Итак, самочувствие у меня уже удовлетворительное, если не сказать - хорошее. Завтра по всем признакам оно будет уже отличное, но в школу я пока не собираюсь, ибо влом и есть возможность позаниматься общественно полезными делами. А занималась я сегодня следующим:
- Писала реферат. Долго и продуктивно, ага) Почти десяток страниц. А это уже больше чем треть реферата, с учётом того, что у меня ещё старого материала около полудюжины страниц есть, и что иллюстрации займут энное кол-во места. Вобщем - виден свет в конце тоннеля, так, гляди, посижу ещё денёк-два - и освобожу себе майские праздники, смогу в четверг с Единорогой съездить ещё разок Паровоза навестить.
- Пропёрлась от живописи на птичьих перьях, скачала дохрена и больше фотографий. А как вы уже знаете, если Феникса от чего-то прёт, значит это всерьёз и надолго и надлежит ждать появления нового сообщества. И оно непременно появится, когда материала накопится более чем достаточно и будет всё готово для дизайна. А это полюбому будет не завтра.
- Во время обеденного перерыва раскидала давеча сочинённые нами с Авиусом послания всем, у кого уже приняли квенты на ролёвке, с целью кого-нибудь растормошить. Ответил пока только Джобаша и даже уломал выложить квенту своего друга, двое уже толпа) И Валез мне со вчерашнего дня так ещё и не ответил. Закон подлости: пишешь ему не по делу (как например когда число интересов урезали) - отвечает, пишешь по делу - молчит. Но надежды я покуда не теряю.
- Потрепалась в аське с Единорогой, Авиусом и Джобашей. Теперь жду ролёвки, если меня конечно раньше одиннадцати спать не погонят, но, думаю, не погонят, ибо я буду ужинать, а потом лечиться ещё.
А папа мой надыбал где-то и приволок сегодня большой круглый аквариум, водоросли, ряску и множество мальков разного размера, гупяшек и мечиков. Нашего непотопляемого неона (я около недели назад не смогла найти его в аквариуме, решила, что он сдох, и перестала кормить, а сегодня мама заметила, что он жив-здоров) мы тоже переселили из его маленькой мутной посудины на эту большую жилплощадь. Теперь аквариум стоит в комнате родителей, и компрессор прокручивает в нём воду, как в стиральной машине. Мама назвала это кризисом среднего возраста, а я вспомнила раннее своё детство, дошкольное ещё, когда у меня был большой аквариум с рыбками разных пород, и мальки соответственно тоже появлялись. Чтож, теперь остаётся только надеяться, что оголодавший неон не сожрёт кого-нибудь из особо мелких детишек, хотя, впрочем, от них не убудет)
[564x475]

Вчера вечером я всё-таки поняла, что заболела, поскольку насморк и боль в горле начали меня потихонечку доставать (и в бровь меня кто-то давеча в лесу укусил, теперь там шишка, тоже мешающая немного жить). Это было большой подлостью неизвестно с чьей стороны, в смысле то, что я заболела, а не то, что я поняла. Где меня угораздило простудиться, я ума не приложу, сквозняки везде есть – и дома, и в школе, и на выставке, и в больнице, и на Арбате, и в Измайлово. А когда поняла, начала лечиться, то бишь принялась глушить литрами чай с лимоном и жечь нос горячими яйцами в полотенце. Так я просидела все новости, все Две звезды и половину Что? Где? Когда?, поиграла в ролёвку, потом съела использованные яйца и пошла спать. Спать у меня, конечно, не получилось, ну разве что чисто эпизодически, поскольку никаких сил не было вставать, высмаркиваться и пить чай до самого рассвета, после которого я уже больше сидела, нежели лежала. В школу я, естественно, не пошла, ибо надлежало продолжать лечиться, зато сделала множество полезных дел и выводов:
- Поработала над рефератом. Много и продуктивно. Готова целая глава, которая заменит ту, которую русичка потребовала выкинуть. Но остаётся ещё много работы…
- Потрепалась с утра немного в аське с Единорогой и Авиусом. От первой узнала, что за контру по химии у меня таки трояк, ура. Со вторым обсудила, будем ли мы по окончании квеста создавать новый полигон для ролёвки. Решили пока остаться на старом и попытаться расшевелить народ.
- Отфлудила во многих своих и чужих сообществах, даже тех, в которых сто лет не была. На Сделано_Фениксом выложила код голубой схемы дизайна с единорогами на главном фоне.
- Решила, что йифф-клуб восстанавливать всё-таки не буду от греха подальше (максимум подарю его в распоряжение ShadoWolf), но при случае и сообщество бернских зенненхундов, и сообщество социальной фотографии, и сообщество арта по вахе будут созданы, не пропадать же добру, которое у меня накопилось.
- Написала письмо Валезу о том, что Русский_РОК, Виктор__Цой и А_Н_А_Р_Х_И_Я уже больше года как заброшены создателями, а значит, в целях защиты от спама им требуется новая администрация.
В общем и целом мне довольно-таки паршиво, но виной тому уже не только и не сколько болезнь, сколько смертельная усталость от монотонного и практически бесперерывного перепечатывания текста книг на монитор и последующие мамины наезды по теме того, что напечатала я мало, а надо больше. Посему не завтра так послезавтра я надеюсь быть в форме, хоть это и повлечёт за собой возвращение в школу, но уже не за горами будут майские праздники, за которые надо будет доделать реферат, сходить в театр и просто погулять, в общем, поработать надо будет и отдохнуть. Сейчас, написавши сиё для-ради самоотчётности (люблю иногда свои деяния по полочкам разложить), пойду моск спасать ужином да новостями. До встречи)
[522x315]

[328x426]
Ну я конечно на самом деле сволочь ленивая ещё та, потому что стоит мне запретить писать, как мне сразу же становится лень писать. Но сейчас я эту лень всё-таки переборола и постараюсь максимально кратенько (самой смешно от такой формулировочки, но всё-таки) оставить на память потомкам запись о прошедших пяти днях, за которые я ничего, кроме поздравления с Пасхой, не писала.
Началось всё самое интересное в среду, когда после первых трёх уроков обе Даши, Единорога и Вестница, всё-таки уговорили меня вместо кого-то там не явившегося поехать вместе с ними на какую-то образовательную выставку на ВДНХ. Нас был десяток человек, из которых было два пацана, Рома да Лёха, и около пятка учителей; ехали мы на метро, до ВДНХ – одним путём, обратно – другим, преодолевали пересадки и переходы в самый что ни на есть час пик, гадали на учебнике литературы (причём Вестнице достался абзац о балладе Жуковского «Сельское кладбище»). Дорогу от метро до входа на ВДНХ стопроцентно хорошо помнила только я, но чтобы я не вырывалась далеко вперёд, историчка и Единорога вскоре с двух сторон подхватили меня под руки, так что мне приходилось оборачиваться и орать, чтобы обсудить с Лёхой альбом ПХДЛ. Дорогу в нужный павильон мы нашли не сразу, а изрядно поплутали, и, хоть погодка и была великолепной, на мой вкус было всё-таки слишком жарко, и вскоре меня начала медленно и мучительно убивать жажда; Единорога сунула мне свою солёно-горькую минералку, но от неё мне стало только хуже, а остановиться возле ларька мне не дали. После двух остановок с целью массового фотографирования, – у ёлок и у ступеней наконец-то найденного павильона, - мы вошли внутрь, и учителя предоставили нам полную свободу перемещения по павильону с учётом того, что мы проведём в нём минут сорок, а затем соберёмся у выхода. Мы с обеими Дашами с энтузиазмом приступили к обзорной экскурсии, и вскоре я нашла автомат с бесплатной водой, налила себе полный стакан и ходила с ним, попивая понемногу, до самого нашего спуска обратно в подземку по окончании поездки, а Единорога нашла пункт выдачи бесплатных пирожков с воздухом, при условии, что угощавшиеся оставляли свои отзывы в соответствующей книге. Ничегошеньки интересного на выставке, естественно, обнаружено не было, кроме нескольких экспонатов с выставки «Зазеркалье», на которой я была в Манеже, и лазерного тира, к которому выстроилась такая очередь из мужской половины посетителей, что мы не стали дожидаться, когда и мне дадут пострелять; остальными же достопримечательностями были стенды, посвящённые всяческим школам и прочим образовательным учреждениям, пункты консультаций всяческих специалистов, витрины для демонстрации всевозможных достижений и для продажи учебной литературы и прочая, и прочая. Территория павильона была невелика, посему мы обошли одни и те же ряды по множеству раз; когда условленное время вышло, мы добрались до буфета, где Единорога разорилась на мороженое, встретились у входа с некоторыми прочими и вышли на свет Божий. Там мы вместе с учителями расселись на клумбах, ожидая остальных; наконец, все были в сборе, кроме Лёхи, который встретил свою училку по гитаре и остался вместе с ней, и мы потопали обратно к метро, на сей раз не плутая, коротким путём. Мы с Единорогой вскоре вырвались далеко вперёд, распевая всяческие детские песенки; в целом такой совместной вылазкой я осталась довольна и пожалела, что не взяла фотоаппарат, не сколько потому, что можно было пофоткаться с однокашниками, сколько потому, что по дороге видела множество красивых байков, припаркованных у кафешек и павильонов.
В четверг же шизичка милостиво отпустила нас с предпоследнего урока, поскольку в актовом зале по многочисленным просьбам не попавших на премьеру повторяли спектакль "За двумя зайцами", в котором играли наши Вероника, Аня Ковалёва и Юля Кондратюк, а так же географичка; главную женскую роль Проньки исполнял какой-то пацан из десятого или одиннадцатого класса и в этой роли был воистину бесподобен. Вероника в роли Секлиты тоже жгла неподецки, гениально ругаясь с подлинным украинским акцентом, Юля постоянно забывала слова, а географичка во время танцев бесподобно поскользнулась и упала - вероятно, на пролитом шампанском, которое открыли прямо на сцене и заполнили весь зал восхитительным ароматом оного. Я полагала, что спектакль растянется не более чем на урок, посему я не стала перезванивать маме после того, как позвонила ей сказать, что нас отпускают с последнего урока - с географии; в итоге спектакль растянулся на два урока, а поскольку его снимали на камеры и просили мобильники отключить, что я и сделала, моя мама, после того как прошёл час с того времени, когда я должна была быть уже дома, вынуждена была позвонить Единороге. Спектакль мне вполне понравился, по крайней мере - улыбнул; а ещё мне кажется, что если бы мне надо было после школы спешить Читать далее...

