Воскресенье, Троицын день, я решила отдать под шоппинг, век бы его не видать, ибо, напоминаю, мне нужны были новые туфли, а то старые совсем уже развалились, и длинная юбка для посещения храмов и монастырей во время поездок по городам и весям. Прознав, что там сейчас перед закрытием на реконструкцию глобальная распродажа под 70%, я решила совместить приятное с полезным и отправиться в центральный Детский мир, где, как мне помнилось, вроде бы как обычно был вполне богатый ассортимент всякого разного тряпья. Приятное заключалось в первую очередь в том, что, доехав до Лубянки, я вышла в свой любимый подземный переход, где продавались 65-тирублёвые металлические некрашеные миньки. Долго я любовалась новыми орчарами, убеждая себя в том, что у меня их и без того поголовье в 7 особей и надо бы расширять контингент гномов, которых у меня было только три. В итоге я купила себе четвёртого – с завязанной в три хвоста бородой, усами, с занесённым над головой топором в правой руке и с навьюченными за спиной рюкзаком и чем-то свёрнутым в рулон. С этим гномом я и вошла в Детский мир, оказавшись сразу на втором этаже – и сразу его не признала, так там многое изменилось. Прошла в хобби-центр, не нашла ничего достойного покупки, попускала слюни над коробками вахи и лотра, потом нашла перемещённый отдел настолок и попускала слюни над игрой «Волкодав». Почему попускала – потому что, для тех, кто не помнит, мои планы на лето с самой осени располагались в следующем порядке: хорошо сдаю экзамены – получаю обещанные родичами средства – учусь рисовать – покупаю «Волкодава» и тренируюсь красить мини на тех шести, что вложены в коробку, и на другом дешёвом дерьме от Звезды, которое испортить не жалко – и когда научусь красить, потихонечку перехожу на настоящие, дорогие мини, которыми уже можно будет играть. Планы сии накрылись… ну, вобщем, тем, чем обычно они накрываются. Экзамены я сдала хорошо, но материальной поддержки не дождалась, поскольку мне было заявлено: «учись рисовать сама». Сама я, естественно, не научусь, и ни одна бесплатная студия меня не научит, бездаря этакого, как училка по ИЗО в младших классах не научила. Сначала я, конечно, психовала, поскольку идея научиться рисовать была тем, чем я фактически жила с самого её появления весь миновавший учебный год – и хотя здравый рассудок предполагал вероятность облома, я всё равно понастроила кучу планов, привыкла не только каждую достопримечательность столицы и не только и каждый уголок живописной природы, но и каждое лицо, маячащее напротив в метро или ещё где, рассматривать как предмет для запечатления на бумаге или холсте, начала каждую книгу, фильм, песню воспринимать как широкое поле для изобразительного творчества, и так далее, и тому подобное, да и проиллюстрировать квесты ой как хотелось. Однако вскоре я решила, что «неприятность эту мы переживём»© и что я всё равно куплю «Волкодава» и буду учиться красить, а желание научиться рисовать пусть так и останется одной из моих многочисленных несбычных мечт. С такими рассуждениями я покинула второй этаж и поднялась на третий, где и должна была располагаться одежда и обувь, однако там меня ожидало печальное зрелище: про распродажу, видимо, остальные прознали ещё раньше меня, и половина полок были пусты – на них осталось лишь шмотьё для самых маленьких, ничего даже приблизительно мне подходящего не было! Придя к философскому выводу, что, дескать, не судьба, я решила день зря не тратить и поехала на Киевскую, где спустилась к пристани и встала в очередь за билетами на поездку на прогулочном теплоходе. Жара стояла несусветная, так что джинсы к ногам прилипали, а Бог послал страждущей мне лишь несколько капель влаги с неба, чего явно было маловато, и я купила бутылку тоника. Ничтоже сумняшеся я взболтала её перед употреблением, а когда открыла, мощная струя пены залила мне все джинсы, и стало малец попрохладней. Наконец, я взошла на борт судна, поднялась на верхнюю палубу и встала у перил, любуясь рябью на серебристой водной глади. Плыли мы, словно убегая от огромной тучи, которая, погромыхивая громом и сверкая молниями, наползала на небо из-за горизонта; когда судно останавливалось у пристаней, туча нас нагоняла и брызгала дождём, и только на Воробьёвых пролился хороший, мощный ливень, тёплый, летний ливень при ярком солнце, под которым я вымокла до нитки, что было кайф ещё тот. Незадолго до конечной я заняла одно из освободившихся сидячих мест, пожалев, что не взяла ни плеера, ни блокнота с черновиками. Выйдя на Новоспасской набережной или как там она называется, я безошибочно нашла дорогу к станции Пролетарская и вскоре доехала до родной Молодёги, где и вспомнила, что вопрос о покупке новых туфель по-прежнему стоит весьма остро. Так и начались мои поиски туфель без каблука (выяснилось, что они называются мокасинами), из шкуры зверя дерьматина (кожзама), варьирующиеся по размеру от 37-го до 39-го в зависимости от фирмы. Сперва я зашла в большой Центр-Обувь, перемеряла там несколько десятков пар – либо малы, либо Читать далее...

