог различных культур, возможность для них учиться друг у друга, обмениваться опытом, взаимно влиять и проникать, чтобы во второй части слиться в оригинальный, универсальный пластический язык «сочетания несочетаемого», подходящий для повествовательных эпизодов. Вот – комическая хип-хоп пантомима под русские народные мотивы, вот – похмельный пластический эскиз в майках-алкоголичках под печальный испанский шансон, с раскачивающейся над головой лампочкой-бутылкой. А многосложная, задействовавшая весь ансамбль композиция иллюстрирует контраст и единение огня и воды как нельзя лучше, так что в видеоряде с Невой и абстрактным пламенем отпадает необходимость. В финале разведённый мост снова медленно опускается, подводя итог атмосферному, «очень питерскому» спектаклю, без слов сказавшему больше, нежели словами, насыщенному и не позволяющему заскучать и расслабиться ни на мгновение, - а хочется, чтобы он длился не час, а эдак раза в четыре дольше. Дочитать рецензию
[231x156]
Посмотрела "Прощание славянки" Егорова
13-04-2011 04:28
Дыбр В 1994 году Виктор Астафьев закончил во многом автобиографический роман «Прокляты и убиты». Анонсы спектакля по этой книге, точнее, по её инсценировке Привалова, «Прощание славянки» позиционируют её как неизвестную нам, заново открытую правду о войне. Однако после спектакля хочется прочитать книгу – не только потому, что подобные работы всегда интересны, но и для того, чтобы знать, к автору или к режиссёру предъявлять претензии. Потому что в «Прощании славянки» никакой новой правды нет, и, строго говоря, войны нет тоже – его условно можно разделить на лубочную страшилку об НКВД и лирическую драму о деревне. Герои спектакля – мальчишки-призывники 1942 года, попавшие в резервную часть где-то на Алтае или Урале, ещё необстрелянные, не нюхавшие пороху. Но разговаривают они, как старики, давно отвоевавшиеся, передвигаются, как доходяги, и порой производят впечатление детей, набранных из спец-интерната для умственно отсталых. Проще говоря, студенты АлтГАКИ в ролях солдатиков безбожно переигрывают, равно как и офицерский состав, похожий на «добрых» и «злых» учителей с разнящимся пониманием справедливости, с трудом справляющихся со своими питомцами. Получив рваные комплекты обмундирования и вырезанные из дерева винтовки с прикрученными железными прутами вместо штыков, солдаты умываются снегом, и их лица становятся одинаково чёрными. Так они и сольются в цельную массу, практически не распадающаяся на отдельных персонажей, – выделяются только особо яркие отличительные черты: мусульманин – Талгат (Гомзяков), юродивый – Мусиков (Савин) etc., – и будут на протяжении всего первого действия копошиться на нарах в глубине сцены, невнятно переговариваясь, драться, аплодировать аудиозаписи декламации страшных стихов «Так убей же хоть одного, Так убей же его скорей», да в промежутках между эпизодами маршировать на строевой подготовке (это оформлено как простейший хореографический номер под бодрую современную музыку). Офицеры же будут насаждать в казарме, прозванной «ямой», дисциплину и порядок – причём методами концлагеря, ассоциацию с которым усиливает и глухой высокий забор, со всех сторон огораживающий сценическое пространство, да фонари над ним. Когда солдат Булдаков (Коваль) отказался от сапог, не подошедших ему по размеру, и в знак протеста походил по снегу босиком, ему впаяли антипартийную агитацию, отдали под трибунал и присудили к 10 годам штрафбата. Потом два брата – Сергей (Нестеров) и Еремей (Перевалов) Снегирёвы – взяли да погостили по наивности душевной двое суток у родни; в спектакле они комичны до абсурдно неуместного и избыточного гротеска карикатур, словно Добчинский и Бобчинский – два идиота, перебивающих друг друга и вдохновенно рассказывающих о родившемся телёнке. Их обвинили в дезертирстве, и специально прибывший из города лейтенант (Бакуменко), не откладывая в долгий ящик, привёл приговор в исполнение на месте – бедолаг расстреляли прямо перед строем товарищей, что вызвало массовую истерику, от которой вряд ли кому-то в зале стало по-настоящему страшно. Социальное зло исходило от политрука капитана Мельникова (Граков) и комроты лейтенанта Пшённого (Захаров), до смерти запинавшего упавшего на пробежке солдата Попцова (Курцаев), но ни «отец родной» старшина Шпатор (Лагутин), ни также свой в доску лейтенант Щусь (Кошкарёв) ничего с этим поделать не могли и не особенно хотели, последний даже защитил Пшённого, когда солдаты бросились на него со штыками после смерти товарища. Лейтенант особого отдела Скорик (Сизиков), щёголь в чёрной кожанке, выгораживал самого Щуся, а братьев-Снегирей только пожалел, - беззубое, беспомощное попалось командование перед «глыбой» советской власти. Тем временем мертвецы возвращались немым укором с измазанными белым лицами: сначала Попцов с трубой, из которой то сыпался песок, то выходил табачный дым, потом к нему присоединились Снегирёвы с гитарой и литаврами, а в начале второго действия – и Булдаков с гармонью. Они составили небольшой оркестрик, везде сопровождающий живых, подыгрывающий им и наблюдающий за их жизнью. Читать рецензию дальше
[284x139]
комментарии: 1
понравилось!
вверх^
к полной версии
Дыбр В 1994 году Виктор Астафьев закончил во многом автобиографический роман «Прокляты и убиты». Анонсы спектакля по этой книге, точнее, по её инсценировке Привалова, «Прощание славянки» позиционируют её как неизвестную нам, заново открытую правду о войне. Однако после спектакля хочется прочитать книгу – не только потому, что подобные работы всегда интересны, но и для того, чтобы знать, к автору или к режиссёру предъявлять претензии. Потому что в «Прощании славянки» никакой новой правды нет, и, строго говоря, войны нет тоже – его условно можно разделить на лубочную страшилку об НКВД и лирическую драму о деревне. Герои спектакля – мальчишки-призывники 1942 года, попавшие в резервную часть где-то на Алтае или Урале, ещё необстрелянные, не нюхавшие пороху. Но разговаривают они, как старики, давно отвоевавшиеся, передвигаются, как доходяги, и порой производят впечатление детей, набранных из спец-интерната для умственно отсталых. Проще говоря, студенты АлтГАКИ в ролях солдатиков безбожно переигрывают, равно как и офицерский состав, похожий на «добрых» и «злых» учителей с разнящимся пониманием справедливости, с трудом справляющихся со своими питомцами. Получив рваные комплекты обмундирования и вырезанные из дерева винтовки с прикрученными железными прутами вместо штыков, солдаты умываются снегом, и их лица становятся одинаково чёрными. Так они и сольются в цельную массу, практически не распадающаяся на отдельных персонажей, – выделяются только особо яркие отличительные черты: мусульманин – Талгат (Гомзяков), юродивый – Мусиков (Савин) etc., – и будут на протяжении всего первого действия копошиться на нарах в глубине сцены, невнятно переговариваясь, драться, аплодировать аудиозаписи декламации страшных стихов «Так убей же хоть одного, Так убей же его скорей», да в промежутках между эпизодами маршировать на строевой подготовке (это оформлено как простейший хореографический номер под бодрую современную музыку). Офицеры же будут насаждать в казарме, прозванной «ямой», дисциплину и порядок – причём методами концлагеря, ассоциацию с которым усиливает и глухой высокий забор, со всех сторон огораживающий сценическое пространство, да фонари над ним. Когда солдат Булдаков (Коваль) отказался от сапог, не подошедших ему по размеру, и в знак протеста походил по снегу босиком, ему впаяли антипартийную агитацию, отдали под трибунал и присудили к 10 годам штрафбата. Потом два брата – Сергей (Нестеров) и Еремей (Перевалов) Снегирёвы – взяли да погостили по наивности душевной двое суток у родни; в спектакле они комичны до абсурдно неуместного и избыточного гротеска карикатур, словно Добчинский и Бобчинский – два идиота, перебивающих друг друга и вдохновенно рассказывающих о родившемся телёнке. Их обвинили в дезертирстве, и специально прибывший из города лейтенант (Бакуменко), не откладывая в долгий ящик, привёл приговор в исполнение на месте – бедолаг расстреляли прямо перед строем товарищей, что вызвало массовую истерику, от которой вряд ли кому-то в зале стало по-настоящему страшно. Социальное зло исходило от политрука капитана Мельникова (Граков) и комроты лейтенанта Пшённого (Захаров), до смерти запинавшего упавшего на пробежке солдата Попцова (Курцаев), но ни «отец родной» старшина Шпатор (Лагутин), ни также свой в доску лейтенант Щусь (Кошкарёв) ничего с этим поделать не могли и не особенно хотели, последний даже защитил Пшённого, когда солдаты бросились на него со штыками после смерти товарища. Лейтенант особого отдела Скорик (Сизиков), щёголь в чёрной кожанке, выгораживал самого Щуся, а братьев-Снегирей только пожалел, - беззубое, беспомощное попалось командование перед «глыбой» советской власти. Тем временем мертвецы возвращались немым укором с измазанными белым лицами: сначала Попцов с трубой, из которой то сыпался песок, то выходил табачный дым, потом к нему присоединились Снегирёвы с гитарой и литаврами, а в начале второго действия – и Булдаков с гармонью. Они составили небольшой оркестрик, везде сопровождающий живых, подыгрывающий им и наблюдающий за их жизнью. Читать рецензию дальше
