Действующие лица и исполнители
Авиус, Странник - Рохирим
Феникс, наёмница - Black-and-Red_Phoenix

Авиус весь день провёл на заднем дворе таверны, мастеря чучело для тренировок. Весь день светило солнце, приятно лаская кожу. Солнце припекало, и вспотевший Авиус расстался с курткой. Обнаженный по пояс, он кружил с мечом в руке вокруг чучела, нанося и нанося удары. Щепки летали во все стороны, пока, устав от постоянного кружения, Авиус не взялся за метательные кинжалы, купленные недавно.

С неба словно шаровая молния упала - это во дворе приземлился, подняв тучи пыли, огненный пегас. Феникс спрыгнула с него, казалось, даже раньше, чем копыта коня коснулись земли, и, ласково потрепав его по рыжей чёлке, отвела его в конюшню. Потом, привлечённая странным треском, она заглянула на задний двор и, понаблюдав с минуту за тренировкой, не выдержала и рассмеялась:
- Эй, чем тебе так не угодил этот деревянный господин?
Запустив пятерню в волосы, Авиус подошел к чучелу и вынул кинжалы.
- Практикуюсь. Хочу в следующий раз уделать Дэмиона, - улыбаясь, ответил Авиус. - А ты, смотрю, опробовала пегаса. Как он тебе? - Поинтересовался Авиус у своей подруги, пододвигая к ней смастеренную ранее скамью.
- Собираешься посоревноваться с магом? Серьёзное заявление! - Продолжая весело улыбаться, Феникс плюхнулась на скамейку и с удовольствием вытянула ноги. - А пегас замечательный, мы с ним уже не разлей вода... да ты не стой, присаживайся, небось, тоже умаялся, на такой жаре-то?..
Авиус сел и потянулся, прохрустев суставами.
- Ну я же не собираюсь бросать ему вызов в магии. На самом деле, я просто учусь, совершенствую навыки боевого искусства. Никогда не знаешь, что может пригодиться... как говорится - хочешь мира, готовься к войне, - сказал Авиус и замолчал, подставив лицо теплым солнечным лучам.
- Это точно, - кивнула Феникс, - учиться следует всю жизнь, ибо нет предела совершенству. При этом не стоит забывать о переменах между уроками... тебе не кажется хорошей идеей пропустить по стаканчику вина где-нибудь в тени? Не хочется испечься в собственном соку в самом расцвете лет.
Авиус кивнул и, встав, собрал все свои вещи.
Они обогнули здание таверны, не торопясь прошлись по истоптанной тропинке.
- Карл, еды и вина за мой столик, пожалуйста, - попросил Авиус, отодвигая стул для Феникс. - Ну, вот и перемена, - сев и улыбнувшись, сказал Странник.
Навстречу Феникс бросился её пёс, так что стены затряслись, и она, погладив его по голове, тоже села за столик. - Отлично!.. – Она огляделась, - как безлюдно... похоже, всех сморил послеобеденный сон. Чтож, меньше народу - больше кислороду!
-Странно как-то. Все словно исчезли. Я никого не видел с утра. Хотя половина наших сопостояльцев – маги, и им можно и не отпирать двери. Неужели только мы никуда не торопимся? - Вопрошал Странник, принимаясь за аппетитно пахнувший кусок мяса, закусывая овощами. ''Еда бывает поразительно вкусной после тренировок!''
- Карл, ты гений! Твоя кухня бесподобна!
- А куда торопиться?.. - В свою очередь, задала Феникс риторический вопрос, наворачивая овощи. - Тем более что готовят тут действительно очень вкусно. Отчего б не отдохнуть от бесконечного шагания за горизонт? Весь мир всё равно не обойдёшь...
Авиус усмехнулся. ''Кто-то не может обойти мир, я же обошел их десяток, и всегда возвращаюсь сюда''.
- Может, ты и права. Я бы и сорвался в очередной поход, ввязался в очередную ''справедливую'' войну, но... не хочу. Хочу отдохнуть. А так как дома у меня нет, то приютом мне служит эта таверна... устал. Устал я от постоянных битв.
Поднявшись, он аккуратно взял девушку за руку и повёл за собой.
Мгновения спустя они медленно ехали верхом на Блэксторме.
- Доверься мне, - ответил Авиус на взгляд, требующий ответа.

Тут пейзаж размылся, и мимо Авиуса и Феникс неслись миры. Потом все остановилось.
Они стояли на утесе, с которого открывался вид, поражающий воображение - внизу, в бездонной пропасти или долине, были сотни, а то и тысячи радуг самых разных размеров. Истоки радуг скрывал серебристый туман, сверкающий, словно горсть драгоценных камней.
Феникс не стала задавать лишних вопросов, когда, не успев закончить обеда, Авиус вывел её из трактира и усадил на своего коня. Но когда конь остановился над пропастью, от которой невозможно было оторвать взгляда, любопытство всё-таки взяло верх.
- Ух ты... что это за прекрасное место?..
- Это один из миров, не населенных разумом. Хотя я могу ошибаться. Кто знает, что творится в глубинах этого тумана? У него нет названия.
Авиус достал из-за пазухи камень цвета неба и протянул его девушке.
- С его помощью ты сможешь приходить сюда без меня. Смотри, - сказал Авиус, указывая вниз. Из тумана, сверкая огненными крыльями, взлетел феникс, рассекая крыльями воздушное пространство.
- Сначала лошадь, потом наручи, теперь целый мир... ты меня избалуешь! - Феникс улыбнулась, но ей по-прежнему плохо верилось в то, что всё это происходит не во сне. Она положила на ладонь Читать далее...

Итак, ещё давеча мною было принято решение найти, наконец, Винзавод. На сей раз я вооружилась картой и после пристального его изучения доехала не до Курской, а до Чкаловской. Оттуда мне пришлось вырулить на Земляной вал, найти Верхнюю Сыромятническую улицу и пойти прямо по ней. Вскоре я начала узнавать места, по которым мы проходили в прошлый раз с Ушастой, когда шли вдоль трамвайных рельсов – в частности, я прошла под мостом, под которым мы в прошлый раз забрались в лужу, которая нам была по колено. Далее следовало свернуть по указателю (который мы тогда не заметили) в четвёртый Сыромятнический переулок, и уже он привёл меня ко входу на территорию Винзавода. Первым бросился мне в глаза зелёный, «поросший» искусственной травой «фиторожец», распространяющий звуки радио Серебряный дождь, созданный Иваном Плющом, чья выставка проходила напротив, в галерее Ателье №2. Вторым был замечен арт-супермаркет Передвижник, занявший часть Коньячного цеха – туда я и направила свои стопы в первую очередь и приобрела там набор акриловых красок в баночках в 12 цветов, лак-растворитель для акрила, на случай если они затвердеют, три тонкие кисточки и маленькую деревянную палитру. Когда со всем этим добром я встала в очередь, выяснилось, что кассовый аппарат сломался и продавцам все расчёты приходится производить вручную, так что с двумя девушками, стоявшими впереди меня с большим количеством покупок, они мучались минут двадцать. Наконец, с сумкой, полной вожделенных прибамбасов для обучения покраске, я покинула Передвижник и заглянула на расположившуюся в том же здании выставку Остаточные излучения, где было много всякого дерьма, включая видеоинсталляцию со всяческими погремушками. Выйдя на свет Божий, я ломанулась было в галерею Проун, которая обещала мне выставку Интим предлагать, составленную из лучших работ гениального художника Жюля Паскина и эротических фотографий XIX века из частных коллекций России и Франции, выставку, ради которой я, собственно, и ехала, однако галерея оказалась закрытой по непонятным причинам! Впрочем, я недолго сокрушалась по этому поводу и зашла в галерею Марата Гельмана, где экспонировался с своей выставкой Новые сверхлюди молодой художник Роман Эсс (Роман Зад, если перевести с английского). Что он хотел сказать своими абстрактно-анатомическими зарисовками, чёрно-белыми фотографиями и невнятной видеоинсталляцией, я так и не поняла, но если это поп-арт, то я Дубровский. Из галереи Гельмана я плавно попала в Риджину, где пахло свежей краской, а на стенах болтались большие холсты с несусветной мазнёй – вобщем, как всегда, за что я и люблю Риджину: все выставляющиеся там художники творят одно и то же, но не остаётся сомнений в том, что они по меньшей мере ели грибы; на сей же раз вышеописанное безобразие являлось выставкой /SUB некоего Владислава Кулькова. В холле Риджины оказался автомат с едой и водой, и я пыталась приобрести баночку сока, но сколько бумажек я ему ни скармливала, он их все упорно выплёвывал. Съел он только одну – десятку, на которую баночку было ни купить, так что пришлось добавить пять рублей по одному и купить пачку сухариков, которая при мучившей меня жажде была бесполезна. Плюнув на зловредный автомат, я потопала дальше по территории Винзавода, неустанно фотографируя испещрившие его стены граффити и следуя указателям, которые в итоге привели меня ко входу в Большое Винохранилище, в котором проходила выставка Яблоки падают одновременно в разных садах, обещавшая мне знакомство с молодыми талантами. Отдав за вход ажно 50 рублей (это была единственная платная выставка из всех, что сейчас проходят на Винзаводе, на которую я пошла), я вошла под прохладные своды огромного хранилища, где царили тишина и полумрак; не знаю насчёт талантов, но атмосфера самого здания мне весьма понравилась: когда стоишь в одиночестве в длинном коридоре, по бокам которого открываются низкие арочные входы в боковые помещения, так и кажется, что играешь в реале в какого-нибудь Сталкера, ХалФу или Сайлент Хилл, и что это не Винзавод, а какой-нибудь населённый зомбайнами заброшенный склад. В общем, спасибо всем, кто когда-то решил, убрав из Винзавода всё заводское оборудование и бочки со спиртным, не реставрировать эти обшарпанные стены, потолки и трубы!.. Что касается помещений, то они были наполнены самым разным содержимым. В одном меня улыбнули композиции с использованием хозяйственного мыла, оловянных солдатиков и прочего в жестяных тазах и вёдрах, в другом висела видеоинсталляция с лозунгом «Я всегда буду против» над полом, представлявшим из себя грязь, в которую приходилось вляпываться, чтобы с деревянных мостков позади инсталляции перебраться на узкую дорожку впереди неё. Третий зал был отдан под деревянные корыта, заполненные водой, в которые посетители набросали кучу монеток, и, кажется, там же находилась под стеклом выстроенная из хлеба кремлёвская башня – хлеб зачерствел до бутылочно-зелёного цвета и начал покрываться белым пухом плесени. Ещё в одном зале меня поджидал адский агрегат на колёсах, Читать далее...

