[322x322]
Вчера вечером я, дописав вчерашний пост и облазив всю френдленту и ленту каментов, легла спать в половине третьего ночи, не став, естественно, ничего читать и слушать. Немного полежала, подумала о всяком-разном, да и отрубилась, и снился мне сначала стандартный набор бреда, в котором я и закупалась весьма немалым количеством минек в каком-то магазе, и приобретала какие-то полые стеклянные шары с целью приготовить с их помощью какое-то экзотическое блюдо, и встречалась с Гамбитом, и он подарил мне открытку, и гуляла по Арбату (и, кажется, не одна – этот сон оказался вещим), а вот что было потом… не сюжет, а просто какая-то неоконченная глава историческо-любовно-приключенческой повести с элементами эротического кошмара (ну, не кошмара конечно – наяву я б от такого не отказалась, и то, что мне уже дважды снится нечто подобное, явно свидетельствует о приближении весны). Будильник поднял меня в районе одиннадцати, я засела за комп, поела круассанов, убедилась, что Даша (Вестница) точно идёт гулять с нами, клятвенно пообещала Даше (Единорожке) не опаздывать и, наевшись и уладив все дела ЛиРушные, засобиралась в дорогу. Мама дала мне 500 рублей капиталу, потом папа, не зная об этом, хотел дать мне ещё, но я сказала, чтобы он лучше оставил эти деньги мне на личные нужды – он пошёл и положил их мне на шкаф; впоследствии проверив, я насчитала там ни много ни мало 600 рублей – значит, всё-таки еду в Урфин!.. Итак, кошелёк с собой, телефон с собой, фотик с собой, верный пульс на руке, брать с собой торбу я не сочла необходимым; мама с папой, собиравшиеся, как вы помните, ехать забирать домой выписываемую из больницы бабушку, предложили меня подвезти на авто, но я отказалась и гордо потелепала на автобусную остановку.
Когда я уже дождалась маршрутки и погрузилась в неё, ко мне вскоре пришла sms от Даши (Вестницы), что она немного опоздает, и sms от Даши (Единорожки) с просьбой поторопиться. Поторопившись от автобусной остановки до метро транзитом через Трамплин, я, однако, никого не увидела и, поторчав немного, послала sms Даше (Единорожке) с вопросом, где она. В качестве ответа мне сзади надвинули шапку на глаза – Единорога появилась как нельзя кстати, а вслед за ней подвалил её батя и, сообщив, что его дочурка впервые в жизни выбирается куда-то без родителей, наказал мне за ней присматривать. Клятвенно пообещав заботливому родителю водить Дашу за ручку и кормить с ложечки, а потом посадить на маршрутку до дома, я с ним распрощалась, и мы с Единорогой, когда она обратила внимание на местного пожилого бродячего пса Мишку, разговорились, и меня пробило на ностальгию по тем бездомным псам, коих я знала в ранние школьные годы, и, как следствие, по былым дворовым друзьям (к слову, ностальгия сегодня пробивала меня везде, где только можно, даже на эскалаторе, что постоянно сбивало меня с отличного настроения на просто хорошее с лёгкой грустинкой или сумасшедшинкой). Вскоре появилась Даша (Вестница), и мы начали обсуждать, куда можно податься. Придя к выводу, что в парках сейчас безлюдно и скучно, мы решили сперва пройтись по Арбату, а потом уже подумать, куда после этого двигаться дальше. Мы вошли в вестибюль Молодёги, и я, как обычно, преодолела турникет по бабушкиной соцкарте москвича, просто приложив к жёлтому кругу кошелёк, но Даши, побоявшись двух меланхолично стоявших неподалёку ментов, теоретически могущих их запалить, предпочли выстоять длиннющую очередь и купить билеты, а мне пришлось их ждать, жестами демонстрируя своё желание их прикончить всякий раз, когда они обращали на меня взоры.
И вот мы спустились в подземку; мы с Дашей (Единорожкой) тут же начали трепаться без умолку, а вот Даша (Вестница) периодически меняющиеся темы нашей болтовни улавливала с трудом, и по уважительной причине – у неё в наушниках гремел Diary of Dreams; только когда я объявила, что все мы здесь сегодня собрались для-ради обретения порции позитива, она это услышала и пообещала броситься на рельсы, если ещё раз услышит это слово – пришлось мне больше о цели нашей сходки не заикаться. И вот подъехал поезд, и мы погрузились в вагон, где мы с Дашей (Единорожкой) тут же сняли свои шапки и засунули к ней в сумку, а Даша (Вестница) без головного убора была изначально; в болтовне девчонки даже не заметили, как мы подъехали на Смоленскую, и если бы не я, тряслись бы, наверное, до самой конечной. Арбат, где я была ещё только позавчера, встретил нас пасмурной, промозглой, ветреной погодой, но мы всё равно решительно попёрлись по нему и первое, что сделали – это сфотографировали Дашу (Единорожку) в обнимку с большой пластмассовой коровой, уже век как торчавшей на входе в ресторан «Му-Му». При виде первого же киоска сувениров я в приступе залихватской безбашенности решила потратиться на какой-нибудь труёвый аксессуар и потом надеяться, что родичи его не выкинут; сначала я Читать далее...

[239x450]
Итак, я наскоро собралась в дорогу, вывалилась на свет Божий и потопала до автобусной остановки. Маршрутка долго себя ждать не заставила, и вскоре я уже домчалась до метро и спустилась в подземку. Трясясь в вагоне, я подумала, как лучше добираться – по веткам или по кольцу – и в итоге остановилась на последнем варианте как на самом, по расчёту, быстрым. Посему я вышла на Киевской, пересела на кольцо и доехала до Добрынинской. Однако там, в связи с реконструкцией вестибюля, выход в город перекрыли, так что мне пришлось переходить на Серпуховскую и выбираться на поверхность оттуда. Выбравшись, я оказалась в совершенно незнакомой местности, поскольку не предусматривала такого поворота событий и по карте Яндекса маршрут от Серпуховской не прослеживала. Поглядев направо и налево по Большой Серпуховской улице, я пошла налево и, пару раз спросив дорогу, вскоре выяснила, что я на верном пути. Однако и дойдя до Серпуховской площади, на которую я как раз и вышла бы, если бы выходила с Добрынинской, я убедилась, что в реале всё далеко не всегда так, как на картах Яндекса, проще говоря – что в обозримом пространстве ни слева, ни справа, ни спереди, ни сзади отнюдь не открывался живописный вид на филиал Малого театра. Я ещё несколько раз спросила дорогу, упоминая уже конкретно сам театр, но добилась худшего результата, нежели когда искала Добрынинскую, ибо народ просто пожимал плечами и отвечал, что и слыхом не слыхивал ни о каком театре в этих краях. Только один бомжеватого вида и явно подвыпивший дед махнул рукой в неопределённом направлении, говоря, что-де там расположен МХАТ, но я не обратила на сию информацию особого внимания – мало ли, что ему там причудилось!..
Для пущей стимуляции умственной деятельности я решила подзаправиться и, проигнорировав Макфак, сунулась в один из ларьков, где затоварилась подгорелым пирожком с капустой и яйцом, на вкус почему-то отдававший рыбой, и баночкой черносмородинового Блейзера, тоже не фонтан какого аппетитного, но выбора у меня, похоже, не было. Еда и выпивка действительно помогли моему логическому мышлению, так что я решительно спустилась в подземный переход и попёрла по нему, ориентируясь на сей раз не по собственным инстинктам, а по наклеенным и нарисованным на стенах указателям. Поворот, другой, третий… без этих выцветших стрелочек в этом лабиринте немудрено было бы заблудиться. И вот я поднялась наверх – и прямо на Большую Ордынку. Похоже, что мой пожилой советчик был прав, только Малый по пьяни перепутал с МХАТом! Несколько шагов – и вот я в здании филиала. В театр ещё не пускали, и я вместе с остальными посетителями столпилась в холле, поглядела афишки и решила от нефиг делать сунуться в кассу по поводу своего извечного Горя от ума. И чтобы вы думали? Там оказался билетик на главную сцену Малого на 7 марта, правда, на крайнее место последнего ряда партера, но это стоит того – раньше мне говорили, что все билеты распроданы до апреля. Вобщем, я взяла билет и теперь пойду как раз перед выходным днём, что не может не радовать!.. Но я отвлеклась. Двери театра, наконец, отворились, я приобрела программку, получила в придачу к ней газетёнку «Театральный курьер», избавилась в гардеробе от пальта и отправилась бродить по первому этажу вместе с остальными рано явившимися.
В одном из залов обнаружилась выставка какого-то художника, и я от скуки принялась её обходить; для продолжения осмотра экспозиции я поднялась на второй этаж и наткнулась на буфет – большой и пафосный, как ресторан. А как я могу посетить театр, не продегустировав тамошние коктейли? Это ведь уже стало доброй традицией, стоило мне заняться этим в первый раз в Современнике! Начала я под первый звонок с бокала лёгкого-прелёгкого «фруктового», а продолжила под второй звонок хрестоматийной и весьма мною уважаемой «пьяной вишней», после чего поторопилась в зал. В холле второго этажа уже погас свет, и я несколько раз чуть не навернулась на лестнице, поскольку ковровая дорожка на ней сползала со ступеней вниз, если на неё неловко наступить, но на первом этаже было ещё многолюдно, а зал терпеливо поджидал зрителей. Зал этот был относительно небольшим, без бельэтажа – только партер, ложи и балконы, и моё место в середине седьмого ряда партера оказалось просто изумительным: мало того, что близко к сцене, так ещё и впереди никто не сидит и не загораживает обзор, даже ноги вытянуть можно. Обустроившись поудобнее, я дождалась третьего звонка, и в полупустом зале погас свет – начался спектакль «Волки и овцы». Ну что сказать? Сказать особо и нечего, когда классику ставят без всяких травокурных экспериментов, а во вполне себе здоровой интерпретации: вроде бы читавшим и так всё понятно, а читавших только и остаётся, что послать прочитать, и дело с концом – не пересказывать же им сюжет, в самом-то деле!.. Разве что когда ставят эту «классическую классику» хорошо и Читать далее...