[284x139]
"Мастер и Маргарита", "Опыт занимательной химии", Дримфлэш
11-04-2011 02:02
До «Загадочное появление» на больших экранах «Мастера и Маргариты» Юрия Кара спустя 17 лет после съёмки объясняется банальной копирастией: на момент её начала роман считался общественным достоянием, но в 1993 году был принят закон об авторском праве, продлевавший его охрану до 70 лет. Соглашение с внуком последней жены Булгакова, требовавшим миллион, внезапно было достигнуто именно сейчас, к 120-летию писателя – не иначе как кто-то надавил на кого следует. Авторскую трёхчасовую версию урезали до двух часов, публика повалила на музейный экспонат, как на горячую новинку, и вот уже летит над Москвой под открывающие субтитры сардонический хохот Воланда-Гафта. Смеётся он здесь, вообще, часто и с охотой, скорее как шут, нежели как демон – впрочем, шут интеллигентный, остроумный и в общем-то добродушный, хотя и не без причуд; этот Воланд – настоящий иностранец-фокусник, проигрывающий в величественности Воланду-Басилашвили, но несомненно харизматичный. В преддверии его появления Бездомного (Гармаш) и Берлиоза (Данилов) мучают икота, галлюцинации и штормовой ветер; Воланд разговаривает со сталинским акцентом и прибегает к уловке из первой редакции романа – рисует на земле сияющий лик Христа и предлагает Бездомному его растоптать, а потом взывает к небесам. Безбожно переигрывающий, комичный поэт попадает в психушку, а события тем временем «параллельно» развиваются в Ершалаиме. Об эклектичности костюмов римских солдат лучше не распространяться во избежание растягивания текста в разы, зато Иешуа (Бурляев) с щёгольски постриженными усиками и ярко-синими глазищами удачно контрастирует с глазами-щёлочками Пилата (Ульянов) с похожим на хозяина Бангой – кане-корсо, а мужиковатый Левий (Дуров) – с обаяхой Иудой (Верник). Обосновавшийся в роскошных апартаментах Воланд со свитой развлекаются согласно всем известному сюжету: Лиходеев (Никоненко) проваливается в Ялту сквозь зеркало, доллары для Босого (Куравлёв) сами заползают к нему в портфель, битый и покусанный Варенуха (Брондуков) покрывается трупной синевой и летает по воздуху, смешно болтая конечностями – ничто не мешает проведению представления с откручиванием головы конкуренту Амаяку Акопяну. Благодушный Воланд восседает на троне на фоне дантова ада, позволяя веселиться свите – писклявому и вертлявому Коровьеву (Филиппенко) и пышноусому мяукающему Бегемоту (Павлов). Близится развязка: Мастер (Раков) рассказывает Бездомному «продолжение» истории Иешуа, а Азазелло (Стеклов) с неименными бельмом и клыком выходит на Маргариту (Вертинская). Видимо, представления о романтической героине радикально изменились менее чем за двадцать лет, потому что Маргарита-Вертинская – полная противоположность сильной и решительной Маргарите-Ковальчук: беспомощная, проливающая слёзы, визжащая от вида крови, она не то что на королеву бала – на простую ведьму не тянет совсем; вообще, у Кара сама пара М&М получилась мелодраматичной, неубедительной и необязательной. Впрочем, и сам бал – по современным меркам вполне безобидная и привлекательная вечеринка на загородной вилле с фейерверками, бассейнами, медленными танцами и дресс-кодом: мужчины в костюмах, дамы неглиже. Режиссёрским произволом Кар дополняет череду гостей Каифой (Шалевич), Ришелье, Наполеоном, Мазепой, Петром I, Лениным… и Сталиным с Гитлером. Последнему Маргарита кидает зигу и интересуется, что здесь делают ещё живые; «Это специально приглашённые», - поясняет Азазелло, но публика не просекла юмора, как и педалированных возгласов Бездомного о том, что «нечисть засела в Кремле». После воссоединения наших влюблённых и Маргарита становится комичной мещанкой в огромных круглых очках, читать рецензию дальше
[334x151]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До «Загадочное появление» на больших экранах «Мастера и Маргариты» Юрия Кара спустя 17 лет после съёмки объясняется банальной копирастией: на момент её начала роман считался общественным достоянием, но в 1993 году был принят закон об авторском праве, продлевавший его охрану до 70 лет. Соглашение с внуком последней жены Булгакова, требовавшим миллион, внезапно было достигнуто именно сейчас, к 120-летию писателя – не иначе как кто-то надавил на кого следует. Авторскую трёхчасовую версию урезали до двух часов, публика повалила на музейный экспонат, как на горячую новинку, и вот уже летит над Москвой под открывающие субтитры сардонический хохот Воланда-Гафта. Смеётся он здесь, вообще, часто и с охотой, скорее как шут, нежели как демон – впрочем, шут интеллигентный, остроумный и в общем-то добродушный, хотя и не без причуд; этот Воланд – настоящий иностранец-фокусник, проигрывающий в величественности Воланду-Басилашвили, но несомненно харизматичный. В преддверии его появления Бездомного (Гармаш) и Берлиоза (Данилов) мучают икота, галлюцинации и штормовой ветер; Воланд разговаривает со сталинским акцентом и прибегает к уловке из первой редакции романа – рисует на земле сияющий лик Христа и предлагает Бездомному его растоптать, а потом взывает к небесам. Безбожно переигрывающий, комичный поэт попадает в психушку, а события тем временем «параллельно» развиваются в Ершалаиме. Об эклектичности костюмов римских солдат лучше не распространяться во избежание растягивания текста в разы, зато Иешуа (Бурляев) с щёгольски постриженными усиками и ярко-синими глазищами удачно контрастирует с глазами-щёлочками Пилата (Ульянов) с похожим на хозяина Бангой – кане-корсо, а мужиковатый Левий (Дуров) – с обаяхой Иудой (Верник). Обосновавшийся в роскошных апартаментах Воланд со свитой развлекаются согласно всем известному сюжету: Лиходеев (Никоненко) проваливается в Ялту сквозь зеркало, доллары для Босого (Куравлёв) сами заползают к нему в портфель, битый и покусанный Варенуха (Брондуков) покрывается трупной синевой и летает по воздуху, смешно болтая конечностями – ничто не мешает проведению представления с откручиванием головы конкуренту Амаяку Акопяну. Благодушный Воланд восседает на троне на фоне дантова ада, позволяя веселиться свите – писклявому и вертлявому Коровьеву (Филиппенко) и пышноусому мяукающему Бегемоту (Павлов). Близится развязка: Мастер (Раков) рассказывает Бездомному «продолжение» истории Иешуа, а Азазелло (Стеклов) с неименными бельмом и клыком выходит на Маргариту (Вертинская). Видимо, представления о романтической героине радикально изменились менее чем за двадцать лет, потому что Маргарита-Вертинская – полная противоположность сильной и решительной Маргарите-Ковальчук: беспомощная, проливающая слёзы, визжащая от вида крови, она не то что на королеву бала – на простую ведьму не тянет совсем; вообще, у Кара сама пара М&М получилась мелодраматичной, неубедительной и необязательной. Впрочем, и сам бал – по современным меркам вполне безобидная и привлекательная вечеринка на загородной вилле с фейерверками, бассейнами, медленными танцами и дресс-кодом: мужчины в костюмах, дамы неглиже. Режиссёрским произволом Кар дополняет череду гостей Каифой (Шалевич), Ришелье, Наполеоном, Мазепой, Петром I, Лениным… и Сталиным с Гитлером. Последнему Маргарита кидает зигу и интересуется, что здесь делают ещё живые; «Это специально приглашённые», - поясняет Азазелло, но публика не просекла юмора, как и педалированных возгласов Бездомного о том, что «нечисть засела в Кремле». После воссоединения наших влюблённых и Маргарита становится комичной мещанкой в огромных круглых очках, читать рецензию дальше
[334x151]
Фурсенко - 3 года назад
10-04-2011 13:59
За найденную газету благодарим Алексея Вадимовича Бартошевича. Моя - только фотография.