[367x400]
Итак, сегодня меня раньше будильника разбудил шум газонокосилки за окном, а спустя некоторое время я уже ехала к метро, где на 12 утра была назначена моя встреча с Ушастой. Там я вкратце передала ей то, что в сообщения не поместилось, а она вручила мне сувениры с югов: очаровательного ёжика из ракушек (ёжики – наша вечная тема) и голографическую подставку для кружки с дельфинами. Ёжик был обёрнут в несколько слоёв газеты, чтобы иголки не обломались у него в торбе, и хоть я и частенько и забывала о нём и вдавливала торбу в спинки сидений в метро, до моего дома он доехал в целости и сохранности. Но не буду забегать вперёд – мы добрались до Баррикадной почти за двадцать минут до назначенной на половину первого встречи с Феномиром и его корешом Лёхой, поднялись на поверхность и начали тупо ждать. Пацаны, естественно, малясь опоздали, но когда, наконец, мы все четверо оказались в сборе, я попыталась осуществить свой коварный план и найти новый Детский мир с целью купить себе акрил и взять его на дачу вместе с фигурками из Волкодава. Однако со мной весьма некстати приключился приступ топографического кретинизма – я напрочь забыла, в какую сторону от Краснопресненской надо двигаться к Улице 1905 года, и пока я над этим размышляла, остальные уже увидели на горизонте зоопарк и решили направиться туда немедленно, с чем я и согласилась. Пришлось подождать, пока Лёха купит билет, поскольку ему уже было 20, после чего мы начали обход территории зоопарка по вполне вольной траектории; Лёха явно хотел жрать, ибо всякое встречное животное сравнивал с шаурмой. Снова забегая вперёд, пожалуюсь, что спутники наши явно были не приспособлены к выгулу с кем-либо кроме друг друга, поскольку всю дорогу мы пробродили парами, аки неродные: девочки налево, мальчики направо, обменялись буквально парой слов и даже не сфотографировались; не представляю, что бы я с ними делала без Ушастой, а она – без меня, так что в следующий раз придётся запрещать Феномиру кого-либо тащить с собой. В итоге мы обошли обе территории зоопарка, причём полностью, хотя зашли только в два павильона – в птичник, когда снаружи стало уж слишком жарко (там Феномир потратил 20 рублей, чтобы взвеситься, и когда заведовавшая автоматом бабушка уважительно протянула: «Какой большой!», имея в виду, очевидно, его рост под 2 метра, мы с Ушастой всё равно поняли в меру своей испорченности и долго угорали), и в террариум. За весь марш-бросок я сделала только пять фото – очковых медведей и больших черепах, наконец-то показавшихся на люди, и спящего льва. Ушастая не поленилась запастись морковкой, яблоками и капустой, которыми кормила диких ослов, лошадей Пржевальского и непосредственно лошадей; правда, из последних на вольном выпасе были только трое – два новичка, крупный рыжий и совсем ещё молодая каштановая, и один из ветеранов, которые были в зоопарке ещё и три года назад, – старый, седой и беззубый пёстрый. Остальные были заперты в клетку, в том числе мой любимый голубоглазый жеребчик, и я до них еле дотянулась; верблюдам и козлам Ушастая ничего не оставила, но я всё равно притормаживала возле них, чтобы их погладить. Что касается остальных примечательных жителей зоопарка, то к белым медвежатам мы просто не протолкались, а волки выглядели неважно, ибо линяли, да ещё и отощали. Когда же, наконец, мы покинули зоопарк, была вспомянута заранее обговорённая задумка сходить в кино на Хэнкока – вот только сеансы ни ближайшего кинотеатра, что на Пресне, ни кинотеатра на Павелецкой, на коем давеча настаивал Феномир, никто не помнил. Пришлось ему, Феномиру тобишь, воспользоваться Яндексом через мобилу, после чего ближайший сеанс был найден в кинотеатре на Курской, и мы поехали туда. Поскольку ехали мы по кольцу, вышли мы куда-то в жопу, за вокзал, и принялись тупо искать выход оттуда; когда же впереди замаячил выход с радиальной станции, я заявила, что помню, что этот кинотеатр находится в противоположной стороне от моего любимого театра на Покровке, и повела остальных в этом направлении. Хоть траектория направления и получилась не совсем уверенно-прямой, а скорее буквой зю, к кинотеатру, точнее сперва к торгово-развлекательному центру Атриум, мы вышли; там уж роль Сусанина взяла на себя Ушастая, ибо уже когда-то там была. Однако память у неё отшибло, и нам пришлось руководствоваться логикой: где висят афиши – там и кинотеатр. На второй этаж мы поднялись на эскалаторе, на третий, с грехом пополам, – на лифте, и уже там воззрились на список сеансов. Я ближайший сеанс на Хэнкока узрела сразу же и некоторое время ждала, пока факт, что у нас больше нет выбора, дойдёт и до остальных; когда же настала очередь брать билеты, выяснилось, что самые дешёвые, на первый и второй ряд, будут стоить нам по 300 деревянных (жирно, согласитесь – в театр можно сходить и то дешевле). Пришлось их взять, причём поначалу никто – ни продавщица билетов, ни мои Читать далее...

[285x425]
Итак, сегодня утром я снова спросила у Яндекса, куда бы мне податься. Яндекс выдал мне скупой репертуар, прямо-таки вопиющий о том, что все нормальные театры уже закрыли сезон и ловить мне на подмостках уже нечего. В итоге мне пришлось выбирать между оперой «Травиата» в музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, спектаклем «Давай займёмся сексом» во МТЮЗе (к сожалению, сексом там не занимаются, а только говорят о нём, причём в психбольнице, а я предпочитаю один раз увидеть, чем сто раз услышать) и спектаклем с не помню каким названием на чердаке Моссовета, про потерявших работу и открывших стриптиз-клуб металлургов. Выбор пал на Травиату, но с утра дозвониться туда и заказать билетик я не смогла, поэтому пришлось ехать на бум Лазаря, причём на ту же самую Чеховскую, на которой я уже вчера была. Театр я нашла чисто интуитивно, и бум Лазаря не подвёл – билеты в кассе оказались, и я уже привычно взяла самый дешёвый (однако сам по себе он был недёшев – 400 деревянных как-никак). Здание же театра оказалось большим, даже огромным, состоящим из множества просторных галерей и залов, переходящих один в другой, так что иногда сложно было понять, где зеркало, а где сквозной проход, а вот заблудиться было очень просто. Купив программку, я отправилась в долгие поиски буфета, увенчавшиеся, наконец, успехом; там я эту программку изучила, поедая какой-то клубничный десерт, и затем отправилась на ещё более долгие поиски бельэтажа. Поскольку мои странствия по лестницам и лифтам оказались бесплодными, несмотря на висящие на стенах планы с указателями «вы здесь», мне пришлось обратиться за помощью к продавщице программок, которая и указала мне лестницу, восхождение по которой привело меня прямёхонько к цели. В ту задницу, куда у меня был билет, я даже не стала пролезать, а сразу нагло устроилась в середине первого ряда, откуда меня после второго звонка турнули. Я осталась стоять в проходе, наблюдая, как законными обладателями соответствующих билетов под завязку заполняются первые ряды и столь же безжалостно изгоняются подобные мне любители халявы. Однако к третьему звонку я таки приглядела себе свободное местечко в середине ряда эдак четвёртого, откуда было всё видно ничуть не хуже, ибо возвышение между рядами было там нефиговое – головы впередисидящих были у меня на уровне колен. Непосредственно опера шла три часа с двумя антрактами, на оригинальном итальянском языке с русскими субтитрами, которые высвечивались на табло над сценой (я в них не особо вглядывалась, ибо как-никак читала в своё время Даму с камелиями, единственное всем известное произведение Дюма-сына). Скажу о ней пару слов, ибо это был мой первый в жизни визит на оперу (и не последний, ибо мои смутные опасения, что в майке Dimmu Borgir, бандане и прочих девайсах меня выставят оттуда, не подтвердились) и сравнивать мне покуда не с чем.
Главное, ради чего, на мой взгляд, стоит сходить на Травиату – это великолепная музыка Верди, которого я весьма уважаю. Для меня именно в нём – квинтэссенция солнечной итальянской классики, которая, даже когда грустит, чисто физически неспособна притронуться к сердцу холодом. Во-вторых, это просто потрясающие вокалы всех актёров, и в первую очередь у исполнителей ролей Виолетты (Хибла Герзмава) и Жоржа Жермона (Андрей Батуркин), и отличная, экспрессивная пластика. Однако техническая сторона вопроса добавляет ложку дёгтя в бочку мёда: ни костюмы, ни декорации не соответствовали яркости и патетике музыки и действия, совершенно не передавали ни французского, ни итальянского, ни какого бы то ни было ещё колорита. Первые были слишком современны, однообразны и более чем сдержанны в цветистости и прочих привлекающих внимание аспектах, а вторые представляли из себя четырёхгранные прозрачные колонны, в которых могло включаться мельтешение не то бумажек, не то шариков и меняться цвет подсветки и которые передвигались при каждой картине. Декорации же временные были и того хуже: на балу в первом действии гости восседают и подпрыгивают на красных фитнесс-мячиках, а во втором действии жилище Виолетты и Альфреда смотрится откровенно неряшливо – всё разбросано, скомкано, мешает передвижению актёров. Кто-то, может, запишет в минусы ещё и то, что роли цыганок и матадоров на карнавале исполняли коллективы X-Style и Цвет ночи, продемонстрировавшие женский и мужской стриптиз соответственно. Да, согласна, вроде как не в тему, даже на фоне всех вышеперечисленных реверансов режиссуры в сторону современности, но мне понравилось (особенно второе, конечно, жаль только, мало было)). В общем, если у вас нет привычки засыпать на медляках, вполне могу порекомендовать Травиату, как спектакль, получивший от моего внутреннего придирчивого критика оценку в четыре балла из пяти. Сама же хочу там же посмотреть оперы на музыку Чайковского и премьеру, Демона, на музыку Рубинштейна – обожаю их Читать далее...

