UPD: сделала диз и подрядилась модерировать в новом сообществе Alexi Laiho. Всех любителей Детишек с Бодуна настоятельно приглашаю :)
Вчера вечером мои планы лечь пораньше благополучно сорвались, да потом мне ещё и не спалось, так что честнее всего будет сказать, что я особо-то и не спала вообще. Рано поутру отшкрябав свою тушу от кровати, я сомнамбулически выползла на свет Божий и отправилась в путь. Путь лежал частично аналогично вчерашнему моему пути на ВДНХ – только теперь конечным пунктом его была Комсомольская, и я ничтоже сумняшеся вышла к Ленинградскому и Ярославскому вокзалам. Главного ориентира – Ленинградской гостиницы – оттуда видно не было, и я принялась искать её наудачу, а когда заприметила, поняла, что гораздо лучше было бы мне выйти к Казанскому вокзалу. Перейдя две дороги, я пропалила два экскурсионные автобуса, стоявшие сбоку от гостиницы, выяснила, что среди них нужного нет, и приготовилась долго ждать, поскольку, несмотря на то, что я не только порядочно времени проплутала в окрестностях вокзалов, но и долго ждала автобуса после того, как вышла из дома, вышла я из него с таким запасом времени, что у гостиницы была за час до условленного срока. Однако вскоре ждать мне надоело, и я удосужилась достать карту местности, на которой был даже указан маршрут кратчайшего пути от вокзалов до гостиницы – естественно, когда она была нужна, я про неё забыла. Карта сообщала, что долгожданный автобус должен был парковаться не напротив гостиницы, а на противоположной от неё стороне дороги, и я отправилась туда; там было много автобусов, но среди них не было нужного, и много народу, но не было ясно, на какую экскурсию кто из них собрался. Однако вскоре, за добрые полчаса до условленного времени, белый автобус с табличкой «Клин» на лобовом стекле подъехал и впустил пассажиров – практически сразу он заполнился до отказа. Номера мест в этом автобусе были указаны в путёвке, но на самих местах эти номера указаны не были, и пришлось каждому желающему сесть именно на своё место пересчитывать все сиденья от передней двери автобуса и до его конца. В принципе, можно было бы и пересесть, и никто бы не заметил, но моё место было хорошим, и я осталась на нём. Когда все экскурсанты были в сборе, а это было свыше сорока человек, наш экскурсовод провёл перекличку и дал команду трогаться – а был у нас сегодня экскурсоводом чертовски обаятельный дед, который сразу же, как только мы поехали, начал рассказывать много всего интересного, и преимущественно о Клине, куда мы и ехали. Покуда мы были в автобусе, свою лекцию он перемежал с прослушиванием музыкальных отрывков, – Чайковского, Мусоргского, ямщицких и цыганских песен, старинных романсов, – а когда мы уже были в городе, скажу, забегая вперёд, что свои слова он иллюстрировал, показывая нам файлы с распечатками старинных и современных фотографий, рисунков, чертежей и прочего. Несмотря на это увлекательное повествование (лучше экскурсовода я, пожалуй, за свою кратковременную пока, но уже насыщенную туристическую практику ещё не встречала) и на то, что ехали мы по трассе Москва – Петербург, вдоль которой было множество любопытных мест и берёзово-еловых лесов, моя борьба со сном далеко не всегда оканчивалась в мою пользу – глаза слипались, и я начинала дремать. Когда же экскурсовод прервал рассказ, чтобы дать слушателям отдохнуть, я отрубилась так качественно, что едва не проспала момент, когда мы въехали в Клин. Проехав на территорию старого города, мы остановились и вылезли наружу; плюсом была пасмурная погода – хоть зачастую мне и было холодно, это было лучше, чем если бы мне было жарко, а минусом было моё не самое удовлетворительное самочувствие – то бишь меня немного пошатывало на ходу (впрочем, после полудня и погодка стала потеплей, и я постепенно оклемалась). На свежем воздухе я проснулась и смогла по достоинству оценить красоту первой клинской достопримечательности, к которой мы и приехали – гармоничного храма Успения на Крови, названного так потому, что построен он был когда-то давно (это старейший храм в Клину) в память жертвам бесчинств опричников, шедших через Клин в поход на Новгород. Сфотографировала я и сам храм, и изящную звонницу, и рыжего кошака, который, помимо сторожевой собаки с выводком маленьких щенят, обитал во дворе храма, а потом нас впустили в сам храм, где наш экскурсовод продолжил свой рассказ, начавшийся ещё на улице. Без росписей, с разномастными иконами, этот храм всё равно изнутри был не менее красив, чем снаружи; особенно это заметно было с хоров, куда нам небольшими группами разрешили подняться по неудобной деревянной лесенке со слишком частыми ступенями, так что идти по ней можно было только боком. Потом мы поехали в основной пункт нашего путешествия – в музей великого композитора Петра Ильича Чайковского. Когда нас впустили в современное здание музейного комплекса, наша большая группа самопроизвольно разделилась на две поменьше, примерно равные: одна сразу Читать далее...

[300x448]
Давеча вечером договорившись с Денисом встретиться в 12 у главного входа на ВДНХ, я вскоре упинала себя спать и поутру вполне без эксцессов поднялась, позавтракала и собралась в путь. Ехала я, конечно, с двумя пересадками, зато с большим запасом времени и была на ВДНХ, естественно, за полчаса до условленного времени – зато успела купить минералки (трезвые и постные дни продолжаются), ответить на несколько сообщений и устроиться на каком-то шатком заборчике неподалёку от главного входа. Ждать пришлось недолго, хоть Денис и прошёл мимо меня, не удосужившись поднять голову, так что пришлось со своего насеста соскакивать и догонять. Оказавшись на территории ВДНХ, мы решили двигаться куда глаза глядят, причём глаза для этой цели были выбраны мои, а смотрели они преимущественно прямо. Когда я была сфотографирована у постамента памятника Ленина, мы вошли в главный павильон, где Денисом была вынесена идея зайти в музей подарков Поля Чудес. Хоть я там уже и была в прошлом году, идея мной была принята – билеты мы купили и вошли разглядывать экспозицию. Со времени последнего моего визита туда обстановка музея несколько поменялась – в частности, исчезла витрина с коллекцией оловянных солдатиков, и хорошо: а не то бы меня пришлось держать за руки, чтобы я не разбила стекло и не принялась набивать карманы. Когда мы добрались до вешалки с национальными и прочими костюмами, в Денисе проснулся модельер, и в качестве жертвы для наряжания и последующего фотографирования он использовал не только себя, но и меня, а первые попадающиеся под руку из ближайших экспонатов – большая деревянная ложка, какой-то трёхструнный музыкальный инструмент, рогатая каска с обломанным рогом и сапоги, прозванные нами сапогами-скороходами Ильича, – использовались в качестве реквизита. После того, как на меня была напялена чалма, а за ней и милицейская фуражка, бандана с моей головы слетела и была впоследствии в скомканном виде запихана в карман, а после примерки тяжёлого, как кольчуга, костюма из пуговиц я ещё и изрядно запарилась. Однако на этом развлечения, которые я и не подозревала в этом музее, не закончились – Денис принялся копаться в стопках монет, оставленных туристами в экспонатах, более или менее для того пригодных, я со скуки ему помогала, и в итоге им были найдены две украинские гривны, которых недоставало в его коллекции. Наконец, мы покинули музей и потопали искать павильон, в котором я обычно покупала оловянных солдатиков, однако таковой не нашли, а нашли какой-то закуток с метальной атрибутикой, где я углядела на витрине когти и попросила примерить. Мне дали один – он мне снова оказался великоват; продавец снизошёл до того, что сообщил, что когти безразмерны, однако каким образом они подгоняются по руке, не объяснил, сказав только, что вручную у меня это не получится – в итоге я забила на покупку сего полезного девайса, и мы двинулись дальше. Когда мы зарулили в этномагазинчик «Шамбала», я обратила внимание на амулеты, вроде тех, в которых мы копались с Ушастой в Арсенале, и снова приметила маленький молот Тора; с одной стороны, мне думалось, что побольше мне вряд ли удастся найти, а с другой стороны меня душила жаба, потому что железяка сия почти двести рублёв стоила. В итоге, несмотря на мои слабые протесты, молот приобрёл и презентовал мне Денис, амулет был распакован и незамедлительно повешен на шею поверх арийской майки, а пустая из-под него коробочка засунута в другой карман. Но не только на моей улице был нынче праздник: Денис наткнулся на некий нумизматический магазинчик, где и надолго завис. Монеты из неблагородных металлов стоили там всего от 20 до 50 рублей, и мы принялись копаться в коробочках с ними, которые выставили нам на прилавок. После добросовестного копания я узнала о монетах разных стран и времён много нового и интересного, а Денис приобрёл около полудюжины новых экспонатов в свою коллекцию и вытащил меня оттуда прежде, чем я начала пускать слюни перед ещё одним из товаров магазинчика – висевшей на стене кавалерийской шпагой. Когда же мы наконец вышли на улицу, по ней… слона водили, как водится – напоказ. А точнее – невысокую индийскую слониху, как нам сказали – сорока лет от роду, с до безобразия раздутым брюхом, остриженным хвостом, изгвазданными хоботом и ушами, красными слезящимися глазами и явным отсутствием зубов. Столпившиеся зеваки скармливали ей без счёту бананы, покупаемые у владельца животного, мы же только погладили её по шершавому хоботу да и дальше пошли. На развале у павильона электроники Денис приобрёл подарок своему отцу – DVD с последним фильмом об Индиане Джонсе – и мы пошли дальше, мимо сада с произведениями топиарного искусства, мимо памятника Мичурину, то есть туда, где, насколько я помнила, был секретный лаз на территорию Ботанического сада. Лаз действительно обнаружился, вот только в виде запертых на замок ворот, однако сей факт меня не Читать далее...

Это цитата сообщения atasiya Оригинальное сообщение

Разговор с тенью

Белый пух, горячий ветер...
- Спишь?
- Скажи, зачем мы здесь?
- По секрету?
- По секрету.
- Спички есть?
- Конечно, есть.
- Чиркни спичкой, станет ясно:
мы пришли...
- Не надо вслух!
- ...чтобы вспыхнуть и погаснуть,
словно тополиный пух.
- Что ты! Тише! Будет вечер,
чай, пирог, луна в окне,
чашку в руки, плед на плечи...
- Вечер - твой, а вечность - мне?
- Вечер - наш, а вечность - к черту.
- Чиркни спичкой.
- Ты опять?
- Проще быть живым, чем мертвым,
проще плакать, чем молчать.
Вдох. Как граппа ветер крепок.
- Я почти исчез, а ты?
Самый сладкий, напоследок,
выдох - время жечь мосты.