Христос Воскрес!

[486x574]

Слушать этот музыкальный файл

Нет вестей с небес,
Да в моём стакане
Водка, жизни боль,
Да на сердце шрам.
Сколь ещё снести
Колотых, нежданных
Я смогу, покуда
Душу не продам?..

Если слышишь ты
Песню эту, друже,
Молча пятдесят
Опрокинь со мной.
Взяв себе билет
С вокзала до конечной,
Проведём с тобою
Всю жизнь по поездам.

К чёрту ту весну,
Нахер это небо,
Если волчий вой
Рвётся изнутри!
И стучат в груди,
Захлопываясь, двери...
К пропасти в дороге
Попутчиков не жди.

А в моём окне
Люди да машины,
И кто из них кто-
Пёс их разберёт!
Поженилась в них
Кровь живая с нефтью,
Да всё судьба их, дура,
Носит в сердце лёд.

И не горюй, братан,
Не горюй, сестричка,
Что радости огонь
В нас перегорел.
Нам сиянье звёзд
Светит ярче солнца,
И всё, чего прошу я,
Взять никто не смел.

Держит нас капкан
За ноги петлёю,
И некуда лететь-
Нас нигде не ждут.
Петь среди собак
Волчьи наши песни,
Где с небес за нами
Так и не придут...

Слушать этот музыкальный файл

Время искать себя самого.
Время искать пшеницу средь трав.
Время сжигать золотые мосты.
Время уходить, если ты прав.

Мнения масс, богатство и власть,
И запахи денег куют города...
Но светлый человек мне когда то сказал:
"Чушь это всё! Всё - суета!"

Чёрная земля, белые цветы...
Что на мой вопрос ответишь ты?

Кто все мы?
Откуда идём?
Кто светит нам в ночи фонарём?
Из какого леса мы вышли?
В какую дверь мы войдём?
Что наша жизнь?
Где мы умрём?
Что служит нам путеводным огнём?
Где потеряли мы сердце?
Где мы свободу найдём?

Чёрная земля станет углём.
Белые цветы станут тобой.
На стене часы пробьют: "Подъем!".
Разведёт стрелки часовой.

Тянется время в вагонах ж.д.
Утро в постели не по нутру.
Стало быть, будет шире наш шаг.
Красным распишемся на белом снегу.

Чёрная земля, белые цветы...
Что на мой вопрос ответишь ты?

Кто все мы?
Откуда идём?
Кто светит нам в ночи фонарём?
Из какого леса мы вышли?
В какую дверь мы войдём?
Что наша жизнь?
Где мы умрём?
Что служит нам путеводным огнём?
Где потеряли мы сердце?
Где мы свободу найдём?..

Согласно сложившимся непредвиденным обстоятельствам, я больше не смогу писать сюда каждый день. Всё, касающееся моей бытовой повседневной жизни, будет появляться исключительно в моём личном блокноте, но не в интернете, что, естественно, противоречит моему собственному желанию.
Тем не менее, в блоге будут периодически появляться: стихи и проч. творчество, рецензии на спектакли/фильмы/выставки и проч., иногда пополняться рубрика "мысли" (краткими афоритическими записями), возможно, изредка буду иметь возможность записывать и выкладывать особо интересные сны (тэг "осознанные сновидения"). Буду выкладывать новые фотографии по-прежнему в фотоальбом.
При этом я буду стараться читать и каментить то, что мне действительно интересно (ключевое слово "мне", чтобы без обид), из френдленты, появляться в ролёвке (Last_Refuge), возможно, даже постить в сообществах, которые требуют выкладывания только картинок, но не информации. Новые сообщества создаваться не будут (йифф-клуб будет удалён), равно как и новые дизайны и отдельные их элементы, но Сделано_Фениксом удаляться не будет. Так же буду время от времени заглядывать на форум, который, впрочем, и так в последнее время виснет.
В аське я, как всегда, буду только для списка видящих, тем, у кого есть мой телефон (одноклассники, коллеги), просьба не звонить с целью разъяснения подробностей, ибо то, что написано в этом посте, есть всё без исключения, что я могу сообщить, ни больше, ни меньше. Соответственно, подробности я не разъясняю так же и в каментах, которые могут последовать к этому посту.
Ну и в заключение - беспокоящимся о моих жизни/здоровье/карьере (нужное подчеркнуть): честно, аки перед Богом, заявляю, что всё на данный момент в полном порядке.
До нескорой встречи!

[468x468]
Вчера вечером, под звук новостей и чего-то того, что было после них, я дописала давешний пост, пропалила френдленту и ленту каментов, попила кофию, смолотила какую-то булочку или ещё что-то вроде того, и продолжила торчать на ролёвке, прервавшись только для того, чтобы сначала переждать в душе 20-минутные технические работы на ЛиРу, а потом почистить зубы и сделать вид, что легла спать, хотя на самом деле спать я, конечно же, не ложилась, а при выключенном свете продолжила сидеть за включённым монитором, стараясь потише нажимать на клавиши; впрочем, вскоре Хайд и Мор по очереди ушли спать, поскольку время перевалило уже заполночь, так что мы с Авиусом опять остались одни и так же решили отправляться спать. Но поскольку в школу я на следующий день не собиралась и торопиться мне было некуда, я, выключив комп, включила настольную лампу, обнаружила плеер, засунула в уши наушники и, включив Наше радио, перебралась его слушать из-за стола в кровать. Долго ли, коротко ли, а почувствовав, что уже засыпаю, я вырубила плеер, забросила наушники на стол и вскоре благополучно отрубилась сама; рано поутру меня разбудил будильник, который я забыла выключить, и, подойдя к окну, я увидела за ним густой дымчатый туман, обеспечивающий нулевую видимость на расстоянии какой-то сотни метров, порадовалась, что в такую погодку мне не надо никуда идти, повспоминала бред, приснившийся мне к этому времени, ничего интересного в нём не нашла и вернулась под одеяло. Однако спустя ещё несколько часов дом покинула мама, которую я давеча посылала за результатами моих последних анализов, и в мою дверь поскрёбся собак – пришлось его впустить, и после этого мы спали в обнимку, и приблизительно в это время мне и приснилось то, о чём мне непременно хочется поведать.
Начался этот сон вполне обычно – я ехала в метро в какой-то небольшой компании, рассеянно пялясь на проносящиеся за окном однообразные картины знакомых тоннелей, как вдруг голос из репродуктора сообщил, что в связи с какими-то непредвиденными обстоятельствами мы поедем другой дорогой, но волноваться никто не должен, ибо типа всё под контролем. После этого поезд свернул из основного тоннеля в боковой, более узкий, и понёсся, раскачиваясь, по скрипучей колее между тесно обступившими бока вагонов стенами; периодически мимо окон мелькали станции, безлюдные и погрузившиеся во тьму, и их названия, обозначенные на стенах, и когда я могла различить эти названия, они оказывались незнакомыми и, плюс ко всему, довольно-таки нелепыми, вплоть до смешного. Я чувствовала необычайное воодушевление, поскольку поняла, что попала в какую-то ранее недоступную, заброшенную, секретную, если хотите, часть метро, прикоснулась к какой-то никем ещё не изведанной тайне; поэтому, когда в одном из тоннелей поезд остановился и открыл двери, я всё равно не испугалась, а даже обрадовалась и первой вышла из вагона. За мной последовали мои спутники; только тогда я получше пригляделась к ним – кажется, среди них была Единорога, точно была Вестница, которая зачем-то тащила с собой длинный красивый меч, была не то Маша, не то Вероника, короче, какая-то девушка, которая боялась больше всех и её приходилось успокаивать, и, кажется, был Авиус, но я не помню точно. Мы пошли дальше по тоннелю, прочь от поезда, пока он не скрылся за одним из поворотов и мы не продолжили двигаться в непроницаемой тьме; я с воодушевлением трепалась, рассказывая какие-то факты, версии, теории, догадки и просто полумифические байки о заброшенной части метро, но так и не смогла никого заразить своим исследовательским азартом.
Когда мы проходили через одну из пустых станций, в глубине которой теплился какой-то источник света, очевидно, костёр, мы увидели стоящих на краю платформы людей – женщину и девочку, очевидно, мать и дочь; у них была бледная, почти белая кожа, длинные белые волосы, белые одежды, похожие на саваны, и даже глаза их казались полностью белыми, слепыми. Они молча проследили за нами взглядом, когда мы, не останавливаясь, прошли мимо их станции, а когда мы уже скрылись в очередном перегоне, девочка, закричав что-то, спрыгнула с платформы на рельсы и побежала было вслед за нами, но её мать окликнула её громким гортанным возгласом, и она вернулась; звуки, издаваемые этими людьми, не были похожи на человеческую речь даже приблизительно, но даже такая странная встреча не поколебала моей уверенности в необходимости идти вперёд и вперёд. Перегоны здесь были короткими, и вскоре мы вышли на другую станцию, более густо населённую и более ярко освещённую, если подобный эпитет применим к едва рассеиваемую пламенем костров полумраку; вход в следующий перегон там был перекрыт заслоном из колючей проволоки, так что мы, оказавшись в тупике, вынуждены были выбираться на платформу, и я, забравшись на неё первой, подавала руку остальным, причём Вестница сначала с величайшей Читать далее...