[400x344]
Вчера вечером я выпинала себя на улицу, на дальний двор, посидеть на лавочке и почитать Достоевского, перебирая свои нефритовые чётки, затем вернулась, постирала хаир, во время новостей и далее посидела в ролёвке, ночь начала с прослушивания свежеприобретённого дебютника Наследия Вагантов. Чтож, чертовски позитивно рубят эти ребята, вполне качественно продолжая добрые традиции отечественного пивного фолка, и хотя местами проглядывает в их музыке что-то знакомое (причём разброс этого знакомого весьма велик – от Мельницы до Кирпичей), по большей части можно сказать, что свой собственный стиль Ваганты нашли и посему молодцы. На следующее утро я снова проснулась с первыми лучами солнца, а sms-ина от Ушастой ускорила мой подъём. Пострадав с утра всякой ерундой, полезной и бесполезной, я после обеда отправилась в путь, напялив свежепостиранную обновку, – майку Metallica, – любимую бандану с волком и торбу, в которой лежал плеер, пульт которого крепился к вороту, а в наушниках на улице играло Наше радио, а в метро – Ваганты. До метро я шла пешком, затем доехала до Третьего рейха, вышла на поверхность и двинулась мимо Ленкома к Успенскому переулку. В Успенский храм в Путинках я поспела как раз к началу вечерней службы, остояла её всю (представьте себе эту картину маслом, вспомнив про мой вышеописанный прикид); мне там очень понравилось – и росписи там красивые, а более всего приятно удивило то, что там практически все присутствующие поют песнопения – прямо не приход, а один большой слаженный хор. Затем я добралась и до сада Эрмитаж, где на открытой сцене играл оркестр, а пары, преимущественно пожилые, танцевали то фигурный вальс, то московский кадриль, и вокруг на газонах толпились зеваки. Я проследовала в театр Сфера, купила программку, уселась на мягкий диван в круглом холле и изучила её, выяснив, что пришла не просто на спектакль «Весенняя сказка» по «Снегурочке» Островского, а конкретно – на «музыкальную комедию для взрослых». Не став пользоваться гардеробом, хоть гардеробщик был и симпатяга, я проследовала в буфет и убедилась, что есть и пить там нечего, а выходить в летнее кафе театра мне было лень. Так я и дождалась сеанса и разместилась на своём крайнем месте в первом ряду первого сектора (зал был тоже круглый, как в цирке, потому и делился на сектора, окружающие пространство сцены).
С первой же секунды мне стало понятно, что программка не соврала. Музыка действительно имела место быть, в специальной ложе даже располагался самый настоящий оркестр, вот только пелось всё под фанеру, даже вполне себе красивые песни на стихи Есенина и Островского. Комедия тоже была налицо – и ничего, кроме комедии, причём юмор был совсем не остроумен, а-ля Аншлаг, над которым смеёшься только из-за его вопиющей тупости. А вот почему «для взрослых», непонятно – никакой порнухи я не углядела, по телеку детям сейчас и не такое кажут, – видимо, это был такой способ привлечения охочей до зрелищ аудитории. Декорации, соответственно, сведены к необходимому минимуму, костюмы напоминают о персонажах Островского в самую последнюю очередь: массовка хипповски наряжена в цветастые просторные тряпки и ношеные кеды, Лель (Новиков) – в труидейно рваном шмотье с претензией на металичность, остальные вполне отвечают современным реалиям. Основные спецэффекты – светомузыка и непомерное количество сценического дыма, благодаря которым действие периодически плавно перетекало в дискотеку, да чувак с камерой, которая позволяла показывать по нескольким расположенным по углам сцены телевизорам выступления президента Берендея (Ячевский), усердно и вполне неплохо пародирующего Путина aka Медведева, и выхваченных объективом из зала людей, физиономиями которых оператор старался максимально доходчиво проиллюстрировать Берендеевы словоизлияния. Отдельная статья – это Снегурочка (Сидорова): я всегда представляла её нордичной внешности, спокойной, тихой и скромной. Тут же – полная противоположность: восточного типа дама, смуглая, с копной чёрных вьющихся волос, прям не Снегурочка, а гуцулочка, и такая суровая, что хоть сейчас Маленькую разбойницу из Снежной королевы играть – кого хочешь такая бестия зарежет и фамилию не спросит. Лель, конечно, симпатяга с его кнутом, гитарой и мускулатурой, да и Бермята (Куприянов) весьма харизматичен, а вот на Мизгиря (Смиранин) смотреть противно было – настолько попсовая рожа, что отворотишься – не налюбуешься. Причём на фотографиях тот же Смиранин в роли Степана Разина из «Я пришёл дать вам волю» мне чертовски понравился – просто он на них небритый и не лыбится ежесекундно.) В общем, эти час и сорок минут балагана не опустились до пошлятины, и на том спасибо, но всё-таки утомили слегка – финала я ожидала уже с нетерпением. Наконец, актёры, сами собой довольные и сами себе усердно аплодирующие, вышли на поклон, и полупустой зал (некоторые уходили в самом начале) отозвался Читать далее...

Автор - Рохирим.

Дуэль

Я почти не думал. В голове просто мелькали смутные образы. Я гулял по улицам Эренгарда – самого процветающего города страны – ее столицы. Здесь был основан крупнейший университет, это центр науки и магии. Сам город носит имя своего строителя. В Эренгарде не было случайных улиц – каждый изгиб мостовой и самый мелкий переулочек – это точный расчет и бессонные ночи архитектора. В самом центре возвышался величественный замок, обнесенный толстыми стенами и башнями. От остального города замок отделял глубокий ров и еще одна стена. Замок считался неприступным. В нем жил и правил князь. Главная площадь находилась как раз перед первым рубежом к замку. Город был разделен на сектора, окруженные стенами, каждым из которых ведал целый гарнизон лучшими солдатами и офицерами. Я находился в секторе, носившем название Цирк. Здесь была Арена, театры, форумы и прочие увеселительные заведения.
Арена – грандиозное архитектурное произведение, славившееся своей необычностью. Она имела круглую форму, невиданную высоту в сто пятьдесят метров. Арена имела куполообразную крышу. Внутри своды поддерживались огромными статуями героев древности. Самые почетные места находились на первом ярусе, где все было видно как на поле боя. Всего ярусов насчитывалось более семидесяти. В целях безопасности элитные ярусы были защищены магическим барьером.
Этот город – огромный и величественный – был с одной стороны показателем силы человеческого разума, чувства прекрасного и точного расчета. Но, с другой стороны, богатый город не подразумевает богатство нравов. Проходя мимо Арены, я застал следующую картину. Маленькая девочка, грязная, одетая в лохмотья, просила милостыню у гладиатора. Это был огромный мужик с неоднократно сломанным носом, обожженным лицом и сверкающей на солнце лысиной. На поясе сверкали украшенные бриллиантами ножны и такая же рукоять меча. Гладиаторы не были рабами или преступниками, приговоренными к смерти. Это были профессиональные наемники или бывшие солдаты. За редким исключением на песок Арены выводились преступники. Гладиаторы получали деньги в случае победы. И ни для кого не секрет, что те гладиаторы, которые выживают после пяти боев, становятся достаточно обеспеченными и известными. Я остановился понаблюдать. Делать мне было нечего, и времени было полно.
- Благородный воин, подайте несколько медяков, не дайте помереть с голоду, - неуверенно молвила попрошайка.
- Пошла вон, грязная крыса! Иди работай! – взревел гладиатор. Его дружки тупо гоготали над, по их мнению, забавностью сказанного.
- Сжальтесь, - уже совсем потеряв надежду, проговорила девочка. Это вывело детину из себя. Он ударил девчонку ногой в грудь. Она упала, взвизгнув. Девочка плакала от боли и обиды. Когда же этот «властьимущий» занес меч над беззащитным человечком, оставаться безучастным я не мог. В одно мгновение нож, спрятанный в сапоге, рассек несколько метров воздуха и проткнул насквозь руку гладиатора…

И вот я стою здесь и жду своего противника. Моя правая рука привязана за спиной. В свободной руке держу меч. Гравировка на лезвии слабо светилась. «Наконец, я обнажу его ради правого дела», - промелькнула мысль в голове, и на моем лице появилась улыбка…странная улыбка. Ребра болели. Дружки этого подонка здорово намяли мне бока, прежде чем затащить сюда. Оказывается, мой нож покалечил руку чемпиона этой Арены. Это объясняет, почему я оказался тут так быстро и без разбирательства. С элитных ярусов на меня глазели богатый купцы и ремесленники. Чуть подняв глаза, я заметил место князя Эрика. Эрик Мудрый, как прозвали его в народе. Его мудрость вызывает у меня сомнения, если он позволяет крови проливаться на этом песке.
Из раздумий меня вывел скрип ворот. Когда из разверстой пасти Арены показался чемпион, трибуны взорвались рукоплесканиями, барабаны приветствовали идущих на смерть. Мой противник поражал своей силой! Здоровой рукой он свободно размахивал двуручным мечом, словно перочинным ножиком.
«Ну, погибать так с блеском!» Очертив мечом вокруг себя круг, я приготовился к схватке. Единственное мое преимущество – скорость. Вступать в открытый бой с этим гигантом – полнейшее безумие!