[335x448]
Сегодня ночью из-за Ушастой мне снились тёмные эльфы, причём в весьма большом количестве – не помню точно, что там происходило, но в целом было прикольно. Поскольку легла я пораньше, то и встала я рано – в двенадцатом часу, позавтракала, слила фоты с поездки в гости к Ушастой (пощадив ваши ящики, я выложила только наиболее удачные из них, а не то их было бы в три раза больше) и нашего с ней выгула и выпинала себя на свет Божий. Обладая информацией, сводящейся к тому, что в музее Пушкина проходит выставка, посвящённая роду Толстых, я поехала на Смоленку и по Арбату дотопала до музея, который считала музеем Пушкина. Однако он оказался лишь филиалом искомого музея – домом-квартирой Пушкина, зато я, поскольку у меня сорвалась поездка 30-го в Ясную поляну, ибо возвращение оттуда планируется быть поздним, а папа встретить меня не сможет, зашла в тамошнее турагенство спросить насчёт поездки в Калугу в тот же день, но возвращение оттуда оказалось столь же поздним и мысль об альтернативе отпала сама собой. Таким макаром, мне остаётся думать только о седьмом сентября – ехать ли в этот день с Премиум Сервис в Александрову слободу или с Китежем в Сергиев посад; но окончательно решу я тогда, когда послезавтра съезжу с Китежем в Клин и узнаю, хорошо с ними ездить, и если интересно, выберу посад – выйдет дешевле и интереснее слободы. А покуда я спросила, как пройти непосредственно к музею, и меня послали сначала Плотниковым, потом Гагаринским, потом Хрущёвским или какими-то вроде того переулками. Первые два я нашла и преодолела без труда, а потом заплутала и решила спросить дорогу, нарвавшись при этом на какую-то старушку, которая указала мне не только музей Пушкина (к вящему стыду своему я ещё ни разу ранее там не была), но и находившийся неподалёку музей Толстого и рассказала о бесплатных экскурсиях по Москве, проходящих с утра по выходным (надо будет как-нибудь пропалить). Поблагодарив словоохотливую бабушку, я быстро отыскала музей Пушкина и, ввалившись в него, взяла билеты и на выставку, и на основную экспозицию. То, что краткая прогулка в новых туфлях подарила моим многострадальным ногам ещё пару свежих мозолей, меня не смутило – прямо на кушетке в холле я избавилась от носков и потопала знакомиться с семейством Толстых. В итоге Толстых этих самых оказалось гораздо больше, чем я предполагала – несколько десятков человек от допетровских времён до наших дней, и куда ни плюнь – всё писатели, переводчики, журналисты, художники, граверы, скульпторы… на редкость талантливая кровь досталась этому роду! Очень скоро я запуталась в череде портретов, гравюр, рукописей, книг, личных вещей и просто предметов эпохи – все эти экспонаты сказали бы мне значительно более, если бы я осматривала их с экскурсией, однако экскурсия по залам, мешая мне осматривать экспозицию, ходила только одна и состояла из группы туристов-китайцев и экскурсоводши, которая безбожно дурно говорила по-английски, по два раза повторяя каждое слово. Только вырвавшись с этой выставки, я погрузилась в точно такую же круговерть картин, гравюр, рисунков и вещей, что предлагала мне основная экспозиция, причём когда я проходила на пути к ней мимо гардероба, меня заставили сдать в камеру хранения бутылку минералки и потом я помирала от жажды. Однако о том, что проделала сегодня обход выставки и музея, не жалею – отдыхать лёжа на диване я всё равно не умею, а всякого разного любопытного или забавного я увидела достаточно, чтобы грешно было бы сказать, будто мне было скучно. Впрочем, на то, чтобы переть ещё и в музей Толстого, мне не хватило уже ни времени, ни сил, ни желания, и я поковыляла прочь от музея Пушкина тем же маршрутом по трём переулкам. По Арбату вернувшись на Смоленку, я вернулась домой и теперь, хоть и жутко ленюсь, надеюсь с максимальной пользой провести столь редкое свободное время, сделав как можно больше полезных дел. На завтра у меня запланирован выгул Дениса на ВДНХ; если Паровоз к этому времени поправится (а то ныне он жалуется на температуру за 37), то присоединится к нам, а вот Ушастая, очевидно, не смогла бы присоединиться, даже если бы хотела: сегодня утром мне пришло её сообщение, что её таки запахали явиться в школу на отработку практики. На том сей маленький пост и завершаю, ждите завтра нового, побольше ;)

[448x336]
Вчера вечером мы с Ушастой определились со временем и местом встречи, – в 11 у Трамплина, – но так и не определились, куда отправимся выгуливаться, разрываясь между Царицыным и Коломенским. Почитав Войну и Мир, я завалилась спать под M.Z., отрекомендовавшийся венгерским неоклассическим павером. На поверку альбом оказался не неоклассически-паверским, а наполовину неоклассическим, наполовину паверским, причём инструментальные безвокальные композиции чередовались с лёгенько-металлическими а-ля Эпидемия, и на первых я отчаянно засыпала и просыпалась на вторых. В итоге поутру я снова проспала будильник, но когда меня наконец разбудили, родила гениальную идею: не тратить половину свободного времени на езду на метро и отправиться в местечко поближе, но не менее скучное, а именно – парк Горького, он же Культуры (Когда к условленному времени, то есть как обычно немного загодя, я подошла к Трамплину и дождалась Ушастой, она одобрила эту идею, и мы спустились в подземку и поехали. По прибытию, после одной пересадки, на Октябрьскую мы дошли до парка, где с нас содрали по сотне за вход, и потопали по нему куда глаза глядят, а глядели они прямо, хоть иногда и немного косили, судя по траектории нашего движения. В итоге мы добрались до Голицынского озера, по которому я уломала Ушастую прокатиться на педальном катамаране. Мы скинулись до ста рублей, за которые двухместный катамаран передавался в наше полное распоряжение аж на целый час, и покатили по поверхности озера – крутила педали в основном я, Ушастая же в основном рулила. Наворачивая круги по периметру озера, мы фотографировались, фотографировали уток, кормили их персиком и печеньем (последнее они даже брали из руки – один раз у Ушастой, один раз у меня), попытались спеть на ходу На пороге ада, но у нас после второго припева сдохла дыхалка. Один раз мы прошли впритирку с берегом, один раз врезались в ограду островка посередине озера, пару раз останавливались подрейфовать и отдохнуть, но докатали свой проплаченный час почти полностью, припарковали катамаран и выбрались на берег. Дальнейшие скитания привели нас на берег Москвы-реки, откуда были видны плавучий ресторан Викинг, где у нас был выпускной, и храм Христа Спасителя. Вдоль берега стояли прикольные беседки, колонны которых были сплошь исписаны разнообразными признаниями в любви, и Ушастая сфотографировала меня под признанием какому-то Коле, а я её – под признанием какому-то Роме. Потом мы прошли мимо Бурана и оказались практически на том самом месте, откуда начинали свою обзорную экскурсию – и тут меня осенило, куда надо обязательно затащить Ушастую (на аттракционы, равно как и на еду и выпивку, я не смотрела, ибо желудок побаливал): в «Замок привидений», по которому мы года три тому назад, загибаясь от ржача и пугая прочих посетителей, носились с Гамбитом. Мы попёрли по пути, по которому уже шли, и я постоянно сворачивала налево, где должен был быть Замок, но натыкалась на одни тупики. Мы дошли уже почти до самого озера, и я готова была уже забить на свою идею, и тут меня осенила другая – Замок мог быть на территории Луна-парка! Ушастая подтвердила, что вход на его территорию был бесплатным, и мы развернулись на 180 градусов и попилили обратно, до входа в Луна-парк, который был неподалёку от входа в непосредственно парк Горького. Недолгие поиски вскоре привели нас к Замку, и его вид моментально поколебал Ушастую в уверенности туда идти, а вскоре она и вовсе расхотела соваться в него, однако мне удалось заставить её приобрести сторублёвый билет и затащить, а вернее – затолкать в кромешную тьму лабиринта, стены которого были покрыты слегка светящимися в темноте бездарными изображениями вампиров, вервольфов, маньяков и прочей нечисти (наши глаза, зубы и белые лямки майки Ушастой, за которые я держалась, чтобы не отстать от неё, тоже слегка светились). Поначалу всё шло так же, как и должен был идти первый проход по маршруту: двигались мы медленно, стараясь ни обо что не споткнуться, синхронно вздрагивая от неожиданности, когда включались, светясь и шумя, полинялые восковые фигуры всяких монстров за стеклянными витринами, хоть их силуэты и были заметны ещё издалека. Непредвиденное случилось, когда Ушастая наткнулась на мохнатую козлиную ногу, торчавшую из стены – издав нечеловеческий вопль, она развернулась и вцепилась в меня мёртвой хваткой, отчего я испугалась едва ли не больше, чем она сама. Когда мы обе пришли в себя, Ушастая наотрез отказалась далее идти первой, сколько я её ни уговаривала, что я сама тут уже была и заплатила за удовольствие в первую очередь попугать её, и что её там никто не съест, и пришлось первой идти мне, щёлкая пальцами впереди себя, чтобы фигуры оживали прежде, чем мы с ними поравняемся, а Ушастая следовала позади, держась за мою майку и стремительно смелея. Однако когда какой-то рык раздался не впереди меня, а позади неё, она Читать далее...