[336x448]
Итак, сегодня я спросил у ясеня… тьфу, у Яндекса, куда бы мне ещё податься. Яндекс ответил мне, что в саду Эрмитаж, где я один раз уже была для-ради своего первого и последнего посещения театра Сфера, вечером состоится совершенно бесплатное представление бурятских кукольников из театра Ульгэр, обладателей Золотых масок едва ли не по дюжине номинаций. Как я могла пропустить такое знаменательное событие? Правильно, никак. Ждать вечера пришлось недолго, ибо опосля вечерне-ночной экскурсии по столице спать я легла в третьем часу ночи, а проснулась уже к полудню. В районе пяти часов я выдвинулась в сторону станции Чеховской, а оттуда дошла до сада Эрмитаж. Юрта кукольников расположилась на ближайшей поляне, перед ней стояли ряды скамеек; я уселась прямо в середине первого ряда, поскольку была компактной и смогла уместиться на краях двух составляющих один ряд лавочек, ненамного отодвинутых друг от друга. Приобрела программку, из которой узнала, что буду лицезреть часовой спектакль Небесный Аргамак, и там же прочитала краткое изложение сюжета той древней бурятской легенды из эпоса Гэсэр, по которой он был поставлен. Народ тем временем всё прибывал, и организаторам, явно не ожидавшим такого наплыва публики, пришлось рассаживать их на траве – перед первым рядом и по бокам поляны.
Наконец, все заняли свои места, и спектакль начался – в свете трёх костров, зажжённых в металлических казанах, под национальную бурятскую музыку и пение, и, естественно, на бурятском языке. Начну с пересказа сюжета – это как раз такой случай, когда знание о том, «чем всё кончится», никому не помешает. А сюжет таков: Мать-Богиня Эхэ создала на спине Большой Черепахи три мира – Верхний, населённый богами – бурханами, Средний – тот, в котором мы живём – и Нижний, куда поместила демонов – шолмусов. Сотворив Прачеловека, она поселила его в Среднем мире, но он не смог бы выжить наедине с природой. Тогда Эхэ послала ему друга – крылатого коня Аргамака (аргамаками и по сей день называют скакунов ахалтекинской породы), который научил Прачеловека обращаться с огнём и охотиться на диких зверей, а потом принёс ему женщину. Как и полагается, у наших пращуров начинается любовь, и всё бы хорошо, пока шолмус-лис не подбросил им красивый ящик, в котором были заперты всевозможные грехи и пороки (что совершенно явственно перекликается с мифом о ящике Пандоры). Несмотря на то, что Аргамак убеждал людей не прикасаться к ящику, любопытство женщины оказалось сильнее, и она уговорила Прачеловека открыть ящик (опять-таки возникают ассоциации, на сей раз с Грехопадением). Пороки вырвались из ящика, и женщина, в которую вселилась зависть, приревновала Прачеловека к Аргамаку и покинула его, а Прачеловек, в которого вселилась гордость, забыл былую дружбу со своим конём и выместил на нём злость, впервые избив его хлыстом. Тем временем ревность женщины зашла ещё дальше, и она отрезала Аргамаку крылья, после чего тот, попытавшись взлететь в небо, упал и разбился. Только тогда люди осознали, что были неправы, и Аргамак явился к Прачеловеку во сне, научив, как сделать инструмент, в музыке которого звучит ржание небесного Аргамака – морин-хур (что переводится как голос лошади). Вся эта история была рассказана с помощью нескольких грубофактурных, но очень симпатичных кукол из дерева и войлока удивительно убедительно, красиво и поэтично. Пластика актёров, их интонации в произнесении не реплик, а скорее отдельных экспрессивных восклицаний и просто звуков, их костюмы – всё великолепно передаёт атмосферу древнего сказания с его первобытной примитивностью и мудростью, с терпким шаманско-языческим колоритом. В эту атмосферу втягиваешься практически сразу, всё происходящее понимаешь на подсознательном уровне, так что не возникает мысли не то что о необходимости перевода, но и даже о том, что актёры говорят на незнакомом тебе языке. Это яркая метафора, спектакль-символ, в нём в одном слове, в одном знаке выразилась не просто история и культура, а душа целого народа, народа холодных забайкальских степей. Это обязательно стоит посмотреть, если бурятские кукольники вернутся к нам ещё разок.
В течение всего спектакля я успевала фотографировать, правда, по мере того как постепенно темнело, освещения костров становилось недостаточно для съёмки, так что каждое фото получалось всё хуже и хуже (но их я выложу уже завтра). Актёров и музыканта провожали бурными аплодисментами, после чего публику пришлось сгонять с поляны, чтобы она не облапала главную декорацию – непосредственно Большую Черепаху. Я же отправилась в обратный путь, и вот я уже дома, узнала, что снова попала в Темы дня – на сей раз со своей рецензией на Хеллбоя (вот что значит посмотреть в день премьеры). Куда податься завтра, не знаю, уповаю на Яндекс, вдруг ещё что хорошее подскажет. А если я ещё что хорошее увижу – о своих впечатлениях в первую очередь сообщу Читать далее...

[336x448]
Вчера я до третьего часу ночи пялилась зачем-то в «Угнать за 60 секунд» или как там это называется, потом спала под офигенную грозу, проснулась уже к полудню, на обед испекла кабачковых оладушек без муки – вкусно. Как только время пришло, я вывалилась на свет Божий и вскоре добралась до метро, кое и довезло меня до Арбатской. Перейдя на Боровицкую, я пешочком направилась к музею частных коллекций – месту сбора экскурсии, указанному на билете. Прихожу – никого! Ну, думаю, оно и понятно – заявилась за час, даже раньше автобуса и экскурсовода, впервые я так поторопилась. Сходив к блинной палатке напротив храма Христа Спасителя купить себе чаю, я вернулась к музею, уселась на заборе, огораживающем соседнюю Пушкинку, и стала ждать. Жду десять минут, двадцать, тридцать, сорок… никого! В мою голову начали закрадываться сомнения, что автобус мог остановиться с какой-нибудь другой стороны музея, и я потопала обратно по Волхонке до самой Шиловки – а потопать в другую сторону, до храма, мозгов у меня не хватило. Не обнаружив ничего и похожего на автобус, я начала было думать, что я – единственный купивший билет на эту экскурсию человек, а из-за одного человека заморачиваться не стали и экскурсию отменили, и мне, дескать, теперь придётся ехать к чёрту на рога сдавать билет. Однако я всё-таки вернулась к музею и обнаружила ещё двух девушек; я бросилась к ним, а они – ко мне. Выяснилось, что они тоже заняты поиском остальной части группы и что третья из них как раз отправилась на разведку в ту самую сторону, на которую у меня не хватило мозгов. Вернувшись, она потащила нас к музею искусства Европы и Америки, который был по другую сторону Пушкинки от музея частных коллекций – именно там и стоял автобус, он просто перепутал музеи! И из-за этой ошибки я, если бы не эти девушки, проторчала бы на указанном на билете месте до восьми, после чего с твёрдой уверенностью, что меня наебали, вернулась бы домой! А моя попытка полаяться с экскурсоводшей захлебнулась в самом начале благодаря её непоколебимой позиции «я-ничо-не-знаю». Причём все остальные туристы вообще не занимались поисками места сбора, ибо в большинстве своём не были москвичами и изначально приехали на этом автобусе из гостиницы. Чтож, пришлось мне заползать на одно из задних сидений уже битком набитого автобуса, и спустя некоторое время мы тронулись по маршруту под рассказы экскурсоводши о тайнах и легендах Москвы, коим и была посвящена экскурсия, то есть о тех эпизодах её истории, которые были связаны с чем-либо таинственным и необъяснимым либо же просто жутковатым или необычным. Сперва мы подъехали к стенам Новодевичьего монастыря и постояли там, не вылезая из автобуса, потому что шёл сильный дождь, и послушали истории о его знаменитых узницах – княжеских и царских жёнах, сёстрах, дочерях. Затем мы приехали встречать закат на смотровую площадку на Воробьёвых горах, откуда оглядели панораму, охватывающую треть Москвы, – её часть в пределах Садового кольца, – в целом и знаменитые семь высоток (одна из них – МГУ – была у нас за спиной) в частности. Там нам дали пять минут свободного времени, и я прошлась мимо байкерской стоянки – двухколёсные души тоже любят встречать закат именно на этом месте, и там уже яблоку было негде упасть – зрелище куда как более живописное, нежели тот урбанистический пейзаж, что открывался с площадки. Улыбнул плакат на стенде, изображающий лапочку-байкера с надписью «Я бутылку в урну брошу, потому что я хороший» (а я-то думаю, почему так чисто на площадке)). Так я дошла до нарядной Троицкой церкви, пофотографировала её, а потом вернулась в автобус, и нас повезли на Берсеневскую набережную – одно из самых «нечистых» мест столицы: там и Болотная площадь (где я ещё ни разу не была, надо будет побывать), на которой в старину совершались казни, и «дом на набережной», «серый дом», «каменный мешок» - бывший дом правительства, откуда при Сталине много людей увезли на расстрел, а самое главное – там палаты Аверкия Кириллова. Построил он их, эти палаты, боярин этот, Кириллов тобишь, на том самом месте, где Василий III казнил ни в чём не повинного боярина Беклемишева – а потом его самого враги убили, насадив на копья. И, видимо, недаром и в Беклемишевской башне, и в Аверкиевых палатах у правителей земли Русской ещё долго потом были устроены тюрьмы: видать, неупокоенный дух Беклемишева не давал там узникам покою. Эти-то палаты нас и повели смотреть – и точно, стрёмное какое-то местечко, дурная энергетика налицо: вроде бы здание красивое, красно-белое, с изящной лепниной, а чувствуешь себя возле него неуютно, даже на фотографию его долгое время смотреть не хочется. Сейчас в нём какая-то художественная академия, а рядом с ним великолепная старообрядческая церковь стоит – Никольская на Берсеневке, или в Берсенях (кстати, берсень – это крыжовник, который на этом берегу выращивали, и по странному Читать далее...