"Одна из основополагающих идей, закладываемая ещё с начала 2000-х, заключается в том, что детям не нужны излишки знаний, поскольку жить они будут в постиндустриальном обществе - обществе услуг. Эту идею ещё в 2007 году внятно транслировал нынешний министр образования Андрей Фурсенко: "Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя".
Школа, согласно новой модели, должна быть профильной и ориентированной на потребности рынка. "Ключевое слово здесь - избыточность", - объясняет один из лидеров инновационного образования Александр Адамский: - "Общеобязательных предметов, пронизывающих весь образовательный путь, должно быть не так много, может быть, всего два-три".
[700x525]
комментарии: 2
понравилось!
вверх^
к полной версии
За найденную газету благодарим Алексея Вадимовича Бартошевича. Моя - только фотография.
"Одна из основополагающих идей, закладываемая ещё с начала 2000-х, заключается в том, что детям не нужны излишки знаний, поскольку жить они будут в постиндустриальном обществе - обществе услуг. Эту идею ещё в 2007 году внятно транслировал нынешний министр образования Андрей Фурсенко: "Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя".
Школа, согласно новой модели, должна быть профильной и ориентированной на потребности рынка. "Ключевое слово здесь - избыточность", - объясняет один из лидеров инновационного образования Александр Адамский: - "Общеобязательных предметов, пронизывающих весь образовательный путь, должно быть не так много, может быть, всего два-три".
[700x525]
Посмотрела "Рио"
09-04-2011 23:59
До 15 лет назад в заповеднике Рио-де-Жанейро родился милый птенец-попугайчик и во время атаки браконьеров на веселящиеся птичьи стаи выпал из гнезда. Падение, видимо, нанесло птенцу психологическую травму, так как после этого он напрочь забыл, что птицы должны летать. Клетка выпала из фуры в далёкой заснеженной Миннесоте, её подобрала девочка Линда, которая спустя годы выросла в девушку-ботаника, владельца библиотеки. Попугай Голубчик – её лучший друг, и живут они размеренной домашней жизнью, пока к ним не заносит слегка сумасшедшего орнитолога Тулио: он ищет последнего в своём виде самца синего ара, а Голубчик – это он и есть. Во имя спасения редкого вида Линда и Голубчик отправляются в Рио, где нашего героя представляют последней самке по имени Жемчужинка, полной противоположности нашему ручному домоседу дикой птице, одержимой побегом из неволи. Но браконьерам попугаи тоже нужны, и у них есть свой диверсант в орнитологическом центре – пожилой какаду Найджел, списанная кинозвезда, возненавидевшая род птичий, колоритная птица-птицелов. Голубчик и Линда оказываются в клетке, в прямом смысле скованные одной цепью, но им удаётся сбежать и укрыться в джунглях, где они встречают тукана Рафаэля – многодетного отца, согласившегося помочь им избавиться друг от друга, а на деле – профессионального сводника. Рафаэль ведёт наших героев в город к своему другу – само собой, в преддверии знаменитого карнавала, пока Линда и Тулио идут по следу похитителей благодаря усовестившемуся мальчишке из фавел, а бандиты – как и положено, главный злодей с двумя тупыми помощниками – готовятся участвовать в параде, чтобы ловить попугаев из центра событий. По дороге пернатые зависают на птичьей дискотеке, где Голубчик обнаруживает недюжинные способности к танцу, а Жемчужинка – к вокалу; компания успешно отражает атаку нанятых Найджелом мелких хулиганов-игрунок и прирастает колоритной парой тусовщиков – дятлом и кенаром. Наконец, пятёрка путешественников добирается до гаража, охраняемого очень слюнявым и добродушным бульдогом. Именно благодаря слюням попугаям удалось сбросить оковы, но стоит им расстаться, как Найджел ловит Жемчужинку – а Голубчик приходит в ловушку вслед за ней. Линда и Тоссио – конечно же, и между ними развивается роман – также вклиниваются в парад и даже угоняют платформу в погоне за контрабандистами, но не успевают: самолёт с птицами поднимается в воздух. Тут-то Голубчику и пригодились навыки домашнего питомца – он открыл клетки, люк… а чтобы спасти Жемчужинку, в сражении с Найджелом сломавшую крыло, - научился летать. Хэппи-энд всеобъемлющ: Голубчик и Жемчужинка продлили род синих ара, Линда и Тулио составили счастливую семью вместе с мальчиком-сиротой, воры сидят в тюрьме, перемолотый в турбине Найджел остался без крыльев и большей части оперения, но выжил благодаря детскому жанру. Как видите, в сюжете всё логично, динамично и без провисаний – но это лишь один из многочисленных достоинств, которым обладает мультик «Рио», оригинальный уже хотя бы обращением к такой благодатной, но ещё никем не использованной в анимации теме бразильского карнавала. Он соответствует всем высоким ожиданиям, которые мы вправе предъявить создателям культового «Ледникового периода»: графика живописна, птицы всевозможных видов очаровательны, мир полон ярких красок, а полёты и погони настолько эффектны, что просто созданы для 3D и срывали аплодисменты в зале. Уморительных шуток как для детей, так и для взрослых предостаточно, в том числе остроумно отражающих национальный колорит Бразилии, так что в Рио невозможно не влюбиться – лучшей рекламы для туристов не придумаешь. К тому же этот мультфильм – настоящий мюзикл, в котором звучат латиноамериканские мелодии а-ля самба, капоэйро, рэп и песни оригинального саундтрека, по-диснеевски «представляющие» главных героев-исполнителей. Не отвлекаясь на сантименты, морализаторство, лирику и героический пафос, «Рио» успевает сказать о многом – дочитать рецензию
[385x140]
комментарии: 1
понравилось!
вверх^
к полной версии
До 15 лет назад в заповеднике Рио-де-Жанейро родился милый птенец-попугайчик и во время атаки браконьеров на веселящиеся птичьи стаи выпал из гнезда. Падение, видимо, нанесло птенцу психологическую травму, так как после этого он напрочь забыл, что птицы должны летать. Клетка выпала из фуры в далёкой заснеженной Миннесоте, её подобрала девочка Линда, которая спустя годы выросла в девушку-ботаника, владельца библиотеки. Попугай Голубчик – её лучший друг, и живут они размеренной домашней жизнью, пока к ним не заносит слегка сумасшедшего орнитолога Тулио: он ищет последнего в своём виде самца синего ара, а Голубчик – это он и есть. Во имя спасения редкого вида Линда и Голубчик отправляются в Рио, где нашего героя представляют последней самке по имени Жемчужинка, полной противоположности нашему ручному домоседу дикой птице, одержимой побегом из неволи. Но браконьерам попугаи тоже нужны, и у них есть свой диверсант в орнитологическом центре – пожилой какаду Найджел, списанная кинозвезда, возненавидевшая род птичий, колоритная птица-птицелов. Голубчик и Линда оказываются в клетке, в прямом смысле скованные одной цепью, но им удаётся сбежать и укрыться в джунглях, где они встречают тукана Рафаэля – многодетного отца, согласившегося помочь им избавиться друг от друга, а на деле – профессионального сводника. Рафаэль ведёт наших героев в город к своему другу – само собой, в преддверии знаменитого карнавала, пока Линда и Тулио идут по следу похитителей благодаря усовестившемуся мальчишке из фавел, а бандиты – как и положено, главный злодей с двумя тупыми помощниками – готовятся участвовать в параде, чтобы ловить попугаев из центра событий. По дороге пернатые зависают на птичьей дискотеке, где Голубчик обнаруживает недюжинные способности к танцу, а Жемчужинка – к вокалу; компания успешно отражает атаку нанятых Найджелом мелких хулиганов-игрунок и прирастает колоритной парой тусовщиков – дятлом и кенаром. Наконец, пятёрка путешественников добирается до гаража, охраняемого очень слюнявым и добродушным бульдогом. Именно благодаря слюням попугаям удалось сбросить оковы, но стоит им расстаться, как Найджел ловит Жемчужинку – а Голубчик приходит в ловушку вслед за ней. Линда и Тоссио – конечно же, и между ними развивается роман – также вклиниваются в парад и даже угоняют платформу в погоне за контрабандистами, но не успевают: самолёт с птицами поднимается в воздух. Тут-то Голубчику и пригодились навыки домашнего питомца – он открыл клетки, люк… а чтобы спасти Жемчужинку, в сражении с Найджелом сломавшую крыло, - научился летать. Хэппи-энд всеобъемлющ: Голубчик и Жемчужинка продлили род синих ара, Линда и Тулио составили счастливую семью вместе с мальчиком-сиротой, воры сидят в тюрьме, перемолотый в турбине Найджел остался без крыльев и большей части оперения, но выжил благодаря детскому жанру. Как видите, в сюжете всё логично, динамично и без провисаний – но это лишь один из многочисленных достоинств, которым обладает мультик «Рио», оригинальный уже хотя бы обращением к такой благодатной, но ещё никем не использованной в анимации теме бразильского карнавала. Он соответствует всем высоким ожиданиям, которые мы вправе предъявить создателям культового «Ледникового периода»: графика живописна, птицы всевозможных видов очаровательны, мир полон ярких красок, а полёты и погони настолько эффектны, что просто созданы для 3D и срывали аплодисменты в зале. Уморительных шуток как для детей, так и для взрослых предостаточно, в том числе остроумно отражающих национальный колорит Бразилии, так что в Рио невозможно не влюбиться – лучшей рекламы для туристов не придумаешь. К тому же этот мультфильм – настоящий мюзикл, в котором звучат латиноамериканские мелодии а-ля самба, капоэйро, рэп и песни оригинального саундтрека, по-диснеевски «представляющие» главных героев-исполнителей. Не отвлекаясь на сантименты, морализаторство, лирику и героический пафос, «Рио» успевает сказать о многом – дочитать рецензию