Вчера после полуночи я коротала время сначала в аське, потом с Войной и Миром, потом с французским прогпавером Adagio с роялем, трэшовыми басами и великолепным мужским вокалом. Неудивительно, что поутру я проспала будильник и поднимала меня мама; однако вскоре мы уже доехали до метро и там расстались – мама пошла в магаз, а я – на остановку 121-го. На сей раз мне было влом лезть без очереди, я дождалась свободного автобуса и тихо-мирно проследовала в него и даже смогла сесть. Единорогин папа снова подхватил меня на остановке, и вскоре я уже проследовала во двор – сама Ушастая приветствовала меня из окна своего второго этажа. Когда меня радостно встретили Ягель и Бася, Ушастая, успев спуститься, согласилась натравить на меня свою свору из пяти подросших щенков – в среднем по 15 кило кавая в каждом. Перво-наперво я увидела Денисову розу, отмокавшую в каком-то тазу с водой в не совсем ещё увядшем состоянии, а потом уже мохнатые цели своего визита. Щенки располагались в вольере на заднем дворе, и перед тем, как в этот вольер мужественно лезть, я предусмотрительно поменяла свои туфли на предложенные Ушастой резиновые шлёпанцы, а так же вскоре избавилась от банданы (щенки её стащили, и я еле отняла её у них) и от торбы (щенки заинтересовались её хвостом, так что в итоге бандана была засунута в торбу, а торба оставлена за периметром вольера). Сначала я общалась с щенками, радостно прыгавшими на меня, стоя, но вскоре рискнула присесть, и щенки навалились на меня всем скопом, так что это не я их тискала, а они меня, а Ушастая с безопасной территории фотографировала всю эту кучу-малу на мой фотик (сама она благоразумно не стала искушать судьбу, а меня сравнивала с матерью Терезой). Щенки, естественно, были редкостными лапами – мягкими, пушистыми и тёплыми, однако они всё норовили попробовать на зуб, в том числе мои локти, пятки, пальцы и другие части тела; некоторые пытались со мной поцеловаться, но я трезво рассудила, что если поцелуюсь с щенком, то уже никогда не смогу ни с кем целоваться, и небезуспешно уворачивалась. Однако больше всего щенкам понравилось играть со мной в игру под названием «перетягивание волос» - заключалась она в том, что щенки, вероломно подкрадываясь сзади, хватали меня за хайратину и тянули в свою сторону, а я перехватывала пряди рукой и тянула их в свою (впрочем, несмотря на это скальп с меня всё-таки так и не сняли). Так же от щенячьего напора я не раз встревала полубосыми ногами в крапиву, что им, ногам, не очень нравилось, однако это было лучше, нежели встрять в дерьмо. Спустя некоторое время щенки устали штурмовать меня впятером и расселись в теньке в рядок, подходя ко мне по очереди – так и мне гораздо сподручнее было их обнимать и гладить, нежели когда одновременно приходилось ещё и отбиваться. В итоге я выбралась от щенков с угвазданными грязью до состояния ровного коричневого цвета джинсами, исцарапанными руками и шеей и обслюнявленными волосами; при этом некоторых из них мне даже удалось запомнить – Макс был самым крупным и самым кусачим, Мирон постоянно мелодично подвывал, а Матрёна Мефодьевна больше всех ласкалась и пыталась залезть ко мне на колени, для которых была уже явно велика. После этого мы с Ушастой, захватив фруктов, сыра и печенья, упёрли на второй этаж и засели за комп – флудить в две руки в аську Феномиру, Моркристу, Джобашу, Паровозу, Денису (в чём Ушастая не участвовала), Фиру (в чём практически моментально запретили участвовать мне) и незнакомой мне подруге Ушастой; так же я палила свои ленты и потом играла в Мафию, за чем весьма интересно было наблюдать Ушастой. Сама же она доставала меня двумя гимнами Элберет, один из которых был попсовый, а другой красивый и намертво ко мне привязался, так что я не успокоюсь, пока не выучу все слова (пока помню лишь один куплет, и он напоминает мне по мотиву какую-то песню Эдит Пиаф)) и не смогу его распевать вместе с Ушастой. Спас мои уши от свёртывания в трубочку Моркрист, приславший какую-то кавайную песенку, после чего мы слушали Дэна Назгула, которого он понаприсылал Ушастой ещё раньше, а затем и Тэм, зайдя на коллекцию её mp3 в инете. Я прогнала все свои любимые песни Тэм, не заботясь, нравятся ли они Ушастой так же, как и мне, и испытала с избытком едва не позабытого чувства, когда ставшие родными звуки и выученные наизусть слова одновременно и травят душу, и доставляют огромное удовольствие (жаль, не получилось подпевать, ибо в противном случае Ушастая сняла бы сиё действо на камеру). Потом возникла мысль пойти на реку купаться, но быстро сдулась, ибо мы решили, что для купания вода после дождей должна быть слишком прохладной, и сменилась мыслью просто пойти погулять, что мы и сделали. Сначала мы пошли к ближайшему магазину – я быстро разулась и с удовольствием потопала по тёплому асфальту пешком – и Ушастая купила себе там мороженое, затем направились к реке – там асфальт вскоре сменился гравием, и туфли мне пришлось надеть. Любимое местечко Ушастой на берегу было уже занято какими-то мужиками, так что от идеи Читать далее...

[300x395]
Вечером после театра, вернее, как обычно, ночью, в районе трёх часов, я решила отдохнуть от музыки и засела читать Войну и Мир под настольной лампой. Когда начало рассветать, я оставила сие занятие и очень скоро отрубилась, ничтоже сумняшеся надеясь выспаться. В районе десяти утра меня разбудили, но поднять не сумели две smsы от Ушастой, а в районе двенадцати она прибегла к более радикальному методу, позвонив мне самостоятельно. После такой безжалостной побудки я повалялась ещё немного, поскольку в доме всё равно пока временно не было электричества, да и встала – чтобы к вечеру выпинать себя в жаркие реалии внешнего мира и отправиться на Арбатскую, в Художественный. Там я узнала не только то, что очередное фестивальное кино, на которое я собралась, называется Радуга и что это настоящий раритет – 44-го года, который я ещё ни разу не видела, но и то, что оно вовсе не халявное – с меня содрали стольник за удовольствие его лицезреть. Проскучав в кинотеатре полчаса (всегда являюсь рано, что, впрочем, лучше, нежели опаздывать), я вошла в малый зал, и у меня на входе даже не проверили билета. Поначалу я думала, что буду одна, но спустя некоторое время вошла ещё одна девушка, резюмировав: «Как нас много!», а к началу сеанса набралось около дюжины человек. Просмотр меня не разочаровал, хотя, несомненно, Радуга – не из числа лучших фильмов о войне. Хотя это и не главное – в отечественном старье, несмотря на весь его наивный позитивистский пафос, я в первую очередь ценю искренность, которой современным фильмам зачастую не хватает. По окончании сеанса (раритет длился всего ничего – часа полтора) я отправилась гулять по вечернему Арбату; как и всегда по вечерам, он и этим вечером был особенно хорош: мало праздношатающихся, много музыкантов, зажглись фонари, сумрачно и прохладно. Появилось новое лицо – художник в противогазе, рисующий за 15 минут баллончиками с краской офигительнейшие картины и продающий их по тысяче за штуку (хочу себе такую, но вряд ли определюсь, какую именно). Вернувшись же домой, открыла для себя такую шнягу, как игру в Мафию на ЛиРу, так что снова во втором часу легла спать – у мамы, поскольку папа уехал на работу и ей нужна была компания.
Проснулась я в кои-то веки раньше, чем пришли smsы от Ушастой, пострадала немного ерундой, да и выпинала себя на свет Божий – ехать выкупать путёвку в Клин. Погодка стремительно портилась, то есть жара сменилась ветреной прохладой, что не могло не радовать. Добравшись до Проспекта Мира, я немедленно обратила внимание на большое скопление людей в майках и балахонах Iron Maiden, что явно было признаком того, что именно сегодня состоялся концерт сей легендарной команды, так что я по-белому позавидовала собравшимся. После этого я заметила палатку, в которой продавались такие же некрашеные оловянные фигурки, как и на Лубянке, и среди них заметила две, условно окрещённые богатырями, которые я раньше ещё нигде ни разу не видела. Однако, к вящему моему сожалению, обоих «богатырей» уже раскупили, а с витрины мне продавать отказались. Пришлось обращать взор на привычных орчар и гномов, и если орчары мне уже надоели, а большие гномы были все на одно лицо и я боялась купить такого, какой у меня уже есть, то маленьких гномов я до этого ещё не покупала – из их числа я и выбрала одного, со штандартом, и приобрела. Затем я некоторое время потратила на то, чтобы попытаться спросить дорогу и, не преуспев, самостоятельно порыскать по окрестностям в поисках ориентиров, указанных мне по телефону, но опять-таки не нашла и тупо ломанулась по проспекту в ту сторону, в какую номера домов увеличивались (мне нужен был 68-й). Идти пришлось долго (путь я начинала примерно от шестого дома), зато вскоре с неба посыпался мелкий тёплый дождик, и дышать сразу стало легче. То, что искомый дом находился на противоположной стороне проспекта, я поняла только тогда, когда заметила его, так что пришлось сначала пилить лишние десятки метров до ближайшего подземного перехода, потом по нему, а потом те же метры – от него до нужного дома. Более того, входа со стороны проспекта в двор этого дома не было, и пришлось поплутать ажно по двум переулкам, дабы туда попасть. Там я немедленно обнаружила основные ориентиры – кафе и мозаику с Георгием Победоносцем на одном из домов; как меня информировали, между ними должна была быть дверь под козырьком, и именно в эту дверь мне и говорили заходить. Проблема же была в том, что таких дверей было три, все под козырьками, все без каких бы то ни было опознавательных знаков! Сунулась в первую – там послали: служебное помещение кафешки. Сунулась во вторую – послали: охранники подтвердили, что в этом подъезде находятся офисы, но уверенно заявили, что никаких турфирм среди них точно не было. Вышла на улицу, позвонила в эту самую турфирму, которая Китеж, и узнала, что их дверь обозначена белой бумажкой, на которой Читать далее...