Вчера вечером я посмотрела новости, потом Грозовые ворота (сегодня, по всему видать, будет последняя серия, а я её пропущу - вот уже во второй раз пропускаю последнюю серию сериала, вот только на сей раз мама мне не расскажет, чем всё кончилось), доперечитала «Волки и овцы», досмотрела вместе с мамой какую-то передачу про Джуну (я раньше думала, что её уже нет в живых, как выяснилось – ошибалась), потом мама пошла спать, а я переключила на 2x2 и некоторое время тупо повтыкала в мультики. А потом почистила зубы и легла спать, и не стала ничего читать и ничего слушать, просто не то настроение было. Полежала, подумала о том – о сём, да и отрубилась, снился стандартный набор – люди, звери, чёрт знает что. Проснулась в районе одиннадцати часов, напекла оладушек с яблоком, позавтракала, позвонила в Брест, узнала расписание сеансов – все говенные, либо рано, либо поздно. Я предложила Даше (Единорожке) просто погулять, но она решительно не впиливала, где, и что при этом можно делать, будучи уверенной, что просто гулять – это очень скучно; поскольку я отклонила идею засесть в Макфаке на Арбате, мне пришлось узнавать сеансы в Матрицу. Они Единороге тоже не понравились, и, продолжая меня уверять, что в прогулках нет ничего весёлого, она, тем не менее, потребовала прогноз погоды на завтра и перечень мест, где лучше погулять. Как ни странно, её устроило моё заявление, что гулять можно где угодно и в любую погоду, и главное собраться, а куда податься – можно решить и походу, и остановились мы на стрелке следующего содержания: завтра в 12 утра, ст.м. Молодёжная (Арбатско-Покровская ветка), возле т/ц Трамплин (то бишь на выходе из метро со стороны Ярцевской). Она дала добро агитировать, вот я и агитирую: у кого тоже каникулы и тоже выгуляться охота?.. Поскольку в днёв ко мне заходят не все, я для пущей верности оставила сообщения в аську всем однокашникам и поставила в аське соответствующий личный статус. Паровоз уже отказался, ибо у него тренировки, Даша (Вестница) и сестрёнки Ажар и Жибек обещали подумать, а от остальных буду ждать весточки, а то Единорога уже пытается выяснить у меня полный список всех идущих с нами. В итоге я так и поленилась осуществить задуманную генеральную уборку своего логова, вместо этого вдосталь насиделась за компом, помодераторствовала в своих сообществах, написала четвёртый куплет бредятины, на обед пожарила картошки, поела. А сейчас я уже отправлюсь в дорогу, как вы помните, в филиал Малого театра, смотреть «Волки и овцы», вернусь заполночь, напишу рецензию, надеюсь, что найду хотя бы несколько положительных откликов на замутку со сходкой. Не скучайте без меня, ага) И голосуйте, не ленитесь)
[699x354]

[300x607]
Вчера вечером ошарашенная смертью Летова я тупо села втыкать в новости и незаметно для самой себя уничтожила пачку творога и баночку какого-то варенья, просто взяв их и смешав, съела какую-то булку и допила кумыс. Из всех новостей запомнила только то, что в международный день китов в репортаже показывали не китов, а китовое мясо (китбургеры – извращение похлеще страусбургеров). Потом я так же тупо уставилась в Грозовые ворота, но впилить успела только в то, что они продолжают нагнетать обстановку, ибо до конца не досмотрела: в рекламе меня выцепила в аську бывшая коллега Маринка, после чего перезвонила, а уж она-то поболтать любит. Начала она с того, что жутко соскучилась по всем по нам и очень хочет как-нибудь заявиться к нам в гости; потом поговорили о том, как и на каких основаниях меня выперли из редакции – она сначала не верила, а потом возмущалась, как, в общем, и все; рассказала о своём житье-бытье в своей редакции – там она продолжает двигаться вверх по карьерной лестнице, на неё навешивают всё больше обязанностей и ответственностей, да и сама редакция развивается и в этом году планирует присутствовать у нас на фестивале «Пингвины пера» со своим стендом; сообщила новости о своей школе, где она почти уже не появляется и где её уже боятся потому, что она обо всех новшествах в ней пишет в газете – школу эту перевели на триместровую систему, как и нашу; выяснилось, что Маринка собирается в РГГУ, как и я, только на журфак, и посему в этом году по выбору (она тоже в девятом) будет сдавать общагу, а ещё она свято верит в силу бумажки, которую могут выдать в редакции сотруднику в помощь при поступлении в инст; пообсуждали, в общем, работу и учёбу, начальство и учителей, планы на будущее и прочую ерунду.
Грозовые ворота давно уже кончились, началась какая-то передача, в которой гнали, будто соя – это очень вредно, и мама врубила её так громко, что я с трудом слышала Маринку, перекладывая трубку от одного побагровевшего горячего уха к другому и затыкая свободное ухо то большим пальцем, то ластиком карандаша. Наконец, мы с Маринкой распрощались, и мне даже показалось, что она слегка подняла моё настроение из подвешенного состояния. Засев наконец за комп, я краем глаза следила за маминой передачей; там как раз показывали какое-то суперпупер-экологически чистое фермерское хозяйство, где жирный бородатый мужик бродил между пасущимися суперпупер-породистыми свиньями и что-то о них рассказывал, а когда он обращался к ним по-немецки, они все к нему сбегались. Я, по традиции, отпускала комментарии вроде того, почему не показывают, как этот добрый дядя превращает своих любимых хрюшек в суперпупер-полезную еду, но вскоре снова погрузилась в свои отстранённые размышления на невесёлую тематику и временно потеряла связь с реальностью. И надо же было именно в этот момент моей маме завизжать нечто нечленораздельно-радостное (как выяснилось позже, она узнала в жирном фермере своего бывшего кореша по университету, собиравшегося стать географом, и его имя и фамилия немедленно сообщили в репортаже, подтверждая её догадки)! Я и так славилась тем, что иногда вздрагивала, если родичи незаметно ко мне подкрадывались, когда я была во что-то погружена, и что-то начинали говорить, но на сей раз эффект неожиданности сработал особенно сильно – наверное, потому, что я словно бы подсознательно поджидала повода для взрыва всего накопившегося.
И взрыв прогремел следующим образом – быстро и мощно: голову резко сдавило, сердце скрутило, из глаз стекло несколько дорожек позабытых за дюжину лет слёз. Как не сдохла – не знаю, ибо – да, признаюсь, было больно. Нервишки ни к чёрту, зря я позавчера ночью удумала стихи писать, столько ненужных воспоминаний вылезло наружу и село на шею. Всё прошло за несколько секунд, в качестве побочного эффекта осталось только то, что я взмокла как мышь, но чтобы окончательно оклематься, я включила 2x2 с намерением выключить моск и спокойно лечь спать. Но не тут-то было: моя мамаша, всегда считавшая капризы моего здоровья моими попытками досадить лично ей, принялась ебать мне мозги и к половине второго ночи успешно довела меня до дикой головной боли, ибо у меня уже не осталось сил сопротивляться столь настойчивому энергетическому вампиризму, и добилась того, чтобы я вырубила телек. На этом она сочла свою миссию выполненной и уползла спать, а я под предлогом чистки зубов ретировалась на кухню – умываться ледяной водой и уничтожать папины запасы пива. Когда самочувствие головы пришло в норму, я легла спать, вернее, выключила свет, забралась под одеяло и задумчиво повертела в руках плеер. Послушать ГрОб было бы актуально, но больно жестоко по отношению к себе любимой, заслушенное до дыр душеспасительное Кино тоже меня не привлекало, и я просто включила Наше радио, немного послушала, пока не убедилась, что никаких откровений оно мне не сообщит, и Читать далее...

[336x438]
Вчера вечером я посмотрела новости, поужинала, потом посмотрела первую серию Грозовых ворот. Чтож, налицо то, что создатели явно вдохновлялись Девятой ротой: такие же молодые ребята, попрощавшиеся с роднёй на вокзале и потом добровольцами сунувшиеся в самое пекло, такие же чёткие типажи характеров разных людей из разных социальных сред и с разным прошлым, такое же на первый взгляд спокойное местечко, где вскорости должно стать очень жарко, только там – про Афган, а здесь – про Чечню. Будем посмотреть дальше, тогда будут видны и остальные достоинства и недостатки. Затем я ещё немного попялилась в 2x2, почитала Возвышение Хоруса и подошла к своим полкам с музлом. Хотелось павера, и хотелось чего-нибудь австрийского, и этим двум требованиям вполне соответствовал (правда, это был симфо-павер, но не суть) последний альбом замечательной команды Visions of Atlantis – не помню, слушала ли я его уже в ушах или только по компу, помню только, что либо давала, либо только хотела дать его послушать Даше (Вестнице). Так что на всякий случай расскажу, что это такое и с чем это едят: это очень качественная, красивая и мощная музыка с лёгким привкусом готики а-ля классический Nightwish, могущая звучать и бешеным драйвом, и умиротворяюще, сочетающаяся с великолепными мужским и оперным женским вокалами. Слушается альбом на едином дыхании, и хочется ещё и ещё. Дослушав, я обратила внимание на то, что в комнате очень светло, и подошла к окну. В небе висела огромная полная луна, освещая и небо, и всё, что под ним. Всё пространство за окном было залито таким ясным и прозрачным светом, что если долго смотреть на него, кажется, что никакого стекла перед тобой нет и стоит только протянуть руку, чтобы ощутить кончиками пальцев морозный воздух.
С трудом оторвавшись от созерцания ночного светила, я схватилась за блокнот и затормозила. Зря я выключила перед сном переходник: теперь, если его включить, чтобы воспользоваться настольной лампой, включится принтер и разбудит весь дом. Мобила, обычно служащая мне в таких случаях фонарём, была безнадёжно мертва. Тогда я снова подошла к окну и прислонила чистый лист блокнота к стеклу, так, что лунный свет просвечивал его насквозь, и накарябала ещё один куплет вдобавок к тому, что родился у меня вчера вечером. Отложив блокнот, я забралась под одеяло, но не прошло и минуты, как непрошеный третий куплет выпихнул меня оттуда. Теперь я уже писала просто на столе, довольствуясь лунным светом – его было недостаточно, чтобы прочитать написанное, но достаточно, чтобы следить, чтобы буквы не налезали друг на друга и не скакали на строчке. Я уж было подумала, что вернулась моя блудная шиза, но четвёртого куплета так и не последовало – я легла и отрубилась, и что мне снилось, не помню. Поутру меня разбудила мама, не поехавшая сегодня к бабушке в больницу, ибо продолжала себя плоховато чувствовать, но я ещё немного повалялась, несмотря на ворчание собака, переминавшегося с лапы на лапу за дверью, и встала в районе одиннадцати часов. Посидев за компом и позавтракав вермишелью, я не стала долго думать, куда податься: конечно же, на Тулуз-Лотрека, чем быстрее, тем лучше! Собравшись так быстро, что забыла плеер и телефон, я выскочила на свободу, двинулась к автобусной остановке. Автобус снова показал мне задницу раньше, чем я до неё добралась, однако вскоре подъехал другой, «экскурсионный» 757-й, на котором я с удовольствием и прокатилась до метро.
Там я хотела купить свежих комиксов, но киоск был закрыт, и я спустилась в подземку несолоно хлебавши. Доехав до Арбатской, я решила, что мне влом делать туёву хучу пересадок, и что легче и приятней будет пройтись по свежему воздуху. Так я и поступила – перешла на Боровицкую и поднялась на поверхность. Впрочем, со свежим воздухом я погорячилась: днём в столице погода была пасмурной, тяжёлой, давящей, воздуху не хватало и от этого то и дело зевалось. Тут же остро встал вопрос: как перейти на противоположную сторону оживлённой трассы, огибающей стены Кремля? Вопрос решился сам собой: за несколько секунд стараниями работников ДПС трасса перестала быть оживлённой со всех четырёх сторон, и по ней с оглушительным воем сирен промчалось к воротам Кремля несколько кортежей из чёрных затонированных автомобилей и лимузинов с флажками и мигалками, сопровождаемых множеством милицейских машин и мотоциклов – ехали «слуги народа». Как только часть шоссе от одной стороны дороги до другой освободилась, ибо кортежи поменьше, без лимузинов и мотоциклов, начали съезжаться с других сторон, народ хлынул вперёд перед носами всё ещё сдерживаемых акабами автомобилистов – и я в том числе. Так я поднялась на Большой каменный мост, дошла до середины и залюбовалась открывшимся видом на Кремль и храм Христа Спасителя; сфотографировала ворону, сидевшую на проводах на фоне последнего. Дойдя до конца моста, я юркнула в Читать далее...