Над головой Авиуса в очередной раз просвистел меч. Из правого плеча сочилась кровь. С момента начала боя прошло много времени, а гладиатор все никак не уставал. На одну секунду Авиуса посетило сомнение: «А не проиграть ли? Может просто бросить меч и подставиться под удар? Послать к чертям этот мир, ту цель, ради которой я здесь? Ну нет!» В очередной раз уходя от стальной смерти, Авиус собрал горсть песка и ослепил своего противника. Воспользовавшись ситуацией, одним легким движением он отсек гладиатору руку. Из разверстой раны хлынула кровь, орошая удивительно белый песок. Но противник и не думал сдаваться. Он пошел на молодого воина в рукопашную. «Я не буду убивать». Уйдя в сторону и оказавшись за спиной врага, Авиус нанес несколько стремительных и точных ударов по его ногам, лишь для того, чтобы Читать далее...

Начну с того, что только что наконец-то открыла давно задуманное сообщество Живопись на перьях. Всем любителям живописи, волков, лошадей, собак, фэнтези и прочая, и прочая (в интересах указано всё, что в этом сообществе будет появляться в виде живописи на перьях, вернее, далеко не всё) настоятельно рекомендую там поселиться. Или, если уж совсем не интересует, хотя бы диз заценить. А теперь – бытовуха.)
В ночь на понедельник мне снился бред, вернее, три бреда. Первый заключался в том, что мы с Максом (Республиканцем) припёрлись в гости к какой-то незнакомой меня девушке, ниже меня ростом (при том, что я сама была ниже Макса), но явно не младше по возрасту, а может статься, что и старше. Она начала нам показывать свою коллекцию оловянных солдатиков, мелких, вроде киндеровских (ну какой мой сон обходится без солдатиков? Да ни один), и когда я начала ими живо интересоваться, захотела мне их подарить. Я вопреки всей своей наглости принялась отказываться, говоря, что ей они нужнее, хотя мне очень хотелось обзавестись таковыми, особливо конными. Второй бред был ещё бредовее – мне снился Варг, причём ещё молодой, но уже в тюрьме, и где-то там же, едва ли не в качестве соседки по камере, откуда-то взялась Карина. Я же навещала его и немало хлопотала о его освобождении, на что ему, впрочем, было явно пофиг; Карине же было не пофиг, и она постоянно приставала ко мне с мольбами позаботиться и о её судьбе тоже, на что, впрочем, было пофиг мне.) Наконец, я попала на какое-то заседание, где по лавкам сидело много-много народу, а со сцены вещала какая-то тётка, стоявшая за кафедрой. Недолго думая, я подбежала прямиком к ней и принялась что-то впаривать, не помню, что, но мне удалось выцыганить у неё какой-то документ, этакий лист бумаги, испещрённый мелким шрифтом не то по-английски, не то по-русски. Потрясая сией макулатурой, довольная собой в частности и ситуацией в целом я ворвалась в вышеупомянутую камеру и вручила бумагу Варгу. Если судить только по его реакции, она не обрадовала его совершенно, однако вскоре он уже вышагивал по какой-то улице, а толпы народу по обочинам встречали его ликованием, аки парад Победы. Листок, который он поначалу держал в руках, он за ненадобностью бросил куда-то на газон, где его немедленно схватила и растерзала какая-то собачонка. Я молча проследила за сиим кощунством, после чего перешла в третий и последний сон (и только через пару дней, к слову, узнала, что эти сволочи опять отказали Варгу в досрочном освобождении). В нём я плавала по реке на каком-то катере, а из воды показывались то крокодил, то касатка, оба немаленьких габаритов. Однако я не успела столкнуться ни с одним из хищников, отчаянно лавируя между ними, покуда не проснулась – а когда проснулась, пришлось ехать в школу, на экзамен. Возле школы уже топтались Вероника с Аней, уже сдавшие, и Единорога, приехавшая раньше меня; постояв немного на улице, мы вошли в школу, где вперемешку сидели остальные сдавшие и не сдавшие. Я в попытке надышаться перед смертью решила повторить несколько топиков, Единорога же сходила к историчке и узнала наши оценки за изложение – у меня 5/4, что есть гут. Затем все поднялись наверх, где тоже пришлось долго ждать, пока закончит отвечать первая группа; затем нас согнали в кабинет, шестерых человек, вызвавшихся первыми, оставили, остальных, в том числе нас с Ушастой, выгнали обратно в коридор. Тихая истерика, начавшаяся у нас обеих, всё равно не дала бы нам что-нибудь повторить, в отличие от прочих, так что вызов на ковёр к комиссии застал меня слушающей Наше радио по Единорогиному плееру, когда она меня фотографировала с пультом на голове. Я выбрала билет со следом от сгиба посередине, он оказался под номером три – одно из моих счастливых чисел – и обозначал топик про Объединённое Королевство. Я вернулась на своё место, сначала прочитала текст с одной из выданных мне карточек и выполнила на листочке задания к нему, затем прочитала текст на другой карточке, в котором якобы должна была быть обрисована какая-то проблема, потом потопталась у карты, соображая, что буду говорить. Остаток времени я тупо просидела на своём месте, с нетерпением ожидая своей очереди; затем я чисто на автопилоте высказала своё отношение к «проблеме» и, почти не водя по карте указкой, рассказала топик. Если бы они спросили у меня какие-нибудь цифры, я бы стопудово не ответила, но они переспросили только насчёт символов разных стран королевства и поинтересовались, где я хотела бы побывать; затем я вышла и стала ждать Ушастую, которой, в отличие от меня, не повезло – она вытащила самый геморный топик, который мы обе даже примерно не знали, про образование, и завалилась. Посему, выйдя, она осталась ждать оценок, и я осталась вместе с ней; для успокоения нервов у неё был с собой «гуттаперчевый мальчик», который кочевал из рук в руки, и сначала ему оторвали волосы, а потом он лопнул прямо у Единороги в руках. Наконец, нас вернули в кабинет и огласили оценки – Читать далее...