[336x416]
Вчера вечером, дописав предыдущий пост уже к концу новостей, опрокинув в себя чашку кофе и съев какую-то булочку, доиграв в ролёвке и распрощавшись со всеми в аське, я отправилась спать и вскоре благополучно отрубилась. Снилось мне снова много всякой ерунды, но парочку наиболее логичных сюжетиков я всё-таки законспектирую. В первом из таковых я обнаружила себя на арийском концерте, на каком-то дальнем сидячем месте, и хотя я, конечно, стояла, видно было плохо, хорошо хоть что слышно было вполне хорошо. Из-за этого своего отдалённого положения я не сразу заметила, что Артурко пропал со сцены и, продолжая петь, начал подниматься в зал; я не обращала на такое новшество ни малейшего внимания, покуда он не замаячил в нескольких метрах от меня, в проходе между секциями рядов и тем паче не обратил своё внимание явно на мою персону. Несколько секунд, пока не кончилась песня, причём даже не помню какая, я имела возможность разглядеть его вблизи, отметить, что хаир у него скоро отрастёт уже ниже плеч и даже какая-то растительность начала пробиваться на физиономии, и прийти к выводу, что так он выглядит несколько симпатичнее, нежели раньше. Но самое интересное последовало потом: товарищ Беркут предложил мне… потанцевать! Я, конечно, согласилась, но с учётом того, что я за долгие годы даже вальс танцевать разучилась, что уж говорить об остальных медленных танцах, а в проходе между секциями было более чем мало свободного места, я удивляюсь, как это у нас получилось, но, тем не менее, мой танцевальный дебют состоялся – и потом, уже дома, но по-прежнему во сне, конечно, я ещё и обнаружила у себя не то в кармане, не то вообще сразу уже в кошельке Артурову визитку.
Следующий сон был менее забавным, но так же заслуживающим внимания: я бродила по какой-то недостройке, любуясь видами города из пустых оконных проёмов, в компании нескольких незнакомых, странного вида девушек, которые подбирали по углам всякий мусор на память и показывали мне какие-то чёрно-белые фотографии, а я говорила, что уже видела их, в смысле фоты, где-то на ЛиРу, только не помню, у кого именно. Проснулась я в районе десяти часов, позавтракала яблоком, посидела за компом, да и засобиралась в дорогу; всё необходимое было свалено в торбу, и вскоре я уже вываливалась на свет Божий и топала по направлению автобусной остановки. Встав там, я принялась долго и упорно ждать какого-нибудь транспорта до метро, однако оного всё никак не было, и я, наконец потеряв терпение, села в сороковушку, одну из тех, кои всегда стояли чуть поодаль остановки в достаточном количестве, и спустя некоторое время уже мчалась в ней по относительно свободному в выходной день Бутусовскому проспекту. Выйдя из неё на Киевской, я спустилась в подземку, проследовала на кольцо и, ввалившись в вагон, доехала до Новослободской, а там поднялась на поверхность и потопала к РГГУ; по одному пути со мной двигалось ещё множество абитуриентов, поодиночке и компаниями, а по обочинам уже развернули свой бизнес продавцы ответов на тестовые задания, распространители рекламы о репетиторах и прочая шушера, пытавшаяся отловить молодёжь, шедшую на день открытых дверей, и впарить ей свои услуги.
На подступах ко входу в инст на стенах начали попадаться указатели, согласно которым те, кто, в отличие от меня, не посмотрел информацию о плане проведения ДОД в Интернете заранее, могли узнать, что сперва им предстоит пройти во внутренний дворик на всеобщее собрание; прошла во внутренний дворик и я – и прифигела: я приехала минут за сорок до начала собрания, а ближайшие подступы к сцене были уже забиты толпой, а точнее, заполонены морем разноцветных зонтиков, ибо с неба, как это постоянно происходит на этой неделе, незаметно не то лилось, не то сыпалось нечто мелкое, мокрое и прохладное, что можно условно обозвать дождём. Какой-то мужик посоветовал мне пройти с другой стороны, обойдя какое-то здание, и я вняла его совету, проследовала по обходной тропе, отбиваясь от девушек в майках с логотипами инста, раздававших информационные листовки и буклеты, и оказалась на площадке непосредственно перед сценой, где пока ещё было немного народа и он частично стоял разрозненными группками, частично спрятался под навесами ближайших зданий, частично обсидел лавки, что, с учётом погодных условий, явно было опрометчиво. Я протолкалась поближе, приблизительно в центр толпы, оглядела обстановку: на сцене, защищённой двумя большими зелёными зонтами, двое парней настраивали микрофоны и параллельно пытались развлекать собравшихся, и вскоре стало понятно, что раньше времени никто начинать своей торжественной речи не собирается.
Пользуясь сиим фактом, а так же негустотой толпы перед сценой, я сбегала до ближайшего ларька и купила себе бутылку зелёного чая, вернулась на то же самое место и стала ждать и мокнуть, поскольку воспользоваться капюшоном сочла ниже своего Читать далее...

[336x448]
Вчера вечером я посмотрела новости, потом КВН, попила кофию с какой-то булочкой, посидела в ролёвке (нас, естественно, опять было двое, я да Авиус), а когда и КВН кончился, засобиралась на боковую. Сразу я, естественно, засыпать не стала, ибо матушка перед сном успела поиметь мне мозги и теперь я планировала избавляться от головной боли методом «клин клином», так что я при свете настольной лампы вытащила с полки вторую часть Рукописи, засунула диск в плеер, а наушники – в уши и врубила максимальную тридцатую громкость. Так я кайфовала, устроившись поудобнее и закрыв глаза, пока альбом не кончился, а зашвырнув наушники обратно на стол, я очень быстро отрубилась, и всю ночь мне снилось множество бреда, лишь малую часть которого, наделённого хотя бы малой логикой, я запомнила и могу теперь пересказать. Началось всё с того, что мы с мамой приехали на какую-то станцию метро, поднялись на поверхность, и стоило нам пройти несколько шагов, как я увидела указатель, направленный на противоположную сторону дороги, с надписью «Урфин Джюс». Обрадовавшись, что от этой станции метро оказалось до Урфина даже ближе, чем от Улицы 1905 года, я рванула через дорогу в неположенном месте и вскоре уже взбегала по лестнице вверх, в вожделённый магаз. Я ожидала опять увидеть полупустые витрины, однако была более чем приятно удивлена: на всех полках яблоку было негде упасть, они прямо-таки ломились, причём всё продавалось, не считая, естественно, того, что было на верхней полке; но поскольку у меня не было при себе крупных сумм денег, я приобрела нечто длинное и хрупкое, не то призрака, не то кого-то из королей гробниц, не помню точно, а затем начала уламывать матушку дать мне денег на роскошного красно-зелёного карнозавра, который один стоял среди такого же цвета трицератопсов, причём все они почему-то были без седоков, и стоил, если я не ошибаюсь, в районе рублей четырёхсот-восьмисот.
Однако мама не уламывалась, но я всё-таки уговорила её дать мне всего 60 рублей на покупку мелкого, но симпатичного хавос-марина (там ещё были тираниды такого же маленького размера, но они меня не так прикололи). Когда продавец открыл мне витрину и я его достала, я углядела на нём небольшие белые пятна, словно от него что-то отламывали, и спросила про них у продавца, но он ответил мне каким-то бредом про то, что, дескать, все машины теперь другие, потому что с них убрали всё лишнее и ненужное, вот потому и хавос-марины попали под раздачу. Теперь на моей ладони лежали вповалку уже целых две покупки, и продавец вышел в какую-то дверь, находившуюся за прилавком, который почему-то располагался теперь прямо напротив витрин с вахой; я решила, что он ушёл за какой-нибудь упаковкой и стала терпеливо ждать, однако продавца долго не было, и вскоре я уже начала нетерпеливо заглядывать за дверь, но там я ничего не увидела, кроме непроницаемого мрака. Но, наконец, продавец вернулся с каким-то никчёмным пакетиком; к этому времени у меня в руке моя первая покупка, то бишь нечто длинное, уже успела переломиться пополам, а затем она ещё и отвалилась от подставки, и моя мама шипела мне сзади, чтобы я спросила у продавца, как это подклеивать, а я отвечала, что я и так сама уже умею клеить, поскольку уже подклеивала однажды свою колесницу. Затем я неожиданно обнаружила себя за партой в каком-то незнакомом классе, по соседству с какой-то незнакомой девушкой, и какая-то незнакомая училка раздавала нам распечатки с заданиями; я поняла, что нахожусь в какой-то другой школе, но ещё не поступила в неё, а покуда только сдаю экзамены.
Почти все парты были уже заняты, однако молодёжь продолжала прибывать нестройными потоками; неожиданно в одной из проходивших мимо девушек я узнала Аню Новикову, схватила её за руку, чтобы она окончательно не удалилась прочь, сказала: «Привет», но та промолчала и двинулась дальше, даже не посмотрев в мою сторону. Мне сказали, что это тест по французскому, и я сперва было испугалась, ибо французский я не знаю совершенно, однако затем выяснилось, что тревога оказалась ложной: экзамен оказался по русскому, и в одном из заданий предложения, которые надо было по каким-то признакам распределить в две колонки таблицы, были такими смешными, что весь класс покатывался со смеху; угорая над этими предложениями, мы с той девушкой, с которой я сидела, как-то незаметно познакомились и разговорились, и потом, когда мы уже перешли к другим заданиям, она постоянно мне подсказывала, хоть мне это и не было нужно: я периодически бросала взгляд на её листок из чистого любопытства. Но вот экзамен закончился, началась перемена, меня обступили плотным кольцом остальные ребята, и очень быстро мы познакомились, начали трепаться и ржать, они рассказывали мне какие-то смешные истории из жизни своего класса, я им тоже рассказывала что-то; и, хоть мне и было очень хорошо и весело с ними, я всё же зачем-то Читать далее...