Итак, в пятницу, под славным дождём с отголосками грозы, я дотопала пешком до Бреста, дабы на сеанс на половину третьего посмотреть долгожданного второго Хеллбоя.
Ожидала я более масштабного продолжения апокалиптической темы – получила просто красивую сказку; может, оно и к лучшему. Сюжет, как и в Блэйде – творении, благодаря которому наконец-то стал известен широкой общественности дель Торо – осовременено-фэнтезиен: долгое время прозябавший по подземельям и оттого неслабо побледневший эльфийский принц мечтает весьма радикальным способом поставить на место зарвавшееся человечество – вернуть к жизни древнюю золотую армию гоблинской работы. Сорвать планы сего харизматичного персонажа, чего и следовало ожидать, может только один краснокожий, рогатый и хвостатый сатанёнок-пафосник – скажите, дети, как его зовут? Правильно, а помогать ему будут не только его пламенная спутница жизни и ботаник-ихтиандр, но и механизированный немец из жидкой плазмы. В итоге получилось добротное, качественное, зрелищное, с хорошим юмором, экшном и картинкой двухчасовое зрелище, к тому же дель Торо, поднаторевший в создании экранных уродов, создал здесь настоящий монстрячник – причём не кунсткамеру отталкивающих морд, а именно свой маленький мирок, за которым интересно наблюдать. Порадовало и то, что ихтиандра наконец-то вывели из разряда мешающихся на заднем плане необязательных персонажей в ряды персонажей первостепенных, с собственной сюжетной линией, и то, что вышеупомянутый эльф офигенно фехтует, так что только ради того, чтобы на это посмотреть, стоило купить билет на фильм. Основной же недостаток фильма – общий для всех фильмов по комиксам: изначально предсказуемый сюжет; недостаток, замеченный мной как человеком, до дыр просмотревшим первого Хеллбоя – неприкрытая эксплуатация в продолжении тех же самых проблем и вопросов, что стояли в первом фильме: в первую очередь это тема выбора между неблагодарным человечеством и братьями по разуму из параллельного мира, во вторую очередь это попытка давить на умильность – сценой, в которой Хеллбой спасал ребёнка. Таким образом, появляются бросающиеся в глаза клише, шаблоны, которые тоже, к сожалению, постепенно становятся профессиональной болезнью фильмов по комиксам, особливо сиквелов (типа «наша песня хороша, начинай сначала»). В остальном же придраться не к чему, хотя всё равно из этих двух первый фильм мне нравится больше. Может, я консерватор, а может, в первом Хеллбое, хоть и было меньше спецэффектов и компьютерной графики, было больше смысла, что ли, сюжет меньше провисал, больше цеплял; однако и второй мне понравился, так что отсоветовывать сходить не буду. Чтож, а пока буду ждать следующего учебного года с намеченным на него выходом ещё двух, на сей раз марвеловских, фильмов из той же оперы – Тора и Росомахи, ибо намереваюсь сходить на них в обязательном порядке)
Теперь вот я, осилив выкладывание почти полутора сотен фото с ботсада (аж два читателя мигом сбежали от такого напора), на заслуженном отдыхе – КВН смотрю, кЫфе пью. Завтра, напоминаю, у меня – вечерняя экскурсия по Москве, вернусь, соответственно, ночью с отчётом и фотами)
[700x394]

[336x448]
Сегодня я осмелилась-таки выбраться на улицу не после шести, а в самое убийственно жаркое послеполуденное время. С одной пересадкой, почитывая ДаркСити, доехала до Проспекта Мира. Из двух направлений верно угадала то, в котором мне следовало идти, но, естественно, прошла мимо входа в ботсад и дошла до здания его администрации, на двери которого висела табличка, сообщающая, что дабы попасть в ботсад, надо пойти «прямо, налево, ещё раз налево, прямо, направо, опять налево…» и далее в том же духе. Нихрена не поняв, я ломанулась обратно и вскоре увидела нечто вроде садика, огороженного стеклянным забором с дверцей. Толкнув дверцу, я прошла по тропинке к какому-то салону красоты, подозревая, что вход в ботсад лежит транзитом через него, но меня обломали и послали ещё дальше назад. В итоге оказалось, что транзитом пройти надобно через какой-то ресторан, к тому же, хоть на сайте ботсада и было написано, что вход в него бесплатный, мне пришлось отстоять очереди к автомату, который продавал билеты. Наконец, я вошла на территорию старинного (времён VIII века) так подназываемого Аптекарского огорода, ныне являющегося ботаническим садом биофака МГУ, и меня с первых же шагов встретила первая скульптура из песка, «завлекающая» народ на выставку и изображающая барельефом слона со слонёнком. Позади был небольшой водоём, пересекаемый деревянным мостиком, с тёмной мутной водой, не проглядываемой и на несколько сантиметров, однако называлось это безобразие, словно в насмешку, Зеркальным прудом. В этом пруду плавали огромные японские карпы всех мастей – белые, бело-красные, красно-чёрные, золотые, чёрные – и местами перемежались крупными золотыми рыбками. Я устроилась на мосту и пыталась их сфотографировать, но там было несколько детей, которым никто не запрещал возиться у самой воды; уверяя, что они «ловят рыбу», цветы жизни просто-напросто распугивали карпов: когда они из любопытства подплывали туда, где было больше людей, те били им по спинам какими-то ветками, и с громким плеском карпы исчезали, так что заснять их не представлялось возможным. Более того – стоило мне переместиться на другой конец моста, дети моментально следовали за мной, будучи уверенными, что где фотоаппарат – там и «клёв». Промучавшись так около получаса, я начала подумывать о том, сколько дают за убийство в состоянии аффекта, и отправилась пережидать нашествие малолетних на каменный бордюр другого водоёма, поменьше, где располагались мальки. Там я тоже попыталась было достать фотик, дабы запечатлеть стайку маленьких пёстрых рыбёшек, но дети тут же примчались и туда и распугали мелочь раз и навсегда. Но, наконец, детей увели, и я смогла вернуться на мостик и начать фотоохоту; был там один особо крупный, здоровенный карп, белоснежный, с жёлтыми мордой и плавниками и голубыми глазами, и за ним, как за Моби Диком, я охотилась особенно усердно. Наконец, ещё полчаса дежурства с фотиком наготове сидя на корточках на краю моста принесли мне пару удовлетворительных кадров, но только раскаты грома напомнили мне о цели моего визита в ботсад и заставили отстать от карпов. И вот уже я, следуя указателям, по живописным аллеям сада добралась до места проведения выставки, приобрела билет и, когда уже начался дождь, приступила к её осмотру. На переднем плане стояли маленькие скульптурки – голубь с бутылкой (символ спонсора фестиваля, виски Famous Grouse), гремучник, орёл, плюшевый мишка, мышь в куске сыра, задумавшаяся обезьяна, панда с логотипом WWF и просто классический замок из песка. Затем я приступила к осмотру конкурсных работ – на сей раз участников было больше, чем в конкурсе, который проходил в Коломенском. Польша неприятно удивила изображением каких-то двух выступающих из песка голов идолов, а-ля остров Пасха, только уродливей – и при чём тут природа? Белоруссия тоже оказалась не в теме – её скульптура изображала этакую ладонь, в которой горел огонь, а уже из этого пламени поднималась трогательная обнимающаяся парочка. Выглядит красиво, поэтому, снова представляя себя на месте жюри, я бы присудила Белоруссии второе место на этом конкурсе. Не менее топорно, чем Польша, к делу подошла Португалия, изобразив некое монументальное ракообразное, так что где у него что, было не разобрать. Не порадовали и США своей пирамидой из пальмовых листьев, из которой торчали морды разных животных. Украина обратилась к хоррору, изобразив воистину ужасного паука, опутавшего паутиной не менее страшную Муху-Цокотуху. Третье место я могла бы отдать отечественному мастеру из Екатеринбурга, изваявшему лихого ковбоя – обезьяну, загнавшего свою лошадёнку посреди кактусов. И пусть юмора, на который явно претендовала композиция, я в ней не увидела, в ней, по крайней мере, имеется динамика, которая выгодно выделяется на фоне прочих, статичных, скульптур. Отдохнул глаз и на творении Мексики – величавом павлине под балдахином, который Читать далее...

[286x400]
Давеча, опосля выкладывания поста со стихом, упомянутый там белый голубь навестил меня ещё раз, приземлившись на подоконнике и принявшись туда-сюда прогуливаться, кидая за окно вполне осмысленные, как мне показалось, взгляды и явно норовя опять зайти ко мне в гости через открытую раму. Однако я пресекала его движения мне навстречу, и меня он стремался, хотя не сильно: маму мою он по-прежнему боялся больше, ибо немедленно улетел, как только она вошла. Сама же я вышла на улицу только после шести, когда спала жара; ехать в ботсад не было уже смысла, так как он работал до семи, и я решила смотаться в парк Хамовники, где в последний раз была в прошлом учебном году, кажется, весной. Для этого мне пришлось с пересадкой добраться до Фрунзенской, и по дороге купить на сегодня билет во всё тот же Моссовет на Фому Опискина. Добравшись, наконец, до цели, я с удовольствием спустилась к воде мелкого озерца, уселась на траву и принялась ловить кайф в тени после убийственной жары. Заметив барахтавшегося в воде какого-то жучка, я протянула ему лапу, для чего мне пришлось в прямом смысле слова улечься на краю берега, подметая волосами и одеждой весь песок и рискуя свалиться в воду, и всё-таки зачерпнула его. Жук оказался бурой божьей коровкой в белую клеточку и принялся ползать по моей руке, по траектории ладонь – браслет – от локтя и обратно – снова браслет. Сия моя метальная фенька, очевидно, показалась коровке этакой кожаной трассой, по которой она ходила по кругу, методично штурмуя каждый шип, и только в очередной раз скатившись, догадывалась препятствие обойти по краю. Но, наконец, она научилась забираться на вершины шипов и одну из них облюбовала для того, чтобы обсушиться, вытирая лапами морду и расправив крылья. Вместо того, чтобы согнать насекомое, я наблюдала за ним до тех пор, пока коровка, высохнув, не улетела. Затем, переведя взгляд на воду, я увидела… маленькую радугу. Сначала мне подумалось, что это блики от солнечных лучей, но потом додумалась возвести очи долу и увидеть такую же… на небе! Радуга сия, очевидно не нуждающаяся в дожде (более того – засуха который уж день стояла страшная), была похожа не на большое коромысло, а на маленькую подкову, этакую половинку зависшего в небе полукружия. Причём зависшего словно бы именно над моей головой: вскоре я пошла дальше, и когда бы я ни подняла глаза в небо, радуга оказывалась ровнёхонько надо мной. В итоге я снова засела на берегу озерца – пялиться на пятёрку лебедей; пялилась на них я минут двадцать, пока не спустились сумерки и радуга не исчезла. Потом я обошла остаток парка, встретила возле детского зоопарка кавайного котёнка, ласкового и игручего мурлыку, от которого потом еле отвязалась, посмотрела на белок в клетке, пытаясь их сфотографировать, и в финале ещё немного посидела напротив озера, на сей раз на лавочке. Завершился день покупкой в продуктовом магазине двух небольших игрушечных жирафов в одной упаковке, пластмассовых, с бархатным покрытием – милые они, и напоминают о моём далёком детстве, когда вокруг было много таких игрушек. Вечером перед сном опять смотрела 2x2, ночью слушала прошлогодний альбом немецких мелоблэкеров Dorn, на следующий день до вечера опять читала журнал, сидела в инете и прочими способами страдала ерундой. Затем же отправилась в путь – и стоило мне подняться из метро на Маяковской, как меня встретил долгожданный дождь с отдалённо погромыхивающей грозой, после убийственной жары – просто панацея! Я дошла под этим дождём до сада Аквариум и бродила по нему, лапая фонтаны, пока дождь не кончился; затем вошла в театр, купила программку и, изучив её, поднялась в амфитеатр и вышла на балкон (в классическом, а не театральном смысле этого слова). Снова выглянуло солнце, и широкий каменный бордюр балкона быстро высох, так что я уютно устроилась на нём, разглядывая с высоты амфитеатра сад и в нём гуляющих. На сей раз я не торопилась, вошла в зал уже после второго звонка и сразу же внаглую проследовала не куда-то в третью ложу, куда у меня был билет, а в середину первого ряда: вид офигенный, и никто так и не турнул. О спектакле же – очередном трёхчасовом действе – снова начну издалека.
«Село Степанчиково и его обитатели» (а именно по нему была создана инсценировка Павла Хомского «Фома Опискин») никогда не входило в число моих любимых произведений моего любимого Достоевского. Не потому, что повесть, дескать, не удалась, а потому, что я, как ни ломала в своё время над ней голову, так и не поняла, в чём же там смысл (хотя это своё время было единичным и было давно, так что сегодня до спектакля я практически не помнила сиё произведение) и каково авторское отношение к главному герою – как к паразиту, умело живущему за чужой счёт, или же как к юродивому, который сам верит в тот бред, который говорит, и действительно всем только добра желает, или там нечто третье. Эти заморочки не оставляли меня и Читать далее...