Ночь с воскресенья на понедельник я начала прослушиванием в тысячный уж раз Стати Севера, закончила дрёмой, из которой меня вытащила sms-а скучающей Единороги. После полудня я в компании плеера с Нашим радио осуществила небольшую прогулку по району, погрелась на солнышке, зашла на почту. Вернувшись домой и пообедав, я вскоре спровадила маму на родительское собрание в лицей, а сама осталась торчать в ролёвке и повторять билеты по русскому. Мама вернулась с началом новостей, я и их, и её слушала вполуха, проще говоря – не слушала вовсе. Ночью был дождь – вот его я слушала, пока не провалилась в сон. Который день подряд уже что-то упорно снилось, а я так же упорно нихрена не запоминала.
Во вторник с утра я постирала хаир, благо дали наконец-то горячую воду после почти месячного её отсутствия, и уже никуда не пошла, а осталась дома – сохнуть. Поскольку я планировала за лето перечитать всю классику, а лето уже тихой сапой началось, я начала эти планы потихонечку осуществлять, начав, естественно, с Достоевского. За окном снова зарядил ливень – лучше погоды для погружения в атмосферу Преступления и наказания и пожелать нельзя!.. К вечеру мама ушла на второе родительское собрание, на сей раз в саму школу, а я осталась читать, писать, страдать ерундой. Вернулась она около восьми, я снова не запомнила ничего из того, что она сказала, вечером посидела в ролёвке, затем спешно сбежала оттуда для-ради просмотра второй части (первую я так и не видела) «Лошади распятой и воскресшей». Да, конечно, всю эту пафосную мистику они зря приплели – на мой взгляд, ни одно пророчество не следует толковать буквально, но я смотрела не ради фактов, которые уже давно и даже в большем объёме были мне известны, а потому, что любое свободное животное прекрасно, но свободная лошадь прекрасна настолько, что озноб продирает по телу всё время, пока на неё смотришь, так что спасибо создателям кина и на этом. Лёгши же спать, я вспомнила две вещи, о которых забыла напрочь: о том, что Единорога мне уже сообщила, что за экзамен по алгебре у меня четыре, так что можете меня поздравить, и о том, что скоро у меня изложение, а там и все прочие экзамены. После этого я заснула и наконец-то запомнила свой сон: снились лошади, снилась новая школа, снились оловянные солдатики.
В среду я сразу же после завтрака, не дожидаясь полудня, выскочила на свет Божий, под ливень, с Нашим в ушах. Добежала до автобусной остановки, заскочила в сороковушку, доехала на ней до Киевской, от Киевской по кольцу доехала до Краснопресненской, перешла на Баррикадную и поехала… нет, не в Урфин на Улицу 1905 года, денег-то всё равно не было (надеюсь, что пока не было), а в Мир фэнтези на Октябрьское поле, на разведку. Там я битые несколько часов бродила по совершенно хаотичной траектории по улицам маршалов Бирюзова, Конева и Рыбалко, исходила их все, пропалила даже торговый центр Пятая Авеню, но искомый магаз так и не нашла, и ни одна живая душа, а опросила я не один десяток встречных и не два, не знал к нему дороги. Так я и вернулась к метро по улице Народного ополчения несолоно хлебавши, описав по тамошнему району гигантскую синусоиду, и приехала опять на Краснопресненскую, ибо заведомо собиралась в зоопарк и даже яблок в пакет нарезала и в торбу засунула. Войдя на первую территорию, я пошла в сторону, противоположную той, в какую хожу обычно, и быстрее, чем обычно, добралась до волков. Волчицы не было видно, волк лежал на краю их маленькой территории и изредка только поднимал голову, заглядывая прямо в глаза, после чего снова устало опускал её. Я сунула первый кусок яблока старому, седеющему покатушечному поню, но хозяйка оттащила его от меня, не успел он дожевать, и ещё несколько кусков я бросила ему в ясли с какой-то несъедобной соломой, которую он после этого вместе с яблоками съел всю. По одному куску досталось диким ослам и лошадям Пржевальского. Видела парочки макак, кондоров и гепардов. Ела пончик, а ещё один смело расклёвывали воробьи в нескольких сантиметрах от моего носа, я его так им и оставила, конечно. Потом пошла на другую территорию, снова двинулась по вектору, противоположному привычному, и быстрее добралась до лошадей, по дороге скормив по куску яблока верблюдам. Там были серый понь и жеребцы – соловый, вороной, пёстрый и новый, которого я ещё ни разу не видела, тоже пёстрый, с полностью белой головой и удивительными голубыми глазами с белыми же ресницами. Все они получили по нескольку кусков яблока, а когда угощение закончилось, все, кроме солового и голубоглазого, отошли, и я минут десять их гладила, обнимала, почёсывала по очереди и обоих сразу, расцеловала им все морды, а они дышали мне в лицо теплом, ревниво огрызались друг на друга и всё никак не хотели меня отпускать. Наконец, я пошла дальше и забрела в обезьянник, на выставку рептилий и амфибий, там были змеи, лягушки и ящерицы, но меня интересовали в первую очередь первые, простите за каламбур. Конечно, там, как обычно, очень много было альбиносов, которыми надеялись завлечь народ, но которых я не Читать далее...

Автор - Рохирим.

Угрызения

Освободив меня из предательского плена, мои оставшиеся друзья отправились на поиски своей истины. Я же отправился куда глаза глядят по этому миру. Где-то глубоко во мне сидело ощущение того, что конец моего пути еще не близок. Что-то здесь я еще не сделал. «Если так пойдет дальше, то мне придется здесь поселиться», - горько усмехнувшись, подумал я.
Вместе со мной по дороге «Золотого каравана» ехал торговец со своей семьёй. Я встретил их, когда мы выбрались из леса, и нанялся охранником. Меч, подаренный мне в начале пути, так и висел у меня за спиной, завернутый в ткань. Медальон висел на шее, спрятанный под кожаную куртку. Я боялся на него смотреть. Наш путь лежал между морским берегом и густыми лесами. Был солнечный день. Шум волн смешался с шелестом листвы и хаотичным течением моих мыслей. Морской воздух бодрил.
Внезапно жене купца стало плохо и нам пришлось сойти на обочину – передохнуть. Пока купчиха тихо сопела в повозке, я устроился под ветвистым деревом. Меня начал одолевать сон. Но вдруг в сознании громом прогремел голос: «Беги!». Я вскочил и побежал туда, куда вели мои ноги. Я бежал так, словно ветер дал мне часть своей силы. Ветки нещадно кололи мне лицо, оставляя порезы. До меня стал доноситься звук битвы. В тот момент, когда я вбежал на поляну, пропела стрела. У меня были доли секунды, чтобы оценить ситуацию. Посреди опушки лежал рыцарь в полном вооружении. Из его плеча торчала стрела. Земля вокруг него была усеяна поверженными врагами. Оставшиеся бандиты, не заметив моего присутствия, решили, что смогут расправиться с раненым воином с помощью короткого удара мечом. Не дав сделать им и шага, я подскочил к одному и снес ему голову. По инерции я развернулся и, присев, вспорол живот второму. Тот лишь с недоумением посмотрел на появившуюся непонятно откуда смерть.
Я обернулся. Голова воина лежала на коленях у девушки, которую я сначала не заметил. Она тихо плакала и гладила того по измазанной кровью щеке. Мое сердце тревожно билось. Девушка прерывисто всхлипывала и что-то бормотала. Ее волосы закрывали лицо раненого, поэтому я его не видел.
Меня охватил панический страх. Это чувство не посещало меня ни во время боя с нечистью на том самом поле, ни пару секунд назад. Но сейчас что-то необъяснимое меня пугало, пробирало до костей какое-то предчувствие. Я ничего не видел вокруг, кроме этой пары – раненого рыцаря и плачущей девушки. Эти темные, волнистые волосы, эти контуры плеч, эти нежные ручки, как мне все это знакомо…неужели?...нет…она подняла глаза…ОНА! Опять она! В ее глазах было столько боли и страдания, что я чуть было не ослеп. Она истошно рыдала, пыталась что-то сказать, но слова тонули в судорогах плача. Сделав неимоверное усилие, я перевел взгляд на лежащего. Мне знакомо его лицо. Он знаком мне и он знает меня. В голову ударил гром. Все стало кристально ясно…