[348x496]
Вчера вечером, под новости, я допечатала свою половину шпоры по истории, ту, что про Брежнева, отослала её Единороге, распрощалась с Авиусом и вышла из ролёвки, а затем, под Апостола, которого я, видимо, теперь уже официально смотрю, ибо неплохая оказалась вещь, я выпила пару чашек кофе, съела какую-то булочку, и только когда он закончился, отправилась чистить зубы, а там и спать. В сон, правда, не тянуло совершенно, так что при свете настольной лампы я нашарила плеер, засунула наушники в уши, снова погрузила свою комнату во тьму и включила Наше радио. Слушала я его, впрочем, недолго, до первой рекламы, несмотря на замечательную ночную подборку, после чего снова включила лампу, откопала блокнот и черканула пару куплетов будущего конкурсного стиха, в котором каждая строчка должна была начинаться на определённую букву, чтобы в итоге получился весь алфавит; как оказалось, это не так-то просто, даже с учётом того, что во всех моих произведениях смысл, как правило, отсутствует. Убедившись, что на этом креатив иссяк, я, наконец, забралась под одеяло и отрубилась не сразу, зато качественно и всю ночь видела во сне всякий бред – якобы Вероника пригласила меня в гости не то к какому-то Николасу, не то к какому-то Николаю, я поехала на метро, попутно обзванивая различных людей с попытками пригласить и их тоже, и Авиуса в том числе, а приехала в итоге в свою предыдущую квартиру, где в большой комнате на месте кровати был накрыт большой стол и за ним, помимо Вероники, было ещё несколько моих однокашников; мы начали есть, пить и трепаться, а я изредка поглядывала на того, кто якобы был хозяином дома: он нас словно бы и не замечал, кажется, он смотрел телек или просто сидел в кресле, тихий, как деталь интерьера.
Потом мне снилось возвращение из гостей, так же сопряжённое с какими-то происшествиями, но помню только, как оказалась на Молодогвардейке и собралась незаметно проскользнуть дворами опять-таки к тому дому, в котором раньше жила, увидела на другом конце улицы свою матушку и пустилась было бегом, но она меня всё равно запалила, на чём я и проснулась. Проснулась я от звонка будильника и добрые полчаса вела неравный бой с собственным желанием остаться в кровати, но, наконец, поднялась и начала собираться в школу; отчасти сон оказался вещим, ибо в этот момент появилась моя мама и принялась иметь мне мозги, что ещё слабо сказано, поскольку она при этом носилась из комнаты в комнату, оглушительно хлопая дверями и вопя, как в попу раненая рысь. При этом она отобрала у меня сначала одни водолазку и кофту, какие я собиралась одевать, потом свитер, который давеча Единорога удостоила утверждением, что это единственная нормальная у меня вещь, и в итоге пыталась заставить снять ещё одни водолазку и кофту, но я не собиралась её слушать, а, одевшись, устроилась перед телеком пить кофе, несмотря на то, что к маме подключилась бабушка и по цепной реакции это взбесило и папу тоже, который начал орать на всех подряд без разбору. После такого весёлого утречка наше семейство нестройными рядами покинуло квартиру, причём в ожидании лифта бабушка принялась звать собака в надежде, что тот начнёт рваться к нам и мне придётся возвращаться и успокаивать его, однако собак оказался умнее и молчал как партизан, так что мы благополучно вывалились на улицу и погрузились в авто.
Маму с бабушкой папа подвёз до поликлиники, а меня – до школы; там, на первом этаже, я обнаружила Вестницу и Единорогу, причём последняя уже начинала раздачу распечатанных восьмым шрифтом на обеих сторонах листа наших с ней шпаргалок по истории, и я не преминула ухватить себе одну и спрятать в портфель. Что было жопой – так это то, что мы с Единорогой вчера так и не успели сделать литературу, а русичка и так уже весьма частенько нас палила, чтобы мы могли понадеяться на то, что авось пронесёт; однако мы могли ещё надеяться, что первым уроком будет не литература, а русский, и надежды наши оправдались, когда мы ко второму звонку поднялись на третий этаж, решив в случае чего в который уж раз соврать, будто забыли тетради дома, вошли в кабинет, выложили учебники на парты и… увидели русичку, приближающуюся со стопкой наших книжечек с заданиями по русскому в руках, причём нас с Единорогой она и заставила их раздать. В наших книжечках стояли четвёрки, что было вполне удовлетворительно в случае с нашей русичкой; разобрав наиболее распространённые ошибки, русичка собрала у нас книжечки, далее произошла проверка домашней работы, и затем мы достали книжечки с текстами для изложений – в нашем случае достала её одна Единорога, ибо я опять была не в курсе, что их надо было брать. Мы начали разбирать сначала публицистический стиль как таковый, записав в тетрадь его отличительные признаки, а затем прочитали и обсудили одно замечательное эссе об исторической памяти, после чего начали отвечать на один из вопросов, Читать далее...

[424x565]
Вчера вечером я посмотрела новости, сократив ужин до парочки чашек кофе (в последнее время это у меня вполне обычное дело, а ведь раньше я объедалась перед сном всем подряд), потом продолжила смотреть Апостола, которого уже дважды могла наблюдать краем глаза, а вчера вот что-то увлеклась; Авиуса я дождалась в аське уже только тогда, когда и Апостол закончился, и мы решили лучше отправляться спать, нежели в ролёвку. Это было хорошей идеей, ибо спустя некоторое время после того, как я забралась под одеяло, я благополучно отрубилась и всю ночь без перерыва видела во сне какую-то чепуху, а поутру меня снова разбудило верещание будильника, и снова подняться было сложно, хотя уже значительно легче, нежели в начале учебной недели. Встав, я позавтракала яйцом, повтыкала в телек, да и вывалилась на свет Божий и сомнамбулически поплелась на автобусную остановку. Долго ждать автобуса не пришлось, хотя я всё равно умудрилась задремать стоя и едва не проспать его появление на остановке, после чего я ввалилась в салон, где-то примастырилась у стеночки и так доехала до метро. Оттуда я стартанула до школы и вскоре уже ворвалась на первый этаж, где на одной из кушеток были обнаружены и Единорога, и Вестница, и прочие; вскоре мы начали своё восхождение на пятый этаж и в кабинет труда ввалились первыми. Долго ли, коротко ли, а появилась Катя, затем и все остальные, включая трудовичку, и урок начался: Единорога что-то шила, я списывала с неё шизику, остальные тоже развлекались как могли; когда я списала, мы порешили, что алгеброй займёмся на хренцузском, и я тоже захотела что-нибудь сшить, чтобы не быть по труду неаттестованной.
Единорога мне худо-бедно рассказала и показала, что к чему надо пришить, и даже одолжила мне иголку с до неприличия маленьким ушком, в которую по целой минуте приходилось засовывать мои нитки; я в долгу не осталась и весь день сегодня смешила её, как и обещала, в основном развивая тему неприличных ассоциаций, поднятую ещё вчера на сходке, или хотя бы просто доставала, когда чувство юмора иссякало, причём это дитё неблагодарное ещё и руки распускало!.. Так о чём я? – Ах да, о шитье: очень скоро выяснилось, что лицевая сторона превратилась у меня в изнаночную, а нижняя часть – в верхнюю, но я забила на эти факты и продолжила работу, не став ничего переделывать; работа же заключалась в прорезывании петель, которые мне привычней называть проранками, специальным маленьким ножичком или как ещё эту хрень обозвать, и в обмётывании этих несчастных кривых дырок какими-то хитрожопными стежками (я предпочла создавать видимость оных, орудуя на самом деле стежками обычными). Так, во трудах праведных, прошла не только вторая половина первого урока, но и перемена и весь второй урок, ибо спешить мне было некуда, а заснуть не давала Наташа, которая решительно ничего не делала, кроме как гадать нам с Единорогой на учебнике шизики, причём мне выпала строчка про первого космонавта – нашего соотечественника; под конец второго урока трудовичка вещала нам что-то по новой теме «технологии обработки воздушных петель» (это уже явно нечто из области виртуозного пилотирования), и Единорога, закончившая раньше меня, добросовестно срисовывала с доски все чертежи, я же ограничилась тем, что законспектировала пункты плана выполнения этой самой обработки.
Как только прозвенел звонок и со второго урока, я как раз закончила вторую петлю из двух возможных, вертикальной и горизонтальной, и понесла свой шедевр рукоделия трудовичке на проверку; ту весьма позабавила форма моих дырок, не округлая, а напоминающая запятую, но мой заслуженный трояк она мне поставила (да ещё и предложила дома переделать, наивная), так что на следующий урок можно будет не являться, к тому же он, как обрадовала нас трудовичка, будет, скорее всего, последним по шитью, после чего мы начнём заниматься готовкой. После этого мы с Единорогой направили стопы в буфет, где мною были обнаружены весьма мною уважаемые булочки с корицей, так что я на радостях взяла сразу две и уселась на лавочке в компании собственно Единороги, а так же Вестницы, Кати, Вероники и Ани Ковалёвой, а так же десятиклассников, которым Аня подсовывала свои анкеты-соцопросники. В итоге две булочки в меня не влезли, а влезли только полторы, но я всё-таки выпросила у Единороги кусочек батончика мюсли; закончив трапезу, мы потянулись наверх, на третий этаж, и разместились на подоконниках, где и скоротали время до урока хренцузского, болтая и наблюдая за резвящимися младшеклассниками. Но вот хренцуженка впустила нас в кабинет, и мы с Единорогой огласили своё намерение сесть вместе, дабы решить домашку по алгебре, и, что странно, Аня Новикова не стала шумно возмущаться этому решению, чего давеча и опасалась Единорога, и пересела к Кате, а мы с Единорогой устроились на привычной мне третьей парте, причём она, для пущего улучшения видимости, Читать далее...