[385x140]
Посмотрела "Отелло" Феодори
09-04-2011 04:44
До В «Отелло» питерского режиссёра Феодори главный герой – Яго (Пашнин). Этот обаятельный трикстер первым появляется на сцене и доверительно сообщает публике свои мотивы. Нет, завидовать Отелло (Мясников) ему нет причин: он молод и на полголовы выше своего генерала. Всё гораздо прозаичней: ходят слухи, что мавр гулял с его женой, его обошли чином, поставив его под унизительное командование мальчишки Кассио, его жену заставили прислуживать взбалмошной девчонке, жене Отелло. Как тут не задуматься о несправедливости счастья, свалившегося на голову мавра? Этот похожий на Вальдеса счастливчик только и делает, что целуется со своей Дездемоной (Соколова) – хрупкой девушкой с мальчуковой стрижкой и аристократично-балетными повадками, и не чувствует, как над головой сгущаются тучи. Яго хлопочет, всех настраивая против своего врага: вот безобидный толстяк Родриго (Шишулькин), которому было отказано в руке Дездемоны – его можно вовсю использовать в своих целях. Вот отец новоиспечённой невесты, старик Брабанцио (Сальников), который в одной ночной рубашке бежит в Сенат, чтобы обличать жениха-похитителя. «Отцу соврала – и тебе соврёт», - бросает первые зёрна сомнений в душу Отелло Брабанцио и хлопает его по щеке измазанной сажей рукой, оставляя чёрный след. Но поздно: молодожёны отбывают на Кипр, и Яго с Родриго следует за ними, а вслед за серыми солдатскими шинелями выбираются на берег из трюмов увязавшиеся венецианские мороки – маски. Эта зловещая массовка в чёрных плащах и белых жабо отбивает ритм на бубнах и барабанах, в клетчатых трико арлекинов – стучит вёслами-пиками, вносит оживляж между эпизодами танцами под бойкую музычку; безликой безмолвной толпой маски наблюдают, подслушивают, запутывают одиноких прохожих. Первой прибывает Дездемона – утончённую дворянскую дочь беспрестанно тошнит, а моряк-муж подхватывает её и кружит в танце; пока они ещё друзья – а когда станут врагами, поменяются ролями: в инфантила превратится сломленный Отелло, сняв сапоги и оставшись босиком, а она на босые ноги натянет сапоги, предчувствуя борьбу за своё счастье. На Кипре, на праздновании победы над турками, Яго замышляет свою самую крупную и сложную аферу: складывающееся в его воображении дальнейшее развитие событий мы видим как театр теней за опущенными полотнищами парусов – «Посмотрим же, что будет наяву», - а наяву всё происходит точно так же, как он задумал: Яго – профессиональный манипулятор людьми, доводящий ложь до уровня искусства, словно сам верит в свою клевету. «Попутный ветер дует – я плыву», - заканчивает он свой девиз, радуясь благоволящей к нему удаче. Подпоить простодушного лейтенантика Кассио (Фадин) не составило труда – и вот тот уже ссорится с не менее пьяным Родриго, старик Монтано (Иванов) бросается разнимать, и в руку Кассио наш ловкач вкладывает нож. Кассио отстранён от должности, идёт за помощью к Дездемоне, а Яго закидывает удочку – и Отелло заглатывает приманку. «Нечаянная радость» - такая нездешняя, непохожая на всех простых вояк и их подруг, такая юная и непосредственная Дездемона (так и тянет обозвать её Джульеттой) – для него настоящее чудо, в которое не веришь и которое боишься потерять настолько, что ищешь малейший признак того, что чудо это – ненастоящее, мираж. Настолько уязвимым, слабым и беззащитным оказывается чувство сильного, но доверчивого генерала к жене, что ничтожный намёк лгуна заставляет его мучиться звенящей головной болью от страшных подозрений. Дездемоне невдомёк, и она пристаёт к нему с попытками обвязать голову платком, никак не желает оставить беднягу в покое – и Отелло приходит в ярость: авторы спектакля очевидно вдохновлялись «Отелло» Някрошюса, ставшим уже каноном не хуже Шекспира – ревнивый мавр под тот же туш, сопровождавший танец любви, только более громкий и напористый, мотает партнёршу туда-сюда, того и гляди задушит злополучным платком. И задушил бы, не дождавшись конца трагедии, не вступись за Дездемону верная Эмилия (Зверева) – тогда платок и попал в её руки. Читать рецензию дальше
[316x158]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До В «Отелло» питерского режиссёра Феодори главный герой – Яго (Пашнин). Этот обаятельный трикстер первым появляется на сцене и доверительно сообщает публике свои мотивы. Нет, завидовать Отелло (Мясников) ему нет причин: он молод и на полголовы выше своего генерала. Всё гораздо прозаичней: ходят слухи, что мавр гулял с его женой, его обошли чином, поставив его под унизительное командование мальчишки Кассио, его жену заставили прислуживать взбалмошной девчонке, жене Отелло. Как тут не задуматься о несправедливости счастья, свалившегося на голову мавра? Этот похожий на Вальдеса счастливчик только и делает, что целуется со своей Дездемоной (Соколова) – хрупкой девушкой с мальчуковой стрижкой и аристократично-балетными повадками, и не чувствует, как над головой сгущаются тучи. Яго хлопочет, всех настраивая против своего врага: вот безобидный толстяк Родриго (Шишулькин), которому было отказано в руке Дездемоны – его можно вовсю использовать в своих целях. Вот отец новоиспечённой невесты, старик Брабанцио (Сальников), который в одной ночной рубашке бежит в Сенат, чтобы обличать жениха-похитителя. «Отцу соврала – и тебе соврёт», - бросает первые зёрна сомнений в душу Отелло Брабанцио и хлопает его по щеке измазанной сажей рукой, оставляя чёрный след. Но поздно: молодожёны отбывают на Кипр, и Яго с Родриго следует за ними, а вслед за серыми солдатскими шинелями выбираются на берег из трюмов увязавшиеся венецианские мороки – маски. Эта зловещая массовка в чёрных плащах и белых жабо отбивает ритм на бубнах и барабанах, в клетчатых трико арлекинов – стучит вёслами-пиками, вносит оживляж между эпизодами танцами под бойкую музычку; безликой безмолвной толпой маски наблюдают, подслушивают, запутывают одиноких прохожих. Первой прибывает Дездемона – утончённую дворянскую дочь беспрестанно тошнит, а моряк-муж подхватывает её и кружит в танце; пока они ещё друзья – а когда станут врагами, поменяются ролями: в инфантила превратится сломленный Отелло, сняв сапоги и оставшись босиком, а она на босые ноги натянет сапоги, предчувствуя борьбу за своё счастье. На Кипре, на праздновании победы над турками, Яго замышляет свою самую крупную и сложную аферу: складывающееся в его воображении дальнейшее развитие событий мы видим как театр теней за опущенными полотнищами парусов – «Посмотрим же, что будет наяву», - а наяву всё происходит точно так же, как он задумал: Яго – профессиональный манипулятор людьми, доводящий ложь до уровня искусства, словно сам верит в свою клевету. «Попутный ветер дует – я плыву», - заканчивает он свой девиз, радуясь благоволящей к нему удаче. Подпоить простодушного лейтенантика Кассио (Фадин) не составило труда – и вот тот уже ссорится с не менее пьяным Родриго, старик Монтано (Иванов) бросается разнимать, и в руку Кассио наш ловкач вкладывает нож. Кассио отстранён от должности, идёт за помощью к Дездемоне, а Яго закидывает удочку – и Отелло заглатывает приманку. «Нечаянная радость» - такая нездешняя, непохожая на всех простых вояк и их подруг, такая юная и непосредственная Дездемона (так и тянет обозвать её Джульеттой) – для него настоящее чудо, в которое не веришь и которое боишься потерять настолько, что ищешь малейший признак того, что чудо это – ненастоящее, мираж. Настолько уязвимым, слабым и беззащитным оказывается чувство сильного, но доверчивого генерала к жене, что ничтожный намёк лгуна заставляет его мучиться звенящей головной болью от страшных подозрений. Дездемоне невдомёк, и она пристаёт к нему с попытками обвязать голову платком, никак не желает оставить беднягу в покое – и Отелло приходит в ярость: авторы спектакля очевидно вдохновлялись «Отелло» Някрошюса, ставшим уже каноном не хуже Шекспира – ревнивый мавр под тот же туш, сопровождавший танец любви, только более громкий и напористый, мотает партнёршу туда-сюда, того и гляди задушит злополучным платком. И задушил бы, не дождавшись конца трагедии, не вступись за Дездемону верная Эмилия (Зверева) – тогда платок и попал в её руки. Читать рецензию дальше