[470x314]
Вчера отправившись баиньки в половине четвёртого ночи, я хотела было обойтись без музыки, не прихватив никакой болванки, однако тут же потянулась за плеером и включила Наше радио, которое не слушала всё лето. Как обычно, я очень долго не осмеливалась выключать великолепную ночную подборку и сделала это уже только тогда, когда поняла, что окончательно засыпаю; и точно – отложив наушники, отрубилась мгновенно, чтобы проснуться уже во втором часу. Таким образом, едва успела я позавтракать и слить рязанские фоты, как настало время выдвигаться в путь. До метро я добралась без проблем, а вот в подземке состоялась непредвиденная задержка: на перегоне между Парком Победы и Киевской поезд стал и простоял минут двадцать, никак не меньше, а на Киевской ещё и высадил, так что пришлось ждать следующего. Однако выдвигалась я с запасом времени и добралась до театра хоть и не за полчаса до начала сеанса, как мне привычно, но за пятнадцать минут, так что я успела и приобрести программку, и изучить её в буфете в компании минералки и конфет, и найти своё место в середине второго ряда амфитеатра. Очень скоро стало ясно, что я могла бы взять билет подальше и подешевле: зал был на две трети пуст, и люди не задумываясь пересаживались вперёд, так что позади меня вообще никого не осталось. Я тоже не дура была попробовать поменять дислокацию, но поскольку ни первый ряд амфитеатра, ни ряды партера друг над другом возвышения не имели, мне оттуда было плохо видно за головами, и в итоге я осталась на своём месте.
Вскоре я дождалась спектакля, краткое досье на которое может звучать так: растянувшееся на два с половиной часа действо, «Фотофиниш» по повести Питера Устинова, отчасти автобиографичной. Главный герой, восьмидесятилетний писатель Сэм (Владимир Андреев, худрук), создаёт новый роман – собственное жизнеописание – и, желая быть получает редкий шанс отправиться в прошлое, пообщаться с собой самим в 60-летнем (Алексей Шейнин), 40-летнем (Борис Миронов), 20-летнем (Павел Галич) возрасте, увидеть со стороны себя и окружавших его людей. Оказываясь вдвоём, втроём, вчетвером в одной реальности, «Сэмы» вовсю выясняют отношения, что и составляет юмористическую наполняющую спектакля, и, как и положено представителям разных поколений, далеко не всегда понимают друг друга и не всегда прислушиваются к мнению и советам друг друга. Основную мораль сей насквозь философской фантасмагории я просекла прежде, чем она в точно таком же виде, в каком я её сформулировала, прозвучала из уст главного героя. А мораль такова: невозможно изменить своё прошлое, ведь жизнь не терпит сослагательного наклонения, но прошлое может изменить нас, наше настоящее и будущее, научить на своих и чужих ошибках. Поздно исправлять ошибки молодости, – да и стоит ли? – но никогда не поздно сделать то, что не было сделано, сказать то, что не было сказано, осознать, насколько те, кого мы привыкли называть родными и близкими, действительно, по-настоящему родны и близки. Из всего этого делаю вывод, что в конце пути стоит оглянуться назад, чтобы постигнуть смысл и суть этого пути, но чтобы завершить этот путь достойно, надо снова посмотреть вперёд, оставить по себе там, впереди, хорошую память. И Сэм справляется с этой задачей успешно – подведя итог, он сумел вырваться из плена одиночества, что делает финал его истории не грустным и мрачным, а тёплым и радостным, не ожиданием смерти, а продолжением жизни. В общем, спектакль этот, на мой взгляд, адресован скорее тем, кто уже на финише, нежели тем, кто ещё на старте, что и вполне логично при преимущественно пожилой аудитории современного классического театра вообще. Однако, даже не будучи обременённым мыслями «о вечном», зритель сможет оценить тонкую ностальгически-исповедальную мудрость повествования, рефлексивную атмосферу действия, непафосную, ненавязчивую, неявную поучительность. Все актёры играют отлично – искренне, живо, с полной самоотдачей. Декорации, музыка, свет удались. А всё это значит, что и спектакль удался, ещё раз напомнив, что если задаёшься вопросом: «Так откуда взялась печаль?»©, это не значит, что когда-то давно ты зря женился, зря развёлся, зря завёл любовницу и т.п., а значит, что надо открыть глаза и увидеть, что жизнь-то, оказывается, проходит мимо, но можно вернуть её себе – всё зависит от тебя самого. Итак, качественному, добротному, заставляющему задуматься, но не повергающему в состояние культурного шока творению Ермоловцев ставлю четвёрку с плюсом и советую не то чтобы всем, но заинтересовавшимся – уж точно, посмотреть эту вещь.
А покуда я после сеанса добралась до родной Молодёги, откуда до дома меня подбросил папа, и теперь вот сижу, ем дыню и смотрю в который уж раз Табор уходит в небо. Что касается дня грядущего и последующих, то изначально планы на ближайшее будущее выглядело так. Однако по возвращении домой я обнаружила послание от Ушастой, гласящее, что послезавтра она принять меня не сможет, а сможет только завтра, так что теперь буду думать, стоит ли лохматить этот причёсанный график или послать его нафик и забить на кино, уделив подруге и её живности немного своего бесценного внимания. В любом случае каждое из вышеперечисленных знаменательных мероприятий будет здесь освящено в лице оччотов, рецензий, фотов и прочих непременных атрибутов моего блогодетельства. Засим и прощаюсь, а то высыпаться тоже надо иногда)

[336x448]
Вчера перед тем как уснуть я наконец-то смогла полностью заслушать альбомчик Bosch’s With You, после чего мне снились психи и то, что новым президентом США станет Барак Обама. Разбудила же меня прежде будильника самая настоящая буря за окном с грозой, ливнем и сильным ветром. Однако пока я встала, позавтракала яблоком и даже успела слазить в сеть, ветер стих, ливень сошёл до лёгкого тёплого дождя, а потом и вовсе прекратился, а гром перекатывался уже где-то вдалеке. И в эту-то темень и сырость я охотно ломанулась, дошла до автобусной остановки, дождалась автобуса до метро и поехала до конечной своей ветки, до Щёлковской. Там я быстро приметила два ориентира, указанных мне по телефону организаторами: автовокзал и одинокая серая высотка. Автобусов на этом вокзале, шумном и вонючем, как и все прочие вокзалы, было немеряно, но моего автобуса там не должно было быть, и мне предстояло проследовать мимо; менты не дали мне пройти по автобусной стоянке, послав идти через зал ожидания, где на выходе с противоположного конца меня снова затормозили и сказали идти вообще в обход. Пришлось пилить, благо у меня было ещё время в запасе; оглядев окрестности высотки, я углядела только один красный автобус на противоположной стороне дороги и по подземному переходу отправилась пропалить его. Он оказался тем, который и был мне нужен; я заняла место, постепенно автобус заполнился почти весь, и опять-таки преимущественно пожилыми людьми, а вскоре появился и наш экскурсовод, глава клуба уникальных туров «Лосиный Остров», историк-писатель Владимир Николаевич Чибисов, и осуществил перекличку. Подождав немного отставших, мы поехали – мимо Реутова, насквозь через Люберцы, а потом - живописнейшими местами, по Мещёрскому краю, раскинувшемуся в пределах частично Московской, частично Владимирской, частично Рязанской областей, по прекрасным сосновым, берёзовым, дубовым лесам, бескрайним полям, по деревням и сёлам Раменского, Гжельского, Шатурского районов. Мы проехали мимо множества интереснейших городов, монастырей, храмов, жаль, что нигде не останавливались, а остановились только в лесу с «санитарной целью»; я тоже вышла просто погулять по густому хвойно-мшистому, засыпанному шишками ковру, сфотографировала жёлтый листок, повисший на ниточке паутины. Владимир Николаевич рассказывал много, почти не умолкая, но совсем не коснулся в своих лекциях истории Рязани, куда мы держали путь, и пракчтически вообще не упомянул о Есенине – виновнике сегодняшней экскурсии (напомню, она проходила по Есенинским местам под девизом «Не надо рая – дайте Родину мою»). Но я его слушала и без устали пялилась в окно, на заповедную природу, на поросшие цикорием обочины, на деревянные кружева наличников деревенских домов, на высящиеся над приземистыми колодцами журавли, на пасущихся коз, овец, коров и даже свиней, на заброшенные узкоколейки, полуразрушенные заводы, да много ещё на что из выше не упомянутого. Въезд в Рязанскую область мы встретили аплодисментами, и было за что: пейзажи за окном начались шедевральные – раскинулись огромные, чистые озёра: Великое, Белое, Лебединое, Большое Кельцкое, Окунёк, Ивановское и прочих (в Мещёре озёра занимают столько же площади, сколько половина Швейцарии), и между ними прихотливо вилась царица Мещёры – река Пра со своим притоком Совкой (названия эти финно-угорские, как и многие в Мещёре). У озёр, хоть они и были заявлены одной из главных целей нашего путешествия, мы не остановились (хотя я всё равно бы никакими фотками не смогла бы передать великолепие этих мест) – торопились в первый населённый пункт на векторе нашего маршрута, в маленький городок, некогда село, Спас-Клепики (клепики – это ножи для разделки рыбы). Именно там во второклассной учительско-приходской школе три года проучился в своё время Есенин, и именно в эту школу, сохранившуюся в своём первозданном виде, нас и привезли и сдали на руки местной экскурсоводше. Слушать от неё о школьных годах Есенина, о его учителях и друзьях было очень интересно, и атмосфера самой школы, ныне музея, немало тому способствовала: в её помещениях воссоздали обстановку классных комнат, учительских квартир, кухни и спальни, мы посидели за партами, некоторые из которых были Есенинского времени, видели так же и другие предметы школьного быта, которые помнили великого поэта конопатым мальчишкой или были воспроизведены по материалам тех лет. Когда экскурсия закончилась, в сувенирной лавке музея я приобрела набор открыток с видами Есенинской Рязанщины, на обратных сторонах которых приводились его стихи, описывающие эту природу в запечатлённых на фотографиях местах и состояниях. Покинув музей, мы совершили на автобусе этакий круг почёта по Спас-Клепикам, посмотрели его очаровательные старинные дома (сёла, связанные с Есениным, были преимущественно зажиточными, и дома там строили с кирпичным первым этажом и деревянным вторым), а Читать далее...