Это цитата сообщения На_мягких_лапах Оригинальное сообщение

Вот Лея, принцесса прекрасной планеты,
Убившая Джаббу совсем не за это.

А это вот Джабба, принцессой убитый
Он Соло морозил, теперь они квиты.

А это Хан Соло, великий пилот,
Засунутый Джаббою в жидкий азот.
Потом его Лея, принцесса, спасла,
А Джаббу убила. Такие дела.
Хан Соло дружил с навигатором-вуком,
А также с джедаем Скайвокером Люком.

И вот - Люк Скайвокер, в джедайской робе,
Джедайству учился у Оби-Кеноби,
Он дружит с пилотом (фамилия - Соло),
Которого Лея спасла из рассола,
Куда его сунул червяк (кличка Джабба),
Задушенный Леей за шею. Не слабо?

А это - Кеноби, зовут Оби Ван.
Песчаных людей разогнал караван.
Учил на джедая Скайвокера Люка,
Который дружил с пилотом-подлюкой,
Спасенным попозже отважной принцессой,
Джаббу убившей во время процесса.
Кеноби задолго до Люкова старта
Успел поучить и Вейдера Дарта.

А это - Дарт-Вейдер, плечистый и крепкий,
Ходит в плаще и чудовищной кепке.
Вейдер убил императора-гада,
А после сам умер. Ну, так им и надо.
Когда-то учился у Оби-Кеноби,
А позже женился на некой особе.

Вот эта особа. Зовут Амидала.
Бедная девушка много рыдала,
Когда оказалось, что ейный любимый
Подлец, негодяй и редиска голимый.
Она родила двух детей - Лею с Люком,
И, чтоб не нашел их папаша-подлюка,
Детей распихали по разным галактикам,
Сына отправили на сельхозпрактику,
Дочку - принцессой некой планеты.
А Джаббу убили совсем не за это.

[307x597]
Вчера вечером я поужинала, посмотрела новости, поотмокала под душем и вскоре легла спать. Мне долго не засыпалось, а думалось о том – о сём, но, наконец, устроившись зубами к стенке, отрубилась и я и всю ночь вполне крепко проспала и, кажется, мне даже что-то снилось, но я уже не помню хорошенько, что – наверное, классическая для последних будних дней бытовуха с участием примелькавшихся лиц. Поутру же, когда прозвенел будильник, мне снова оказалось непросто выволочь себя из-под одеяла, однако подняться мне удалось на сей раз едва ли не быстрее, чем обычно в последнее время. Включив телек и уставившись в Черепашек-ниндзя по 2x2, я сгрызла яблоко и вскоре засобиралась в школу, повесив на всякий пожарный и фотоаппарат на пояс. Вывалившись на свет Божий и дотопав до автобусной остановки, я бегом догнала чуть было не отъехавшую маршрутку, утрамбовалась в неё, и без того забитую битком, и в таком незавидном положении благополучно доехала до метро. Оттуда я отправилась пешком до родной школы и там, на одной из кушеток первого этажа, обнаружила Единорогу и Дашу (Вестницу), и мы немного посидели внизу, а с первым звонком потянулись наверх; Аня Новикова отчитала наше решение ехать в Октябрь, совершив тщетную попытку уговорить нас поехать в Европарк в Рублёво, где она и проживает, а затем, хвала Магистрам, отказалась с нами ехать в такую «даль», как Арбатская, и Наташа отказалась ехать с нами с ней за компанию, Единорога же сообщила, что ей удалось уломать Паровоза пойти с нами в кино, а Лёха, так вчера и не ответивший на моё сообщение, сегодня вообще в школу не явился.
Поднявшись на четвёртый этаж, мы немного поторчали у подоконников, и математичка впустила нас в кабинет; выяснилось, что я, только поутру вспомнив о том, что мне надо вытащить из портфеля старую тетрадь по алгебре, в которой уже место кончилось напрочь, и положить новую, спросонок положила тетрадь для решения экзаменационных работ, но это оказалось весьма предусмотрительным – впрочем, не буду забегать вперёд. На первом уроке нас ожидала контрольная – учебники с парт заставили убрать, но моя новая деревянная линейка, на которую я давеча вечером переписала все формулы с синусами, косинусами и прочей гадостью, и старая линейка с таблицей основных значений были при мне; нам раздали тетради – в моей за прошлую контрольную по геометрии значился честный трояк – и распечатки с заданиями по разным вариантам. Вооружившись своими шпорами, черновиком и Единорогиным калькулятором, я вступила с точной наукой в неравный бой – поначалу формулы, казалось, не помогали, а только запутывали, но потом, нещадно замазав несколько строк, я всё же нашла более лёгкий способ решения, что, конечно, ещё не означало правильный ответ. В итоге я, подсчитав, пришла к выводу, что относительно правдоподобно выглядят мои ответы лишь на треть примеров, в остальных же либо получился бред, либо я просто оставила их на середине, забравшись куда-то не в ту степь; Единорога, в самом начале так же слегка прифигевшая при виде заданий, к концу урока уже вполне бойко строчила, на основании чего можно полагать, что оценка ей снова обломится получше, нежели у меня, а сидевшие сзади Маша и Юля Кондратюк быстро забили ждать от нас с нею помощи.
Но вот прозвенел звонок, мы быстренько проверили то, что успели накатать, сдали тетради и остались коротать перемену в кабинете; я бесила Единорогу, которой по-прежнему больше хотелось пребывать в молчании наедине со своей ракушкой, которую она со вчерашнего дня из рук не выпускает, нежели общаться со мной, и она периодически пыталась меня придушить, а так же поблизости иногда появлялись Наташа и Аня Новикова, любопытствуя происходящим. Так пролетело время до следующего, второго урока алгебры, и математичка раздала нам белые книжечки с экзаменационными работами – мне только и оставалось, что как раз вовремя открыть свою тетрадь для этих самых работ; затем математичка начала вызывать людей к доске решать задания, а я, как правило, пыталась решить их раньше, нежели они, ибо первый вариант экзаменационной работы, за который мы взялись, оказался не просто легче пятых вариантов, которые задавались нам в бытность существования дополнительных занятий по вторникам на восьмом уроке и которые мы решали с Башмаками, которых я так же уже сто лет как не видела, а вообще пустяковым. Только в последнее задание, аналогичное которому мы решили вместе с математичкой и которое она сказала нам выполнить самостоятельно, я не впилила и после некоторого времени раздумий решила списать у Единороги и только потом поняла, что делаю, и продолжила решать сама; математичка заставила тех, кто ещё не выполнил это задание до того, как она проходила по рядам и проверяла, в конце урока подойти к ней и показать полученный ответ – пришлось подойти и показать и мне, ответ оказался правильным.
В последние минуты урока математичка Читать далее...