[264x448]
Молодой кобель (около 1,5 лет) породы русская гончая по кличке Тоби был брошен охотниками в лесу во Владимирской области на произвол судьбы, но благодаря добрым людям остался жив.

Очень энергичен, дружелюбен и игрив. С собаками полностью адекватен, с кошками дружит и любит детей. Нуждается в активном образе жизни (длительные прогулки, спорт, охота).
Ищет доброго и отзывчивого хозяина!

Контакты:
8-916-373-41-34, Марина
nekrasova@educom.ru

Просьба процитировать это сообщение, скопировать его в сообщества, связанные с животными в целом и собаками в частности.
(с) Black-and-Red_Phoenix

После посещения театра Моссовета я писала рецензию и страдала ерундой до часу ночи, потом слушала зачем-то альбом 2005 года отечественных мелодэтстеров Hatecraft. Музычка неплоха, но не шедевральна, однако под именно этот саундтрек мною вспоминались пересмотренные вчера некоторые серии Wolf’s Rain’а. В итоге по окончании прослушивания я встала, села у окна, включила настольную лампу, отыскала блокнот и даже ручку, правда красную и гелевую, и в один присест родила ерунду, кою вы можете лицезреть ниже (а ведь говорила совсем недавно, что вряд ли ещё что-нибудь когда-нибудь напишу). Сходства в теме с вышеозначенным аниме не ищите – его там нет) Зато поутру я проснулась от странного шороха и, будучи уверенной, что это мышь, подошла к источнику звука. И каково было моё удивление, когда нарушителем спокойствия оказался… белый голубь! Очевидно, он прилетел с соседней голубятни и теперь сидел на батарее между столом и стеной, глядя на меня умными чёрными бусинами глаз. Я решила, что он застрял (хотя как он туда попал в таком случае, остаётся загадкой), слегка отодвинула стол, пошире распахнула форточку. Птица же улетать не желала, и, когда я протягивала к ней руку, стремалась, но не сильно; я же стремалась до неё дотронуться – а ну как больная, потому и ведёт себя неадекватно. Несколько раз я отходила обратно к дивану, чтобы голубя не смущать, и, поскольку это не имело решительно никакого эффекта, снова отходила, ещё больше отодвигала стол, ещё больше открывала форточку. Наконец, я смирилась с присутствием пернатого в моей комнате и пошла будануть маму, дабы показать ей сей феномен, однако когда мы вместе вошли ко мне, голубь уже улетел. Наверное, мама решила, что у меня окончательно расплавились мозги, и есть от чего – жара продолжает стоять убийственная. Терзаюсь сомнениями, осуществлять ли мне вылазку в ботсад МГУ или сгорю заживо?.. Однако вернёмся к нашим баранам, тобишь к теме, указанной в заголовке)

На Север!

Здесь у меня за спиной хищно скалится ложь,
С ней по сравнению холод не так страшен.
Знаю, что одному далеко не уйдёшь,
Но ради этого стоит идти дальше,

Ведь там ближе небо, ведь там звончей тишина,
Охоты азарт – вместо сытой отрыжки хлева.
И пусть никому не догнать, пусть никому не узнать,
Что значат эти слова: на Север!

И теперь меня будет снег укрывать,
А метель подпоёт одинокому вою.
Но мне она не родня, она вечно мертва,
А мне так бы хотелось, чтоб нас было двое!..

Позади лягут лиги, вдаль умчатся года,
Я себе сам король, а луна – королева.
А раз никому не догнать, то нечего и гадать,
Что значат эти слова: на Север!

Как отрыв от земли – ещё не полёт,
Так и первая кровь – ещё не победа.
И лапы ободраны бегом об лёд,
И смерть терпеливо крадётся по следу,

А на морде, как льдинка, застыла слеза:
Те, кто мог бы пойти вслед за мной – где вы?
Но никому не узнать, ведь некому рассказать,
Что значат эти слова: на Север!..
[480x300]

[322x458]
В ночь после Переславля мне почему-то снилось что-то гаррипоттеровское. Потом до пяти пережидала жару и потопала пешком до метро, где приобрела от ломки по Хаммеру, второй номер которого ещё хз когда выйдет, журнал Dark City, а от ломки по театру – билет на Сирано де Бержерака в театр Моссовета, который мне рекомендовала Герт. В Ашан я снова не рискнула зайти, хотя уже соскучилась по некоторым продуктам питания, и до родных пенатов доехала на маршрутке, ибо хоть жара и спала, всё равно было ещё слишком душно для прогулок. Там я засела во дворе на лавочке немного почитать ДаркСити; конечно же, Хаммер лучше, но и в нём есть кое-что интересное. Вечером наконец-то включила 2x2, который сто лет не смотрела, перед сном ещё немного почитала. Снилось нечто стрёмное: я в компании каких-то незнакомых личностей под предводительством некоего Толика ехала в машине не то в Тулу, не то в Тверь, на его родину. На обочине возле леса сделали остановку, и тут я увидела за деревьями нечто вроде большой поляны сплошного розового цвета; мы с Толиком подобрались к этому месту поближе, и оказалось, что это водоём, густо обсиженный розовыми чайками, которые время от времени перелетали с места на место небольшими группами. Там же были и другие птицы, в основном экзотические, яркие и пёстрые: утки, попугаи, казуары. Я их фотографировала вместе и порознь, благо они позволяли близко к себе подходить, не улетая, и постепенно отдалялась от Толика, пока не столкнулась с ещё одним мужиком, который оказался владельцем данного места – как выяснилось, австралийского сафари-парка. Пока мы куда-то шли, он показывал мне других животных – кенгуру, диких собак динго, варанов, белок-летяг и прочая; наконец, мы вошли в какой-то домик-бунгало, служивший, видимо, едальней, и сели за стол. Мне предложили бутерброды с копчёной колбасой и котлеты, но я сказала, что вегетарианка, и мне дали какой-то овощной салат, который я принялась наворачивать, продолжая наблюдать за зверями, которые беспрепятственно входили в помещение, переходили из комнаты в комнату. За столом вскоре собралось немало мужиков, все наперебой что-то говорили, рассказывали, смеялись, я смеялась тоже; у кого-то оказалась гармонь, он начал играть и петь. Я смотрела за дверь бунгало – там открывался вид на красивый белоснежный храм, и на террасе стояла какая-то странная девушка и смотрела на него. Странная в том смысле, что у неё были очень длинные, вертикально стоящие и заострённые уши и сильно вытянутое вперёд лицо; однако мне она показалась красивой, я подумала, что она похожа на Анубиса. Однако время шло, я засобиралась обратно, говоря, что было очень вкусно и интересно, но меня, наверное, уже ждут или даже ищут; меня все упрашивали остаться, да я и сама очень не хотела уходить, но и Толика подводить не хотелось. Посему я всё-таки встала и вышла из-за стола и на этом проснулась. Днём сидела в инете, читала журнал, а к вечеру поспешила в путь; читающую журнал меня маршрутка и подземка довезли до Маяковской, где я быстро нашла сад Аквариум – местечко, где я, к вящему стыду своему, ни разу ещё дотоле не была. А местечко оказалось красивым и уютным – с тенистыми аллеями и несколькими фонтанами, которые я все перефотографировала и перелапала (то есть с удовольствием подставляла ладони под прохладные струи живительной влаги). Там я ещё немного посидела в тени, на бордюре одного из фонтанов, проигнорировав опасливо-заботливо пододвинутую каким-то дворником газетку и опять-таки почитывая ДаркСити. За полчаса я вошла в театр, который был поблизости (сад оказался небольшим), купила программку, не нашла буфета, заместо коего на каждом этаже было по две стойки с кой-каким съестным, и, поднявшись к себе на бельэтаж, поела какую-то шоколадку и поизучала программку до первого звонка. Моё место было во втором или третьем ряду одной из боковых лож, но я немедленно переместилась на первый ряд средней ложи, откуда было на порядок лучше видно и где было банально удобней, и меня никто оттуда так и не попросил. А теперь о спектакле, непосредственно о том трёхчасовом действе, кое я нынче наблюдала с перерывом на антракт, в котором я читала журнал.
Начну издалека – Сирано де Бержерак всегда был одним из моих маленьких литературных фетишей, зачитанных до дыр; при том, что заболевание оным началось у меня лет пять назад, сразу после заболевания Дюма, Эдмон Ростан остался одним из моих любимых зарубежных драматургов наравне с Шекспиром и Лопе де Вега, тогда как моя любовь к автору мушкетёрской трилогии изрядно подостыла в процессе взросления. Итак, напомню также в рамках предисловия, что к постановке произведений, входящих в число любимых, я всегда отношусь особенно ревностно и критически (внимательные читатели знают, что я посмотрела пять постановок Горя от ума, чтобы найти одну понравившуюся). Однако постановка Моссовета меня не разочаровала, более того – Читать далее...