[300x450]
Сегодняшняя ночь оказалась не лучше предыдущей, поскольку к начавшей медленно задрёмывать мне впустили собаку, чем напрочь разбудили. Дальнейшие попытки погрузиться в атмосферу крутящегося в плеере творения Bosch’s With You, присланного некогда опять-таки Моркристом, были напрочь пресечены необходимостью воевать с собаком за место под одеялом. Закончилось это тем, что плеер свалился со стола и открылся, ставить болванку заново мне не хотелось, и, отложив прослушивание до лучших времён, я вытурила собака и нескоро, но всё же заснула. День же должен был быть проведён по следующему плану: с утра сходить в Художественный на Русичей, потом выкупить заказанный билет на Войну и Мир на 27-е в мастерской Фоменко, потом вернуться в родные пенаты и купить новые туфли. Однако, естественно, по плану день идти не хотел, и когда я доехала до кинотеатра, выяснилось, что сеанса на три часа с чем-то там уже нет, а есть только на час, который я уже пропустила, и на пять с чем-то. Пришлось менять распорядок: спустившись на Арбатскую Филёвской ветки, я доехала до Баградки и потопала к театру; пришла я туда за одним билетом, а ушла с двумя, взяв ещё и на Семейное счастье по всё тому же Толстому на 25-е число, при том что давеча, полазив по сайтам всяческих турагенств, я нашла не только ту экскурсию, на кою еду завтра, но и взяла на заметку поездку в Клин 24-го и экскурсию по местам Москвы, славящимся привидениями, в ночь с 30-го на 31-е (причём от какого-то масонского турагенства). По дороге обратно к метро шедший мне навстречу какой-то лысый мужичок пристально посмотрел на мою арийскую майку и заявил, что учился с Манякиным в одном классе - интересно, это он всем людям в арийских майках говорит в надежде, что у него после этого автограф возьмут?.. Вернувшись на Арбатскую, я скоротала оставшееся до сеанса время в кинотеатре, поедая лимонное мороженое и изучая бесплатную газетку-афишу (опять-таки находится куча интересных поездок, так что вполне возможно, что я и ещё какие-нибудь дни ими займу), откуда узнала репертуар своей любимой Покровки на сентябрь и пришла к выводу, что из него всего не смотрела только один спектакль, Кабалу святош, но он будет во вторник, так что сложно будет выбраться на него. И вот, наконец, меня впустили в малый зал, я прилюбовала себе местечко в середине пятого ряда и начала смотреть.
Я, конечно, практически не сомневалась, что иду на дерьмо, но чтобы я начала засыпать уже на пятой минуте – такое бывает редко. С большим натягом можно похвалить разве что воспроизведение костюмов славян дохристианской эпохи и изредка мелькавшую природу; в самом начале теплилась надежда, что этот фильм, как и некогда Александр, станет раздольем для умеющих и любящих помахать мечами (хоть это вонзалово и снималось опять-таки из рук вон криво), но эта надежда очень быстро сдохла. Сюжет банален, предсказуем, неприкрыто-примитивен донельзя, не имеет отношения ни к истории, ни к мифологии и прочему фольклору, место и время действия чётко не обозначено, имена собственные тоже не делают чести тем, кто собрался снимать «славянское фэнтези». Впрочем, какое, к чёрту, фэнтези? От сего почтенного жанра в данном фильме – только невразумительная мистика (прозванные «ведьмаками» колдуны, слушающие духов, вместо более уместных волхвов, общающихся с богами). Однако сюжет даже не в ней, родимой, а в истории о том, как отряд пафосных детей среднего школьного возраста, пополняясь, идёт делать а-та-та непобедимому племени каких-то невразумительных варваров (типа «нерусичей»), возглавляемую неким Вепрем, очевидно жаждущим поскорее узреть чертоги Вальхаллы, и делает это вполне успешно (правда, нам не показали, как). Уже смешно? А ведь я ещё и не вдавалась в подробности. Если отстать от сюжета, то всё равно есть по чему пройтись: до безобразия провисающий, рвущийся, путающийся экшн (создатели явно увлеклись оставлением своих героев «в самом интересном месте», так что потом путаешься, кто ещё жив, а кто уже нет), неубедительная актёрская игра, навязчиво-басенное деление на хороших и плохих, юмор, который грех назвать юмором, романтика, которую вернее будет окрестить розовыми соплями, ноль трагичности, ноль зрелищности, ноль музыки. Даже афиша – и ту можно назвать самой неудачной афишей, какую я когда-либо видела! Вобщем, не то что не цепляет, но и даже чуточку не интересует и даже чуточку не запоминается. Те, кто в рецензиях к сему убожеству уверяет, будто сие есть подобие Волкодава, рискуют лично от меня получить в глаз, ибо сравнивают Божий дар с яичницей (хоть и первый в данном случае не шедеврален). Однако отечественного производителя надо поддерживать, что я и делаю, а не то у него бюджета не хватит на что-нибудь более стоящее.
Когда после просмотра я доехала до родной Молодёги, ни о какой покупке туфлей, естественно, речи уже не шло, я успела только закупиться яблоками и соком на Читать далее...

[448x336]
Сегодняшняя ночь прошла у меня несколько неординарно. Послушав альбомчик 99-го года Нарнии, довольная я было заснула, но проснулась оттого, что комар укусил меня в середину стопы. С жуткой почесухой я ворочалась добрые полтора часа, потом заснула… проснулась оттого, что тот же комар, явно изощрённый садист, укусил меня на сей раз в палец на ноге, что есть почесуха не меньшая. В итоге я так и не поспала толком, на завтрак ограничилась яблоком и невыспавшаяся и голодная поехала к Трамплину, к месту встречи. Прибыв туда за полчаса до назначенного времени, что вполне в моём духе, я приготовилась долго ждать, однако минут десять спустя появился Паровоз и невозмутимо прошествовал мимо меня, на приветственный свист не среагировав – пришлось его догонять. Вместе мы принялись высматривать Ушастую со стороны автобусов, но вскоре она появилась откуда-то со стороны Трамплина, и мы отправились в путь. Началась череда забавностей с того, что я попёрлась через турникет, не дождавшись зелёного сигнала, и огребла от него по правому бедру весьма ощутимо (левое я как-то умудрилась вывести из-под удара). Затем мы засели в вагон и поехали до Партизанской подбирать Дениса; давеча я уверяла, что до неё 20 минут езды, Ушастая – что 50, сегодня же мы забыли засечь время и всю дорогу, как обычно, протрепались и проржали с Ушастой. Из нас троих никто не был осведомлён о внешности или каких-либо иных приметах Дениса, однако поезд ещё не успел остановиться у платформы, как проплывший мимо окна силуэт парня с букетом сразу же показался мне искомой нами личностью. Когда мы вывалились на платформу и личность вскоре направилась к нам, я попыталась развернуть Ушастую на встречную траекторию и придать ускорение пинком под зад, однако та увернулась и была настолько занята возмущениями, что даже не услышала, как Денис – а это был именно он – её окликнул, пока он окончательно не подошёл. Всучив Ушастой розовую розу, простите за тавтологию, Денис безошибочно признал в моей персоне того самого «Феникса Эдмундовича», который некогда флудил ему в аську, будучи у Ушастой в гостях, и познакомился с Паровозом. Далее мы выбрались на поверхность, и я повела всю честную компанию на свой любимый блошиный рынок. Однако когда мы пересекли вернисаж, за вход на который с нас содрали по пятаку, стало видно невооружённым глазом, что рынок совершенно пуст. Однако упёртые мы топали вперёд и вперёд, пока не обошли едва ли ни весь пустынный рынок, где не было ни души, окромя рабочих, и, едва не заблудившись, несолоно хлебавши нашли дорогу обратно на вернисаж. Оттуда мы вернулись к метро, и Ушастая отнюдь не повела гулять нас в парк с того места, откуда я обычно хожу в него гулять, а затащила обратно в подземку и довезла до Измайловской. Там мы первым делом решили закупиться выпивкой и провиантом – каждый на свой вкус – в ближайшем ларьке; я, одолжив у Ушастой её тёмные очки, потребовала у двух продавщиц две баночки Эфеса и пачку сухариков, и, несмотря на их, продавщиц, продолжительное недоверие, получила желаемое. Одна из баночек отправилась в сумку Ушастой, другая же, равно как и сухарики, были открыты, дабы составить мне компанию; отоварившись же всем народом, мы отправились искать любимую тропу Ушастой, коя принялась вдохновенно предаваться ностальгии и пороть всякий пафос (хорошо хоть с деревьями не стала обниматься), из коего можно было уяснить, что тропа сия могла бы привести нас к некоей поляне с дубом; стоит ли добавлять, что тропу мы не нашли и по той дорожке, по которой шли, пришли на широкую заасфальтированную аллею? Однако уже там мы начали трепаться, фотаться и любоваться красотой природы и мусорных контейнеров, пока не свернули на другую тропу, которая повела нас по живописной холмистой местности через не менее живописное чертополоховое поле. Поскольку там был не только чертополох, но и вполне мягкая трава и вьюнки, при первой же остановке я не преминула в эту траву с огромным удовольствием завалиться, заставить Ушастую себя сфотать и потом с трудом найти отложенные в сторону от места лежания сухарики. Спустившись со склона, тропа окончилась мостиком, перекинутым через небольшую мелкую речушку, названную Ушастой Серебрянкой. Перейдя по мосту, мы, долго ли, коротко ли, пришли к первому из озёр, по которым Ушастая решила устроить нам обзорную экскурсию; при этом мы с ней исполнили хором свой коронный хит, Романс о слезе, и Денис записал нас на диктофон. Первое озеро было чертовски живописным, с кронами деревьев на противоположном берегу, похожими на брокколи; недалеко обнаружилось и второе озеро, сильно заросшее, на поверхности которого дремало несколько уток. Дабы дойти до третьего, кое Ушастая называла Моржовым (причём тут моржи?), мы прошлись ещё по одной заасфальтированной аллее, и Денис исполнял нам переделки на всяческие песенки, в частности на «Скатертью-скатертью…», а я радовалась богатству Читать далее...

[300x431]
Ночь с субботы на воскресенье я встретила в онлайне, потом засыпала под восхитительный альбомчик 99-го года команды Summoning. Последующий день прошёл традиционно – дождливым и туманным утром мы с собаком прошлись по Крутицам, после обеда, когда выглянуло солнце, - по Лучу. Микки уже привычно завернул в гости к Цинне и её хозяйке; от хозяйки ему, вопреки моим скорбным воплям по поводу того, что ему это вредно, обломилось сыру и курицы, а Цинна, сколько он ни приставал к ней, огрызалась на него. Вечером, после ужина, взошла роскошная, нежно-пшеничного цвета неполная луна. Перед сном я послушала старую добрую английскую готику в лице прошлогоднего альбома Paradise Lost, а непосредственно сон наступил в районе трёх часов ночи.
Следующий день выдался дождливым, а после обеда, как раз когда приехал папа, разразилась офигенная гроза с совершенно эпическим ливнем. Когда он закончился, я уступила инет папе, и мы с собаком отправились в прощальную прогулку по Лучу, из которой он вернулся мокрым и грязным по уши чудовищем, так что его пришлось маленько постирать в раковине. Папа обещал сидеть в инете «без фанатизма», но по прошествии двух с гаком часов заявил, что «только начал флудить», и я, собрав свои нехитрые манатки (поскольку мама выкинула самый большой и удобный из моих подарочных пакетов, мне пришлось вместо него употребить два неудобных обычных полиэтиленовых), вернулась покуда на свежий воздух. С качелей мне открылся офигенный вид – густой туман (он начал собираться в низинах ещё во время прогулки), совершенно сиреневого цвета, из-за которого весь пейзаж с десятиметровой дальности и глубже виделся как сквозь завесу; небо над морем тумана тоже светилось сиреневым, и в этом небе, окружённая размытым неярким ореолом, висела такая же, как днём ранее, тёплая луна. По мере того, как туман становился гуще, все окрестные деревья и дома начали угадываться лишь в силуэтах; сначала из деревни светили огоньки, но потом и они погасли. Следом погасло сиреневое свечение неба, и туман окончательно потерял прозрачность, превратившись в непроглядную, ощутимо плотную дымку, так что даже свет от фар автомобилей, изредка проезжавших по дороге, был матовым, словно проходил не сквозь воздух, а сквозь воду или толстое стекло. Господи, за какие грехи я не умею рисовать?.. Потом папа пустил меня ненадолго и вскоре уломал уступить сеть ненадолго ему, и это «ненадолго» снова растянулось на пару часов, и в итоге был уже четвёртый час, когда я легла спать с мелодарком Ever Since в ушах. Когда дослушала, долго ещё не спалось, а когда рассвело, я уже проснулась и только в дрёме ждала, когда меня в районе шести растолкают собираться. Не поспала, вобщем.
На следующий день мы собирались до полудня. Закон подлости: до нашего переезда на дачу и в первый наш день на даче была жара, потом все две с лишним недели нашего там пребывания был холод; теперь наш последний день на даче выдался жарким, после чего погода установилась вполне летняя. Доехали мы легко и быстро, дороги были свободными; потом я распихала по папкам прочитанные Галереи, по стопкам – заслушанные болванки, и мы с папой долго и упорно при помощи парня из техподдержки подключались к анлиму с новым провайдером 2Com. Потом, пропалив ленты, я начала отписываться на сообществах, отлучившись только на стирку хаира, слила фоты, начала разгребать ссылки на скачку музла и архивы с оным. Потом разобралась с болванками, присобачила к стопкам ярлычки с жанровыми категориями, как в библиотеке – всего два десятка с гаком категорий. В итоге, вкупе с аськой и телеком, легла спать во втором часу под альбом Галлогласса 2005 года, присланным мне Моркристом, за что ему большая благодарность. Альбом не разочаровал, понравившись не меньше, чем тот, по которому я и полюбила сию команду, датированный 2003-м.
Затем понеслась привычная мне городская жизнь: с утра устроила субботник локального масштаба, то есть генеральную уборку, дождалась, когда после обеда жара маленько спадёт, и вывалилась на свет Божий. Дошла пешком до почты, получила газеты за две недели, потом неожиданно для себя самой зарулила в парикмахерскую – подстричь пару миллиметров секущихся кончиков волос, чтоб лучше росли (парикмахерша при этом прочитала мне целую лекцию о том, чем мне следует пользоваться – мысленно я послала лесом все эти чудо-средства). Оттуда дошла до метро, сунулась в театральную кассу, дабы купить билет в Суздаль на субботу – и жестоко обломалась: билетов не осталось, причём и в Мышкин на 23-е – тоже! Видимо, какая-то организация заранее выкупила все билеты. Зато я взяла билет на Фотофиниш в театр Ермоловой на воскресенье, спектакль, некогда рекомендованный мне Авиусом. Затем я спустилась в подземку и поехала до Смоленки, ибо успела соскучиться по метро; там я двинулась по Арбату, по которому тоже соскучилась, и пропалила ещё несколько театральных касс для Читать далее...