[316x158]
Посмотрела "Экспонаты" Гацалова
08-04-2011 03:07
До «Экспонаты» Дурненкова в постановке Марата Гацалова с прокопьевским театром Ленинского комсомола из конкурсной программы фестиваля невозможно не сравнивать с ними же – Егорова и омского Театра драмы. Снова «экскурсия» из московских зрителей отправляется в городок Полынск, и жизнерадостная экскурсовод из местных Валя Морозова (Камбалина) показывает наклеенные на задник фотографии «типичной провинции» - полуразвалившиеся храмы, заброшенные усадьбы, запряжённая лошадью телега. Интересующие нас достопримечательности находятся по разным углам сцены: в левом углу – семейное гнездо неунывающих Зуевых, демонстрирующих бодрый дух молодого поколения, в правом – дом Морозовых, где балом правит средний возраст, в центре – белые ступеньки клуба и скамейка, магазин Морозовых с грудой ящиков водки примыкает к их жилищу. Между двумя кланами, как и полагается, вражда, мотивированная разнящимся социальным положением, - а вот в быту они неожиданно обнаруживают в спектакле из Прокопьевска гораздо больше общих черт. Дед Зуев (Марченко), к которому придвигают стол вместо того, чтобы придвинуть его к столу, потому что стол легче, сидит в наушниках, бабушка Морозова (Мингалёва) неподвижно замерла перед телевизором – с тем же успехом их роли могли исполнять куклы: ни слова, ни звука они не издают, и кажется, что не по причине немоты или глухоты, просто дети и внуки не обращают на них внимания. Выросшие в Полынске женщины цепляются за своих детей: фактическая хозяйка дома Гена Зуева (Попова) не желает отпускать от себя сына, Оля Морозова (Пожникова) заклинает дочь уехать из города, чтобы не превратиться в её подобие. Двойной адюльтер – Юры Морозова (Жуйков) с Геной и Оли с Климом (Болонев), братом Гены, - только усиливает сходство. Но не только и не столько это ослабляет конфликт: с самого начала спектакль, приросший относительно оригинального текста немалым количеством смешных деталей, настраивает на какой-то несерьёз. И Рома Зуев (Жилин), носящий здесь майку не с Летовым, а с СашБашем, не по-настоящему, а в шутку, совсем по-дружески бит Мишей (Остапенко), не таким уж и грозным братом Вали, игриво залезающей бойфренду под футболку. И совсем «не страшные» приезжают в Полынск чиновники – комическая пара Воронько (Михайлов) из столицы с глянцево блестящими волосами и костюмом да местный Черновицкий (Иванов), юркий и улыбчивый азиат: их обзывают «Джеки Чан и Чак Норрис». И не кажется угрозой для благополучия горожан их затея с «музеем под открытым небом»: девки и парни в «народных» костюмах старательно играют на гармошке, пляшут и распевают частушки, - так, глядишь, и культурный уровень поднимется. А что у туристов на виду – так в Полынске и так все на виду друг у друга, ничего ни от кого не скроешь: когда действие переносится из одного места в другое, незадействованные персонажи наблюдают за соседями со своих позиций («зрители», как мы помним, были и у Егорова), когда кто-то о ком-то упоминает за глаза – тут же смотрит в его сторону. В общем, всё бы хорошо, и дурачка Морозовы усыновляют; здесь Алёша (Кочетков) – не былинный юродивый, а более юный и ухоженный озабоченный подросток, что более похоже на правду, но менее осмысленно. Вот только Зуевы упорствуют – точнее, неугомонные братья Клим и Сашка (Гардер): да-да, совсем не зловещие, не верится, чтобы они изначально хладнокровно планировали убийство чужаков, просто хочется им показать свою удаль, потешить самолюбие подтверждением статуса «мы здесь главные». Первые ребяческие бездумные выходки – обижен ветеран дед Толя (Огнёв), подпалён магазин Морозова: неторопливо приходит, насвистывая песенку, пожарный, огораживает пепелище полосатой лентой, получает от пострадавшего бутылку и удаляется. Вторая – наивно идут пугать чиновников автоматом, и не возникает сомнений в том, что патронов они действительно не взяли, а вот нарвались на настоящее сопротивление. Однако и здесь острота сюжета тонет в мягких подушках условности, подложенных со всех сторон: читать рецензию дальше
[284x157]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До «Экспонаты» Дурненкова в постановке Марата Гацалова с прокопьевским театром Ленинского комсомола из конкурсной программы фестиваля невозможно не сравнивать с ними же – Егорова и омского Театра драмы. Снова «экскурсия» из московских зрителей отправляется в городок Полынск, и жизнерадостная экскурсовод из местных Валя Морозова (Камбалина) показывает наклеенные на задник фотографии «типичной провинции» - полуразвалившиеся храмы, заброшенные усадьбы, запряжённая лошадью телега. Интересующие нас достопримечательности находятся по разным углам сцены: в левом углу – семейное гнездо неунывающих Зуевых, демонстрирующих бодрый дух молодого поколения, в правом – дом Морозовых, где балом правит средний возраст, в центре – белые ступеньки клуба и скамейка, магазин Морозовых с грудой ящиков водки примыкает к их жилищу. Между двумя кланами, как и полагается, вражда, мотивированная разнящимся социальным положением, - а вот в быту они неожиданно обнаруживают в спектакле из Прокопьевска гораздо больше общих черт. Дед Зуев (Марченко), к которому придвигают стол вместо того, чтобы придвинуть его к столу, потому что стол легче, сидит в наушниках, бабушка Морозова (Мингалёва) неподвижно замерла перед телевизором – с тем же успехом их роли могли исполнять куклы: ни слова, ни звука они не издают, и кажется, что не по причине немоты или глухоты, просто дети и внуки не обращают на них внимания. Выросшие в Полынске женщины цепляются за своих детей: фактическая хозяйка дома Гена Зуева (Попова) не желает отпускать от себя сына, Оля Морозова (Пожникова) заклинает дочь уехать из города, чтобы не превратиться в её подобие. Двойной адюльтер – Юры Морозова (Жуйков) с Геной и Оли с Климом (Болонев), братом Гены, - только усиливает сходство. Но не только и не столько это ослабляет конфликт: с самого начала спектакль, приросший относительно оригинального текста немалым количеством смешных деталей, настраивает на какой-то несерьёз. И Рома Зуев (Жилин), носящий здесь майку не с Летовым, а с СашБашем, не по-настоящему, а в шутку, совсем по-дружески бит Мишей (Остапенко), не таким уж и грозным братом Вали, игриво залезающей бойфренду под футболку. И совсем «не страшные» приезжают в Полынск чиновники – комическая пара Воронько (Михайлов) из столицы с глянцево блестящими волосами и костюмом да местный Черновицкий (Иванов), юркий и улыбчивый азиат: их обзывают «Джеки Чан и Чак Норрис». И не кажется угрозой для благополучия горожан их затея с «музеем под открытым небом»: девки и парни в «народных» костюмах старательно играют на гармошке, пляшут и распевают частушки, - так, глядишь, и культурный уровень поднимется. А что у туристов на виду – так в Полынске и так все на виду друг у друга, ничего ни от кого не скроешь: когда действие переносится из одного места в другое, незадействованные персонажи наблюдают за соседями со своих позиций («зрители», как мы помним, были и у Егорова), когда кто-то о ком-то упоминает за глаза – тут же смотрит в его сторону. В общем, всё бы хорошо, и дурачка Морозовы усыновляют; здесь Алёша (Кочетков) – не былинный юродивый, а более юный и ухоженный озабоченный подросток, что более похоже на правду, но менее осмысленно. Вот только Зуевы упорствуют – точнее, неугомонные братья Клим и Сашка (Гардер): да-да, совсем не зловещие, не верится, чтобы они изначально хладнокровно планировали убийство чужаков, просто хочется им показать свою удаль, потешить самолюбие подтверждением статуса «мы здесь главные». Первые ребяческие бездумные выходки – обижен ветеран дед Толя (Огнёв), подпалён магазин Морозова: неторопливо приходит, насвистывая песенку, пожарный, огораживает пепелище полосатой лентой, получает от пострадавшего бутылку и удаляется. Вторая – наивно идут пугать чиновников автоматом, и не возникает сомнений в том, что патронов они действительно не взяли, а вот нарвались на настоящее сопротивление. Однако и здесь острота сюжета тонет в мягких подушках условности, подложенных со всех сторон: читать рецензию дальше