[336x448]
Вчера вечером я решила лечь достаточно поздно для того, чтобы заснуть, но не слишком поздно для того, чтобы не выспаться. Легла ближе к полуночи, однако комары всю ночь не давали мне спокойно уснуть. Но, что удивительно, я выспалась и даже не стала брать с собой в торбе плеер – лишняя тяжесть, когда нет необходимости поддерживать себя в бодрствующем состоянии. Собравшись, я уже привычным маршрутом добралась на метро до Сокольников, а там дошла до улицы Барболина. Автобус был незнакомый и экскурсоводша незнакомая, и в группе тоже не оказалось знакомых лиц, зато был знакомый водитель, который меня до сегодняшнего дня уже дважды возил на экскурсии. Когда нас собралось около 15-ти человек, поехали по той же дороге, по которой я неделю назад ездила в Ростов; и там, что удивительно, меня в сон не клонило, я с энтузиазмом пялилась на заоконные пейзажи и слушала рассказы экскурсоводши и только один раз, в какой-то пробке, не выдержала и ненадолго прикорнула, небольшую часть лекции пропустив мимо ушей. По дороге всё места были знакомые, но никаких интересных остановок не было, и так мы и доехали до музея под открытым небом – старинного города Переславля Залесского, полного православных и языческих святынь. Первым делом мы отправились в Горицкий Успенский монастырь, ныне не действующий, а являющийся государственным музеем-заповедником; там до начала экскурсии нам дали немного свободного времени, и я первым делом купила сувенир – уже третий в моей коллекции магнит в виде деревянной подковки, в данном случае в центре которой красовался силуэт храма, – и путеводитель, который оказался никчемной картой местности, на которой никаких подробностей обозначено не было, посему сейчас, в процессе написания сего поста, мне приходится обращаться за уточнениями в Интернет. Пройдя через восточные въездные ворота, я оказалась на территории монастыря и немедленно принялась фотографировать всё на его территории расположенное: Никольскую церковь над Святыми воротами, безымянную деревянную часовенку из деревни Старово, бюст основателя города Юрия Долгорукого и монастырский пруд (точнее сказать – болотце) позади него, Богоявленскую церковь-колокольню, Успенский собор, Всехсвятскую церковь и весьма готичные старинные надгробия. Я еле успела к месту сбора экскурсии, где нас передали местной экскурсоводше, молодой девушке, которая очень волновалась и запиналась, но всё равно рассказывала интересно. Вдоль берега болотца она провела нас к ещё одной деревянной часовенке – Георгия Победоносца из деревни Фонино, в которой сохранились образцы деревянной православной скульптуры. Таким образом к храмовому комплексу мы подошли с другой стороны, но не стали входить в художественную галерею, расположившуюся в здании бывшего духовного училища, а остались стоять на улице, на собачьем холоде; я успела сфотографировать старинные пушки, осадные метательные ядра и надтреснутый колокол. Затем мы вошли в Успенский собор, где нашему взору предстал величественный барочный позолоченный резной иконостас со старинными скульптурами и иконами, а так же ещё не отреставрированные фрески. Там перед нами выступили двое певчих, великолепно исполнив два отрывка из не помню каких богослужений, после чего нас повели на Богоявленскую колокольню. Мы долго поднимались по деревянным лестницам, пока не оказались на смотровой площадке, откуда открывался великолепный вид на монастырь и видневшееся позади него Плещеево озеро. К этому-то озеру, некогда защищавшему подступы к городу-предшественнику Переславля, Клещину (ныне село Городище), и славящемуся своей рыбкой ряпушкой, изображённой на гербе города, мы и поехали, спустившись с колокольни, покинув территорию монастыря и снова рассевшись в нашем автобусе. Вернее, не совсем к озеру, а конкретно – к легендарному Синему камню, предмету поклонения язычников, которые оставались на Ярославской земле в немалом количестве аж до XI века; изначально таких камней было несколько, и располагались они на вершине Александровой горы – на Ярилиной плеши, но с приходом христианства камни сбросили вниз и попытались уничтожить. Удалось уничтожить все камни, кроме Синего: его и закапывали, и топили, и пытались разбить, но всё тщетно: он всякий раз оказывался на одном и том же месте в целости и сохранности, где и пребывает по сей день. О природе же его продолжают спорить учёные: такого минерала, из которого он «сделан», на Земле нет, так что либо его приволок ледник откуда-нибудь из глубин Северного полюса, либо он свалился с неба в виде метеорита (что более вероятно: это вполне могло произвести впечатление на наших предков, иначе с чего бы они стали этому камню поклоняться, да и по ночам он немного светится, говорят). Помимо вышеупомянутой горы, во время нашего пути к камню нам открылось не менее живописное зрелище: финальный байкерский лагерь в рамках ралли «Русский маршрут», на территории Читать далее...

[376x336]
В ночь на понедельник я засыпала после прослушивания прошлогоднего альбома забойных финских паверщиков Thunderstone, вскочила рано утром, ажно в семь. На свежий воздух я вывалилась после обеда, подъехала на Арбатскую, в Художественный, на сеанс на половину шестого на свежий пиксаровский мульт «ВАЛЛ*И». Много говорить не буду, просто это был действительно великолепный мульт – забавный и серьёзный, трогательный и поучительный, красивый и зрелищный, оригинальный и одновременно в лучших традициях классических диснеевских полнометражек. Мне он очень понравился, не то что я его советую – его просто обязательно надо всем посмотреть, вряд ли он кого-нибудь разочарует. После просмотра я не смогла отказать себе от удовольствия прогуляться по Арбату до Смоленки, вернувшись же домой, сначала опять до полуночи торчала на ролёвке, потом перед сном слушала отечественный симфоблацк Dominia, вполне неплохой. А главное, в тот же день я не смогла удержаться от покупки билетов на экскурсию в Переславль-Залесский. Собственно, завтра я туда и еду, ждите триумфального возвращения с неизбежным морем фотов.)
С утра вторника я почитала Достоевского, постирала хаир и, не успев как следует высохнуть, поехала на Академическую в выставочный комплекс при Дарвиновском музее. Тамошняя билетёрша почему-то сразу просекла, что я у них впервые, и посоветовала подняться на лифте на пятый этаж и двигаться оттуда вниз, что я и сделала. Таким макаром я пропалила замечательную выставку художников и скульпторов – анималистов «Бестиарий», где было немало весьма красивых и интересных работ; однако, поучаствовав в анонимном зрительском голосовании за лучшую работу, я не задумываясь выбрала скульптуру феникса – надо же поддерживать своих.) Оставшиеся три этажа были отданы под выставку, посвящённую волосам, на которую я, собственно, изначально и шла. К сожалению, она оказалась не шибко интересной – в окружении рекламы какой-то косметической компании мне показали модели и фотографии разных волос в многократном увеличении, приборы для тестирования воздействия шампуня на волосы, пару несколькоминутных фильмов о них и так далее. Худо-бедно порадовали только две развлекухи. В первой надо было сесть в кресло и приложиться затылком к камере, и на экране появлялись твои собственные волосы (один-две штуки) в многократном увеличении (ничего нового сиё исследование для меня не открыло – только подтвердило, что волосы у меня прямые, и намекнуло, будто я седею)). Во второй камера была уже впереди, и опосля того, как севшего в кресло фотографировали, ему можно было выбрать из обширного списка и приставить к своей фоте любую причёску и распечатать один из получившихся вариантов. В последнюю очередь я добралась до нескольких террариумов с разными экзотическими насекомыми – это тоже вроде была какая-то выставка. Опосля посещения всех этих выставок гулять я не стала по причине жары, а приехав обратно на родную Молодёгу, не стала закупаться едой в недавно открывшемся Ашане по причине большого скопления народа. Вечером напросилась в модераторы в xXMENXx, до полуночи страдала ерундой, покуда родичи смотрели всякие концерты по телеку. Оказывается, наши власти новый праздник придумали – день семьи, любви и верности. Было бы смешно, если не было б так грустно: столько денег, небось, на него угробили, лучше бы помогли детям, умирающим от рака…
В среду поехала, почитывая новые комиксы, в Коломенское, на международный конкурс-выставку по скульптуре из песка. На территории, отданной под выставку, располагалось девять скульптур по количеству стран-участниц, но поскольку наша страна принимала фестиваль, она участвовала только в выставке, но не в конкурсе. Работа русских мастеров была самой большой и располагалась в центре, а менее масштабные работы конкурсантов её словно бы окружали; с неё я и начала осмотр. Роскошная композиция изображала летописца, из-под пера которого выходили огромные берестяные листы, закручивающиеся кверху пирамидой, из которых проступали фигуры Юрия Долгорукого на коне, основывающего Москву, Сергия Радонежского (наверное) и Ивана Калиты, над фигурой которого продолжали суетиться скульпторы с мастерками (или как это обозвать, больше это похоже на тяпки). По бокам скульптуры располагалось ещё и два «камня», тоже из песка, изображающие герб Москвы и логотип журнала-спонсора Time Out. Скажу сразу – хоть произведение наших мастеров и не завершено ещё до конца, ни одна работа на выставке не сравнится с ней по детальности: на скульптуре видна каждая складочка ткани, каждая жилка на натруженных руках летописца или шее коня, в чертах лиц изображённых персонажей видны характеры, а не просто возможность идентифицировать, мужчина это или женщина, как на других скульптурах. Если бы наши ребята участвовали в конкурсе, а я была бы на месте жюри, я бы отдала им первое место даже за какую-либо одну фигуру Читать далее...