Вчера вечером я поужинала, посмотрела новости, повтыкала в 2x2, почитала Возвышение Хоруса, да и легла спать, снова не став ничего на ночь слушать – видимо, мне хватает сеансов меломанства в метро. Снилось множество всякой ерундени – сначала собаки, бегающие у меня по даче, а потом так вообще бред следующего содержания: я вошла в какой-то магаз типа Алегриса, и в его центре увидела играющих за столом в WHB своего однокашника Глеба и ещё кого-то незнакомого. Когда я подошла к столу, незнакомец молча удалился, уступив мне и своё место, и свою армию. Я посмотрела на армию Глеба – роскошную армию Хаоса – и поинтересовалась, сам ли он её покрасил или купил; тот ответил, что покрасил сам. Мы ещё немного покидали кубики, после чего распрощались, и Глеб ушёл, а я принялась бродить по магазу. Там было много всего чертовски красивого, но и не менее дорогого; из доступного мне по цене были только бретонские рыцари, но мне их совсем не хотелось. Так, бродя между витринами и снова и снова вглядываясь в суммы, я наткнулась на… химичку. Разбудила меня sms-ка от Даши (Единорожки), поскольку мама сегодня не ездила к бабушке в больницу, а папа не уходил на работу, так что собак спал с ними и ко мне приходить не желал. Разбудила, но не подняла, причём как первая, так и вторая; некоторое время провалявшись под одеялом, я встала самостоятельно, посоветовала Единороге почитать умные книжки и засела за комп. Было почти двенадцать, родичи дрыхли, под рукой никакой жрачки, кроме кукурузных хлопьев, не было, да и в холодильнике ничего, кроме одного пирожного и маминой шоколадки, не оказалось.
Завтракая этим подножным кормом, от нефиг делать я отписалась на нескольких своих, частично своих и уже не своих сообществах, в некоторых – подлила интересов, местами помодераторствовала, местами временно переквалифицировала комьюнити в юзера и скинула симпы себе и некоторым наиболее активным участникам, получила пару ответок, попутно обнаружила у себя новую симпу «за память» (от кого? Хотя догадываюсь… тогда – как?); играть в Дозоры мне сегодня совершенно не хотелось. Вопрос, куда податься, по-прежнему стоял весьма остро: музеи, выставки и зоопарк сегодня не работают, в парках безлюдно, в кино ничего интересного не идёт, да и многие театры, как выяснилось, предпочитают отдыхать по понедельникам… в итоге он разрешился сам собой: оказалось, что мама у меня заболела и одного папы недостаточно, чтобы за ней ухаживать, так что я никуда не пошла. В перерывах между исполнением приказов хворой родительницы я страдала ерундой в своей комнате, почему-то жутко холодной, и даже накрапала в блокнот один куплет, который, на 99%, так и будет когда-нибудь перечёркнут за ненадобностью; снова написала Даша (Единорожка), предложила в пятницу сходить в кинотеатр Брест – чтож, я не против. Только в пять часов меня отпустили, и я немедленно принялась собираться в дорогу. Куда-либо далеко замрачаться было уже поздно, так что я собиралась пробежаться до почты и подписаться, наконец, на Театрала. Однако обломилась: не успела я надеть сапоги и выскочить на улицу, как меня развернули обратно, передумав давать вольную.
Пришлось раздеваться и снова мыкаться в четырёх стенах, ожидая очередного зова из соседней комнаты, обедая яблоками, подливая музыку в плеер блога… вобщем, этот день я провела, как большинство школяров проводит все каникулы. От скуки у меня даже появились мысли создать (не пугайтесь) ещё сообщество-другое. Варианта два: с рабочим названием Warhammer_art (арт по Вахе, т.е. рисунки, миньки, скрины/сканы и проч., всё несёт художественную ценность) и с рабочим названием Всё_это_жизнь (реальные, несущие художественную ценность фотографии людей/животных, убедительно доказывающие, что есть те, кому гораздо хуже, чем тебе, причём им можно и должно помочь); аналогов вроде нет – проверяла, так что если кому надо – создам на досуге. А сейчас я буду ужинать и смотреть новости, потом Грозовые ворота. Что буду делать завтра, если ситуёвина изменится в лучшую сторону? Ну во-первых, куплю наконец-то вышедший Пульс Хранителя…, если он, конечно, вышел в пластике, а не только в картоне. Если мне не дадут на него денег, я потрачу свои дожидающиеся поездки в Урфин 480 рублей, ибо новый альбом Алисы – уважительная причина отказать себе в каком-нибудь очередном эльдаре или ком-нибудь в том же духе. А во-вторых… а что во-вторых, не знаю, но буду думать. Вот, например, появилось желание сходить в театр Вахтангова, что близко от меня, на Арбате, – вдруг получится осуществить эту задумку? Или накрайняк податься в зоопарк, сто лет там не была. Вобщем, до завтра. Вот только поприветствую новых ПЧ: добро пожаловать, Раб_страха, KADET_93, Тёмный_маг, Медовый_мастер и Robin_Pardus! И не забываем голосовать, а то замутка затухает!)
[698x315]
UPD: в Читать далее...

Слушать этот музыкальный файл

Выдох, вдох - хорошо дышать,
Черный горох, да нелегко глотать.
Пули и ствол - нажал и разошлись,
Где добро, где зло - попробуй разберись!

А что мне надо? Да просто свет в оконце,
А что мне снится? Что кончилась война,
Куда иду я? Туда, где светит солнце,
Вот только, братцы, добраться б дотемна!

Шаг, другой, до счастья далеко.
Эй, брат, постой! Я знаю - нелегко.
Вымой лицо, побрейся, улыбнись,
Выйди на крыльцо, свободе поклонись!

А что нам надо? Да просто свет в оконце,
А что нам снится? Что кончилась война,
Куда идём мы? Туда, где светит солнце,
Вот только, братцы, добраться б дотемна!..

Слушать этот музыкальный файл

В сети связок
В горле комом теснится крик,
Но настала пора,
И тут уж кричи - не кричи.
Лишь потом
Кто-то долго не сможет забыть,
Как, шатаясь, бойцы
Об траву вытирали мечи,

И как хлопало крыльями
Черное племя ворон,
Как смеялось небо,
А потом прикусило язык.
И дрожала рука
У того, кто остался жив,
И внезапно в вечность
Вдруг превратился миг.

И горел
Погребальным костром закат,
И волками смотрели
Звезды из облаков,
Как, раскинув руки,
Лежали ушедшие в ночь,
И как спали вповалку
Живые, не видя снов...

А "жизнь" - только слово,
Есть лишь любовь и есть смерть...
Эй! А кто будет петь,
Если все будут спать?
Смерть стоит того, чтобы жить,
А любовь стоит того, чтобы ждать...

Слушать этот музыкальный файл

Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна
И не вижу ни одной знакомой звезды.
Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда,
Обернулся — и не смог разглядеть следы.

Но если есть в кармане пачка сигарет,
Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день,
И билет на самолет с серебристым крылом,
Что, взлетая, оставляет земле лишь тень.

И никто не хотел быть виноватым без вина,
И никто не хотел руками жар загребать,
А без музыки на миру смерть не красна,
А без музыки не хочется пропадать.

Но если есть в кармане пачка сигарет,
Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день,
И билет на самолет с серебристым крылом,
Что, взлетая, оставляет земле лишь тень.