Это цитата сообщения lj_mousss Оригинальное сообщение

Ребята, я злая, и вам не надо читать этот пост, если вы - не циник. Во мне накопилось так много яда

Ребята, скажите - вся эта лажа и вправду цепляет до мандража? Раз клевый чувак про войну не скажет, он больше не клевый, прощайте, жаль? Вся эта кровавая сучья свадьба, направо, налево, равняйся, пли...Мы в детстве читали - все люди - братья. Оплачено братство куском земли. Пятнадцать сестер выдирают серьги из мочек друг другу, где братья, э? Все то, что когда-то горело в сердце, пересчитали потом в у.е.
Заразен пафос, как гонорея, живуч и липок, как таракан...Нет, за столетья не помудрели, лишь помудели, но так, слегка. Кто выйдет в черном, кто выйдет в белом, покрыта карта рубцами лжи. А мама, помнится, так хотела, чтоб мы решили с тобой дружить!
Грузины - бяки, виват, Россия, за ножку Буша, и наших нет. А мама, помнится, так просила, чтоб мы не перлись на красный свет!
Пока стреляют по людям люди, пока статистик выводит счет, несут кому-то звезду на блюде, в гарнире - сладости и почет. Пока сочится из пасти пена, пока за холку берут страну, скажу я тем, кто сидит за сценой - засуньте в жопу свою войну!
Кто я такая? Мария, Машка, башкир - мой папа, хохол - мой дед, у осетина куплю барашка, милОму с Дона сварю обед...
Пускай мы даже уже не братья. Наш мир поделен на этажи.
Мы все соседи в одной палате.
Нам хватит места, чтоб просто жить.
"Война до колик осточертела" - все повторяют, как А и Б.
А мама, помнится, так хотела, чтобы война не пришла к тебе...

http://mousss.livejournal.com/186179.html

[448x336]
Ночь с пятницы на субботу началась с чтения Войны и Мира и прослушивания позапрошлогоднего творения Эпикурейцев (то бишь Epicurean, естественно, а не Epica). Под творение это я вспомнила свой сон с четверга на пятницу – в нём я бродила с мамой по какому-то большому парку, зная, что это другой город и что мы в экскурсионной группе. Вокруг были клумбы, озёра с утками и лебедями, открытые нараспашку полутёмные галереи с картинами, полускрытые за деревьями клетки с какими-то зверями… вскоре навстречу нам по одной из аллей попалось масштабное шествие каких-то людей в оранжевом, очевидно, кришнаитов. Их сопровождали какие-то странные кривляющиеся разноцветные твари, больше всего напоминающие ожившие уродливые плюшевые игрушки. Они ни вызывали у меня ни страха, ни омерзения, мне просто не хотелось сталкиваться с ними, но незаметно пройти мимо по обочине не удалось – мягкие лапы схватили меня, повалили, и за меня взялось какое-то существо, приблизительно могущее быть называемым синим зайцем. От лап зайца исходила сильная вибрация, так что у меня перед глазами всё поплыло и я на несколько мгновений погрузилась в состояние некоего транса; мне и хотелось, чтобы это скорей закончилось, и не хотелось, чтобы заканчивалось, одновременно. Однако, когда меня отпустили, первое чувство тут же пересилило, и я отскочила от «зайца», как от огня; на моих глазах моя мама прошла через аналогичную процедуру, и, судя по отсутствующему выражению её лица во время «объятий» «зайца», испытала те же ощущения. Затем сон прервался, после чего я обнаружила себя уже отставшей от группы и безнадёжно её разыскивающей по всем аллеям, пытаясь выяснить у мамы по телефону их точные координаты. Однако, когда опосля прослушивания альбома я благополучно отрубилась, мне тоже приснилось нечто забавное: поскольку вечером я прочитала журнал про Леона Бакста (художника и театрального оформителя), во сне я оказалась именно у него в гостях. Дом его напоминал музей, в котором ни на стенах, ни на полках живого места не было от всякой всячины, которую он с удовольствием мне показывал – там были и картины, и фотографии, и какой-то диковинный сосуд из кожуры экзотического плода, и даже старые комиксы! Вобщем, мы долго и интересно трепались обо всех этих экспонатах, пока я не проснулась аж в первом часу дня. Позавтракала, почитала Галерею, Войну и Мир, пообедала, погуляла по Лучу, в промежутках, естественно, в инет пару раз вылезла, а потом засела красить, почитывая, пока краска по полчаса сохла, Войну и Мир. Это легко сказать – засела красить! Я застелила стол на веранде газетой, припёрла туда все прибамбасы, налила банку воды и схватила одну из шести минек из Волкодава – мужика с мечом (вскоре пожалела, что не схватила негра, которого было бы легче всего красить, но порадовалась, что не схватила мужика с кнутом, который нравился мне больше всех, ибо то, что нравится, портить надо в последнюю очередь, как бы ни хотелось сделать обратное). С грунтовкой чёрной краской я справилась отлично, далее начались трудности: мой коричневый, который я намешала из чёрного, оранжевого, жёлтого и белого, после высыхания ничем не отличался от грунтовки, равно как и синий. Порадовал меня только серебряный металик, покрытый которым меч выглядел просто офигенно, а потом стало темно, и я отложила остальную работу на следующий день. Вывод: надо начать пользоваться разбавителем, дабы получать более светлые оттенки цветов. Вывод №2: всё это ещё раз доказывает, что я бездарь, но упёртый бездарь, который будет заниматься тем, что ему нравится, до тех пор, пока не надоест, даже если это у него отвратно получается. Засыпала я под альбомчик Ajattar’ы ажно 2003-го года выпуска.
Всю первую половину дня в воскресенье лил дождь, не давая выйти погулять, посему я позавтракала, почитала Галерею, потом Войну и Мир, в промежутках вылезая в инет, и только после обеда прогулялась по Лучу, откуда меня поторопил противный осенний дождь – мелкая холодная сыпь, которую ветер кидал в лицо. После прогулки я читала Войну… до самого вечера, доперечитав первый том; после ужина приехал папа, привёз новый, 200-й номер Галереи, который, по утверждению издателей, является последним (и к нему прилагается в подарок красивый календарь на следующий год). Жалко, что закончилась три года длившаяся серия, посему я это так не оставлю и напишу им письмо с просьбой о продолжении, что, надеюсь, сделают и другие читатели. Засыпала я под прошлогодний альбом Лихолесья, а на следующий день проснулась пораньше – день наконец-то был ясным, не дождливым.
Всё в этот ясный день шло как обычно, только после обеда мы практически всей семьёй, тобишь я, мама, папа и собак, выбрались прогуляться. Дошли сначала до деревни, пошли через неё, Микки гонял кур; потом вышли к пруду, соединяющемуся с Палецким озером, и позади деревенских огородов начали продираться через заросли борщевика и Читать далее...

За все почти два года, что я здесь, это, кажется, будет всего лишь вторая запись о глобальном, а не бытовом или абстрактном. И снова это будет не дань «информационному поводу», а просто необходимость выговориться, так что всё нижеизложенное можно смело пропускать мимо глаз – всё это будет сугубое ИМХО.
Да, всё из-за того, что началась война, в неизбежности которой не приходилось сомневаться ещё эти самые два года назад. Остальное было делом времени.
Всё-таки история нифига ничему не учит человечество. Подсовывает одни и те же грабли и наблюдают, как брат убивает брата. Как маленькие человеки не поделили огромную Землю.
«Всё внимание мировой общественности приковано к открытию Олимпиады в Пекине», - сказали по радио. Там играет музыка, продаются сувениры, там весело. И там – все сильные мира всего. А в подвалах разрушенных бомбами домов – старики, женщины и дети. Они не понимают, что происходит, потому что у них нет телевизоров или Интернета. У них кончаются батарейки на телефонах, но они продолжают звонить своим родственникам в Россию и просить передать Путину или Медведеву, чтобы они пришли им на помощь. А помощь не приходит. Не до них сейчас мировой общественности.
И чего тогда стоят все сильные мира сего, если у них нет силы на то, чтобы остановить кровопролитие? Для чего они занимают свои высокие посты, если они могут прийти и арестовать Саакашвили как преступника и вместо этого смотрят на танцующих китайских девочках в красных платьицах? Чего стоят Путин и Медведев с фразами «мы не позволим», «мы не допустим», «виновные будут наказаны», когда за ними ничего не стоит, когда войска вводятся в театр боевых действий только тогда, когда счёт убитым идёт на сотни? Не смешно ли им хотеть, чтобы их боялись и уважали, чтобы с ними считались хотя бы на международной арене, если они не могут защитить собственных граждан? Да, народу у нас много, не жалко. И вообще, всех жалеть жалелки не хватит, как говорил в прошлом году доктор Ливси. А оказывать потом гуманитарную помощь – гораздо более выгодный пиар-ход, чем сейчас, в пику правозащитникам, дать достойный отпор агрессорам.
Каждому поколению – своя война. Одним Афган. Другим Чечня. Теперь Абхазия и Южная Осетия. Потом про эти войны снимают фильмы, пишут книги, а власти говорят, что эти войны были ошибкой, и скорбно поминают ребят, не вернувшихся с этих войн. А тех, кто вернулся, как ветеранов войны не чествуют. Их пока ещё слишком много, на всех не хватит бюджетных средств. Пока ещё есть живые борцы с фашизмом, их достаточно мало для того, чтобы что-то для них делать – тоже ведь пиар-ход. Но многие забывают о них уже сейчас, а когда их не станет, очередь дойдёт до последних живых борцов с американской демократией – чтобы и их когда-нибудь начали забывать.
Всё-таки история нифига ничему не учит человечество. Выучит человечество урок, расскажет его на экзамене, выйдет из аудитории и забудет о нём. Напрочь. И вместо практики остаётся одна теория пыльными томами конспектов на полке…
[496x442]

