Снова мы с Ушастой. Орфография и пунктуация авторов.
Исилиэль_Лиадон ‎(18:01):
Стоп.Ща.
У меня есть хард.
На нем ща свободно 9 гигов.
Black & Red Phoenix ‎(18:02):
И ты на них ложишь свои 4!
Исилиэль_Лиадон ‎(18:02):
Кладешь* Тупо перетаскиваю?
Black & Red Phoenix ‎(18:02):
4 МЕНЬШЕ ВОСЬМИ, ПРИКИНЬ!
Тупо ДА!
Исилиэль_Лиадон ‎(18:02):
Просто мышкой?
Black & Red Phoenix ‎(18:02):
И я бля говорю ЛОЖИШЬ!
ДА!!!!
Исилиэль_Лиадон ‎(18:02):
А правильно кладешь....
Black & Red Phoenix ‎(18:02):
МЫШКОЙ МАТЬ ЕЁ ДРЫНОМ ВО ВСЕ ДЫРЫ!
Исилиэль_Лиадон ‎(18:03):
Правой кнопкой или левой?
Black & Red Phoenix ‎(18:03):
ИПАААТЬ....
Исилиэль_Лиадон ‎(18:03):
><
Black & Red Phoenix ‎(18:03):
Берёшь мышку.
Black & Red Phoenix ‎(18:04):
Наводишь курсор на чо-те-надо.
Нажимаешь и удерживаешь левую кнопку.
Тащишь и отпускаешь!!!
Исилиэль_Лиадон ‎(18:05):
Последний вопрос был вообще стебный...Ща сделаю ^__^
Black & Red Phoenix ‎(18:06):
БЛЯТЬ.
Исилиэль_Лиадон ‎(18:06):
Прости ^___^
Black & Red Phoenix ‎(18:06):
Уши оборву. По кусочкам. И в жопу засуну.

Странники:
Авиус - Рохирим
Феникс - Black-and-Red_Phoenix
Мор - Мор_Мерридук
Хайд - Блудный_попугай