Вчера вечером я поужинала, посмотрела новости, повтыкала в 2x2, почитала Возвышение Хоруса, слушать ничего уже не захотела и завалилась спать. Отрубилась быстро, снилась всякая гхырь, преимущественно какие-то собаки на выставке, а с утра пораньше, когда мама уехала к бабушке в больницу, ко мне заявился мой собственный собак и устроился под боком. Встала я, как обычно, в десять, засела за комп, поторчала на ЛиРе, поиграла в Дозоры. Наконец-то удалось найти одного светлого мага, согласившегося на дуэль (два дня искать пришлось – всё-таки светлые все трусливые), сделала его, а обратно в Москву меня пока не пущают, ибо я совсем забыла про квест. Вернулся батя с работы, потом вернулась мама, а я поела круассанов и лукума и засобиралась в путь. Сборы эти начались с того, что я нечаянно расколотила свою любимую кружку с лисой и курицей, залив морсом весь стол и весь стул и разрезав осколком указательный палец правой руки. Затем я рассовала по карманам телефон, кошелёк с финансами и фотоаппарат, а на пояс повесила плеер, в который на этот раз поставила «A Twist in the Myth» Блиндов. Одевшись, я выпинала себя на улицу и отправилась на автобусную остановку, где и дождалась маршрутки. Засев в неё, я сразу же врубила музло, дабы успеть дослушать альбом до своего прибытия в Алегрис, и с ветерком помчалась до метро. Спустившись в подземку, я поехала до Арбатской; Блинды оказались недостаточно громкими для условий метрополитена, но мне, как человеку, уже выучившему этот альбом наизусть, это никаких особых неудобств не доставляло. На Арбатской я перешла на Боровицкую и оттуда доехала до Лубянки, где снова малость заблудилась в подземных переходах и вышла не в заветный подземный переход, а на поверхность перед Домом игрушки.
Быстро сориентировавшись, я перешла дорогу и вошла в искомый переход, где и присела на корточки перед такой знакомой витриной с некрашеными фигурками. Сложенных вместе средств, подаренных мне родичами на старый Новый год и на день святого Валентина, хватило бы на несколько фигурок, но я решила не разбрасываться ими попусту и брать только те, которые действительно мне понравились – а понравились мне орк (куда же я без орков?) в одиноком наплечнике с огромным шипом, с висящим в ухе черепом и с огромной дубиной в лапе, из которой торчали шип и крюк, и человек из тех, которых я раньше называла сталкерами, а теперь считаю космодесантниками без шлемов, с внушительного размера пушкой и таким же немаленьким зазубренным мечом. Спустив в карман два пакетика с фигурками, я прямо из того перехода вышла на Мясницкую и двинулась по ней вперёд и вперёд. Альбом закончился раньше, прежде чем я дошла до Алегриса, но всё равно я дошла до него быстрей, чем предполагала, когда рассматривала карту на Яндексе. Я, напоминаю, ни разу ещё не была в этом магазе, но не узнать его было невозможно – витрины, на которых были выставлены панорамы на тему ВК, сразу же привлекали внимание. Полюбовавшись на олифантов, я вошла внутрь; как выяснилось, Алегрис состоял из двух этажей, каждый приблизительно с Урфин размером или даже чуть больше. Ассортимент там тоже, даже на мой непрофессиональный взгляд, был значительно шире – и не только миниатюр самых разных фирм самых разных игровых вселенных, но и коллекционных карт, и книг, в том числе непереведённых. Крашеных же минек там было совсем немного, и они не продавались, так что я, поглазев на всё подряд, вышла из Алегриса без покупок.
Вышла – и потопала дальше по Мясницкой, и снова на удивление быстро и легко добралась до ЧП – о том, что я приближаюсь к этой станции, мне ещё издалека дали понять шпили огромного главного здания нефтяной империи ЛУКОЙЛа. На ЧП я, недолго думая, двинулась по Чистопрудному бульвару – мимо вегетарианского кафе Авокадо, мимо кинотеатра Ролан, мимо возвышающегося на противоположной стороне бульвара театра Современник, где я была в четверг. Долго ли, коротко ли, и я добрела до тамошнего океанариума, в котором давно не была и который очень хотела посетить, ибо там, на мой взгляд, значительно интересней, нежели в океанариуме зоопарка. За вход с меня содрали 150 рублей – не помню, платила ли я в прошлый раз; в океанариуме было битком народу, и к аквариумам протолкнуться было непросто. Медленно, но верно я обошла все три зала, разглядывая тропических и просто аквариумных рыб, кораллы и актинии, креветок и крабов, мурен и скатов, морских ежей и морских звёзд; увидев, что я долго застряла у бассейна с последними, продавщица дала мне одну мокрую холодную звезду подержать – плюхнувшееся мне на ладонь существо не подавало признаков жизни, это было то же самое, что держать резиновый брелок. Акул в этом океанариуме больше не держали взаперти на полулегальных основаниях, а устроили в отдельном помещении так подназываемый «батискаф» с ними, продавая туда билеты. Я раскошелилась на полсотни деревянных, надеясь увидеть нечто феерическое, однако «батискаф» оказался тёмной круглой комнатой, в которой стенами служил большой аквариум и куда надо было подниматься по лестнице. Читать далее...

[336x448]
Вчера вечером я поужинала, посмотрела новости, попялилась в 2x2, почитала Возвышение Хоруса и решила наконец нормально, не в засыпающем состоянии, заслушать уже прошлогодний альбомчик Nerthus и с чистой совестью вернуть его на полку. Так и поступила: диск – в плеер, наушники – в уши, выключила свет и забралась под одеяло. Незасыпающего состояния, впрочем, не получилось: поскольку в альбоме довольно-таки спокойные композиции без слов чередовались со вполне себе забойными, я после каждой первой, в начале каждой второй, словно бы просыпалась, открывая глаза и обретая более чёткое ощущение реальности. Наконец, сей великолепный австрийский блацк/фолк благополучно подошёл к концу, и я, ещё и найдя в себе силы несколько минут полежать и подумать о всяком-разном, вскоре отрубилась, и снилась мне всякая бессвязная ерундовина. Собак снова присоединился ко мне с утра пораньше, но на сей раз спать ему не хотелось, и он упорно пытался меня поднять с периодичностью в пять-десять минут, но удалось ему это только к десяти утра. Сладко потянувшись, я села за комп, побродила по ЛиРе, поиграла в Дозоры. В Артеке там с утра было бить некого, все светлые разбежались, тёмные со скуки тренировались друг на друге; дома жрать было нечего, по крайней мере, мне, и нашлись только одно яйцо и пара пирожных. Позавтракав этим подножным кормом, я решила, что как бы мне ни хотелось поскорее смотаться на разведку в Алегрис, это можно будет сделать и в понедельник, а в выходные дни лучше по паркам гулять, а то в будние дни там будет безлюдно и скучно.
Посему я порешила отправиться в Царицыно, где, к стыду своему, ни разу ещё не бывала, а на случай, если погода покажется мне слишком холодной для долгого времяпровождения на свежем воздухе, взяла с собой свой капитал, дабы можно было передумать и поехать в Алегрис. По соседству с кошельком в карман пальта опустился фотик, в кармане джинсов обосновалась мобила, а плеер снова повис на поясе – на сей раз я взяла с собой в дорогу любимый альбом 2003-го года своей любимой (ну, разве что только после Блиндов) паверной команды Galloglass, который чертовски подходил под настроение. Так, снова опутанная под пальтом проводами, я и вывалилась на свет Божий и бодро потопала к автобусной остановке. Вскоре подъехала битком набитая маршрутка (и куда только столько людей едет в выходной), я взяла её штурмом и в тесноте, да не в обиде добралась до метро. Спустившись в подземку, я сразу же увидела остановившийся у противоположного края платформы поезд, все вагоны которого были расписаны цветами – мне давно о нём рассказывали, говорили, что, дескать, внутри в нём висят плакаты с репродукциями картин. Я его сфотографировала, пока он не отъехал, но получилось не очень, поскольку в метро ужасное освещение. Наконец, я погрузилась в вагон, врубила Галлов и поехала. На станции Площадь Революции я вышла, погладила по отполированному до блеска носу скульптуру партизанской собаки – на счастье – и перешла на Театральную, откуда и поехала до Царицыно. В общем и целом, ехала я долго, так что когда я поднялась наверх по эскалатору, ведущему на поверхность в Царицыно, альбом мой подошёл к концу, и я смогла выключить плеер.
Купив в подземном переходе два пирожка – с клубникой и с малиной – и бутылочку ФХ, я наскоро подзаправилась, что помогло мне согреться, и, спросив дорогу, вскоре уже входила в одни из ворот музея-заповедника. Газоны были завалены снегом, пруды – покрыты льдом, и от всего этого великолепия так отражалось яркое солнце, что слепило глаза и были бы актуальны солнечные очки. Там, где пруды, очевидно, подогревались, образовались обширные проруби, сплошь покрытые утками; некоторые утки сидели на льду или на снегу. Людей они почти не боялись, и, когда они столпились вокруг одной старушки, подкармливавшей их, я сфотографировала на фоне снега одну из уток. Знаменитый фонтан, расположенный на острове посреди пруда, был закрыт большим белым куполом; через пруд было переброшено множество мостиков, и все они были разными – горбатыми, покатыми, ровными. Пройдя по двум из них и двинувшись дальше по дороге, я вскоре оказалась под высоким причудливым мостом, носящим название Фигурного, и сфотографировала и его. Сразу за мостом мне открылось самое сердце музейного комплекса – испещрённое широкими аллеями пространство, с одной стороны которой высился Большой Императорский дворец, напоминающий Версаль, а с другой – храм иконы Пресвятой Богородицы «Живоносный Источник». С удовольствием запечатлев оба здания в разных ракурсах, я долго гонялась по сугробам за белоснежным голубем, дабы сфотографировать его на снегу, а добившись своего, вошла в храм; он оказался не только снаружи, но и внутри очень похожим по строению на наш Крылатский храм, только старинные росписи его были ещё далеко не везде отреставрированы и своей блёклостью сообщали всему помещению оттенок некой Читать далее...