[336x448]
В пятницу вечером, под концерт памяти Высоцкого, повторяющий тот, что уже был в этом году, я собрала свои манатки – четыре тома Войны и Мира, 20 с лишком непрочитанных номеров журнала Художественная галерея (непрочитанные номера журнала Сто человек… отправились в папку до лучших времён, при этом выяснилось, что одного у меня не хватает), недочитанный Dark City (перед этим из него были перемещены на стены моей комнаты плакаты с Arsis, Cataclysm и моими любимцами Hollenthon), настолка Волкодав, всё для покраски минек, а так же плеер, запас болванок, блокнот-черновик с ручкой, мобила, фотик и зарядные устройства ко всей вышеупомянутой технике. Методом активной утрамбовки всё это добро уместилось в двух подарочных картонных пакетах с ручками, а всё, что на дачу не отправлялось, было распихано, дабы не пылиться на столе, по шкафам и ящикам. Поскольку больше ничего я с собой не брала, я на следующий день не стала подниматься ни свет ни заря, а, пока собирались мама с бабушкой, не спала, но наслаждалась лежачим положением вплоть до папиного приезда в районе 10 утра. Вскоре я оделась, подхватила свои сумки и, отнеся их в машину, осталась вместе с собаком караулить её и друг друга, пока мама с папой таскали остальные сумки и мешки. Наконец, несчастное авто было забито под завязку, мы – мама с папой, мы с собаком и бабушка – посели в него и поехали. Ехали нормально, без пробок, стояли только на светофорах и железнодорожных переездах, особенно жарко не было. Приехав, разгрузили сумки, начали раскладывать всяк своё добро – моё разместилось на столе на втором этаже, там же мы с папой поставили мой комп, и я предоставила ему подключение к нему инета через мобилу. Вылезла я туда минут на двадцать в районе обеда, после чего в него засел папа и не вылазил до полуночи, даже ел и пил перед монитором – не представляю, что можно почти полусутки делать в Одноклассниках, и чем вообще эти треклятые «социальные сети» пожирают людям мозги. Сама же я за этот день успела дофига всего, потому он и показался неимоверно длинным. Во-первых, я читала Dark City, но опять-таки так и не дочитала, завтракая выуженным из ближайшей сумки багетом. Потом я прочитала один из номеров Галереи и пообедала парой «кошерных бутербродиков» с тхиной. Затем я обежала свой участок с фотиком, мучая макросъёмку, и успела поиграть с мамой в Волкодава – наконец-то она выиграла, хоть и на голом везении. Успела я и погулять, обойдя всё родное садоводческое товарищество – увидела, что все дороги заасфальтировали (так непривычно и неудобно ходить по этому кривому жёсткому асфальту), кроме нашей первой линии, хоть она и самая ухабистая и по ней чаще всего ездят (а деньги на асфальтирование поди собирали со всех). Наконец, со скуки я даже немного поделала упражнения в английской грамматике Мёрфи, заданной нам на лето на собрании в моей новой школе! А после ужина я по традиции немного покачалась на дедовых качелях, чтобы оттуда увидеть рассвет – при такой обстановке мечтается как нигде хорошо. Так же оттуда я первой заметила приезд соседки тёти Светы, с которой, как всегда, приятно было поболтать и которая всучила мне красивый и приятно пахнущий букет гортензий. Правда, когда уже стемнело и мы пошли домой, мы с мамой совместными усилиями почти час не могли выгнать папу из инета, причём при этом виноватой все единодушно почему-то считали терпеливо дожидающуюся своей очереди меня, и всё это логично завершилось адской головной болью опять-таки у меня же – впрочем, когда я не без труда истребила всех вирусов, которые папа умудрился нахватать, быстро пропалила френдленту и ленту каментов, хоть модем и тупил по-чёрному, и немного потрепалась с Трупером в аське и с Ушастой по sms, а так же благодаря свежему воздуху ко мне вернулось достаточное для написания всего вышеизложенного позитивное настроение. В итоге спустилась в нашу с родичами спальню я позже половины второго ночи, и, хотя оживлённые беседы с их стороны разбудили меня около десяти утра, я провалялась до двенадцати.
Далее распорядок дня сложился аналогично предыдущему: завтрак, прочтение очередной Галереи, прогулка с издевательством над макро по участку, обед с чтением Войны и мира, вылазка в инет после трудоёмкого процесса изгнания оттуда папы. Потом погуляла по Лучу, видела многих знакомых собак и кошаков, помацала пекинеса Леона и роскошного персидского кота, безумно мягкого и пушистого, кого-то сфотографировала, встретила одну из знакомых девчушек-двойняшек, не то Дашу, не то Аню, узнала, что ей с сестрой в школу идти в этом году; заглянула в деревню, поскольку увидела там трёхцветного кота, которого в прошлом году фотографировала на помойке, и наткнулась на девочку, которая сообщила, что и кошки, и собаки, и голуби, и куры, что были вокруг, – это всё хозяйство её семьи, и потащила меня на поляну смотреть двух их коз, вернее, молодых серого козла и белую козу, Читать далее...

Действующие лица и исполнители
Авиус, Странник - Рохирим
Феникс, наёмница - Black-and-Red_Phoenix
Хайд - Блудный_попугай
Мор, полуэльф - Мор_Мерридук

Феникс ввалилась в трактир, покрытая пылью с ног до головы, зато подкидывающая на ладони средней пухлости недвусмысленно позвякивающий мешочек. Положив на стойку несколько монет, она налила себе стакан вина и приземлилась за столик у окна, щурясь на яркие лучи солнца, уже не такие палящие, как днём.

Авиус спустился из своей комнаты, вымотанный дневной жарой. Кинул на стойку сверток с оплатой еще на неделю вперед. Заметив Феникс, сидящую у окна и подставившую лицо смягчившимся солнечным лучам, он подсел к ней.
- Привет, - улыбаясь, поприветствовал он девушку. - Как там Мор?
- Привет, - Феникс улыбнулась Страннику. - Мора я вчера оставила во вполне добром здравии, хлещущим виски и даже предлагающим материальную помощь, так что, полагаю, с ним всё будет в порядке. А как дела у тебя?
- Ну, вот и хорошо, - выдохнув, сказал Авиус. - У меня? В городе встретился с братом... что-то неладное происходит в Винфолте. Армия нечисти стала нападать все чаще. Орден Чародеев в панике. Это, наверное, все потому, что Ненависть в своей материальной оболочке вырвалась за пределы Поля. Не то, чтобы Поля, а мира... Скорее всего, меня и всех моих... оставшихся... товарищей призовут на очередную битву, - закончив свое краткое повествование, Авиус склонил голову.
Хайд покосился на Феникс, не отходя от своего столика, и накинул капюшон. Сладко затянулся трубкой.
Сверху послышался шум. Несколько минут спустя вниз спустился жутко злой Мор:
- Чёрт... Чья табуретка стоит в коридоре? Признавайтесь, сразу скидка выйдет.
Он обвел взглядом присутствующих, коих было не так уж много.
Хайд обернулся на шум со стороны лестницы и хмыкнул. Табак в трубке, как ни странно, кончился, и, сделав большой глоток кофе, Хайд принялся выбивать трубку, не забывая поглядывать на не в меру буйного посетителя, ломающего табуреты.
- Битву?.. - Феникс на несколько секунд задумалась, после чего выражение её лица снова стало непринуждённым. - Меня возьмёшь? Скучно сидеть здесь без дела, так, неровен час, и разучусь меч в руках держать... - на секунду замолчав, она прислушалась к шороху, оглянулась и увидела фигуру в капюшоне. - Кажется, мы не одни... и кажется, это мой старый знакомый! - Привстав со своего стула, девушка махнула рукой: - Добрый вечер, Хайд! Я слышала, ты здесь давно, но никак не могла тебя встретить. Как насчёт выпить с нами вина?.. – Затем она обернулась к Мору: - не моя табуретка. А что, сильно мешает жить?
- По здравию, миледи! Как же, черт его возьми, я рад тебя видеть, Феникс! Эка ты замаскировалась-то, и не узнать же! - Хайд взглянул в сторону того, кого назвали Мором. - Приветствую... Кхм… - Хайд протянул ему руку.
- Не знаю, - подумав, ответил Авиус, не обращая внимания на происходящее вокруг. - Я не могу привести никого с собой в Винфолт без ведома Ордена Чародеев. Они практически ничего не знают - а вернее, вообще ничего не знают о других мирах. И, естественно, относятся к выходцам из них очень подозрительно. Этот мир замкнут на самом себе...
- И я рада, чёрт возьми! А кто тут ещё маскируется, вопрос спорный!.. – Ответила Феникс Хайду. Решив взять инициативу в свои руки, она представила собравшихся друг другу: - Авиус, Мор, это Хайд... Хайд, это Авиус, это Мор.
Затем она продолжила диалог с Авиусом:
- Хм... а поставить их в известность будет не сложно? Ибо кто знает - вдруг я вотрусь к ним в доверие.
- Приятно познакомиться, - протянув руку Хайду, сказал Авиус. - Мор, ты как? Отчего такой злой?
- Я, честно говоря... не хочу подвергать тебя опасности... но если тебе так хочется битвы... я поговорю с Орденом, - ответил Авиус на вопрос леди Феникс.
- Опасность - это, пафосно выражаясь, такое же естественное для меня состояние, как дышать или, - с усмешкой Феникс пригубила вина, - пить. И битвы как таковой мне не хочется, я устала от них не меньше твоего, но когда есть возможность оказать посильную помощь хорошему миру и, - она подмигнула, - хорошим людям, меня уговаривать не надо. Меня надо сдерживать.
- На самом деле, - почесав бороду, проговорил Авиус, - у меня была мысль собрать целый батальон воинов в подмогу Батальону Странников и Армии Сопротивления. Но для этого мне придется связываться не с Орденом, а с более могущественными силами... - как бы с самим собой рассуждал Странник. - Тем более что в наших рядах поубавилось...- печально добавил он.
- Целый батальон не обещаю, - улыбнулась Феникс, - у меня, конечно, немало знакомых воинов, но вряд ли все согласятся биться незнамо где незнамо за что... и не вешай нос! - Строго прибавила она, заметив, что Странник загрустил, и добавила мягко: - такова уж жизнь, дружище...
- Да, данная табуретка мне мешает. Кто-то поставил ее прямо в проходе, и я, к своей уже итак не очень здоровой руке, чуть не свернул еще и шею, - уже более мирным тоном сказал Мор. Читать далее...