[284x157]
Посмотрела "Белое на чёрном" Тростянецкого
07-04-2011 03:55
До Автобиографическая книга Рубена Давида Гонсалеса Гальего «Белое на чёрном», получившая Букера в 2003 году, - документ. Если есть высшая справедливость, то люди выживают – на войнах, в концлагерях, тюрьмах и застенках – иногда в первую очередь для того, чтобы такие документы донести до всего мира. Насколько правомочно ставить его в виде отстранённой сказки для аудитории непонятно какого возраста – вопрос открытый, однако посмотрим факту в лицо: на сцене творится самая показательная и исштампованная до полусмерти тюзятина, и, в отличие от праудинской стилизации в «Фальшивом купоне», на полном серьёзе. Актёры в чёрных балетных трико исполняют неуместные и невразумительные хореографические номера, поют раздражающие песенки с идиотскими текстами, при малейшей возможности ударяются в комикование, и сюжет разрывается на лоскуты, щедро перемежающиеся бессмысленной и беспощадной самодеятельностью реприз, призванных не давать провинциальному зрителю заскучать. К важному и тяжёлому авторскому тексту-факту, к сути-жути рассказанной им подлинной истории, «в которую трудно поверить» согласно программке, приходится утомительно продираться сквозь буйные заросли развесёлого балагана, претендующего на некую концепцию, - при том что текста непропорционально мало по отношению ко всем этим пластическим и вокальным экзерсисам. Попробуем и мы отделить мух от котлет, то бишь ужимки и прыжки мультяшной формы от содержания, теоретически должного открыть глаза аудитории на планомерный геноцид людей, не вписывающихся в стандарты большинства. Первое же событие спектакля – классическое излишество и полное недоразумение: из зала выходит подставная девушка-доброволец, разувается и зубами пишет на листе бумаги имя «Рубен», за что получает книжку «в подарок» и удаляется. В качестве задника – белая кафельная стена, на которую проецируется видео: в начале это – кумачовый флаг с цифрой 1968, потом появятся фото маленького Рубена, какая-то девушка и прочее. Под зловеще-бравурные мелодии кучка «типично советских» фигур открывает рты, имитируя чтение речей и вручение наград в честь полувекового юбилея Союза нерушимого, распевает песенные отрывки и чествует бравого генсека компартии Испании Игнасио Гальего, больше смахивающего на кубинского революционера. Его дочь Аурора с логотипом МГУ на футболке тем временем катается на велосипедах с неким студентом из Венесуэлы и приезжает к отцу на благословение уже беременной, но брутальный папаша прогоняет горе-жениха. Завершается пантомима родами – из юной матери вываливается комок теста, высшие партийные чины закатывают рукава и с энтузиазмом пытаются что-то из него слепить, но на получившееся смотрят с брезгливостью и страхом, сначала отдают матери, но потом крадут и препоручают (не удивляйтесь) Рональду Макдональду. Рубен действительно родился 42 года назад, и его матери – надо полагать, по просьбе разгневанного дедушки – заявили о его смерти, после чего начались его многолетние мытарства по всем кругам ада. Парализованный от рождения, мальчик вырос в больнице, где медики-практиканты ставили над ним опыты – а прибившийся к ним в спектакле клоун глумится за компанию. Среди студентов оказывается испанка, которой Рубен помогает справиться со «Словом о полку Игореве», откуда-то зная его наизусть; конечно же, она после романа с ребёнком (со стороны авторов спектакля неслабый перегиб) уезжает в Мадрид, после чего нашему храброму тореро снится ходячая рогатая голова, подразумевающая быка. Когда больница сменяется детдомом, белые халаты массовки перевоплощаются в детей-инвалидов: одноногие и однорукие, безногие и безрукие несовершеннолетние ловко выпивают, закусывают и курят, а Рубену приходится ползать по полу, раскачиваясь на локтях (актёр чисто физически не в состоянии это передать и бодро извивается всем телом). Следующая инстанция – школа: там в чести у инвалидов физическая сила, необходимая для драк друг с другом и с «полноценными» противниками: количественный перевес конечностей противника компенсируется накачанными мускулами, залитыми свинцом протезами. Читать рецензию дальше
[333x164]
комментарии: 1
понравилось!
вверх^
к полной версии
До Автобиографическая книга Рубена Давида Гонсалеса Гальего «Белое на чёрном», получившая Букера в 2003 году, - документ. Если есть высшая справедливость, то люди выживают – на войнах, в концлагерях, тюрьмах и застенках – иногда в первую очередь для того, чтобы такие документы донести до всего мира. Насколько правомочно ставить его в виде отстранённой сказки для аудитории непонятно какого возраста – вопрос открытый, однако посмотрим факту в лицо: на сцене творится самая показательная и исштампованная до полусмерти тюзятина, и, в отличие от праудинской стилизации в «Фальшивом купоне», на полном серьёзе. Актёры в чёрных балетных трико исполняют неуместные и невразумительные хореографические номера, поют раздражающие песенки с идиотскими текстами, при малейшей возможности ударяются в комикование, и сюжет разрывается на лоскуты, щедро перемежающиеся бессмысленной и беспощадной самодеятельностью реприз, призванных не давать провинциальному зрителю заскучать. К важному и тяжёлому авторскому тексту-факту, к сути-жути рассказанной им подлинной истории, «в которую трудно поверить» согласно программке, приходится утомительно продираться сквозь буйные заросли развесёлого балагана, претендующего на некую концепцию, - при том что текста непропорционально мало по отношению ко всем этим пластическим и вокальным экзерсисам. Попробуем и мы отделить мух от котлет, то бишь ужимки и прыжки мультяшной формы от содержания, теоретически должного открыть глаза аудитории на планомерный геноцид людей, не вписывающихся в стандарты большинства. Первое же событие спектакля – классическое излишество и полное недоразумение: из зала выходит подставная девушка-доброволец, разувается и зубами пишет на листе бумаги имя «Рубен», за что получает книжку «в подарок» и удаляется. В качестве задника – белая кафельная стена, на которую проецируется видео: в начале это – кумачовый флаг с цифрой 1968, потом появятся фото маленького Рубена, какая-то девушка и прочее. Под зловеще-бравурные мелодии кучка «типично советских» фигур открывает рты, имитируя чтение речей и вручение наград в честь полувекового юбилея Союза нерушимого, распевает песенные отрывки и чествует бравого генсека компартии Испании Игнасио Гальего, больше смахивающего на кубинского революционера. Его дочь Аурора с логотипом МГУ на футболке тем временем катается на велосипедах с неким студентом из Венесуэлы и приезжает к отцу на благословение уже беременной, но брутальный папаша прогоняет горе-жениха. Завершается пантомима родами – из юной матери вываливается комок теста, высшие партийные чины закатывают рукава и с энтузиазмом пытаются что-то из него слепить, но на получившееся смотрят с брезгливостью и страхом, сначала отдают матери, но потом крадут и препоручают (не удивляйтесь) Рональду Макдональду. Рубен действительно родился 42 года назад, и его матери – надо полагать, по просьбе разгневанного дедушки – заявили о его смерти, после чего начались его многолетние мытарства по всем кругам ада. Парализованный от рождения, мальчик вырос в больнице, где медики-практиканты ставили над ним опыты – а прибившийся к ним в спектакле клоун глумится за компанию. Среди студентов оказывается испанка, которой Рубен помогает справиться со «Словом о полку Игореве», откуда-то зная его наизусть; конечно же, она после романа с ребёнком (со стороны авторов спектакля неслабый перегиб) уезжает в Мадрид, после чего нашему храброму тореро снится ходячая рогатая голова, подразумевающая быка. Когда больница сменяется детдомом, белые халаты массовки перевоплощаются в детей-инвалидов: одноногие и однорукие, безногие и безрукие несовершеннолетние ловко выпивают, закусывают и курят, а Рубену приходится ползать по полу, раскачиваясь на локтях (актёр чисто физически не в состоянии это передать и бодро извивается всем телом). Следующая инстанция – школа: там в чести у инвалидов физическая сила, необходимая для драк друг с другом и с «полноценными» противниками: количественный перевес конечностей противника компенсируется накачанными мускулами, залитыми свинцом протезами. Читать рецензию дальше