[314x697]
Вчера вечером, а точнее уже ночью, я дописала предыдущий пост, полазала по ЛиРе, почистила зубы, почитала немного журнал, а начитавшись, отложила его и вырубила комп в четвёртом часу ночи. Захотелось что-нибудь послушать, и я неожиданно остановила свой выбор на «Иномарках» Би2 – первом альбоме, ставшим культовым для меня лично почти полдюжины лет назад. С тех пор он слушался не раз и не десять, но по-прежнему выглядит как новенький. Засунув диск в плеер, а наушники – в уши, я выключила свет и забилась под одеяло. Под музыку всегда хорошо думается, а после неё всегда хорошо спится – дослушав альбом, я мгновенно отрубилась. Рано утром, когда мама уехала к бабушке в больницу, ко мне спать перебрался собак, и так мы дрыхли до десяти утра, пока я не решила вставать. Посидела за компом, допила вчерашнюю минералку из театра, сварила гречневой каши; позвонила моя внучатая тётя, сестра бабушки, сообщила, что её внук Дима, один из моих четвероюродных братьев, снова жениться собирается. Вернулась мама, поворчала, что я её голодом уморю, но жарить курицу ей было лень (к тому же без излишней скромности добавлю, что у меня это лучше получается, вот только заниматься этим я больше никогда не буду), и мы поели гречку вместе. Лис, за что ему спасиба большая и страшная, прошёл за меня инициацию в Дозорах, так что теперь я тёмный вомпэр, типа бойтесь. Выяснилось, что мы ещё и соседи – в одном доме живём, вот только дом этот мне пришлось покинуть и отправиться в Артек на обучение. Хорошо там, драться можно сколько влезет без всяких последствий, с одним светлым перевёртышем-медведем (там вобще почти все светлые - перевёртыши) мы уже люто ненавидим друг друга))
Позвонила в театр на Покровке, спросила, работает ли сегодня касса и можно ли выкупить билет, заказанный на 23 марта. Они меня вспомнили, сказали, что вошли в моё положение (я, когда заказывала, сказала им, что я-де журналист молодёжной газеты и мне надо поскорее писать про спектакль)) и отложили мне через самого директора билет на 27 февраля из брони (обалдеть!). Чтож, отлично! Насыщенная получится первая послеканикульная неделька (причём неделька дежурства): плюс к этому я 26-го подъезжаю в Малый и пытаюсь взять билет с рук, а 28-го я смотрю спектакль в Молодёжном театре. Итак, получив столь радостное известие, я засобиралась в дорогу. Вывалилась я на свет Божий, дошла до автобусной остановки, дождалась маршрутки, на ней доехала до метро, спустилась в подземку и поехала до Курской – по прямой, без пересадок. Жалела, что не захватила с собой ни плеера, ни купленных давеча комиксов, а так же что наелась чернослива, пока играла в Дозоры: теперь болел желудок и вообще было как-то муторно, клонило ко сну – но в последнем, скорее всего, больше были виноваты резкие перемены погодных условий. Доехав до Курской, я вышла на Земляной Вал, куда выходила, когда некогда долгим путём добиралась до школы акварели Андрияки, и пошла по нему, как и тогда, только по другой стороне. Я уже знала, что где-то в этих пенатах располагается ещё и галерея Винзавод, но самочувствие становилось всё более шатким, и я, трезво оценив свои силы, пришла к выводу, что приятной прогулочки по отделам галереи у меня не получится – а вот желание переть вперёд и вперёд диктовалось необходимостью выкупить свой билет.
Я всё хотела как-нибудь отблагодарить добрых людей, порадевших за меня и выпросивших у директора этот билет, но так и не придумала, как, ибо покупать конфеты или спиртное считала банальностью, к тому же обязывающей. И вот я достигла цели, вошла в уютный холл театра на Покровке, взяла у кассирши свой билет; она рассказала мне, что зал у них маленький, сцены нет, а стулья расставляются в зависимости от спектакля. Тот же спектакль, на который я пойду, длится два с половиной часа с антрактом, но и в антракте действие будет продолжаться в холле, и можно будет понаблюдать за ним или сходить в буфет. Уверив меня, что спектакль этот замечательный, кассирша предложила мне почитать сначала книгу отзывов, а затем подшивку рецензий на спектакли из разных СМИ; я рада была посидеть в мягких креслах и посему почитала с удовольствием. Меня настолько удивило количество лестных эпитетов, встретившихся мне и в книге, и в подшивке, что я взяла посмотреть репертуар на время каникул, дабы выбрать ещё что-нибудь посмотреть, однако вскоре остыла и решила, что посмотрю сначала Горе от ума, а если мне понравится, тогда уже и буду думать, что ещё можно посмотреть. Затем я вышла из театра и с грехом пополам поковыляла обратно; купив в первом попавшемся ларьке бутылочку ФХ, я присосалась к божественному пойлу, но даже оно не особо помогло. Погрузившись, наконец, в метро, я, хвала Магистрам, простояла – а вернее, провисела на перекладине – только одну станцию, после чего уселась и задремала.
Чудом не проспав родную станцию, я выбралась на Читать далее...

Итак, смолотив пару бутербродов, я засобиралась в дорогу. Выпинала себя на свет Божий, дошла до автобусной остановки, дождалась маршрутки, погрузилась в неё, доехала до метро, спустилась в подземку. Там я заглянула в театральную кассу, убедилась, что мне в ней ничего не светит, и переместилась к ларьку с прессой; когда я покупала себе в дорогу свежий журнальчик комиксов, меня настиг звонок шефа. Убедившись, что я нахожусь далеко от ДК и появляться на рабочем месте не собираюсь, Настя сообщила, что прощается со мной, и снова отклонила мои напоминания о безвыходности моего положения касательно билета в театр. Ещё раз выслушав угрозу распустить редакцию в случае неявки всех остальных, я поинтересовалась, сколько народу вообще пришло, однако информацию сию мне не предоставили на основании того, что если бы мне это действительно было интересно, я была бы сейчас в редакции. Распрощавшись с шефом, я продолжила следование по своему маршруту без всяких задних мыслей: это происшествие есть не более чем очередная веха в моей неспокойной жизни, от которой я ничего не теряю, а возможно, что и даже приобретаю, ибо я всегда была уверена, что все перемены к лучшему и лучший выбор – выбор максимально необдуманный, интуитивный и рефлекторный. Так, я доехала до Арбатской, пересела на Библиотеку и доехала до ЧП. Я давно там не была, а точнее – очень давно, но без труда нашла дорогу в запутанных подземных переходах и поднялась на поверхность по крутым лестницам как раз к Чистопрудному бульвару. Я могла бы дойти до Современника и пешком, однако мне больно хотелось прокатиться на трамвае, а один такой как раз подполз к находившейся прямо передо мной немноголюдной автобусной остановке.
Я залезла в этот экологически чистый транспорт, устроилась у окна, и он медленно пополз по рельсам мимо подёрнувшихся вечерними сумерками аллей с мерцающими розоватым светом старыми фонарями. Сначала это было приятно, но вскоре трамвай стал так часто останавливаться в пробках, что его начали обгонять пешеходы. Мне стало скучно, я поняла, что пешком добралась бы куда быстрее и продуктивнее, и, едва дождавшись первой же остановки, выскочила из трамвая, перешла дорогу с намертво замершим траффиком и почесала вперёд по Чистопрудному бульвару. Как раз напротив замёрзших Чистых прудов я и заметила белеющие колонны помпезного театра «Современник» и направилась прямо туда. Открыв массивную решётчатую дверь, я, постояв в холле между касс, пришла к выводу, что заявилась слишком рано, и отправилась погулять. Пройдя немного вперёд по бульвару и вернувшись, оставшиеся минут пятнадцать я провела в холле, прислонившись к стене и изучая таких же, как я, ожидающих своего часа зрителей. Наконец, ровно за 45 минут до начала спектакля – ни минутой раньше, ни минутой позже – нашу пёструю толпу впустили в театр. Сдав пальто в гардероб, я перво-наперво приобрела программку, и вместе с ней мне всучили на халяву свежий номер журнала «Театрал» - того самого, на который я ещё задолго до Нового года всё собиралась подписаться, да так и не собралась. С журналом под мышкой я зашла в буфет, убедилась, что есть там совершеннейшим образом нечего и остаётся только пить. Да-да, я планировала именно попить, а не выпить, посему заказала коктейль «Тирамису», который, как я знала по опыту посещения кофеен, должен был состоять из кофе и взбитых сливок и чего там ещё кладут.
Мне подали низенький пузатый бокал, похожий на вазочку для мороженого, и короткую соломинку, которой я потягивала приятно тёплый напиток с самой поверхности. Поверхность эта действительно оказалась состоящей из лёгких взбитых сливок, присыпанных какао вроде того, которым присыпают трюфели, и на вкус была просто божественной – Терра, ещё немного, и я назвала бы этот коктейль не то что самым вкусным напитком, но и самым вкусным блюдом на свете! Однако вскоре он развеял мои эстетические заблуждения: сливочная верхушка закончилась, внизу обнаружилась какая-то вязкая тёмная субстанция, соломинка стала уже бесполезной, и я от души прихлебнула из стакана без неё… и поперхнулась: вязкая жидкость оказалась терпким алкоголем, обжёгшим глотку. Так и не разобравшись в его происхождении, я стала попивать его осторожнее, пытаясь разобраться во вкусе; его сложно было назвать приятным, а вот оригинальным и даже своеобразным – вполне. Правда, чем меньше его оставалось, тем крепче он становился, и последние глотки я делала, предварительно делая глубокий вдох и после них удовлетворённо крякая. Решив, что эту местную экзотику следует залить чем-нибудь более привычным для желудка в целях избежания непредвиденных последствий, я заказала клубничный коктейль, но он оказался гадостью – совсем некрепкой, донельзя слащавой розовой гадостью. Единственным приятным сюрпризом оказалась плавающая в нём огромная клубника, которую я подцепила соломинкой, вытащила, держась за листочки, и с наслаждением отправила в рот. Допив с трудом это гломурное нечто, я пришла к выводу, что его приторный липкий привкус во рту надлежит немедленно отбить самым Читать далее...

[356x336]
Вчера вечером я поужинала, посмотрела новости, потом с мамой Громовых; объявили, что сегодня последняя серия, которую я пропущу, хотя у меня плохо укладывается в голове, как можно свернуть все многочисленные сюжетные линии в столь краткие сроки. Почитав немного Возвышение Хоруса, я легла спать, заснула довольно-таки быстро и спала вроде как вполне хорошо, и тут меня разбудил подозрительно знакомый скрежет под шкафом. Ну естественно, стоило днём вручить собаку очередную косточку, как сразу объявляются мыши, утаскивают её и грызут по ночам! Убедившись, что при таком соседстве заснуть заново чисто физически невозможно, я отскребла себя от кровати и заявилась в комнату мамы и папы. Мама охотно согласилась меня приютить, и мне выделили узкую полоску кровати с самого краю и клочок маминого одеяла, бОльшую часть которого немедленно прихватизировал довольный моему появлению собак. Мягко говоря, такое положение было неудобным. Я, конечно, понимаю, что "в тесноте да не в обиде" и всё такое, но теснота эта была такой, что руки девать было совершеннейшим образом некуда, а стоило свесить их с кровати, как они немедленно затекали. К тому же мамина подушка оказалась для меня чересчур высокой (я вообще предпочитаю спать без подушки или на подушке чисто символической), и с непривычки начинала ныть поясница. Максимально удобным положением методом проб и ошибок я сочла положение на спине с подложенными под голову руками с локтями врастопырку. Валяться и плевать в потолок в такой позе было удобно, а вот спать - нереально вообще, так что не прошло и минуты, как я капитулировала обратно в свою комнату, к мышам.
Блаженно устроившись под собственным одеялом, я с удивлением обнаружила, что зловредные грызуны милостиво затихли, и вскоре благополучно отрубилась. И Терра великая, какой же восхитительный сон мне приснился - таких бы почаще, так нет ведь, некое ответственное за них инфернальное существо балует меня подобными сюжетами нечасто; впрочем, я всё равно благодарна ему безмерно. А вот что конкретно мне снилось, не скажу, ибо вы меня сочтёте окончательно свихнувшейся, что, впрочем, будет недалеко от действительности. Прервался этот сон раньше, чем прозвонил будильник, и я, треснув его по шапке, нехотя поднялась и сладко потянулась. Да, позитивных воспоминаний полные штаны, а вот бодрости или хотя бы банального отдохновения мне проведённое во сне время не принесло. Чтож, за удовольствия приходится платить! Проигнорировав, по традиции, завтрак, я некоторое время тупо попялилась в телек, а потом выпинала себя в неприветливую реальность. Там было холодно и темно, словно дело клонится не от зимы к весне, а от осени к зиме. Так что пресловутый День святого Валентина, обычно формально символизирующий для меня начало весны, на сей раз не значил для меня решительно ничего, тем паче в этом году мне не с кем было его отмечать. Только одна моя маленькая часть, самая ненормальная и неповзрослевшая, продолжает скромно и тихо ждать несбыточного чуда… ну да полно, лимит бреда и так уже превышен. Дойдя до автобусной остановки, я прождала недолго - вскоре напротив меня притормозила маршрутка, и я с выработанной за годы общения с общественным транспортом сноровкой не только взяла её штурмом, но и пробилась на свободное местечко у окошка и безмятежно продремала на нём всю недолгую дорогу до метро.
Вывалившись на свет Божий, я потелепала к школе и вскоре уже сидела на уголке кушетки на первом этаже, остервенело открывая накопившиеся sms-ки от желающих поздравить меня с вышеупомянутым сегодняшним "праздником" и желая им в ответ приятных эротических кошмаров. Попутно я написала Даше (Единорожке) и выяснила, что эта сволочь не собирается явиться в школу ни сегодня, ни завтра, то есть для неё каникулы уже начались. Вскоре появилась Даша (Вестница) а там и Катя, и другие, и с первым звонком мы начали нелёгкое восхождение на пятый этаж, на труд. Перво-наперво я с удивлением обнаружила, что моей тетради в стопке, возлежащей на учительском столе, нет, как будто и не было. Чтож, пришлось в качестве тетради по труду использовать тетрадь по хренцузскому, начиная с конца. Мы записали под диктовку несколько пунктов, касающихся обработки рукава; я так же от нечего делать зарисовала изображённые на доске схемы - схема собственно рукава живо напомнила мне надгробие, а схема манжета - гроб на ножках (или на лапках)). Затем трудовичка заявила, что те, у кого всё уже сделано, то бишь салфетка и воротник, будут делать рукав, а остальные - доделывать недоделанное. Поскольку предыдущий урок я прогуляла, я о воротнике не имела ни малейшего представления, так что некоторое время я просто сидела, наблюдая за Катей, пришивавшей к своей салфетке аппликацию из лоскутков, напоминающую средневековый рыцарский герб с изображением марихуаны. Когда Катя закончила со своим гербом, я задумчиво извлекла из портфеля свою салфетку и Читать далее...