Действующие лица и исполнители
Авиус, Странник - Рохирим
Феникс, наёмница - Black-and-Red_Phoenix
Мортимер "Охотник" Мерридук, полуэльф - Мор_Мерридук

Яркое, теплое солнце выгнало Авиуса на улицу. Весна вступала в свои законные права, даря людям свет, тепло и новую надежду. Лучи, ласкающие обветренную и уставшую за зиму кожу, приносили Страннику успокоение. Он лежал на траве, предавшись воспоминаниям, обнаженный по пояс и без обуви. Рядом, блестя на солнце, покоился его меч, с которым тот никогда не расставался - его вечный спутник и советчик, не раз спасавший ему жизнь...

Тишина... покой... и солнце... что еще нужно уставшему путнику?

Дом...

Воздух дрожал от зноя, но вдруг повеяло ветерком - на траву плавно спикировал рыжий пегас Блэйз. Феникс, в одной рубахе с закатанными до локтей рукавами и подвёрнутых до колен штанах, вытирая пот со лба, отвела его в конюшню и, поискав глазами своего пса и убедившись, что тот, с его тёплой шубой, наверняка прячется где-нибудь в тени, заприметила Странника и, подойдя, плюхнулась на траву поблизости.
- Загораешь?
- Наслаждаюсь, - не открывая глаз, ответил Авиус. - Безумно соскучился по солнцу, по зелени. Не люблю зиму, холод и снег. Особенно когда лежишь в снегу, истекая кровью, уже не надеясь, что тебя найдут... Ну, не будем о грустном. Что-то я как-то обленился, - отметил Странник, поднимаясь на ноги. - Не хочешь потренироваться? - Спросил он, взяв меч на изготовку и нагло улыбаясь.
- Хочу! - Отозвалась Феникс, вынимая из ножен свой верный полуторник с простой металлической рукояткой и принимая боевую позицию перед противником. - Кто первым получит солнечный удар в этом пекле, тот и проиграл!..
"Полуторник?!", - раскрыл глаза от удивления Авиус. Сделав пару восьмерок в воздухе, Авиус нанес один колющий удар, который был с легкостью отбит. "Неплохо".
Нанеся еще серию щадящих ударов сверху и один, развернувшись через правое плечо, Странник сделал шаг назад и встал в оборону.
- Ну, нападай, - подзадоривал девушку парень.
Феникс перешла в наступление, перехватывая меч из одной руки в другую и медленно описывая круги вокруг противника, стараясь ложными выпадами с разных сторон застать его врасплох, однако противник оказался достойным, и результатом каждой атаки был только ласкающий слух звон металла о металл.
- Умотаешь! – Смеясь, прокричал Авиус, отбивая очередной удар увесистого полуторника. Хитро улыбаясь, он перешел в нападение, нанося размашистые удары по ногам, которые Феникс с легкостью блокировала. Солнце палило в спину, грозясь ее сжечь, но Авиус был настолько увлечен поединком, что не обращал на это внимания. "А если так?", - подумал Авиус и применил свой излюбленный прием - мечи дуэлянтов словно сплелись! Авиус плавными, но быстрыми движениями раскручивал своим мечом клинок Феникс и одним резким движением выбил его из ее рук. Меч молниеносно отлетел и оказался торчащим в земле метрах в пяти от них.
Феникс одобрительно усмехнулась и похлопала в ладоши:
- Браво! Признаю себя побеждённой, такой приём мне ещё не встречался. Научишь? Я тут, конечно, сгорю, но возьму реванш! - Вытерев вспотевшие руки об штаны и расстегнув пару верхних пуговиц рубахи, Феникс прогулялась до своего меча и, крякнув, выдернула его из земли. - Хорошо застрял, однако!..
Авиус утер пот со лба и, улыбаясь, наблюдал за девушкой, вытаскивающей меч из земли.
- Научу как-нибудь на досуге, - ответил юноша. - Ну, реванш так реванш.
Авиус стоял, просто опустив меч в ожидании атаки.
- Буду с нетерпением ждать твоего досуга!.. - Феникс, повертев меч в ладони, азартно тряхнула копной чёрно-красных волос и ломанулась в лобовую атаку. Мечи в солнечных лучах засверкали как молнии, и звон от двоих фехтовальщиков стоял на всю округу; больше, чем на два шага назад, никто не отступал, а отступив, снова начинал теснить своего противника.
Пот ручьями струился по спине Авиуса, слегка обжигая отвыкшую от тепла кожу. Выждав время, Авиус ушел под удар, нанесенный сверху, выпустил меч, перехватил обеими руками плечо и запястье девушки, аккуратно бросил ее землю и, обозначив победу кинжалом, извлеченным в мгновение ока из голенища сапога, рухнул на траву рядом с ней, тяжело дыша.
- Ты помнишь, как мы впервые встретились? - Немного отдышавшись, вдруг спросил Авиус. - Давно это, кажется, уже было...
Феникс и рада была приземлиться на траву: волосы прилипли ко лбу, рубаха - к телу, рукоять меча выскользнула из вспотевшей ладони. С наслаждением растянувшись на тёплой земле и прикрыв глаза, она, ещё не отдышавшись, только и смогла прошептать пересохшими от зноя губами:
- Давно... время так быстро летит... и оно же так медленно тянется...
- Я уже и забыл, что такое время. То один мир, то другой. В каждом время течет по-своему. По моим меркам, я уже два года в странствии... а в моем родном мире, наверное, не прошло и пары минут. Я вряд ли забуду то, как мы познакомились. Иду себе по ночному городу, ищу таверну. Тут из подворотни доносится Читать далее...

В четверг днём я тупо сидела за столом и чередовала между собой три занятия – блуждания по инету, редактирование старых квестов и чтение Dark City. Вечером прогулялась до почты, где для меня ничего не было, и походила по магазинам. Перед сном постирала хаир, попялилась немного в 2x2, ночью снились белые носороги, плавающие в реке, а ещё во сне я грабанула какой-то музей, утащив, помимо всего прочего, какой-то череп – кажется, человеческий – для украшения интерьера и какую-то глиняную фигурку. Поскольку заснула я уже ближе к рассвету, проснулась я ближе к обеду, днём страдала тем же самым, вечером снова вышла на свежий воздух – прошлась пешком до метро, до ярмарки, где с грехом пополам купила фруктов и овощей. Сейчас поужинаю и буду паковать свои нехитрые манатки, ибо завтра уезжаю примерно на месяц на дачу – недельки на две – на три, как с погодой получится. Буду я там, естественно, с компом, вот только к инету буду подключаться, как и в прошлом году, через мобилу, с жутко прожорливым трафиком, а значит – придётся отключать отображение картинок, анимации и звука на страницах и самой не выкладывать никуда больших картинок, так что ведение сообществ временно перекладываю на плечи их читателей и надеюсь, что они, сообщества то бишь, не заглохнут, особенно молодые. Короче говоря, онлайн я буду раза три в день – утром, за обедом и вечером, перед сном; вечером, наверное, и буду появляться на ролёвке, поскольку у меня по тарифу инет после полуночи будет дешевле (ну и старые квесты буду редактировать и выкладывать по куску в день, по крайней мере поначалу). А ещё я буду красить фигурки из настолки «Волкодав», шесть штук, надеюсь покрасить все и на грядущий учебный год уже купить себе где-нибудь какую-нибудь коробочку Звезды для дальнейших тренировок. А ещё я буду продолжать перечитывать программную классику: Преступление и наказание уже перечитаны, предстоит доперечитать Войну и мир, перечитать Обломова и ещё ряд менее масштабных произведений, а уже с наступлением учебного года хочется перечитать великую трилогию Толкиена, перечитать Волкодава, перечитать первую трилогию Сальваторе и почитать последовавшие за ней книги, прочитать те новые книги Фрая, которые ещё не прочитала, потом продолжить читать ваховские книги – вот такое вот громадьё литературных планов. А ещё буду шлёпать на болванки и слушать по ночам всякую хорошую музыку, и надеюсь эту традицию опять-таки перенести на следующий учебный год (если не буду прослушивать в день по альбому, я рано или поздно потону в непрослушанном музле). А ещё буду каждый день гулять, фотографировать, а по выходным ездить купаться на Голубое озеро… и буду с нетерпением ждать возвращения в город со всем сопутствующим этому: открытия театральных сезонов в любимых театрах, парочки поездок в какие-нибудь славные города, например, в Мышкин, а там и моего появления в новой школе – тоже событие выдающееся. И поскольку жизнь на даче ровная, ничего из ряда вон не происходит, писать буду, скорее всего, раз в неделю, так что следующей после этой записи ждите уже на следующие выходные. Так что, как говорится, не прощаюсь, просто отдохну немного на лоне природы, высплюсь, мозги приведу в порядок, насколько это возможно, и всем также желаю хорошо проводить время)
[666x230]

Это цитата сообщения Maudit_par_le_soleil Оригинальное сообщение

Игра

Мы - повзрослевшие дети,
Забывшие повзрослеть.
И каждый, пожалуй, видел
Свою игровую смерть.

Хранящие верность книгам,
Дыханье - шелет страниц.
Носящие чьё-то имя
Из вороха чьих-то лиц.

Мы дети своих же песен,
Герои "Балад о борьбе",
Мы верим, что мир чудесен,
Когда говорим об Игре.

Толпа чудаков забавных
С тупыми мечами в руках.
Но есть настоящие раны,
И радость, и верность, и страх.

Скитаемся между мирами
Из наших недетских игр,
Храним, словно древнее знамя,
Наш маленький странный мир.

В больших городах - бездомны,
Богатство - наш звонкий смех.
Но манна в моих ладонях -
Всего лишь осенний снег.

Запутавшись в дебрях сайтов,
В плену у учёб и работ,
В обычную жизнь играем
И ждём, что зима пройдёт.

В сплетении Тьмы и Света
Верим в грядущий рассвет.
Мы - повзрослевшие дети,
Забывшие повзрослеть.