Ночное небо было усеяно звездами. В метре от меня недовольно трещал костер. Я что-то в нем разглядывал и чертил непонятные узоры на земле носком своего сапога. Купеческая семья спала в своей повозке. Из моей палатки доносились стоны раненого. Какая же я сволочь. Как я мог вообще колебаться?! Как сомнение могло меня посетить в момент, когда в моих руках находилась тонкая нить чужой жизни, которую вот-вот могла спалить свеча смерти? Я поступил правильно, но сам факт возникновения этого сомнения меня раздражает. Почему кто-то вообще решил, что я достоин сражаться на этой земле? Я ничуть не лучше других. Не понимаю. В голове вихрем кружились последние события, отгоняя сон и желание отдохнуть. Я так и не доказал ни себе самому, ни тому, кто дал мне этот меч, что достоин этой чести. Лезвие этого клинка было использовано лишь однажды – против меня самого и мной же. А та битва вместе с крестьянами? Может быть, я слишком строг к себе?
Все здесь мне кажется нереальным, хоть я и чувствую, как ветер треплет мои волосы, как ноют порезы на лице, и тепло костра. Да и вообще, какой из этих двух миров реальнее? Мой или этот, застывший или просто отстающий от привычного мне, и наполненного существами и явлениями, которые у нас знают лишь в древних сказаниях и легендах? Не знаю. Я не чувствую себя привязанным ни к тому, ни к другому. Там мне казалось, что родился не в том месте и не в то время. И здесь я чужак, тень из другого мира.
Она вышла из палатки и села напротив. Взгляд потухший, видно было, что ей холодно.
- Он уснул, - тихо сказала она. Я встал и укрыл ее своим плащом. – Спасибо, - прошептала она, глянув на меня. Сил выдержать эти теплые, нежные, любимые, но наполненные болью глаза, не было. Я сел на место.
- До города два дня пути. Я сопровожу вас и исчезну. Больше ты обо мне не услышишь, - слова слетали с моих губ без каких-либо эмоций. После некоторой паузы я добавил: «Прости». Она не ответила. Сон захватил меня в свои объятия. Дальнейший путь до города прошел без эксцессов. Я ехал впереди и молчал. Как я и сказал, два дня спустя мы достигли Эренгарда. Мы Читать далее...

Во-первых, я наконец-то создала сообщество о бернских зенненхундах, и мы с Ушастой торжественно в него въехали, дабы там сбыть её щенков - и не только: у меня уже имеется дофига фотографий и рисунков с бернцами, большинство из которых весьма кавайны, так что если вам даже и не нужны щенки, кликайте по баннеру ниже и записывайтесь в сообщество, увидите в скорейшем времени всякого разного очаровательного в большом количестве.)

А ещё я уже довольно-таки давно, но уже после написания последнего на данный момент бытовушного поста, обзавелась своей страничкой на Поэтических_играх, поскольку уже набрала там десять баллов игрового рейтинга, сыграв в десять игр - посему на данный момент на этой страничке ровно десять моих конкурсных стихов, и это количество будет увеличиваться по мере того, как я буду участвовать в новых конкурсах. Так что, если вы мои конкурсные стихи в конце бытовушных постов не видели, можете кликнуть по баннеру ниже и почитать, да и на само сообщество ещё раз советую обратить внимание - там можно не только играть самим, но и заказывать стихи на определённую тему, определённой формы, к определённой картинке и т.п.

Баннер моей странички на Поэтических_играх вы так же всегда сможете найти у меня в эпиграфе, рядом с баннером моей странички на Стихи.ру, на которую я уже забила, но где, напоминаю, имеются те мои стихи, которые настолько стары и дурны, что ни разу нигде на ЛиРу не появлялись)

Это цитата сообщения Чертополошенка Оригинальное сообщение

Огромный вокзал за окнами
И гулкие провода,
Из бисера ночью соткана,
Заденет фонарь звезда.
А в летних московских улочках
Обронят о ней, смеясь:
«По паспорту – просто дурочка,
По квэнте – эльфийский князь».

Усмешка скользнет бесцветная,
И фразы в ответ просты.
Усталость земная, смертная –
«Мы сами сожгли мосты…».
Конспекты, тетради в клеточку
И строчек нездешних вязь…
По паспорту – просто девочка,
По жизни – эльфийский князь.

И на остановках кажется
В смешенье дождливых дней,
Что солнце вот-вот покажется…
Но так же идет за ней
Не конь благородно-огненный,
А рыжий дворовый пес.
И где там на карте Родина –
Давно уже не вопрос.

Качнется над лесом облако,
Редеет дорожка луж.
Клинок, по руке подогнанный,
И друг – все никак не муж.
А матери внуков хочется…
Но рвется осанвэ связь.
По паспорту – одиночество,
А где-то – эльфийский князь.

Соцветьем фонтанов Тирион
Рассыплется, канет в сон.
И трасса, как путь в Оссирианд,
Совьется тугим кольцом.
Насмешка - какие мелочи!
Чуть слышно звучит аккорд…
По паспорту – просто девочка,
По жизни – эльфийский лорд.
(с)Нион
Читать дальше!

Автор - Рохирим.