[247x697]
Вчера вечером я дописала рецензии по МХК до количества пяти штук, поужинала, посмотрела новости и с мамой Громовых, почитала Возвышение Хоруса и легла спать. Заснула я вполне себе быстро, спала вполне себе крепко, снилась мне какая-то незапомнившаяся чушь, а проснувшись, я даже снизошла до того, чтобы под болтовню телека сгрызть полвафли. Позавтракав таким образом, я вывалилась на свет Божий, потелепала к автобусной остановке и проследила взглядом за уходящим автобусом. Впрочем, вскоре пришла маршрутка, и я утрамбовалась в её переполненное нутро и с ветерком домчалась до метро. Оттуда я бодро доковыляла до школы, догнав по дороге Карину, которая должна была сегодня прийти рано рассказывать стихи, но ей было влом, на первом этаже обосновалась на кушетке в коридоре и только собралась послать sms Даше (Единорожке) с вопросом, собирается она сегодня приходить в школу или нет, как она объявилась собственной персоной, а затем и Катя, и Даша (Вестница) – наконец-то все были в относительном сборе. Вскоре мы поднялись на алгебру, и мы с Дашей (Единорожкой) турнули Лёху с первой парты среднего ряда и устроились там – писать диктант на значения синусов, косинусов и прочей гадости. Математичка раздала нам листочки, я вооружилась верной шпаргалкой на деревянной линейке, Даша (Единорожка) положилась на свой интеллект, и бадяга началась. Совместными усилиями мы справились с диктантом, не написав только два значения из двадцати, и математичка, собрав листочки и явно будучи сегодня не в духе, сказала нам самостоятельно выполнять номера, написанные на доске.
Благодаря вышеперечисленным шпаргалке и интеллекту, они не составили для нас труда, к тому же в учебнике обнаружились ответы, с которыми можно было сверяться. На перемене мы немного посидели в коридоре спинами к батарейке, обсуждая её нубство, а потом Даша (Единорожка) собралась было показать мне свою таблицу по истории, и в итоге Паровоз подсунул мне свою проверочную по русскому, которую я ещё давеча обещалась ему проверить. На следующем уроке мы закончили до конца самостоятельную, математичка устно проверила её, и мы решили ещё несколько номеров на повторение пройденных тем уже совместно с несчастными у доски. Так же математичка уже успела проверить наши диктанты, объявить оценки и вернуть нам наши листочки – несмотря на то, что одинаковость пробелов бросалась в глаза, нам с Дашей (Единорожкой) она поставила по четвёрке, что добавило ещё один плюс к моей гипотезе, что у меня по алгебре может выйти в триместре не только трояк, но и четвёрка, если четвёрок окажется больше. После алгебры мы переместились на литературу, одолжили Карине моего Героя нашего времени и всю перемену, как только я закончила проверять Паровозу его проверочную, относительно мирно перекидывались парами ласковых. Литература снова прошла в минимально продуктивных попытках обсуждения вышеупомянутого романа, и, поскольку поддаваться сонливости мне на сей раз не хотелось, я следила за ходом дискуссии, лениво листая книгу и перечитывая куски текста. Когда урок закончился, Даша (Единорожка) подошла к русичке показать свою тетрадку по русскому с выполненной домашкой; русичка тетрадку взяла и наказала зайти за ней после пятого урока.
Потом мы отправились в буфет, где присоединились к Кате и Даше (Вестнице), а то у меня весь урок желудок протяжно урчал на весь класс; я налила себе в стакан немного кислющего морса из бутылки Даши (Единорожки), и она вручила мне так подназываемую сахарную булочку, испечённую её папой. Булочка представляла из себя жёсткий как булыжник кусок угля, на котором сверху располагался кусок неравномерно пропечённого слоёного теста, в котором периодически попадались прослойки сладкого сиропа, в который превратился расплавившийся сахар, к тому же Даша (Единорожка) меня предупредила, что у них в семье ни одно блюдо не обходится без собачьих и кошачьих волос; впрочем, по сравнению со школьной стряпнёй это вполне можно было назвать вкусным. Поскольку Даша (Единорожка) меня предупредила, что морс стоит уже три дня и мог прокиснуть, я не стала рисковать и ограничилась несколькими глотками этой бурды. Заглянув к психологичке и заручившись её обещанием приютить нас на время физры, мы поднялись на инглиш; все вокруг зубрили диктант и топик, меня же эти заботы по-прежнему не касались. Когда мы вошли в кабинет и нам раздали наши тетради, я увидела, что вчерашний тест на эпитеты о красоте ещё не проверен, и списала с Ани Осиной те, которые не вспомнила вчера. Потом, соблюдая порядок очерёдности, отсадили её, а не меня, и когда мы начали писать диктант, я достала свою верную деревянную линейку и всё списала с неё под прикрытием собственной стопки учебников. Дописав диктант, мы сдали свои тетради, а так же свои рецензии по МХК – их написали все, кроме Ани Осиной, причём даже от руки – кажется, я одна только их напечатала.
Потом Читать далее...

[300x462]
Вчера вечером я посмотрела новости, поужинала, посмотрела с мамой Громовых (она мне сторик проспорила – говорила же я ей, что художники круче ментов), почитала немного Возвышение Хоруса и легла спать. Заснула я относительно быстро и спала относительно крепко, и что мне только не снилось! Снился паук, который полз ко мне по кровати, я от него отбивалась, а он становился то больше, то меньше, снилась свинья, которая вдруг превратилась в овцу, снилось, как мучают тигров в цирке и лошадей на ипподроме, снились ваховские орки и что-то дозоровское, снились однокашники и, кажется, ещё начальство. В итоге я проснулась по будильнику совершенно усталая и разбитая, завтракать не стала, а хотела просто посмотреть телек, но ко мне пристала мама с примеркой какой-то жуткой вещи, которую язык не поворачивается назвать кофтой – нечто маленькое, всё в каких-то шнурочках, живо напоминающее то, в чём я иногда ходила в дошкольном возрасте и в чём ходит сейчас Башмак, серовато-голубоватого оттенка. Когда я наконец смогла доходчиво объяснить маме, что в этом убожестве, несмотря на то, что, по её мнению, «это модно» и «все в этом ходят», я дальше своей комнаты не выйду, она философски резюмировала, что я буду ходить в этом на даче, а так же заявила, что времени уже слишком много и я не успею погулять с собаком, не опоздав в школу, и придётся мне с ним погулять по возвращении. Поскольку Микеланджело ещё спал и на улицу не рвался, я не стала спорить и вывалилась на улицу сама. Дойдя до автобусной остановки, я сразу же обратила внимание на то, что народу на ней скопилось весьма немало – верный признак того, что общественный транспорт давненько это место не посещал.
Я тоже встала ждать; в противоположную сторону прошло уже несколько маршруток и автобусов, а у нас и на горизонте ничего не показывалось. Наконец, мимо проскользнула одна забитая под завязку маршрутка, а вторая проехала мимо, будучи совершенно пустой и мигая аварийными огоньками. Третья остановилась уже переполненной, и в неё с трудом смогло утрамбоваться только несколько самых шустрых, в число которых я не входила, ибо маячила где-то в центре, а не в авангарде толпы. Наконец, пришёл автобус, я отчаянно взяла его штурмом и прикорнула у окна, но вскоре меня согнала оттуда какая-то несвежая, но и не дряхлая пенсионерка, и я остаток пути провела в полуподвешенном состоянии, зажатая между людьми: автобус был не просто переполнен – в нём уже не хватало места желающим сесть в него на остановках, далёких от нашей, а такое случается нечасто. И вот, наконец, автобус дополз до метро, и я рванула в поликлинику сдавать анализ, а оттуда – в школу. Стоило мне ввалиться на первый этаж, как дорогу мне преградила математичка и дотошно выспросила у меня причину опоздания. Не отделавшись простым «ну…» и пожиманием плеч, я вкратце поведала ей вышеописанные обстоятельства и только тогда смогла проследовать в гардероб, раздеться и подняться на третий этаж. Вломившись в кабинет на урок обществознания, я проследовала на свою камчатку, села по соседству с Ажар и получила свою проверенную тетрадь по истории, где за конспект стояла пять, но – с неизбежными двумя минусами, похожими на знак равенства. Нам тем временем уже раздавали листочки для проверочной; очевидно, считая её очень важной, историчка отобрала тетради у всех, кто не убрал их в портфель и кто, по её мнению, мог списать.
Я убирать тетрадь не стала, а подложила её под листок и ещё не успела ничего списать, как её отобрали и у меня и небрежно бросили на пустующую перед нами с Ажар парту. А она пригодилась бы: немалую часть ответов на вопросы проверочной я спросонок запамятовала и принялась втупую импровизировать, а так же – кто бы мог подумать! – списывать у Ажар, которая запаслась шпаргалками. Потом листочки у нас собрали, я вернула себе свою тетрадь, и остаток урока мы, не поспевая за историчкой, строчили конспект о семейном праве и прочей лабуде. После урока я отдала историчке и Денису необходимые суммы на классные нужды, получила десятку на сдачу и направила стопы к кабинету английского. Народ повторял два диктанта одновременно, я же была спокойна – они оба были у меня на двух деревянных линейках. И вот нас впустили в кабинет, раздали тетради, меня отсадили от Ани Осиной на парту вперёд… и тут выяснилось ужасное и непоправимое: оказывается, надо было учить не выражения из текста, а весь текст, и писать его не под диктовку, а по памяти, соблюдая хронологический порядок, как в выученном стихотворении. На моей же линейке было только 24 выражения о красоте, благо – в хронологическом порядке, а вот выражения о музыке я ничтоже сумняшеся проигнорировала, когда писала свою шпаргалку. Выписав их, я вспомнила пару-тройку выражений о музыке, на большее же меня уже не хватило. Аня Осина, оставшаяся на своём месте, вовсю списывала с учебника, мне же списывать было неоткуда, и Читать далее...