[327x448]
Родственники вчера завалились поздравлять моего батю с днём рождения, когда уже закончились новости; приехали моя бабушка по отцовской линии, брат моего папы Миша, жена его Таня и их дочка, моя двоюродная сеструха Олеська, коей, как вы можете помнить, недавно стукнуло три года. У этого каваища светлые кудри отросли уже ниже плеч, болтает она уже без умолку, но по-прежнему пытается приставать к моему собаку и одновременно побаивается его, а игрушки её уже почти не интересуют (правда, разве что только плюшевую лошадь, играющую песенку про облака, она меня заставила завести дважды) – перво-наперво, зайдя в мою комнату, она обратила внимание на пёструю коробку с рахат-лукумом и на коробку с когда-то купленным моей мамой и ею же заброшенным новым калькулятором. Мужчины пошли в большую комнату за комп, женская же половина семьи устроилась в моей комнате; кто-то периодически убегал на кухню устраивать ужин, но я успела поговорить немножко и с бабушкой, и с Таней, и с сестрёнкой. Потом пошли на кухню, на столе теснились какие-то тортики, конфеты, бутерброды с колбасой и ещё с каким-то мясом; я хотела притулиться с краю, но Леська позвала меня усесться рядом с ней, в середине дивана, я полезла – и плеснула себе горячего чая на коленку: джинсы, естественно, промокли и коленку я ошпарила, но обращать на это ничьего внимания не стала. Трапезы как таковой особо не получилось, ибо Таня худела и отказывалась есть после шести вечера, мы с Леськой только пили чай из ложечки, когда он остыл, и поели трюфелей, а мужчины на кухню так и не явились и им пришлось просто отнести поднос с бутербродами; после ужина мы ещё немного посидели в моей комнате, а потом гости засобирались домой, и после сцены прощания с объятиями-поцелуями и прочими необходимыми формальностями они ушли.
Кабы мои родичи в лице мамы, папы и бабушки по маминой линии не испытывали стойкой ненависти к подобным предприятиям, я с удовольствием и сама съездила бы в гости к родственникам на дачу в какой-нибудь из выходных, ибо давненько у них не была. Ну да вернёмся к бытовухе, ибо я, спровадив гостей, постояла под душем, да и решила ложиться спать, поскольку время опять уже заполночь перевалило; это было непросто, ибо родичи ещё продолжали суетиться, громко переговариваться, в соседней комнате шумел телек, но всё же я отрубилась, вполне себе крепко проспала всю ночь, и снилась мне фигня всякая – с кем-то куда-то я ехала на метро, кажется, мелькали Единорога, Вероника и Аня, герои выложенных мною вчера в обильном количестве фотографий. И снова, когда поутру прозвенел будильник, я боролась с дремотой ещё почти полчаса, и снова казалось, что подняться так и останется невыполнимой миссией, словно всю ночь я вкалывала, а не спала как убитая, однако наконец мне всё же удалось встать, сгрызть яблоко, попялиться в телек, собраться и вывалиться на улицу. На улице снова шёл дождь, было сыро, пасмурно и холодно, посему я сменила кроссовки на весенне-осенние сапоги, куртку одела чёрную, ту, что потеплей, но это всё равно не спасало от какого-то муторного самочувствия – не то резкий перепад погоды с 22-х до 6-8-ми сказывается, не то я просто с непривычки устаю, после каникул-то. Как бы оно там ни было, а я дотопала до автобусной остановки, дождалась автобуса, ввалилась в него, уселась у окошка и так доехала до метро, а оттуда потелепала пешком до школы; на первом этаже моим расфокусированным зрением была запримечена сидевшая на кушетке фигура Единороги, коя вообще-то собиралась сегодня в школу не приходить вообще, так что я даже не принесла с собой её болванку с фотками, которую она мне одалживала.
Перво-наперво она меня малость придушила, – не за болванку, конечно, просто за всё хорошее, – но у меня не было никаких сил сопротивляться этому рукоприкладству, так что мне оставалось только напоминать себе любимой, что рано или поздно сомнительное удовольствие ежедневно получать мелкие травмы (в плюс к подбитому глазу и нежно синеющим коленкам у меня ещё и на ухе откуда-то возникла царапина, мешающая жить, которую я периодически расковыриваю и она начинает мешать мне жить ещё больше, и царапина на тыльной стороне левой ладони, стремительно, правда, заживающая, будучи вчера вечером тщательно зализанной жаждущей крови мной) рано или поздно благополучно закончится. Посидев немного внизу с Единорогой, снова жалующейся на глючные сны и на прочие признаки хорошо мне знакомого состояния медленного съезжания крыши, я с ней же поднялась наверх, на третий этаж, когда прозвенел первый звонок, обустроилась на первой парте среднего ряда. Долго ли, коротко ли, а та половина класса, что встала пораньше и сочла необходимым явиться на первый урок, собралась, появилась и историчка, и после второго звонка урок незамедлительно начался, то бишь продолжилось написание конспекта про позднебрежневские и послебрежневские времена, так что на Читать далее...

[336x448]
Вчера к полуночи я дописала предыдущий пост, съела початок кукурузы, пошастав по ЛиРе и форуму, собрала портфель, почистила зубы, да и легла спать. Заснула я не сразу и не вдруг, но удивительно вообще, что заснула – перед понедельником-то, и даже снилось что-то маловразумительное: то я смотрела в каком-то кинотеатре какой-то дурацкий фильм, то резвилась с какими-то щенками, то налетела на улице на какого-то негра в бордовом костюме, упала, и он подал мне руку… всякий бред, короче говоря. Когда же поутру прозвенел будильник, я поначалу решила было, что не встану: выкарабкаться из дрёмы и заставить себя принять вертикальное положение казалось делом невозможным. Однако вскоре я всё-таки поднялась, хоть ещё и не проснулась окончательно, оделась в первое под руку попавшееся, на завтрак забила, и папа, ввиду продолжавшего со вчерашнего вечера лить дождя, великодушно согласился подвезти меня до школы. Поскольку в джинсах, какие я сегодня напялила за неимением большого выбора (напоминаю – двое джинсов я уже испортила), не было карманов, а в портфеле не осталось свободного места, телефон и кошелёк я бросила в пакет со сменкой, поскольку всё равно их никому и в голову не придёт тырить; так, с портфелем и сумкой, я и вывалилась на свет Божий, поспешила вслед за батей, села в машину и поехала. Фавер высадил меня незадолго после поворота в сторону школы, напротив мусорных контейнеров, и я пошла пешком мимо лицея, лавируя между пытающимися припарковаться четырёхколёсными мамашами.
Ворвавшись мокрым недоразумением на первый этаж школы, я сонно отметила про себя, что, вероятно, пришла первой, прошествовала в гардероб, избавилась от куртки, сменила кроссовки на туфли, вернулась на кушетку и уселась на ней; сфокусировав же зрение, затуманенное дремотой, я увидела прямо перед собой Паровоза, в начале каникул вернувшегося с Кипра и безбожно загоревшего едва ли не до хрустящей золотистой корочки, и убедилась, что всё-таки пришла не первой. Вскоре заявилась Единорога, передала мне болванку с фотографиями, сделанными ею в бытность нашего с Вероникой и Аней визита к ней на дачу, подтянулся Лёха, которому я немедленно отдала 200 рублей, кои ему задолжала, слазав в свой кошелёк, покоившийся в сумке со сменкой, подошла Даша (Вестница), и прочая, и прочая. Затем Единорога начала было пересказывать мне свой сегодняшний эротический кошмар с участием Паровоза, но когда я хотела было привлечь к обсуждению этого безобразия его непосредственного участника, Единорога при попытке зажать мне рот рукой промахнулась и влепилась мне большим пальцем в правый глаз, и последствия этого происшествия прошли только к концу первого урока. Таким образом у нас нашлись занятия до самого первого звонка: я растирала исходящее слезами несчастное своё моргало, а Единорога угорала над тем, что глаз у меня теперь, как у алкоголика – багровый и опухший. В таком незавидном виде я и поднялась вместе со всеми на третий этаж, в кабинет русского, мы с Единорогой устроились на своей любимой первой парте среднего ряда, но вскоре появилась русичка и подозвала меня к себе – возвращать мне прочитанный ею черновик моего будущего реферата.
Из тех жалких семи страниц, что едва наскребались у меня изначально, она приказала вычеркнуть те почти полторы страницы, что были посвящены театру и актёрству в общем – и как мне оставшееся расширять до 25-ти страниц?.. Причём когда я спросила русичку, можно ли мне будет в мае посмотреть Горе от ума в Молодёжном театре, она ответила, что и трёх рецензий будет вполне достаточно, но всё, что она смогла мне посоветовать – порыскать по библиотекам, и это при том, что я записана уже в трёх и перелопатила груду литературы, информации в которых оказалось на блошиный бздюм! Хорошо хоть, что мои рецензии ей понравились... В итоге я уползла обратно за свою парту со своими несчастными распечатками в файле, и вскоре урок начался; русичка вернула нам наши проверенные тетради, и у нас с Единорогой общей оценкой за все выполненные (или частично выполненные, если в моём случае) нами домашние и классные работы стояло по четвёрке. Вместе с несчастными, вызванными к доске, мы написали словарный диктант и парочку предложений на разбор; весь народ сегодня отжигал, ляпая несусветные ошибки – в частности, Руслана угораздило написать «мало по-малу». Как только урок закончился, я сначала зашла в туалет, чтобы высморкаться, ибо после Единорогиного удара в глаз меня не только на слёзы, но и на кратковременный насморк пробило, а затем спустилась на первый этаж, в буфет, дабы промочить горло стаканчиком воды. На пятый этаж я подоспела как раз к тому моменту, когда в самом разгаре было горячее обсуждение шпор к якобы предстоявшему нам диктанту на физические понятия и определения, которые написали решительно все, кроме нас с Единорогой, однако было уже поздно пить боржоми.
Тем не менее, всё Читать далее...