Плен

Я пришел в себя и обнаружил, что нахожусь в каком-то сарае. Доски были плотно приколочены друг к другу, единственная щель, сквозь которую и проникал солнечный свет, была проделана в потолке. Поднеся руку к затылку, я нащупал запекшуюся кровь и от резкой боли зашипел. Прислушавшись, понял, что нахожусь в каком-то лагере, судя по шелесту листвы, который напоминал морской прибой, лагерь находился в лесу. Я проверил доски. Ни одной лазейки. Судя по всему, этот сарай сооружали именно для таких, как я.
Как глупо. Покинув город с новым знанием, я сначала чуть было не загнал своего коня. Потом, углубившись в тревожные раздумья и обжигающие воспоминания, ехал туда, куда вел мой непарнокопытный друг. Потом, в один прекрасный момент, когда не ждешь нападения, в самый разгар дня, на меня напали бандиты. Они действовали слишком быстро, чтобы я смог отреагировать. И вот я здесь.
Усевшись поудобнее, насколько это вообще возможно в таком месте, я нащупал медальон. На месте. Это единственное, что у меня не забрали. У меня не было времени его разглядывать тогда, когда мне его вручили, а затем и мысли даже такой не было. Перевернув его другой стороной, я обнаружил надпись: «…Тот, кому верил Ты, - он твой предатель…». В ужасе я выронил его. Сердце готово было разорвать мою грудную клетку, виски бешено стучали и словно уничтожали мой мозг. Всё пространство вокруг меня точно взорвалось. Шум леса перерос в оглушающий рёв. Лучик света, проникающий через потолок в обжигающее пламя. Вскоре я перестал замечать свою тюрьму. Предо мной предстала страшная картина. Мой друг продаёт меня. Продаёт за тайну, которую не смог сам раскрыть. За знание о том, что его ждёт. Вслед за этим появляется еще одно видение. Трэйт, продав меня, порочит мое имя в глазах Дрэда, называя предателем. Дрэд пустым взглядом уставился на кружку и просто кивал, сжав кулаки. Это видение развеялось как дым и вслед появилось ещё одно и ещё, и ещё. Сайлент пропал в пещерах Мрака где-то на севере. Виздом, зарыв на какой-то обочине свои знаки отличия, тоже пропал. Я вернулся в сарай – опустошенный и разбитый. Моё тело била дрожь, по щеке потекла невольная слеза. Я не слышал, что происходит вокруг.
Не знаю, сколько я просидел так без движения. Но вот дверь резко распахнулась, в комнату ослепляющим потоком хлынул свет. В проёме стоял Флайт. В его руках был окровавленный меч, лицо покрыто слоем грязи. Я смотрел на него непонимающим взглядом.
- Авиус, вставай! Пора уходить, - прокричал он, подбежав ко мне. Я слышал его словно со дна океана. Он был каким-то нереальным в моих глазах, эфемерным. – Брат! Что с тобой?! Очнись, - в бешенстве проорал он и с силой хлестнул меня по щеке.
- Флайт, дай ему это! Быстрей! - проорал появившийся непонятно откуда Чэд и кинул какую-то бутылочку. Сам же он встал в дверях с мечом наготове. Флайт быстро влил мне в горло жгучую жидкость. Моё сознание сразу вернулось, боль в затылке исчезла, тело наполнилось энергией.
- Мой меч, - коротко бросил я. Флайт протянул мне моё оружие. – Хорошо. Теперь пошли, - Мы выбежали из сарая. На улице нас ждал мой брат.
- Ребят, у меня плохие новости. Мы окружены, - быстро проговорил он. Лагерь представлял собой большую поляну, прямо посреди леса, окруженную высоким забором. Повсюду ютились небольшие деревянные постройки, о назначении которых у меня не было времени размышлять. Метрах в двадцати от нас, выстроившись в ряд, стояли лучники, превосходившие нас числом, по крайней мере, раз в пять. Сделав нам предупредительный жест, он убрал меч в ножны и воткнул свой массивный посох рядом с собой. Вдруг воздух вокруг него раскалился, трава на земле моментально сгорела, а кисти его рук объяло пламя. В мгновение ока он выбросил руки в сторону лучников и беспощадно сжигал их своими огненными стрелами. Те пытались убить его, но стрелы не долетали до него. Они просто сгорали метрах в двух, не достигая своей цели. Фаундер так бы и расправился с ними, но тут прогремел чей-то голос, рухнувший на поляну, словно воздушная гора - «Хватит!!». На том месте, где в панике трясся наш враг, вдруг появился человек небольшого роста, в плаще с капюшоном. Повисла, давящая тишина. Ни человек в капюшоне, ни мой брат ничего не говорили. Но все-таки было видно, что между этим двумя идет напряженная борьба. Они как бы отсутствовали, их не было с нами на этой поляне, а в какие далекие места они зашли в своей борьбе, мне было неведомо. Никто из нас ничего не мог сделать. Флайт нервно ходил туда-сюда и размахивал мечом. Чэд нашептывал себе что-то под нос.
Прошел час. Противники так и не двинулись с места. Мой брат явно что-то замышлял, он чего-то выжидал, словно искал удобный момент. Бандиты же все лежали, уверенные в своем предводителе, некоторые обрабатывали страшные ожоги, полученные ими от Фаундера. Мы стояли и были готовы к любому повороту событий. Прошло еще полчаса. И тут я заметил, что от моего брата исходит пар! Жара стояла нестерпимая, а от него шел пар! Читать далее...

Слушать этот музыкальный файл

В последнюю осень - ни строчки, ни вздоха,
Последние песни осыпались летом...
Прощальным костром догорает эпоха,
И мы наблюдаем за тенью и светом
В последнюю осень!..

Осенняя буря шутя разметала
Все то, что душило нас пыльною ночью.
Все то, что дарило, играло, мерцало -
Осиновым ветром разорвано в клочья
В последнюю осень!..

Ах, Александр Сергеевич, милый,
Ну что же вы нам ничего не сказали
О том, как держали, искали, любили,
О том, что в последнюю осень вы знали,
В последнюю осень!..

Голодное море, шипя, проглотило
Осеннее солнце, и за облаками
Вы больше не вспомните то, что здесь было,
И пыльной травы не коснетесь руками.

Уходят в последнюю осень поэты,
И их не вернуть - заколочены ставни.
Остались дожди и замерзшее лето,
Осталась любовь и ожившие камни
В последнюю осень!..

Слушать этот музыкальный файл

Что такое осень - это небо,
Плачущее небо под ногами.
В лужах разлетаются птицы с облаками...
Осень, я давно с тобою не был.

Осень - в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли!..
Там, где в море тонет печаль,
Осень - тёмная даль...

Что такое осень - это камни,
Верность над чернеющей Невою.
Осень вновь напомнила душе о самом главном,
Осень, я опять лишён покоя.

Осень - в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли!..
Там, где в море тонет печаль,
Осень - тёмная даль...

Что такое осень - это ветер
Вновь играет рваными цепями.
Осень, доползём ли, долетим ли до ответа,
Что же будет с Родиной и с нами?..

Осень - в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли!..
Там, где в море тонет печаль,
Осень - тёмная даль...

Лает стаей город во мгле...
Осень, что я знал о тебе?..
Сколько будет рваться листва?..
Осень вечно права...

Слушать этот музыкальный файл

Просвистела
И упала на столе,
Чуть поела
Да скатилась по золе
Убитых песен,
Там мне нечего терять...
Мир так тесен!
Дай-ка, брат, тебя обнять!..

Всюду черти...
Надави, брат, на педаль!
Час до смерти,
Да сгоревшего не жаль...
А в чистом поле -
Ангелочки-васильки,
А мы на воле,
И нет ни гари, ни тоски!..

А на небе
Встретят Сашка да Илья...
Хватит хлеба,
Да сто грамм - без них нельзя!
Что нам плакать?
Здесь не срам, чего страдать?
Рай - не слякоть,
Вьюга - наша благодать!..

Все расскажем
Про восход и про закат,
Горы сажи,
Да про горький мармелад,
Что доели,
Когда закончили войну,
Да как сели
Мы на Родине в плену!..

Просвистела
И упала на столе,
Чуть поела
Да скатилась по золе
Убитых песен,
Там мне нечего терять...
Мир так тесен!
Дай-ка, брат, тебя обнять!..

Слушать этот музыкальный файл

Небо звездное, метель августа,
На дороге машин канителица.
Возят засуху, а мне радостно,
Знаю точно: погода изменится.

Я смотрю наверх: там, где мы живем,
Так все тихо, сухо да правильно.
Я ж из тех, кому нет победы днем,
Я, как степь, дышу сном неправедным.

Я по засухе - ведро полное,
Между фар - лисой, живьем пламени.
Я так мал, а вокруг все огромное,
И плевать, что ни ружья, да ни знамени.

Небо звездное, сердце августа,
Оглянись: расцветает пророчество.
Тело - степь, мое одиночество,
Смерти нет, но всегда - пожалуйста.

Новое сердце взорвется над вами,
Новая жизнь позовет за собой,
И, освященный седыми богами,
Я, как на праздник, пойду за тобой.

Небо звездное, руки августа,
На дороге машин канителица.
Что пожнем, когда пыль рассеется?
Степь красна, как чернила Фауста,

Ночь светла, как круги от времени,
Что забросил я в смерть уставшую.
Все дороги растут из семени,
Не дошедшего да не доставшего.

Жду от нового века белого
Продолжения понимания,
Что мы - часть всего безответного,
Что мы - ночь всего ожидания.

Новое сердце взорвется над вами,
Новая жизнь позовет за собой,
И, освященный седыми богами,
Я, как на праздник, пойду за тобой.

Новое сердце взорвется над вами,
Новая жизнь позовет за собой,
И, освященный седыми богами,
Я, как на праздник, пойду в этот бой...