[300x601]
Вчера вечером я поужинала, посмотрела новости, дочитала журнал и легла спать, однако не спалось. Вернее, глаза, которым полагалось бы слипаться от усталости, отчаянно сопротивлялись даже попыткам их закрыть. Сначала я поймала себя на том, что прокручиваю в голове все прослушанные днём песни Эпи и с Нашего радио, пришла к выводу, что эдак спать – то же самое, что с плеером, и заставила себя отвлечься и о чём-нибудь подумать. Думать начала, естественно, об Урфине, включая и то, что видела в магазине, и то, что видела на сайте. Потом решила, что так можно поливать слюнями подушку до утра, вырубила моск, и он охотно принялся самостоятельно обмусоливать всякую ерунду. Короче говоря, за эту ночь я так и не заснула и к утру уже и не чаяла, когда спасительный звонок будильника освободит меня от необходимости тупо валяться под одеялом (при этом и вставать мне тоже было лень, даже для того, чтобы попить, а ведь за ночь горло пересохло преизрядно). И вот долгожданный звонок прозвучал, я встала в относительно бодром и выспавшемся состоянии, похрустела яблоком под телек и вскоре уже вываливалась на свет Божий. На улице уже было светло почти как днём и вполне тепло; я дождалась маршрутки, утрамбовалась в её переполненное нутро и поехала к метро, а оттуда почесала к школе. Пришла рано – кроме Карины на первом этаже ещё никого и не было – и устроилась на кушетке поджидать остальных. Время шло, народная масса на первом этаже сгущалась, люди приходили и уходили; с первым звонком Наташа и Аня Новикова позвали меня наверх, но я предпочла остаться. Со вторым звонком, решив, что больше уже никого не дождусь, я поднялась наверх в компании Кати и сестрёнок Ажар и Жибек; по дороге мы зашли к историчке, где уже толпилось энное количество народа, за что-то отдававших деньги.
Я долго пыталась хоть у кого-нибудь выспросить, сколько денег надо сдавать и за что, но все были слишком заняты подсчётами и упорно меня игнорировали; когда, наконец, основная масса плательщиков схлынула, я спросила лично у исторички, и она ответила, что надо сдать на что-то две тыщи и на что-то ещё сколько-то; помню только, что одна сумма за экзамены, а другая – за охрану и что одну надо сдать Денису, а другую, за неимением Даши (Вестницы), – ей самой. Потом историчка вернула мне мою книжечку с билетами по русскому, и я с Денисом, Машей и Юлей Кондратюк направилась к кабинету русского, где давно уже шёл урок и на первой парте благополучно меня дожидалась Даша (Единорожка), которая, как выяснилось, пришла ещё раньше меня, дабы сдать обществознание; она сразу же вернула мне заныканные мою замазку, мой учебник по русскому и мою тетрадку с заданиями по истории. Русичка, очевидно, как раз заканчивала проверять домашку и начинала раздавать нам наши книжечки с проверочными; у меня там красовалась пять – сама не знаю, как не тогда удалось, написав все ответы на бум Лазаря, угадать и ни разу не ошибиться, но факт остаётся фактом. Теперь же мы писали ещё одну проверочную, и я вроде написала всё верно, ибо тема была лёгкой, кроме одного задания, в котором сомневалась – и, видимо, не я одна, ибо русичка огласила верный ответ на него, и он не сошёлся с моим. Собрав книжечки, русичка объяснила нам новую тему, и мы записали пару предложений; сначала я хотела показать русичке свою книжечку с билетами, но потом решила, что уже сыта по горло её придирками и что чем меньше с ней консультируешься, тем лучше получается готовиться к экзаменам по русскому и литре.
После русского мы направили стопы на шизику, где нас так же поджидал сюрприз – шизичка огласила оценки за последнюю контрольную (у меня честный трояк – честно говоря, ожидала худшего) и тех, кто её не писал, и Дашу (Единорожку) в том числе, отправила за последние парты её писать. Остальным же она объяснила новую тему (на словах, ибо видак у неё гавкнулся), и мы записали конспект и зарисовали всякие магниты и катушки. Когда урок закончился, мы с Дашей (Единорожкой) отправились в буфет, где она снова накупила кучу всякой гадости, а я воздержалась от приобретения чего-либо, ибо мюсли осточертели, булки опротивели, а жрать там больше было нечего. Хвала Магистрам, вскоре к нам присоединилась Катя и презентовала мне яблоко из своего завтрака, а Даша (Единорожка) позволила мне отсербнуть морса, который она теперь таскает в бутылке вместо своей горько-солёной минералки, и поделилась с нами с Катей одной из своих ореховых вафель. Сообразить на троих Дашин батончик мюсли мы уже не успели – прозвенел звонок, и мы поторопились на хренцузский. Стоит ли добавлять, что Даша (Единорожка) снова вероломно села с Катей, оставив меня на произвол судьбы в лице Ани Новиковой, и этот один урок снова оказался способен испортить мне неплохое, в сущности, настроение на весь день (а по два раза в неделю это начинает напрягать)?.. Хренцуженка тем временем решила Читать далее...

[424x394]
Начну необычно и непривычно, с маленькой агитации (видать, на роду мне написано в этом году избирать и избираться). Со вчерашней ночи имеет место быть замутка под названием АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ РЕЙТИНГ. Там можно воспользоваться десятью голосами, отдав их за или против некоторого количества (от 1 до 10 соответственно) кандидатов из числа популярных дневников и сообществ ЛиРу. Вопреки собственной воле и я попала в этот список, цели выиграть перед собой не ставлю, но поучаствовать планирую достойно. Естественно, я никого не призываю поддерживать именно меня, но раскрутка замутки весьма приветствуется, ибо замутка любопытная, так как выявляет подлинный, а не заработанный флудом, рейтинг. Вобщем, вы, граждане, заполняйте пока свои бюллетени, а я перехожу к бытовухе.
Вчера вечером, под новости, я доделала-таки историю и инглиш и вдосталь наигралась в Дозоры (с инициацией постоянно случался какой-то баг, и я не стала настаивать и вышла из игры до лучших времён). Потом я поужинала чем-то под руку подвернувшимся и принялась коротать ночь всеми доступными мне способами. Сначала я повтыкала в 2x2 (хвала Магистрам, что там есть Бивис и Батхед, которых я не перевариваю и на которых сразу выключаю, а то бы так и пялилась до утра), потом почистила зубы и засела читать журнал, а начитавшись, выключила свет, забралась под одеяло и наконец-то как следует, а не по компу, заценила вторую часть Рукописи. Темнота, тишина, та закрываешь глаза, запихиваешь наушники поглубже в уши, врубаешь максимальную громкость, и вот уже твоя собственная голова превратилась в твой собственный концертный зал. Ну что я могу сказать… пожалуй, о достоинствах музыки и лирики я ничего не буду говорить, это дело вкуса. А вот энергетика, как мне показалось, стала более бешеной, что ли, по сравнению с первой частью. Так что, на мой взгляд, вторая часть явно не хуже первой, слушать чертовски приятно и ту, и другую, везде есть цеплючие вещи. Наслушавшись, я легла спать и отрубилась довольно-таки быстро, и снилось мне великое множество всяческой всячины – и что-то дозоровское, и как я кого-то притаскиваю с собой в Урфин (кажется, Единорогу), и даже как будто Башмаки меня всё-таки соблазнили своей копчёной колбасой, и я съела один бутерброд и проснулась в холодном поту)). Я планировала встать тогда, когда встанет моя мама и поедет к бабушке в больницу, то есть около семи-восьми часов, но даже и не услышала этого момента и в итоге проснулась только тогда, когда она вернулась, вернее, на пару минут раньше её появления, в районе часа дня.
На завтрак я пожарила себе в микроволновке тосты, и даже с простым сливочным маслом они оказались очень вкусными. Подзаправившись слегка, я засобиралась в дорогу: всю ночь заряжавшийся плеер подвесила слева на поясе, использовав его длинную лямку, предназначенную для ношения на плече, в качестве пояса, пропустила провода под водолазкой, выпустила из воротника и пульт прикрепила к борту кофты, не до конца застегнув молнию. Справа на поясе уместился чехол с фотоаппаратом, телефон и кошелёк с заветным косарём – по карманам, пульс – на руку… ну вот, вроде ничего не забыла, можно вываливаться на улицу и держать путь к автобусной остановке. Автобус снова весело проскочил у меня под носом, совсем уже весеннее солнце пригревало, вывешенные из воротника пальта наушники раскачивались, как маленькие маятники, и иногда звонко стукались друг о друга – идиллия! Я дождалась маршрутки, доехала до метро и перво-наперво сунулась в театральную кассу. И мне повезло: удалось купить билет на Горе от ума в Современник прямо на 14 февраля, четверг (снова прогуливаю работу, кашмар!), день, когда мой папа вечером будет дома и сможет подхватить меня у театра и подбросить до дома. Спустившись в подземку, я решила немедленно направиться в Урфин, ибо уже сгорала от нетерпения, хотя изначально мои планы были куда как более обширны – проверить, не появились ли в Трамплине Лживые Боги, вторая книга из цикла о Ереси Хоруса, и если нет, заехать поискать её в Дом книги на Новом Арбате, а так же отправиться на Лубянку – потратить наконец в тамошнем переходе деньги, оставшиеся со старого Нового года.
Усевшись в вагоне, я врубила плеер и с первых аккордов поняла, что забыла поменять диск Рукописи на какой-нибудь другой – впрочем, я была не прочь послушать Эпи во второй раз за сутки. Как выяснилось, максимальная громкость прекрасно заглушает стук колёс поезда по шпалам, превращая его в малозаметный монотонный гул где-то на заднем фоне музыки. На Киевской я пересела на кольцо, доехала до Краснопресненской, пересела на Баррикадную, доехала до Улицы 1905 года, вывалилась на свет Божий, потелепала к Детскому миру мимо Электроники. Ввалившись в магаз, вырубила плеер, поднялась на второй этаж, зашла в Урфин. Читать далее...