[284x436]
Итак, как только пробило пять часов с хвостиком, я оделась потеплее, чтобы больше не мёрзнуть, то бишь в тёплую кофту на майку и в куртку на неё, да и вывалилась на свет Божий, где только что дождь прошёл и всё было сыро, чисто и свежо. Потом потопала пешком до Молодогвардейки, ткнулась было на почту, позабыв, что сегодня воскресенье, поцеловалась, естественно, с замком, купила в ларьке своё любимое мороженое – с грецкими орехами в кленовом сиропе – и пошла к метро через дворы, в которых некогда обитала. Маленькой приятностью было столкнуться по пути со старинной, хоть и не очень чтобы близкой, подругой Сашкой – она приехала в эти края навестить бабушку (у многих переехавших в последних уцелевших пятиэтажках ещё ютятся бабушки и дедушки – они вообще очень упёртые, эти старики); постояли, потрепались обо всякой ерунде – кто где живёт, кто где учится, куда собирается поступать и на кого – да и разошлись. Дойдя до метро, я спустилась в подземку, купила себе свежий журнальчик комиксов – сто лет не покупала их – и поехала прямиком до Киевской. Доехала, поднялась на поверхность, прошла подземный переход и почесала неспеша по Земляному валу, и позабыв уже, как невнятный сон, что ещё сегодня, не далее как утром, я сдавала экзамены, которые вообще-то весьма немало значат относительно моей дальнейшей жизни. В итоге до театра на Покровке я дошла за полчаса до спектакля – всегда я так прихожу, точна как часы, один раз только за пятнадцать минут пришла! Поздоровалась с билетёршей, гардеробщиком, с девушкой, заменявшей сегодня мою знакомую администраторшу, купила программку, не стала покупать за ту же цену свежий выпуск журнала «Театрал», поскольку запамятовала, с этого месяца или со следующего начну получать его по подписке, избавилась от пальта, почитала в книге отзывов всё, что в прошлый раз было написано после меня, и проследовала в буфет.
Поприветствовав буфетчицу, добродушно проворчавшую, что ей уже неинтересно работать среди сплошных знакомых лиц, я уселась на свой любимый стул за свой любимый столик, спиной к залу, а лицом к выходу, и принялась изучать программку, попивая из крошечной кружечки восхитительный кофе с молоком и запивая его ледяной газировкой из похожей на сосульку бутылки – длинной, узкой и покрытой испариной. За этими приятными занятиями время пролетело незаметно, причём буфетчица мне наябедничала, что про меня рассказали одному из актёров, Рыкову, прочитавшему мои отзывы о спектаклях, и что нас когда-нибудь непременно представят друг другу (сегодня, к сожалению, сего знаменательного события не состоялось, хоть он и играл в сегодняшнем спектакле). И вот нас позвали в зал, и я прошла на своё место в середине четвёртого ряда, не оказавшегося на сей раз последним; на сцене стоял стол, и освещённое настольной лампой радио вещало новости военного времени. Этот стол, тахта, да ещё громкоговоритель на стене – вот и все декорации для истории бедного Марата, большего и не надо. А история эта, в Арцибашевской интерпретации, выглядит предельно символично: любовный треугольник в комнате с тремя углами, три человека, помноженные на три временные отрезка – блокадный сорок второй, победный сорок шестой, и пятьдесят девятый на пороге новых перемен. Не три актёра, а девять – и они порою все вместе находятся на сцене, и герои-подростки, герои молодые и герои зрелые постоянно пребывают в тесном контакте между собой: разговаривают друг с другом, подменяют друг друга, спорят, осуждают, подсказывают и так далее.
Постановщики вольны с текстом, переставляя хронологические части сюжета, позволяя воспоминаниям тут же воплощаться в реальность – не позволено воплощаться только мечтам. В этих находках, приёмах, называйте как хотите, – вся основная оригинальность, но оригинальность эта не искажает правды, и это мне понравилось; что же окончательно меня покорило и заставило душой перенестись в пространство сцены – так это периодически звучащие из громкоговорителя песни Высоцкого, в которых бьётся такой же вневременный пульс, какой и в прозаическом слоге Арбузова. Но пора добавить ложку дёгтя в бочку мёда, ибо давненько я этим не занималась относительно театра на Покровке. Главная часть ложки – это образ Леонидика, в роли которого я сразу же после перечтения произведения начала видеть Булдакова, ибо для меня он (Леонидик в смысле, хотя и Булдаков, как актёр, тоже) – романтик, влюблённый поэт, который как мужчина ничем не хуже Марата: да, он позже, чем Марат, становится способным на самопожертвование, зато раньше, чем он, решается открыть свои чувства, а в начале и в конце произведения так вообще выступает, на мой взгляд, как фигура трагическая. В спектакле же я увидела совсем другого Леонидика: в отрочестве, в исполнении уже упомянутого Рыкова, он выглядел слишком уж брутальным – бритый наголо, выглядящий старше своих товарищей, чересчур резкий и озлобленный; в молодости, в Читать далее...

[411x513]
Вчера вечером я, выложив предыдущий пост, досмотрела новости, поужинала чем-то, затем засела смотреть фильм про Королёва – отличный, следует признать, фильм – и только после этого легла спать, заграбастав в охапку собака. Отрубилась я практически сразу же, и снилось мне множество всякого бреда. Сначала я ехала на метро и весьма странным образом познакомилась с каким-то парнем, – он меня спросил, почему я смотрю на его сумку, а я ответила, что я на всё подряд смотрю, – после чего он постоянно меня сопровождал и направлял, ибо с метро творилось нечто неладное: сначала он вытащил меня из вагона на платформу какой-то большой закрытой станции, потом мы дождались другого поезда и поехали в противоположном направлении, а затем вышли на какой-то открытой станции, похожей на Филёвскую или что-то вроде того, и оказались стоящими на рельсах (мне уже дважды за последнее время снятся рельсы – сонники утверждают, что это значит, что наяву я выбрала верный путь). Потом этот парень развернулся и пошёл прочь по рельсам, а мне оставалось только смотреть ему вслед и укорять себя за то, что о чём мы только ни говорили, а я так и не успела поблагодарить его и даже не спросила, как его зовут. После этого я оказалась дома и засела за комп, причём всё произошедшее странным образом оказалось уже записанным у меня в большой и толстой тетради в зелёной кожаной обложке и заняло страниц пять, и мне оставалось только перепечатать эту историю на монитор; при этом я так и не поняла, что же конкретно произошло тогда в метро и от чего именно спасал меня тот странный парень, но пока я писала, до меня доносились отголоски какого-то репортажа по радио или по телеку, в котором говорилось о многочисленных жертвах.
В следующем сне я разговорилась уже с продавщицей, когда подошла к какому-то ларьку посмотреть на некрашеные металлические фигурки вроде тех, что продаются в переходе на Лубянке, причём разговорились мы о книгах и она даже вышла из ларька и присела на корточки перед прилавком рядом со мной, чтобы их лучше видеть. На этом все логически худо-бедно описуемые сновидения закончились, я проснулась по звонку будильника в районе восьми, не сразу и не вдруг, но всё же заставила себя встать с кровати, посидела за компом, на завтрак упихала в себя какое-то пирожное, погуляла с собакой и чуть не околела – с утра пораньше на улице холод стоял, простите за каламбур, собачий, единственный плюс – приятный острый запах сырости и пыльцы. Пришлось одевать на майку кофту, а джинсуху менять на старую, задубелую бурую кожанку, мамино наследство; кинув в торбу пенал, паспорт и регистрационную карточку, я снова вывалилась на свет Божий и потопала к автобусной остановке. Вскоре подошла маршрутка, я влезла в неё, устроилась у окошка и, доехав до метро, малость отогрелась, ибо и в кожанке холодно было всё равно; затем я спустилась в подземку, засела в вагоне и доехала до Арбатской. Там я перешла на Библиотеку, доехала до Лубянки, перешла на Кузнецкий мост, доехала до Китай-города и, преодолев лабиринт подземных переходов, вывалилась на поверхность. Ёжась от холода, я пошагала по улице Забелина; с обеих горизонтов доносился перезвон старомосковских церквей, вдоль дороги расставляла свои палатки «ярмарка выходного дня». К ЦДО меня угораздило прийти за полчаса, так что на улице перед входом толпилось всего несколько человек, но мне хотелось погреться, и я вошла внутрь, в холл, и встала у батарейки.
Там было вполне тепло, вот только оттаявшие комары донимали; со временем публики стало больше, родители и их дети несколько раз пытались пройти на первый этаж мимо охраны, но та никого не пускала, говоря, что ещё рано и экзамены будут в десять, и те, обломившись, разворачивались и вытекали обратно на улицу, а кто-то оставался в холле вместе со мной. Но вот, наконец, условное время настало, к нам вышла какая-то тётка и сказала, в какую аудиторию надлежит идти тем, у кого фамилия начинается на букву от А до У, а в какую – тем, у кого на букву от Ф до Я. Поскольку я подпадала под первую категорию, я отправилась в шестую аудиторию на первом этаже; подойдя к столу уже знакомой мне преподши и показав ей свои паспорт и регистрационную карточку, чтобы она отметила моё присутствие на регистрационном листе, я обосновалась на крайнем стуле одного из ближайших столов. Вывалив на него свой пенал, упихав торбу под стул, а кожанку сняв и повесив на спинку стула, я небрежно перечеркнула карандашом маленькую свастику, оказавшуюся нарисованной на столе возле меня, и принялась ждать начала экзамена. Постепенно аудитория заполнилась почти полностью, и нам раздали стопки распечаток с заданиями для разных вариантов; совсем как на олимпиадах, на обложке распечаток надлежало указать свои данные, а затем приступить к выполнению заданий. Все три экзамена были под одной обложкой – русиш, литра и история; экзамен по русишу был Читать далее...