Автор - Рохирим.

Руины Памяти

Я направился на северо-восток от поля боя, где возвышались горы, у подножия которых расположился небольшой городок. Мне предстояло преодолеть его, чтобы попасть в то место, которое пришло ко мне во сне. Это были Руины Памяти. Я смутно представлял, что мне нужно там сделать и как это место искать, но сейчас это было не столь важно.
Я уже неделю в пути. Безумно устал и практически забыл, что такое отдых, зато я не испытывал недостатка во впечатлениях. Я проезжал мимо удивительных мест, поражающих своей красотой: огромные, искрящиеся в лучах солнечного света, водопады, изумрудные, бескрайние луга, на которых паслись белоснежные единороги. Чарующий мир, созданный человечеством, хотя оно даже не подозревало об этом. Полный безграничных фантазий, надежд, мифов, никогда не существовавших богов и многого другого. Но все же это был не идеальный мир. Когда ночь вступает в свои права, из глубины непроходимых лесов, из холодных, сырых пещер, из недр земли вылезает зло во всех своих обличиях. Но зло никогда не играет по правилам, иногда появляясь и днём.
С этим я и столкнулся, выехав из леса, расположенного на холме. Вдалеке появились очертания города, куда все это время стремился я. А внизу, замысловато извиваясь, то скрываясь, то появляясь вновь среди неровностей поражающего воображение ландшафта, тянулась дорога, на которую уже ступили копыта моего скакуна.
Впереди, метрах в пятистах от меня, я увидел небольшой крестьянский обоз, видимо, направлявшийся в город, который скрылся за очередным поворотом дороги. И вдруг я услышал тревожные крики и звуки глухих ударов. Моментально пришло осознание того, что кто-то напал на беззащитных людей. Я не мог оставаться в стороне, поэтому, пришпорив своего коня, поскакал навстречу невидимой опасности. Приблизившись на достаточное расстояние, увидел несколько десятков ужасающего вида существ, словно появившихся из самых страшных ночных кошмаров. Выхватив меч из ножен, я врезался в крайние ряды нападавших, тут же оказавшись в центре этого кровавого побоища. Враг явно был ошеломлен. Мой меч без устали поднимался и опускался на головы противников. Потеряв более половины своего отряда, ужасные монстры обратились в бегство. Все кругом было пропитано запахом смерти и кровью, дорога усеяна трупами. Оставшиеся в живых крестьяне в страхе забились под повозку. Уверив их, что они в безопасности, я помог похоронить павших в бою людей.
Закончив это малоприятное дело, отправились в путь. В нашем стремлении добраться до города мы были не одиноки, нас обгоняли богатый люд с охраной, купцы, паломники, нищие. Всё-таки этот мир далёк от идеала. Всё то же расслоение общества, борьба классов, несправедливость. Впрочем, было бы удивительно, если бы было иначе. Ведь этот мир создан нами.
«По образу и подобию своему», - промелькнуло в моей голове. Горько усмехнулся. Ирония судьбы. Утопии нет.
Взглянув на небо, я увидел летящего феникса, перья которого пылали, переливаясь на солнце. Он ударился о землю, взорвавшись яркими огненными искрами. В воздух с земли сорвалась серебристая молния, на что бескрайнее пространство над головой ответило раскатом грома, и оттуда сверху посыпались невесомые бисеринки дождя. Лишь только первые из них достигли земли, как феникс вновь возродился, метнувшись в небо и исчезнув за горизонтом. Я улыбнулся – это было моё творение, мой образ, сложившийся в памяти и возникший здесь.
Спустя некоторое время, придя в себя после непрерываемой череды событий, ощутил неземную усталость. Глаза закрывались сами собой, тело возмущалось и отказывалось подчиняться. А до города еще километры, доберемся лишь к ночи. Я не помню, как провалился в мягкие, манящие объятия полудремы. Но явственно вижу мой сон. Это была она, печальна, серьезна, чуть саркастична, а бездонные омуты глаз полны грусти и невыразимой безнадежности. И вот, что странно, моё сердце больше не полыхало ненавистью, а наполнялось тоской, сочувствием и нестерпимым желанием помочь, прижать к себе и никуда не отпускать.
Я очнулся, когда уловил скрип ворот. Мы, наконец-то, достигли города. Дорога, начинающаяся отсюда, была вымощена булыжником и вела к центральной площади, откуда, делясь на многочисленные ответвления, расползалась в разные стороны. Солнце уже коснулось невидимой кромки горизонта. Усталость же не отступила, а навалилась с новой, еще большей силой. Распрощавшись с крестьянами, обоз которых свернул на малоприметную улочку, я отправился на поиски таверны. Это было небольшое деревянное здание, чуть поодаль от главной площади. Отпустив своего коня в стойло вместе с мальчишкой, представившимся конюхом, я с трудом поднялся по небольшой лесенке, пройдя внутрь. Не могу сказать ничего о внутреннем убранстве этого постоялого двора, в тот момент меня это мало интересовало. Сняв комнату, как во сне, преодолел бесконечные ступени, открыл дверь с медной табличкой, на которой был выгравирован нужный мне номер, и, пройдя внутрь, рухнул на кровать, даже Читать далее...

Счастье - близко.
Как локоть, который не укусишь.
[700x466]