[336x440]
Вчера вечером я посмотрела новости, а потом КВН, который давненько не видала и по которому очень успела соскучиться. Длился он долго, а когда закончился, читать я уже не стала и сразу легла спать. Спать долго не хотелось, но потом я, наконец, заснула, спала вполне крепко и что мне снилось, уже не помню. Поутру же будильник так и не смог оказать на меня благотворного воздействия – я осталась валяться, пока мама не врубила на кухне радио. С трудом отковыряв себя от кровати, я переместилась за комп, пострадала немного фигнёй, позавтракала яблоком, после чего мы с мамой засобирались в дорогу. Свалив в торбу тетрадь и пенал, я под маминым конвоем вытряхнулась на свет Божий, и мы пошли к автобусной остановке. По традиции, мимо нас гордо проследовал автобус, однако спустя некоторое время мы дождались следующего и поехали к метро. Оттуда пешком мы добрались до дома Башмаков, поднялись на этаж, нас впустили в квартиру. Башмак играл в какую-то онлайновую игрушку – оберегал свои три развивающиеся планеты Альфа, Бета и Гамма; потом он выключил монитор, и мы сели за стол по обе стороны от Башмаковой мамы – на сей раз я решила поменяться с Башмаком сторонами, чтобы окончательно не окосеть. С грехом пополам осилила первые два варианта – помощи мне на это требовалось с каждым разом уже всё меньше и меньше, вот только замазку Башмаки, сколько я ни намекала, одалживать мне больше не собирались. Не успела я дорешать последний номер второго варианта, как объявили перерыв и начали накрывать на стол, а Башмак полез играть в уже другую игру – какую-то одноразовую онлайн-стратегию, где как обычно США vs СССР.
Я мужественно отказалась и от бутербродов с копчёной колбасой и даже от зефира в шоколаде, коробку коего мама купила на автобусной остановке и припёрла Башмакам в качестве презента, поскольку сомневалась в растительном происхождении содержащегося в нём лецитина, и только попивала чаёк, конечно некрепкий, зато впервые без сахара, как я и просила. Башмак продолжал играть, и сесть за стол его так и не уговорили, а мне, так и не уговорив меня что-нибудь съесть, сунули яблоко, завалявшееся в морозилке, такое ледяное, что от него ломило зубы, и мама, увидев, как меня перекосило с первого же укуса, сказала, чтобы оно сначала согрелось. Так яблоко осталось лежать на столе, а мы вскоре вернулись к занятиям алгеброй. Башмак категорически не желал выходить из игры, мотивируя это желанием дождаться, когда кто-нибудь скинет атомную бомбу и будет красивый Армагеддон локального масштаба. В итоге этой красоты неписаной мы всё-таки дождались и зачарованно на неё уставились, и в самый интересный момент у Башмаковой матушки лопнуло терпение, и она попыталась завесить монитор тряпкой – впрочем, ненадолго. Так, под весёлые перестрелки, я и осилила третий вариант – под конец котелок у меня уже окончательно не варил, и Башмаковская бабушка настоятельно требовала освободить несчастных детей из-под гнета учёбы. Когда, наконец, с алгеброй было покончено раз и навсегда до следующей субботы, выяснилось, что ни я, ни Башмак так и не прочитали заданные моей мамой тексты изложений, посему занятия русским были отменены. Засим наши родительницы засели на диване болтать, а я, немного посидев рядом и начав грызть яблоко, которое оказалось кислым вырви-глаз, от нефиг делать присоседилась к Башмаку, игравшему во всё подряд.
Сначала он дал мне тоже поиграть в США vs СССР за вертолёты, потом полез играть в Дозоры (у него одновременно открыта едва ли не полудюжина игр, включая лежавшие мёртвым грузом какая-то онлайн-гонялка и онлайн-монополия) и, будучи тёмным вампиром, был бит на дуэли светлым магом IV уровня. Затем он переместился на ресурс флэш-игр Crazymonkey и дал мне поиграть в Gamepole2 – простую и тупую, но жутко позитивную массовую убивалку. На сиём моменте наши матушки и наговорились, нам с мамой пора было уходить. На прощание Башмак взял у меня номер аськи и быстро меня нашёл, однако так ещё и не постучался на авторизацию. Покинув дом Башмаков, мы с мамой дошли пешком до метро и там расстались: она поехала к бабушке в больницу на подземке, я пошагала на автобусную остановку и на автобусе приехала домой. Пообедала макаронами, от нефиг делать тоже зарегалась на Дозорах. Естественно, нихрена не знаю и не понимаю и перво-наперво изучила всю Москву: сначала каталась на метро, на каждой станции выходила на поверхность и всё досконально изучала. Купила в аптеке дрок, только потому, что название сего растения вызывает неприличные ассоциации, когда задаёшь себе вопрос, что с ним можно делать. Потом до меня дошло, что кататься на подземке стоит денег, и домой я возвращалась пешком, не забывая всё исследовать. И только тогда, обойдя всю виртуальную столицу (Башмака я при этом так и не нашла)), я удосужилась заглянуть в журнал. Он предписывал мне сходить в магазин, я сходила, купила водки, выпила её и только тогда Читать далее...

[300x433]
Вчера вечером я поужинала, посмотрела новости, Громовых с мамой, потом серию Эльфийской песни по 2x2 (ну не люблю я нек, как и не любила, хоть вы что делайте со мной), посидела немного за компом, собрала портфель, почистила зубы, почитала немного Возвышение Хоруса и легла спать в обнимку с собаком. Заснула не сразу и не вдруг, спала с долгими перерывами, но в целом терпимо, что снилось, если снилось вообще, я уже запамятовала. С утреца будильник предпринял жалкую попытку разбудить меня пораньше, но был послан нафиг, после чего я провалялась ещё минут пятнадцать, с недовольным мычанием катая тяжёлую голову по горячей подушке, и только потом с трудом выпинала упирающуюся и даже огрызающуюся себя из-под одеяла и разбудила маму, которой надо было ехать к бабушке в больницу, опять почти на весь Божий день. Быстренько одевшись и не снизойдя до завтрака, я вывалилась на улицу, потелепала к автобусной остановке. На сей раз автобус не стал плавно проплывать мимо меня – мне пришлось его подождать, а затем взять штурмом и потом всю дорогу трястись в жуткой давке и духоте. Вырвавшись на свободу у метро, я бодрым аллюром достигла школы… её двери оказались гостеприимно закрытыми, и я, шёпотом матерясь, привалилась к стене предбанника – ждать восьми часов. Мелюзга приходила небольшими группами и располагалась в пространстве предбанника, но постепенно, когда её становилось всё больше и больше, она образовала единую живую массу и окончательно запихала меня в угол, ибо всяк новоприходящий младшеклассник считал своим долгом протолкаться к дверям через всю толпу и громко поломиться в них в течение пары минут.
Наконец, дежурные провели линейку и впустили в школу всех жаждущих знаний. Я разделась, уселась на лавочку и стала повторять стихи; вскоре пришёл Паровоз, дал мне списать химию, а я дала ему почитать Героя нашего времени. Потом пришёл Рома, и вообще стало как-то многолюдней, и я засобиралась на рандеву с русичкой, оставив портфель и всё прочее на попечение Паровоза. Стоило мне недалеко подняться по лестнице, как я столкнулась с Гогой (неужели он умудрился пробраться в школу раньше меня?), и он сообщил, что обегал уже все этажи, но русички не нашёл. Мы вернулись на первый этаж, но не успели мы усесться, как появилась Аня Ковалёва, которой так же, как и Гоге, было назначено на сегодня рассказывание стихов, и она снова потащила нас наверх, на третий этаж. Убедившись, что дверь кабинета по-прежнему заперта, Гога ломанулся было обратно, вниз по лестнице, но тут откуда-то из учительской как раз вырулила русичка, и нам втроём пришлось звать его обратно. Впустив нас в кабинет, русичка заявила, что сначала спросит тех, кому было назначено, а меня спросит, если успеет, и заставила пока вымыть доску. Впрочем, с Аней и Гогой она разделалась быстро, и я перечислила ей те шесть стихов, которые знаю. Она сказала мне рассказать Ангела, и я рассказала, только один раз в конце запнувшись по случайности. Потом она спросила, что я хочу ещё рассказать, и я решила рассказать Предсказание, которое я знаю твёрдо ещё едва ли не с дошкольного возраста – наверное, потому, что мне очень импонировала его вторая строчка (да, антимонархические настроения были сильны во мне ещё в раннем детстве).
Когда я закончила, русичка спросила меня, какой человек, по моему мнению, изображён Лермонтовым в этом стихотворении, а я возьми да ляпни: «Сталин», потому что мне с того самого дошкольного возраста всегда казалось, что это может быть только он и больше никто, потому что после революции не было людей страшнее его. Русичка засмеялась и спросила, кого же всё-таки сам Лермонтов имел в виду, и я вынуждена была признать, что это некий собирательный, символический образ, но несомненно несущий в себе намёк на некоего правителя-тирана. Получив свою заслуженную пятёрку за пересказ, я направилась было вниз, за своим портфелем, но на лестнице встретила Паровоза, который мне его притащил, и даже успела списать химию до конца, пока рассказать стихи выказал желание и Рома. Тем временем народ постепенно собрался, второй звонок прозвенел, и я посчитала, что сегодня нас было всего 13 – чёртова дюжина, даже меньше, чем полкласса, даже Вероника умудрилась заболеть, я уж не говорю об остальных. Руденко, как всегда, опаздывал, и я, не видя смысла его ждать, пересела на вторую парту, за Паровозом и Ромой, и так там и просидела на всех уроках, и Руденко ко мне так и не присоединился. На первом уроке русичка решила провести литературу, и мы начали обсуждать Героя нашего времени. Я хорошо его знала, мне не надо было даже его перечитывать, но, пребывая в засыпающем состоянии, постоянно отвечала невпопад. Когда урок закончился, я подошла к русичке со своим планом реферата, и она раскритиковала его весь – впрочем, одно она весьма точно подметила: что я писала его не для себя, а для неё.
Она заявила, что тема (напомню, Читать далее...