Слушать этот музыкальный файл

Разложила девка тряпки на полу
Раскидала карты-крести по углам
Потеряла девка радость по весне
Позабыла серьги-бусы по гостям

По глазам колючей пылью белый свет
По ушам фальшивой трелью белый стих
По полям дырявой шалью белый снег
По утрам усталой молью белый сон

Развернулась бабской правдою стена
Разревелась-раскачалась тишина
По чужим простым словам как по рукам
По подставленным ногам, по головам

А в потресканном стакане старый чай
Не хватило для разлёту старых дел
Фотографии - там звездочки и сны
Как же сделать, чтоб всем было хорошо

Всё, что было, всё, что помнила сама
Смёл котейка с подоконника хвостом
Приносили женихи коньячок
Объясняли женихи, что почём

Кто под форточкой сидит - отгоняй
Ночью холод разогнался с Оби
Вспоминай почаще солнышко своё

То не ветер ветку клонит
Не дубравушка шумит...

Слушать этот музыкальный файл

А мы пойдём с тобою погуляем по трамвайным рельсам
Посидим на трубах у начала кольцевой дороги
Нашим тёплым ветром будет чёрный дым с трубы завода
Путеводною звездою будет жёлтая тарелка светофора

Если нам удастся, мы до ночи не вернёмся в клетку
Мы должны уметь за две секунды зарываться в землю
Чтоб остаться там лежать, когда по нам поедут серые машины
Увозя с собою тех, кто не умел и не хотел в грязи валяться

Если мы успеем, мы продолжим путь ползком по шпалам
Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах
Надо будет сжечь в печи одежду, если мы вернёмся
Если нас не встретят на пороге синие фуражки

Если встретят, ты молчи, что мы гуляли по трамвайным рельсам
Это первый признак преступления или шизофрении
А с портрета будет улыбаться нам железный феликс
Это будет очень долго, это будет справедливым

Наказанием за то, что мы гуляли по трамвайным рельсам
Справедливым наказаньем за прогулки по трамвайным рельсам
Нас убьют за то, что мы с тобой гуляли по трамвайным рельсам

Действующие лица и исполнители
Авиус, Странник - Рохирим
Феникс, наёмница - Black-and-Red_Phoenix

Авиус шел пешком, ведя под уздцы своего коня, а рядом вёл диковинное животное. Это был конь, но конь особенный. Его ноздри извергали пламя, шкура была огненно- рыжего цвета, которая переливалась всеми цветами пламени. ''Думаю, что леди Феникс понравится мой подарочек'',- весело улыбнувшись, подумал Авиус. Приблизившись к зданию таверны, Странник извлёк из мешка, привязанного к седлу Блэксторма (это кличка его жеребца), шест из черного, слегка светящегося металла, и, воткнув его в землю, привязал к нему поводья огненного коня. Отведя Блэксторма в конюшню и освободив его от тяжкой ноши, Авиус зашел в таверну. Пройдя к своему месту, Странник сложил мешок рядом со стулом.
- Карл, здравствуй! Будь добр, зажарь мне свинины и подай бутылку вина, - обратился Авиус к трактирщику и, расставшись с дорожным плащом и оружием, наконец, сел...

Феникс, почуяв соблазнительные запахи готовящегося ужина, спустилась вниз, поздоровалась с трактирщиком и заприметила Авиуса.
- Доброе утро! Давненько тебя не было видно... как жизнь, какие новости?
Авиус улыбнулся поприветствовавшей его девушке.
- Здравствуй, Феникс! Присаживайся. Новостей, в принципе, никаких. Путешествовал. Месяц то туда, то сюда. Не удивляйся, - заметив замешательство на лице юной воительницы, сказал Авиус, - во всех мирах время течет по-своему. Я могу пробыть в одном год, а здесь не пройдёт и часа, как я вернусь... Да, кстати... - Авиус встал, взяв девушку за руку и увлекая её за собой.
- Это чудо - твоё, - сказал Авиус, гладя диковинного скакуна.
Феникс не успела и рта раскрыть, как её выволокли из трактира на улицу, где, казалось, было светлее, чем обычно, из-за сияния огненного коня. Она тоже погладила его по рыжей шерсти:
- Спасибо огромное! Это за какие же такие заслуги мне персональное чудо полагается? И где ты только такого красавца достал?..
Авиус довольно улыбался, глядя на счастливую девушку. Воин вынул из земли шест и прикоснулся к шее этого чуда, после чего конь довольно заржал и расправил появившиеся словно из неоткуда крылья.
- Просто так, Феникс, - положив руку ей на плечо, ответил Авиус. - Я случайно его нашел... Этот шест - привязка к коню и своего рода магические поводья. Он будет слушаться только того, кто владеет шестом. Держи, он твой, - сказал Авиус, протягивая магический предмет очарованной красотой жеребца девушке.
- Пегас!.. - Тут уж и Феникс не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ, и взяла магический шест, продолжая гладить своего нового четвероногого друга. - Не терпится прокатиться... но, пожалуй, сначала всё-таки следует поужинать, да и лошадям дать отдохнуть в стойлах. Надеюсь, пегасы едят то же самое, что и обычные лошади?..
Феникс отступила на несколько шагов назад и, убедившись, что пегас следует за ней, отвела его в конюшню и вскоре вернулась к дверям трактира: – А ещё не помешало бы придумать, как назвать это чудо!..
- Ну, это дело десятое. А сейчас пошли есть, а то мой желудок уже меня проклинает, - взяв Феникс под руку, Авиус повёл девушку за стол.
- Есть - это правильно! Хотя я уже, кажется, придумала кличку: назову-ка я его просто Блэйз!.. - Сев за стол, Феникс налила вина себе и Авиусу.
- Скажи, как такая молодая девушка вдруг встала на путь воина? - спросил Авиус, забивая трубку.
- А как так вышло... - нехотя стараясь обобщить тонны воспоминаний, ответила Феникс. - Мой отец был ведьмаком, работал на Инквизицию, мы с ним всё время были в пути, и он воспитывал меня как мальчишку. Кругом моего общения тогда были молодые ученики других ведьмаков, друзей моего отца... они меня не любили и побаивались, говорили, что моей матерью была ведьма, соблазнившая моего отца, которую потом сожгли... в общем, этим они, видимо, объясняли то, что я с лёгкостью усваивала не только боевое искусство, но и те несложные магические примочки, которые показывал мне отец. Я же категорически отказывалась тоже становиться учеником, а потом ведьмаком, потому что не разделяю многих взглядов Инквизиции и не хочу уничтожать некоторых якобы "нечистых" существ. А потом отец погиб - говорят, что в схватке с какой-то удивительной тварью огромной силы. С тех пор я брожу по миру в компании своей зверюги, - Феникс с улыбкой потрепала уши своего могучего пса, - и зарабатываю на жизнь воинским искусством, но вступать в какие-либо государственные армии, отряды наёмников или банды разбойников не спешу: мне слишком дорога свобода выбора, а жалованья хватает на еду и крышу над головой. Вот и вся история... - договорив непривычно долгий монолог, Феникс принялась, наконец, за еду и вино.
Выслушав Феникс, Авиус на некоторое время замолчал, обдумывая все услышанное. Выпуская кольца дыма, Странник наблюдал за девушкой. ''Леди он из неё воспитал. Надо отдать ему должное''.
- Ведьмаки - могущественные воины, - задумчиво произнёс Авиус. - У меня есть для тебя еще кое-что.
Странник залез в свой мешок Читать далее...

[284x545]
Итак, сегодня я проснулась аж в одиннадцатом часу, поскольку из-за дождя за окном было так пасмурно, что казалось, будто ещё ранее утро. Пострадав ерундой, почитав Достоевского, позавтракав и поужинав в одном лице преимущественно фруктами, я вскоре отправилась в путь, на Арбатскую. По той же причине, по какой позднее утро казалось ранним, пять часов казались уже поздним вечером, однако дождь был приятным – хоть и мелким и нудным, зато тёплым. Дошла, как обычно, примерно за час, полистала программку, купила бутылку чая в буфете, поднялась наверх и села на своё место в середине третьего ряда бельэтажа, как только пустили. Лелеяла надежды пересесть на первый ряд, однако вскоре он заполнился до отказа: сегодня публики явно было больше, нежели на Мёртвых душах.
Чтож, скажу несколько слов об увиденном – о спектакле «Любовь глазами сыщика» по пьесе Питера Шеффера «The Public Eye» в великолепном переводе Ланы Форд. На этот раз действительно несколько, потому что всё-таки это не классика, о которой уже имеешь собственное представление, но всё-таки это было здорово, так здорово, как умеет ставить только, пожалуй, один Арцибашев. Я ведь уже говорила, что он, наверное, и уголовный кодекс поставит так, что это будешь смотреть с неослабевающим интересом?.. Вобщем, сегодняшнее действо оказалось блистательной трагикомедией, над которой то покатываешься со смеху до колик в боку, то всерьёз, качественно и надолго задумываешься над тем или иным вопросом, прикидывая его к собственным взаимоотношениям с близкими людьми. Великолепная музыка, великолепные декорации, костюмы и освещение на высоте. Великолепные выступления звёзд балета – ни больше ни меньше – Большого театра Дмитрия Белоголовцева и Анны Антоничевой с фрагментами из Ромео и Джульетты, Жизели, Баядерки и проч., причём они не были подтанцовкой к основному действию, а были полноценными эпизодами спектакля, органично и к месту – как всегда у Арцибашева – вписывающимися в канву повествования. Великолепная игра Даниила Спиваковского в роли Кристофоро, – его интонации иногда напоминали интонации Андрея Мягкова в роли Жени Лукашина с его «Почему вы меня всё время роняете?», но гораздо комичней из-за максимальной гиперболизации, – да и других актёров: Дарьи Поверенновой – Белинды и Виктора Запорожского – Чарльза Сидлея. Это надо смотреть – и предсказуемое и забавное первое действие, и словно противопоставленное ему, хоть и остающееся в том же ключе, не устающее удивлять и немного романтически-грустное второе.
Два с половиной часа с антрактом, во время которого я никуда не выходила, пролетели незаметно, несмотря на то, что у меня почему-то неслабо разболелся желудок. Вернулась вот домой с кучей положительных эмоций, скоро спать пойду, ибо хочется. Завтра намереваюсь сходить на мульт ВАЛЛ*И, даже не сомневаюсь, что это очередное творение Pixar меня не разочарует. Так же в планах – международный фестиваль скульптур из песка в Коломенском и выставка, посвящённая волосам (ну я ж человек волосатый)) в Дарвиновском музее. А там и на дачу пора будет съезжать (глубокомысленно добавила Феникс, собиравшаяся туда съехать ещё неделю назад)). Ждите новых новостей)