[333x164]
Посмотрела "Фальшивый купон" Праудина
06-04-2011 04:01
До Первое, что видишь на сцене – близкий задник из оргстекла, облепленного щепками, сваленные перед ним стопки дров, висящее за ним полотно, в прорехах в котором, подсвеченных красным, не сразу угадываешь черты человеческого лица – глаза, нос и рот. Аляповатые костюмы из подбора, усы и бороды на ниточках, парички, утрированные пластика, мимика, жестикуляция и интонации: женщина укачивает бутафорского ребёнка, напевая колыбельную, горничная виляет задом и разговаривает пронзительно-визгливым тоном, отец семейства каждый раз, когда садится, морщится от боли, словно страдает геморроем. Авторские ремарки проговариваются самими персонажами, сопровождаясь заезженными комическими трюками и ужимками, прилагаются ни к селу ни к городу исполняемые «музыкальные номера» с пением различных отрывков, присутствуют немудрящие скабрезности. Однако понимаешь, что всерьёз поставленную халтуру на фестивали не берут – стало быть, это намеренная пародия на традиционные провинциальные спектакли, причём выбравшая за основу не что-нибудь, а инсценированную позднюю и малоизвестную (незаслуженно, особенно со стороны интересующихся архетипами Достоевского) повесть Льва Толстого «Фальшивый купон». Сказочный сюжет, построенный на причинно-следственных связях и тесноте мира, и начинается с почтенного чиновника Смоковникова, у которого сын просит шесть рублей, чтобы отдать долг другу, а получает только купон на два рубля в лице полена. Этот друг, гимназист Махин, прямо перед зрителями наносит клоунский грим дореволюционного метросексуала, регулярно по-змеиному пробует воздух языком и этим непристойным жестом буквально гипнотизирует окружающих – и он-то и подбивает бедного ремнём поротого мальчика приписать к сумме единицу: получается фальшивый купон (повесть так и называется) на дюжину рублей; в качестве купона выступает полено, которое для увеличения размера вкладывают внутрь полого пня. Разменять друзья идут в магазин и оставляют там купон, очаровав хозяйскую жену – а тот, обнаружив подделку, расплачивается ею с крестьянином Иваном Мироновым за дрова. В первом же трактире крестьянина поймали за руку, и суд разрешил дело в пользу хозяина магазина, приплатившего своему дворнику Василию за ложную присягу. Василий, поклявшись на Библии, соврав и убедившись, что ничего с ним за это не случилось, пришёл к выводу, что всё можно, начал воровать, был выгнан из магазина и в конце концов устроился сторожем у некоего помещика, которому служил мужик Степан Пелагеюшкин. Иван же Миронов, битый беременной женой, сперва запил, а потом сошёлся с цыганской шайкой, заделался конокрадом и однажды увёл у этого самого Степана его любимых лошадей, а тот возьми да убей его за это. Вроде бы комедия остаётся комедией – неунывающий Василий беспрестанно поёт под гитару навязчивый цыганский мотивчик про «Чебурелла, парамелла», иванова жена – матерные частушки, пробалтывая всё нецензурное тарабарщиной, его труп Степан обводит мелом, - а уже пахнуло жутью грядущих катастроф (сценография как бы намекает: чем дальше в лес – тем больше дров). И верно: на суде Степан заявил, что-де некий студентик Тюрин ему говорил о том, что богатых можно убивать; студентика этого уговорила идти в народ идейная дочь хозяина поместья, Турчанинова, приходящая в экстаз от социалистической философии, - у него нашли несколько брошюр и отправили его в Петербург, она отправилась за ним. В свиданиях с ним ей отказывали, с жалобами она дошла до самого министра, но и тот помочь не пожелал – и тогда она купила револьвер и попыталась застрелить его, однако даже не ранена и была схвачена. Степан тем временем, выйдя из тюрьмы и потеряв за это время и дом, и семью, решил стать разбойником, а там и во вкус быстро вошёл, убивая уже не ради денег, а просто ради убийства, ради удовольствия безнаказанности: «мокрухи» на сцене пола стали множиться. Залез он однажды и к набожной женщине Марии Ивановне, в одиночку заботящейся об отце, дочери, зяте и внучке, зарезал её - и тут же заболел: засели в голове её последние слова о том, что это грех и что стоило бы ему свою душу поберечь, стали мучить «чёрные» бесы, подговаривая убить себя. Читать рецензию дальше
[333x169]
комментарии: 2
понравилось!
вверх^
к полной версии
До Первое, что видишь на сцене – близкий задник из оргстекла, облепленного щепками, сваленные перед ним стопки дров, висящее за ним полотно, в прорехах в котором, подсвеченных красным, не сразу угадываешь черты человеческого лица – глаза, нос и рот. Аляповатые костюмы из подбора, усы и бороды на ниточках, парички, утрированные пластика, мимика, жестикуляция и интонации: женщина укачивает бутафорского ребёнка, напевая колыбельную, горничная виляет задом и разговаривает пронзительно-визгливым тоном, отец семейства каждый раз, когда садится, морщится от боли, словно страдает геморроем. Авторские ремарки проговариваются самими персонажами, сопровождаясь заезженными комическими трюками и ужимками, прилагаются ни к селу ни к городу исполняемые «музыкальные номера» с пением различных отрывков, присутствуют немудрящие скабрезности. Однако понимаешь, что всерьёз поставленную халтуру на фестивали не берут – стало быть, это намеренная пародия на традиционные провинциальные спектакли, причём выбравшая за основу не что-нибудь, а инсценированную позднюю и малоизвестную (незаслуженно, особенно со стороны интересующихся архетипами Достоевского) повесть Льва Толстого «Фальшивый купон». Сказочный сюжет, построенный на причинно-следственных связях и тесноте мира, и начинается с почтенного чиновника Смоковникова, у которого сын просит шесть рублей, чтобы отдать долг другу, а получает только купон на два рубля в лице полена. Этот друг, гимназист Махин, прямо перед зрителями наносит клоунский грим дореволюционного метросексуала, регулярно по-змеиному пробует воздух языком и этим непристойным жестом буквально гипнотизирует окружающих – и он-то и подбивает бедного ремнём поротого мальчика приписать к сумме единицу: получается фальшивый купон (повесть так и называется) на дюжину рублей; в качестве купона выступает полено, которое для увеличения размера вкладывают внутрь полого пня. Разменять друзья идут в магазин и оставляют там купон, очаровав хозяйскую жену – а тот, обнаружив подделку, расплачивается ею с крестьянином Иваном Мироновым за дрова. В первом же трактире крестьянина поймали за руку, и суд разрешил дело в пользу хозяина магазина, приплатившего своему дворнику Василию за ложную присягу. Василий, поклявшись на Библии, соврав и убедившись, что ничего с ним за это не случилось, пришёл к выводу, что всё можно, начал воровать, был выгнан из магазина и в конце концов устроился сторожем у некоего помещика, которому служил мужик Степан Пелагеюшкин. Иван же Миронов, битый беременной женой, сперва запил, а потом сошёлся с цыганской шайкой, заделался конокрадом и однажды увёл у этого самого Степана его любимых лошадей, а тот возьми да убей его за это. Вроде бы комедия остаётся комедией – неунывающий Василий беспрестанно поёт под гитару навязчивый цыганский мотивчик про «Чебурелла, парамелла», иванова жена – матерные частушки, пробалтывая всё нецензурное тарабарщиной, его труп Степан обводит мелом, - а уже пахнуло жутью грядущих катастроф (сценография как бы намекает: чем дальше в лес – тем больше дров). И верно: на суде Степан заявил, что-де некий студентик Тюрин ему говорил о том, что богатых можно убивать; студентика этого уговорила идти в народ идейная дочь хозяина поместья, Турчанинова, приходящая в экстаз от социалистической философии, - у него нашли несколько брошюр и отправили его в Петербург, она отправилась за ним. В свиданиях с ним ей отказывали, с жалобами она дошла до самого министра, но и тот помочь не пожелал – и тогда она купила револьвер и попыталась застрелить его, однако даже не ранена и была схвачена. Степан тем временем, выйдя из тюрьмы и потеряв за это время и дом, и семью, решил стать разбойником, а там и во вкус быстро вошёл, убивая уже не ради денег, а просто ради убийства, ради удовольствия безнаказанности: «мокрухи» на сцене пола стали множиться. Залез он однажды и к набожной женщине Марии Ивановне, в одиночку заботящейся об отце, дочери, зяте и внучке, зарезал её - и тут же заболел: засели в голове её последние слова о том, что это грех и что стоило бы ему свою душу поберечь, стали мучить «чёрные» бесы, подговаривая убить себя. Читать рецензию дальше