В субботу я с утра пораньше и, пока на улице шёл ливень, позанималась ерундой, а ближе к вечеру вывалилась на свет Божий. Путь мой лежал не много не мало, а на Арбатскую, в театр Маяковского, где худруком, так же, как и на моей любимой Покровке, был Арцибашев. Из метро меня угораздило выйти аж у Библиотеки, однако выяснилось, что я ещё помню дорогу к театру – я, честно признаться, ожидала куда как большей дырявости от своей девичьей памяти. Свернув в переулок от особняка Мамонтова, я вскоре достигла кирпичного здания и, отстояв длинную очередь, взяла билетик на 19 июня, на Мёртвые души, в которых сам Арцибашев играет Чичикова. Взяла за 500 деревянных – в середину третьего ряда бельэтажа (второй ряд оного – 800 рЭ, первый ряд оного – две тыщи рЭ, о партере я уже даже и не спрашивала). Если понравится – схожу туда же ещё и на Карамазовых. Обратно я шла по Большой Никитской, где на фоне разливающего колокольный звон храма с одной стороны и здания Консерватории с другой Мосфильм снимал какой-то фильм, и из-за столпившегося народа я углядела только камеры и красивый байк. Вернулась домой, остаток дня опять же прострадала фигнёй; осуществили с Жоржем попытку сыграть в Мурдрум онлайн, но так и не поняли, как там включается чат, а поскольку по sms скоординироваться было сложно, забили.
В том же духе прошло и воскресенье: пробуждение => страдание ерундой => вывалилась под дождь, направила стопы в ещё один запримеченный мною в программке театр – театр «Сфера». Для этого мне пришлось с пересадкой приехать на «Третий Рейх» - Пушкинскую-Чеховскую-Тверскую – выйти на поверхность к Пушкинскому кинотеатру и отправиться по вектору, на котором лежал и Ленком, дорогу в который я ещё помнила. Затем мне предстояло свернуть в очаровательный Успенский переулок, в котором были старомосковские одноэтажные домики и посольства разных государств, которые часто размещаются в таких вот тихих местечках. Так я дошла до сада Эрмитаж, в котором ещё ни разу раньше не была; там было безлюдно, и можно было спокойно разглядеть аллеи, клумбы, готичные чёрные беседки, подойти к голубятне. В процессе перемещения вглубь парка мною были замечены сначала театр Эрмитаж, потом Новая Опера, а затем я свернула к фонтану и памятнику всем влюблённым. Монумент представлял из себя металлическое сердце, с которого свисали металлические колокольчики; через него надлежало пройти, загадав желание, что я и сделала, и один из колокольчиков больно стукнул меня по лбу. После этого я и наткнулась на Сферу и взяла ещё за полкосаря билет в первый ряд на 19 число, на Весеннюю сказку по Снегурочке Островского. Обратно вернулась тем же путём, вечером страдала ерундой. Ночью снилась хрень: под влиянием, очевидно, Единорогиного американского президента, скончавшегося от передоза Виагры, мне приснился английский принц Чарльз, которого якобы отравили какими-то орехами с кокаином, дык я, дура, ещё и испугалась за него и побежала будить королеву, то бишь его матушку, на чём и проснулась.
В понедельник пришлось встать пораньше: надо было идти в школу сдавать учебники; они все влезли в портфель, кроме двух по истории, и я потащилась с полной выкладкой в путь. Припёрлась, оставила стопку книг на задней парте, спрашиваю у исторички, будет ли уборка, та отвечает – пока ничего не будет, приходи, дескать, после четвёртого урока с дневником, выставлять годовые оценки. В итоге все отправились на консультацию по алгебре, а я поехала обратно домой, ибо мне ни одна собака, как обычно, не сказала, что дневник надо было взять с собой, и я его оставила дома. Вернулась, позавтракала, отдохнула, забросила в торбу дневник и пенал и стартовала во второй заход. Приехала, поднялась наверх – а там генеральная уборка уже в самом разгаре: народ пораньше отпустили с консультации. Мы с Единорогой потёрли столы и стулья мокрой тряпкой, а нацарапанные нехорошие слова нас заставили соскабливать бритвой; потом Единорога слиняла, а я ещё немного пополивала растения за компанию с Наташей. Когда уборка закончилась и все ушли, историчка выставила мне годовые, а я списала шаблон оформления титульного листа реферата; в итоге выяснилось, что в году по алгебре у меня всё-таки трояк, а не четыре, что вполне справедливо. Придя домой, я остаток дня посвятила созданию и благоустроению нашей новой ролёвки, в том числе приглашению туда народа. Во вторник с утра я ещё немного позанималась ролёвкой, а вечером сходила в местный, Кунцевский храм, где уже расписали потолок в приделе и своды, там, где они были не бревенчатые, а дощатые; потом в магазин сходила, проходя мимо мясного отдела, видела бычьи яйца за 72 рубля)). Когда я вернулась, вскоре уже началась игра – креатив людей ведь не сдержишь, да мы решили, что и не надо. Ночью снилось, что на экзамене нам выпала самая первая экзаменационная работа.
Утром пришлось встать рано, как в обычный учебный день, скинуть в торбу пенал да и приехать в школу. Собрались мы все на первом этаже, учителя постоянно нас собирали в кучу и пересчитывали; многие были в чёрном, как на Читать далее...

Слушать этот музыкальный файл

Я пытался уйти от любви,
Я брал острую бритву и правил себя.
Я укрылся в подвале, я резал
Кожаные ремни,
Стянувшие слабую грудь.

Я хочу быть с тобой,
Я хочу быть с тобой,
Я так хочу быть с тобой!..
Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой
В комнате с белым потолком,
С правом на надежду,
В комнате с видом на огни,
С верою в любовь.

Твое имя давно стало другим,
Глаза навсегда потеряли свой цвет.
Пьяный врач мне сказал: тебя больше нет,
Пожарный выдал мне справку,
Что дом твой сгорел.

Но я хочу быть с тобой,
Я хочу быть с тобой,
Я так хочу быть с тобой!..
Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой
В комнате с белым потолком,
С правом на надежду,
В комнате с видом на огни,
С верою в любовь.

Я ломал стекло, как шоколад, в руке,
Я резал эти пальцы за то, что они
Не могут прикоснуться к тебе.
Я смотрел в эти лица и не мог им простить
Того, что у них нет тебя и они могут жить...

Но я хочу быть с тобой,
Я хочу быть с тобой,
Я так хочу быть с тобой!..
Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой
В комнате с белым потолком,
С правом на надежду,
В комнате с видом на огни,
С верою в любовь...

Слушать этот музыкальный файл

Я просыпаюсь в холодном поту,
Я просыпаюсь в кошмарном бреду,
Как будто дом наш залило водой,
И что в живых остались только мы с тобой.

И что над нами километры воды,
И что над нами бьют хвостами киты,
И кислорода не хватит на двоих.
Я лежу в темноте,

Слушая наше дыхание, я слушаю наше дыхание.
Я раньше и не думал, что y нас
На двоих с тобой одно лишь дыхание.

И я пытаюсь разучиться дышать,
Чтоб тебе хоть на минуту отдать
Того газа, что не умели ценить.
Но ты спишь и не знаешь,

Что над нами километры воды,
И что над нами бьют хвостами киты,
И кислорода не хватит на двоих.
Я лежу в темноте,

Слушая наше дыхание, я слушаю наше дыхание.
Я раньше и не думал, что y нас
На двоих с тобой одно лишь дыхание...

Слушать этот музыкальный файл

С пpичала pыбачил апостол Андpей,
А Спаситель ходил по воде,
И Андpей доставал из воды пескаpей,
А Спаситель - погибших людей.
И Андpей закpичал: "Я покину пpичал,
Если ты мне откpоешь секpет!"
И Спаситель ответил: "Спокойно, Андpей,
Никакого секpета здесь нет.

Видишь, там на гоpе
Возвышается кpест,
Под ним десяток солдат?
Повиси-ка на нем,
А когда надоест,
Возвpащайся назад
Гулять по воде,
Гулять по воде,
Гулять по воде со мной!.."

- "Hо, учитель, на касках блистают pога,
Чеpный воpон кpужит над кpестом!
Объясни мне сейчас, пожалей дуpака,
А pаспятье оставь на потом!"
Онемел Спаситель и топнул в сеpдцах
По водной глади ногой:
- "Ты и веpно дуpак!" И Андpей в слезах
Побpел с пескаpями домой...

Слушать этот музыкальный файл

Я крашу губы гуталином,
Я обожаю чёрный цвет,
И мой герой - он соткан весь
Из тонких запахов конфет.
Напудрив ноздри кокаином,
Я выхожу на променад,
И звёзды светят мне красиво,
И симпатичен ад.

Давай вечером с тобой встретимся,
Будем опиум курить-рить-рить.
Давай вечером с тобой встретимся
По-китайски говорить.
Не прячь музыку, она - опиум
Для никого, только для нас.
Давай вечером умрем весело,
Поиграем в декаданс.

Убей меня, убей себя,
Ты не изменишь ничего:
У этой сказки нет конца,
Ты не изменишь ничего.
Накрась ресницы губной помадой,
А губы лаком для волос.
Ты будешь мёртвая принцесса,
А я - твой вёрный пёс!..