[336x448]
Вчера вечером я поужинала, посмотрела новости, потом долго и упорно пялилась в мультики по 2x2, потом, пока чистила зубы, передала Лексею_Д по аське совместный альбом Коловрата и Guarda de Ferro, который он от меня ещё с прошлого года ждал, а потом, сделав такое доброе дело, решила и себе любимой устроить праздник, прослушав давеча уже упомянутую Рукопись. Сказано – сделано: выключив свет и включив плеер, я забралась под одеяло, запихала в уши наушники, врубила максимальную громкость – кайф! Вот только на оба альбома меня не хватило и прослушала я только первый, после чего заметила, что начинаю засыпать, и решила этому процессу не препятствовать – выключила плеер и моментально отключилась сама. Снилось мне много всякой бытовой ерундовины, не вижу смысла выуживать из памяти подробности оной, помню только, что я периодически оказывалась в своей старой, трёхлетней давности, квартире, садилась за стол и вылезала в Интернет посредством ноутбука. Проснулась я рано поутру, когда мама ушла за продуктами и ко мне переселился собак, а бабушка громко врубила радио на кухне, но выпинать себя из-под одеяла оказалось выше моих сил – я или дремала, или просто валялась, убеждая себя: ещё чуть-чуть, ещё немножко полежу – и встану, и так множество раз без всякого толку. И только когда мама уже вернулась – не знаю, сколько тогда было времени, но, надо полагать, где-то в районе двенадцати – им с бабушкой и собаком совместными усилиями удалось меня поднять, и я встала, позавтракала бананом и початком кукурузы, посидела за компом и спустя некоторое время решила выдвигаться в путь-дорогу; я уже запланировала смотаться в Филёвский парк, где сто лет не была, и прихватила с собой пропитания для тамошних пернатых обитателей.
Накинула джинсуху на майку, хотела кепку найти, да не нашла и вывалилась на свет Божий, где по-прежнему стояла совершенно летняя погода, газоны и кустарники буквально фонтанировали сочной зеленью, а в воздухе стоял густой, насыщенный пряный аромат смолистых почек, кисточек и прочих изысков матери природы. Добравшись до автобусной остановки, я вскоре дождалась маршрутки, влезла в неё, доехала до метро, там спустилась в подземку и проехала одну остановку до Кунцевской. Выйдя там на узкую её платформу, я перешла на Филёвскую ветку, по которой так же сто лет уже не каталась, – с тех самых пор, как моя Молодёга стала частью Арбатско-Покровской, – и поехала до Баградки, и пока ехала, купила у тётки, ходившей по вагонам, кошелёк, раскладывающийся в сумку наподобие торбы, всего за 50 рублей - подарок бате на бёздник, который у него в понед будет. На Баградке я поднялась на поверхность со стороны рынка, увидела на книжном развале какой-то детектив – кажется, Улицкой – под названием «леди Феникс», что немало меня позабавило, и двинулась вдоль по улице в направлении, показавшемся мне верным. Долго ли, коротко ли, а направление меня не обмануло – я вышла к заднему входу в парк, перешла дорогу и прошла в гостеприимно распахнутые ворота. С кем только я не проходила в них – и с Наташей, и с Гамбитом, и с родичами без собака, и с родичами вместе с собаком, но в последнее время приходится бывать там одной; как только я переступила эту границу, топографическая память мне отказала – я забыла, куда надо идти, чтобы выйти на мою любимую тропу вдоль кромки косогора, спускающегося к реке, и пошла просто куда глаза глядят, то по одной дороге, то сворачивая на другую. На одном из особенно людных мест, поскольку там остались почти целые лавочки, ко мне подошла какая-то миловидная старушенция и, приветливо улыбаясь, сказала мне:
- Здравствуйте!
- Здравствуйте, - вежливо откликнулась я, опасаясь, кабы не начали зазывать на какой-нибудь субботник.
- Можно вам задать один вопрос? – продолжала тем временем бабка.
- Задавайте, - пожала плечами я, подозревая, что наткнулась на какую-нибудь сектантку-маразматичку; однако дальнейшая фраза старушки повергла меня в ахтунг:
- Скажите мне пожалуйста, девушка, а вы замужем? – поинтересовалась она.
- Нет ещё, - усмехнулась я, внутренне прикидывая, что на восемнадцать я, может, ещё и потяну, но чтоб на замужний возраст – такое редко случается!
- А хотите, я вас познакомлю с одним молодым человеком… - затянула было бабка, но меня уже окончательно распирало от ржача, посему я рявкнула:
- Спасибо, не надо, как-нибудь без вас обойдусь!..
Я ускорила шаг, но старушенция не отставала и не теряла надежды, принявшись расписывать мне положительные качества своего протеже, но я её уже не слушала и, чтобы она отстала наконец, пришлось спалиться:
- Рано мне ещё замуж-то! – урезонила я бабку и на всякий пожарный свернула на другую тропу.
Вот и думай, что хочешь: то ли жива ещё на Руси старинная профессия свахи, то ли просто у бабушки внучек засиделся в холостяках, то ли она подельница какого-нибудь маньяка-педофила, который только и ждёт, когда ему Читать далее...

[297x448]
Вчера вечером, доужинав и дописав пост, я вскоре решила ложиться спать, и перед сном меня потянуло на отечественный тяжметмузпром, а именно – на два альбома, кои почитаются у меня едва ли не лучшими из всех, когда-либо попадавших мне в лапы, не считая всех староарийских альбомов и обеих Рукописей. Таким макаром в моём плеере побывал сначала В поисках новой жизни Артерии, затем Реки времён Кипелова, в ушах привычно загрохотала максимальная громкость, а прослушав их обоих, я включила настольную лампу, взялась за полупогребённый под прочим хламом блокнот-черновик и… начала писать. Конечно, вдохновила меня не только и столько музыка, но это неважно – долго ли, коротко ли, а я родила четыре куплета, решила, что для первого раза хватит, и вернулась в кровать. Отрубилась я моментально, как только голова коснулась подушки; опущу тот всякий бред, что снился мне поначалу, расскажу только тот сон, что приснился уже под утро. Начался он с того, что мы с папой пришли на стадион смотреть футбол, причём наши места на трибунах были очень плохими, в самой заднице, так что поле зеленело где-то далеко внизу и игроки, прохаживающиеся по нему перед игрой, казались игрушечными. Играли ЦСКА – Спартак, и фанаты разделились по секторам, так что одна часть трибун была вся синей, другая – красной; я спросила папу, за кого мы болеем, но он авторитетно ответил, что мы не болеем, а смотрим, и, видимо, так же заметив, как далеко от происходящего мы находимся, решительно повёл меня с трибун куда-то вниз. Вскоре мы вышли со стадиона и, пройдя по каким-то задворкам, подошли к небольшому водоёму, этакой глубокой луже, сразу за которым возвышался решётчатый забор, ограждавший пространство футбольного поля.
Раздевшись, мой батя ухнул в этот водоём, а вынырнув, оседлал какую-то плававшую на поверхности воды колоду; поразмыслив, я бросилась в воду вслед за ним, как была, в одежде, и только вынырнув, стащила с себя промокшие куртку и кофту, бросила их на берег и осталась в одной майке – кажется, в тот момент на берегу возникла моя мама и прожужжала что-то по этому поводу. Я подплыла к соседней с моим батей колоде и уселась на неё верхом; обзор с этого экзотического местечка действительно был превосходный – игра началась в нескольких метрах от нас, и мячи периодически перелетали через забор, а мой батя их ловил и перекидывал обратно, выкрикивая при этом имя игрока, которому пас предназначался. Однако вскоре меня даже такое отличное место перестало удовлетворять, и я, соскользнув с чурбака, доплыла до противоположного берега водоёма и устроилась на узкой полоске земли, приникнув носом к решётке. И во время перерыва к игре ко мне подбежала… готесса Саша, из нашей школы уже ушедшая, и начала что-то говорить, но я ничего не могла расслышать, словно вместо решётки было толстое стекло, и только улыбалась и кивала головой. Но, наконец, мы обнаружили какую-то прореху в решётке и обе подошли к ней, и поскольку на Сашу уже ругался откуда-то взявшийся наш физрук Костик, я успела только прокричать ей «ни пуха ни пера!» и чтоб они «всех там порвали». Долго ли, коротко ли, а сгустились сумерки, мой батя незаметно уже ушёл, а я всё наблюдала за игрой, как вдруг на другом берегу водоёма появилась училка ИЗО, которая у нас класса с пятого уже не преподаёт, и стала на меня орать, чтобы я немедленно убиралась оттуда.
Я стала качать права, что, дескать, некоторые фэны вообще едва ли не через решётку перелезают, а я пространства поля не нарушала, и что у меня есть билет на место на трибуне, но я сюда пришла, потому что здесь лучше видно, но она была непреклонна и так меня достала, что мне пришлось переплыть водоём, одеться и потащиться домой – а дом этот стоял как раз на берегу, буквально за спиной училки. Войдя в гостиную, я увидела своего батю в кресле перед телевизором – он смотрел корриду и ворчал, что из-за меня наш дом отключили от трансляции футбольного матча и вместо него приходится смотреть корриду. Я выложила ему все оправдания, какими пыталась отплеваться от училки, а затем успокоила его, что коррида – это тоже интересно, и из солидарности с родителем тоже посмотрела немного корриду, как бы ни было мне противно это видеть. Затем папа заявил, что мне пора спать, и мы пошли по какому-то длинному белому коридору, похожему на больничный, пока не вошли в одну из комнат – очевидно, мою спальню. Перед сном (перед сном во сне – каково?) я сжевала целую горсть каких-то таблеток, чтобы мне приснились какие-то особенные сны, но ничего особенного мне не приснилось: я просто просмотрела нечто вроде передачи о каком-то мужике, который жил в Америке и контактировал с внеземными цивилизациями, которые были с двух разных планет – не помню точно, но кажется, они назывались Близнецами; при этом доказывалось, что эти планеты расположены слишком далеко друг от друга, чтобы между этими самыми цивилизациями было нечто общее, и Читать далее...