[333x169]
Посмотрела "Возвращение" Юмова (вчера)
05-04-2011 10:01
До Рассказ Платонова «Возвращение (Семья Иванова)» примечателен тем, что именно после него, как это ни парадоксально, ему запретили печатать свои произведения. Новосибирский театр «Глобус» адаптировал непростой, былинно-насыщенный язык платоновской прозы этого текста для сцены с минимальными потерями, что едва ли пошло ему на пользу – несколько выспренных речевых структур звучат слишком театрально, добавляя ложку фальши в бочку традиционной реалистической постановки. Признаком чрезмерной зависимости от буквы классика стал и появившийся в спектакле рассказчик – поющий и приплясывающий стрелочник (Варавин) с птичьей клеткой, в которой подкармливает ненастоящую канарейку. Вопреки сложившимся стереотипам, он ни в чём не виноват, просто наблюдает со стороны за героями, представляет их или заставляет представляться самим. Он первым появляется на сцене – небольшом пространстве между сходящимися в глубине серыми стенами, припорошенном снегом, с перекрёстком настоящих железнодорожных путей, настоящей дрезиной: будучи, видимо, по совместительству обходчиком, проверяет, всё ли с рельсами в порядке. Вслед за ним приходит девушка Маша (Квасова) и садится возле стрелки на чемодан в ожидании поезда; ей уделяется настолько повышенное внимание, что можно подумать, будто она и есть главная героиня – мы узнаём, что она везёт с собой пластинку и музыкальную шкатулку с балериной, вертящейся под аккорды из «Лебединого озера». Вокруг неё гуляют красноармейцы – пьют, играют на аккордеоне и всячески веселятся, провожая на заслуженный отдых бравого капитана Алексея Иванова (Харин), единственного человека, обратившего внимание на незнакомку, днями и ночами не сходящую с места. В ответ на неуклюжий флирт годящегося ей в отцы офицера бойкая Маша сама лезет к нему целоваться, а потом у попутчиков роман развивается стремительно и бурно. Подразумевающийся поезд прибывает, конечно же, с оглушительным шумом, клубами дыма и прямыми лучами прожекторов, движется при помощи скользящих по сцене теней от пролетающих за окнами вагонов пейзажей и умению актёров покачиваться. Иванов выходит на одной станции с Машей, по дороге до дома ей приходится сдерживать его домогательства чемоданом, а уж дома они предаются ударной любви до сакраментальной фразы: «через двое суток…» Именно после такого временного отрезка Иванов вспоминает, что у него есть жена и двое детей, и приезжает домой; дети его не узнают, жена, нетерпеливо ждавшая его все эти дни, дичится как чужого. Начинаются семейные посиделки за столом – настолько долгие и подробные, дотошные ко всем деталям, что во время этой чрезмерно затянутой статичной мизансцены немалым усилием воли даётся держать глаза открытыми. Мы узнаём, что дети научились самостоятельно заботиться о себе, а 12-летний Петя (Васьков) в отсутствие отца повзрослел до поры, вырос в настоящего хозяина – строгого, бережливого, ворчливого: «ты как старик», - недоумевает Иванов, когда сын ведёт себя с ним как с равным, распоряжается всеми делами, воспитывает сестру. Маленькая Настя (Полякова) то и дело вызывает у публики добродушный смех, заставляя забыть об инциденте и совсем было поверить, что личная жизнь капитана Иванова сложилась совершенно идиллически. Но неожиданно благоверная по имени Любовь (Гофф) возьми да честно признайся, что пока муж воевал, к ней в гости захаживал некий Семён Евсеевич, потерявший всю свою семью и решивший заботиться о чужих детях, да и в неё влюбившийся. Алексей тут же находит в этом повод для ссоры – и воссоединившиеся после долгой разлуки супруги ночью, уложив детей спать, выясняют отношения: Любовь с трудом доказывает, что между ней и Семёном Евсеевичем ничего не было, что любила она только одного Алексея и никто другой ей не был нужен. Читать рецензию дальше
[258x156]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До Рассказ Платонова «Возвращение (Семья Иванова)» примечателен тем, что именно после него, как это ни парадоксально, ему запретили печатать свои произведения. Новосибирский театр «Глобус» адаптировал непростой, былинно-насыщенный язык платоновской прозы этого текста для сцены с минимальными потерями, что едва ли пошло ему на пользу – несколько выспренных речевых структур звучат слишком театрально, добавляя ложку фальши в бочку традиционной реалистической постановки. Признаком чрезмерной зависимости от буквы классика стал и появившийся в спектакле рассказчик – поющий и приплясывающий стрелочник (Варавин) с птичьей клеткой, в которой подкармливает ненастоящую канарейку. Вопреки сложившимся стереотипам, он ни в чём не виноват, просто наблюдает со стороны за героями, представляет их или заставляет представляться самим. Он первым появляется на сцене – небольшом пространстве между сходящимися в глубине серыми стенами, припорошенном снегом, с перекрёстком настоящих железнодорожных путей, настоящей дрезиной: будучи, видимо, по совместительству обходчиком, проверяет, всё ли с рельсами в порядке. Вслед за ним приходит девушка Маша (Квасова) и садится возле стрелки на чемодан в ожидании поезда; ей уделяется настолько повышенное внимание, что можно подумать, будто она и есть главная героиня – мы узнаём, что она везёт с собой пластинку и музыкальную шкатулку с балериной, вертящейся под аккорды из «Лебединого озера». Вокруг неё гуляют красноармейцы – пьют, играют на аккордеоне и всячески веселятся, провожая на заслуженный отдых бравого капитана Алексея Иванова (Харин), единственного человека, обратившего внимание на незнакомку, днями и ночами не сходящую с места. В ответ на неуклюжий флирт годящегося ей в отцы офицера бойкая Маша сама лезет к нему целоваться, а потом у попутчиков роман развивается стремительно и бурно. Подразумевающийся поезд прибывает, конечно же, с оглушительным шумом, клубами дыма и прямыми лучами прожекторов, движется при помощи скользящих по сцене теней от пролетающих за окнами вагонов пейзажей и умению актёров покачиваться. Иванов выходит на одной станции с Машей, по дороге до дома ей приходится сдерживать его домогательства чемоданом, а уж дома они предаются ударной любви до сакраментальной фразы: «через двое суток…» Именно после такого временного отрезка Иванов вспоминает, что у него есть жена и двое детей, и приезжает домой; дети его не узнают, жена, нетерпеливо ждавшая его все эти дни, дичится как чужого. Начинаются семейные посиделки за столом – настолько долгие и подробные, дотошные ко всем деталям, что во время этой чрезмерно затянутой статичной мизансцены немалым усилием воли даётся держать глаза открытыми. Мы узнаём, что дети научились самостоятельно заботиться о себе, а 12-летний Петя (Васьков) в отсутствие отца повзрослел до поры, вырос в настоящего хозяина – строгого, бережливого, ворчливого: «ты как старик», - недоумевает Иванов, когда сын ведёт себя с ним как с равным, распоряжается всеми делами, воспитывает сестру. Маленькая Настя (Полякова) то и дело вызывает у публики добродушный смех, заставляя забыть об инциденте и совсем было поверить, что личная жизнь капитана Иванова сложилась совершенно идиллически. Но неожиданно благоверная по имени Любовь (Гофф) возьми да честно признайся, что пока муж воевал, к ней в гости захаживал некий Семён Евсеевич, потерявший всю свою семью и решивший заботиться о чужих детях, да и в неё влюбившийся. Алексей тут же находит в этом повод для ссоры – и воссоединившиеся после долгой разлуки супруги ночью, уложив детей спать, выясняют отношения: Любовь с трудом доказывает, что между ней и Семёном Евсеевичем ничего не было, что любила она только одного Алексея и никто другой ей не был нужен. Читать рецензию дальше
[258x156]