[336x448]
Несмотря на то, что после визита на дачу к Ушастой я до второго часа ночи торчала в ролёвке, а потом ещё и послушала малясь Наше, на следующее утро я умудрилась проснуться ажно в семь, а ещё спустя полчаса вскочить и засесть читать Достоевского. Затем последовали страдание фигнёй, глобальные уборка квартиры и помыв посуды, потом вспомнила, что Любовь глазами сыщика идёт в Маяковке не в субботу, а в воскресенье, так что мой тяжкий выбор между Ростовом и спектаклем, решённый некогда в пользу первого, оказался беспочвенным. В итоге я отправилась в Маяковку и взяла на завтра билет в третий ряд балкона за полтыщи, а потом отправилась прогуляться по Арбату до Смоленки. Вечером торчала в ролёвке, снова легла поздновато, однако на следующее утро поднялась в половине шестого вполне успешно. Долго ли, коротко ли, а метро привезло меня на Сокольники, а mp3шник Алисы, забитый в плеер, играл Чёрную метку, не давая мне по дороге снова заснуть. На улице Барболина мною издалека были замечены экскурсионный автобус, не тот, что был обычно, и небольшая, но всё-таки толпа людей, среди которых оказалась женщина, которая была со мной в одной группе и на предыдущих двух экскурсиях. Экскурсоводша тоже была уже другая; походив вокруг автобуса и подолбив в окна, она убедилась, что водитель спит, позвонила куда-то и узнала, что это не наш автобус. Однако когда наш подъехал, он всё равно оказался мне незнакомым, с незнакомым водителем; вскоре нас набралось два десятка человек с гаком, мы расселись и поехали. Экскурсоводша наша, как и та, с которой я ездила в Звенигород и Коломну, всю дорогу трепалась, делая лишь небольшие перерывы; однако мне больше, чем тогда, хотелось спать, и как я ни боролась с собой, глаза у меня периодически закрывались, я переставала её слушать и в итоге пропустила почти всю лекцию об истории Ростова Великого. Однако когда я всё-таки окончательно проснулась и уставилась незамутнённым взором на заоконные красоты, мне удалось услышать несколько весьма интересных рассказов о Сергии Радонежском, о раскольниках и об опричниках, и так далее. На почве вникания в оные меня даже посетила какая-то перелётная шиза, подарив несколько рифмованных строк; ручка у меня с собой была, а блокнота не было, так что пришлось мне, аки Моцарту, записывать наитие на салфетке, дабы из головы не вылетело. Так и ехали мы сначала до окраины Московской области, затем через всю Владимирскую, а потом въехали в Ярославскую и у самого приветствующего гостей столба сделали остановку. Пока народ бегал в перелесок – «девочки налево, мальчики направо» - я прогулялась до часовни, которая там отстраивалась. До Ростова мы ехали через Переславль-Залесский, прямо по главной улице, и потому, что я успела на ходу увидеть, я решила, что обязательно и в этот город съезжу когда-нибудь. Первым пунктом нашей экскурсии стал Спасо-Яковлевский Димитриев монастырь, неподалёку от которого маячил обшарпанный Спасский храм. Пройдя мимо столиков продавцов сувениров и прочего товара, я проследовала на территорию монастыря через Северные ворота, где незамедлительно отправилась запечатлевать со всех ракурсах его удивительный храмовый комплекс: помпезный собор св. Димитрия, храм св. Иакова и Зачатьевский собор. Храм св. Иакова был особенно интересен, поскольку та его сторона, что смотрела на собор св. Димитрия, отражала ту сторону собора, что была напротив, точно зеркало, а первый этаж его со стороны фасада был близнецом первого этажа Зачатьевского собора, к которому этот храм был пристроен – таким образом достигалась абсолютная гармония. Пока я кружила вокруг храмов, а так же возле колокольни и прелестной деревянной водосвятной часовни, наша группа успела собраться и перейти на попечение местной экскурсоводше, однако я, догнав их, не пожалела о своей задержке – больно неинтересно она рассказывала, тараторила слишком быстро и сухо, словно торопясь поскорее от нас избавиться. Однако именно она провела нас внутрь Зачатьевского и Димитриевского соборов, закрытых для посещения простыми туристами, поскольку в них шла реставрация и как храмы они временно не действовали. Во время этих коротких заходов я впервые увидела, что в ростовских храмах иконостас представляет из себя не деревянную перегородку, состоящую из икон, а настоящую каменную стену, расписанную фресками, и что Золотые врата выдаются из этой стены наподобие миниатюрной триумфальной арки. В Зачатьевском соборе больше смотреть было особо и не на что, кроме гробниц духовенства и меценатов, зато Димитриевский собор оказался внутри очень необычно, вычурно оформленным в стиле классицизма. Нам позволили подняться на хоры по узкой винтовой лестнице в стене собора, от крутых поворотов которой с каждой ступенькой начинала кружиться голова, и оттуда с более близкого расстояния осмотреть потолочные фрески. После храмов нас провели мимо очаровательного искусственного водоёмчика Читать далее...

Этой ночью, после грозы, мне снился какой-то мерзкий, утомительный бред. В этом сне я шла от Трамплина в направлении дома, в котором жила три года назад, а вокруг царил форменный хаос, все вокруг словно сошли с ума и стали явно опасными друг для друга. Настороженно озираясь, я увидела над дорогой мост, по краю которого ходила маленькая девочка в красном платьице; её, видимо, мамаша болтала с другими женщинами, не замечая, что ребёнок может сорваться. Я хотела крикнуть этой девочке: «Не наебнись!», но она всё равно упала и разбилась об асфальт. Когда я уже подходила к своему дому, начало темнеть; я шла вдоль забора, за которым почему-то всё ещё шла стройка, и ко мне пристала какая-то стайка гопников, предлагая куда-то с ними пойти. Сообразив, что тупо послать их подальше было бы опасно, я брякнула что-то вроде «в другой раз» и, пробившись сквозь их кольцо, быстрым шагом, почти бегом, начала преодолевать расстояние до дома. Я не оборачивалась, но женский крик заставил меня обернуться: гопники нашли новую жертву, и, хоть жертва и среагировала далеко не разумным образом, мне почему-то сразу подумалось, что эта девушка так же вменяема, как и я. Я позвала её, махнув рукой, и она побежала ко мне; я подождала её, и мы побежали вместе, а гопники бросились вдогонку. Мы в последний момент успели заскочить в подъезд после того, как я набрала код, и захлопнуть дверь перед мордами преследователей; затем мы вошли в коридор квартиры, и сон прервался, чтобы продолжиться. В этом продолжении я обнаружила себя на втором этаже своей или Единорогиной дачи, не то за компом, не то с книгой; была уже ночь, и у меня горел свет, а мама звонила мне на мобильный и требовала, чтобы я его выключила, а я не хотела этого делать. Очевидно, я от кого-то пряталась и потому вынуждена была жить от родичей отдельно, но наутро я отправилась их навестить. Несколько шагов по улице – и я вхожу на другой садовый участок, меня встречает мой пёс, а за ним и родители; мелькнул даже мой ныне покойный дед. Но я совсем недолго общалась с ними, хоть и страшно соскучилась – пора было возвращаться обратно, пока улицы были ещё пусты. На этом возвращении я и проснулась раньше будильника и решила больше не засыпать, дабы ещё какого трэша не приснилось.
А в одиннадцать часов я уже была у Трамплина, где вскоре дождалась Аню Ковалёву, и мы пошли на остановку 121-го автобуса. Я снова предпочла встать в начало очереди, а не в конец, но на сей раз люди были более возмущены сим фактом, нежели в прошлый, и далеко не все пожелали пропустить нас раньше себя любимых. В итоге залезть-то мы в салон залезли, но сидячих мест нам уже не осталось, и полдороги нам пришлось стоять; однако, несмотря на обилие пассажиров, трафика было немного, и добрались мы довольно-таки быстро. Дашин папа встретил нас на остановке и привёз к месту назначения, где, помимо Ягеля и Баси, нас встретило восемь уже малясь подросших щенков, уже бегающих по всему первому этажу и регулярно питающихся кашей или фаршем из мисок. Стоило нам присесть, как щенки полезли к нам – кто-то лез на колени ласкаться, кто-то норовил всё попробовать на зуб – пальцы, рукава, волосы и прочая, и прочая, кто-то уже пытался лаять на Ягеля, по-братски вылизывающего перепачканные щенячьи мордашки. Когда мы вдосталь накаваились, а щенки наелись, они расползлись по укромным уголкам спать – большинство забивалось под нижнюю ступеньку лестницы; во сне они смешно дёргали лапками и попискивали. Когда мы поднялись наверх, Аня вручила Ушастой подарки – широкий браслет и пояс, оба с заклёпками, а затем они снова пошли вниз есть пирог, купленный Аней, а я осталась за Единорогиным компом палить френдленту и ленту каментов. Когда они вернулись, возникла идея сходить на Москву-реку искупаться, однако я была без купальника, поскольку дома не нашла ни одного – все были на даче. Ушастая предложила мне на выбор свои, и я остановила свой выбор на малиновом купальнике с надписями «Don’t touch» и «Руками не трогать»; когда мы с ней переоделись, я решила идти пешком, так же, как и ходила по дому, туфли и носки оставив в прихожей. Вскоре я об этом пожалела: по гравию, да моими ещё давеча покоцаными ступнями, идти вскоре стало невыносимо, я еле дотащилась по дороге до тропы, которая вела к берегу через траву и песок. Там, на берегу, мы разделись и осторожно вошли в воду (камням на отмели мои ноги тоже отнюдь не были рады); холодно было только в первые моменты, а когда окунулись (там везде ноги доставали дна, сильных течений не было), очень скоро, после первых нескольких гребков, стало очень тепло. Ушастая плавала по-собачьи, и Аня пыталась учить её плавать брассом, но безуспешно, за что и притопила нерадивую ученицу. Выместить Ушастая почему-то решила на мне, Аня эту идею поддержала, и в итоге притопили и меня, хоть я и не хотела мочить волосы, которые могли бы долго сохнуть; так же мы с Ушастой пытались на плаву исполнять Романс о слезе, но у нас после первого же припева кончилось дыхание. Наплававшись, мы вылезли, вытерлись, но затем снова Читать далее...