Схватка с големом

Странники к вечеру достигли деревни Орис, в которой остановились лишь на несколько часов, чтобы дать отдохнуть себе и коням и снова отправиться в путь. Через четыре дня они миновали город-хранитель Руин Памяти. На седьмой день путники стояли на холме, с которого была видна крепостная стена, окружавшая Поле.
Неделя постоянной скачки пролетела как один день, и Феникс всё это время настолько была погружена в собственные размышления, что казалась дремавшей на ходу и очнувшейся только тогда, когда с холма перед ней открылся живописный вид на Поле, окружённое с одной стороны крепостной стеной; на противоположном его конце таяли в сумеречной дымке силуэты гор.
- Приехали, - пробормотала она еле слышно, рассеянно поглаживая рукой мускулистую шею своего пегаса.
- И где Тёмный, Хайд? – Спросил Авиус.
Хайд спрыгнул с коня и что-то сказал волчице, и та убежала в кусты. Хайд обернулся и показал знак «тише» друзьям, прикрыл глаза и, присев на корточки, прикоснулся к земле. Мелкая дрожь пробежала по его рукам.
- Выходи, мы - друзья, - голос Хайда стал низким, настолько низким, что кровь холодела от его звука. - Мы от Брата.
Из кустов вышел большой, если не сказать – огромный, абсолютно черный волк, лишь когти были слегка сероватые.
- Здравствуйте, Странники. Ты - Хайдинг от рода Экры? Отзови свою волчицу, я чую ее. Вам нечего бояться. Брат рассказал мне все. Теперь моя очередь вводить вас в курс дела. Не пугайтесь того, что я могу говорить с вами. Я не волк. Оборотень. Но это другая история. Короче - напрямик, если хотите успеть до заката - двигайтесь немедленно, но тихо. Вокруг полно магии.
- О какой магии ты говоришь?
- Магические ловушки, не могу сказать больше, не разбираюсь. В общем, тварей сейчас почти нет, но это только до темноты. Двигайтесь на юго-запад, до тех пор, пока не увидите дерево. Вы поймете, что это именно то дерево. Больше ничем вам помочь не могу. Разве что, если услышите вой, значит, время на исходе. Я постараюсь задержать тех, кто пойдет по вашему следу, но долго не смогу. А сейчас вам всем пора, и да поможет вам небо! Да чтоб эта битва не стала последней для вас.
Темный поклонился и, оставив четыре глубокие борозды от когтей прямо перед Хайдом, сорвался в заросли. Оттуда вышла волчица.
- Вы все слышали. Авиус, ты сможешь увидеть эти магические ловушки? – Спросил Хайд.
Авиус ошеломленно смотрел вслед оборотню, появившемуся в волчьем обличие средь бела дня.
- Я вряд ли, - ответил он, - но наши медальоны способны их обнаружить. Нам нужно двигаться очень осторожно, но времени мало, так что выдвигаться надо немедленно, - сказал Авиус и направил коня на юго-запад.
- Поехали, с чем чёрт не шутит, - пожала плечами Феникс, - хорошо, что мы предупреждены. Видала я оборотней, но таких, какие сохраняли бы человеческое сознание в зверином обличье, - немного... Винфолт не устаёт преподносить сюрпризы, - улыбнулась она.
- Дело не в Винфолте, Феникс. Этот оборотень не отсюда, да и не оборотень он по сути... Он Проклятый. - Хайд ехал рядом и одной рукой держался за медальон. - Авиус, есть какие-нибудь защитные заклятия у тебя, плащи, там, или как их называют?
- Все что у меня есть, Хайд, это моё оружие. И в магии я не силён. Пока с нами медальоны и мой меч, любая магическая угроза станет известной заранее. За что он был проклят, Хайд? – Отозвался Авиус.
- Нарушил Вето. Когда-то очень давно был такой культ... Люди и волки жили в мире и согласии. И был у них некий договор, что ли... В общем, Проклятый сделал то, чего делать не следовало даже в самом крайнем случае. Он пожертвовал жизнью волка для спасения своей души. Банальная, казалось бы, история. Но есть несколько но, о которых я пока не могу рассказывать. Не время и не место.
- Интересная история... чего только нет на свете, - задумчиво проговорила Феникс, - а есть ли возможность освободить его от проклятия? Всё-таки он помогает нам, как и другие волки... хотя я не совсем поняла, в чём его проклятие? Он не может превратиться из волка обратно в человека?..
- Нет. Проклятье в другом. Но об этом позже, Феникс, сейчас не время. Помочь ему... вряд ли... - Хайд посмотрел на небо, солнце клонилось к закату. - Надо спешить...
Авиус ускорил шаг своего коня и искал глазами это таинственное дерево.
- Ну где же оно? - Прошипел он сквозь зубы.
Время шло, а медальоны пока не сообщали об опасности.
Конь Феникс перешёл с быстрого шага на лёгкую рысь. Темнело, птицы замолкли перед закатом, но казалось, что это не обычная тишина отходящей ко сну природы, а затишье перед бурей. Они ехали напрямик уже давно, но ничего не изменялось: опасности не заставали путников врасплох, но и упомянутого Тёмным дерева не было видно.
Солнце клонилось к закату все неизбежнее и вселяло все большую тревогу в сердца Странников. Авиус тревожился и более Читать далее...

[370x493]
Ночная подборка Нашего снова долго не отпускала меня в царство Морфея, а когда я, наконец, собралась отрубиться, недавно проснувшиеся комары, вовсе не считающие ночь временем для сна, заставили меня укрываться с головой, взмокая даже при приоткрытом окне. Впрочем, в итоге мне таки удалось выспаться и вовремя среагировать на заведённый на половину девятого будильник, потом откопать в недрах шкафа свою верную бандану, позавтракать, одеться, выгулять собака и отправиться в путь. Мы с Ушастой договорились встретиться в десять у Евросети, но она была на месте уже минут за двадцать и к тому времени, как я подъехала за пять минут, упёрла гулять по Трамплину – благо быстро вернулась, и мы направились к противоположному вестибюлю (ближайший по-прежнему закрыт на, поговаривают, строительство гермоворот) родной Молодёги. По дороге до Арбатской Ушастая вручила мне мой пасхальный подарок – сшитую ею кавайную мягкую курицу – и показала с мобилы видюшки о жизни моих бывших однокашников и одношкольников. С Арбатской мы перешли на Боровицкую, где я чуть было не затащила Ушастую в поезд, идущий в направлении моих школы и лицея (вот что значит безусловный рефлекс учащегося человека), и поехали на Пражскую, место нахождения Аниме-рая: у меня было всего 400 рублей с десятками за душой, посему я решила сначала поехать туда (ибо существовала возможность сразу потратить там все мои средства, а если бы я потратила их часть до Аниме-рая, мне могло бы на него уже не хватить). Сориентировавшись на местности, когда мы поднялись на Пражской на поверхность, Ушастая уверенно потащила меня в тамошний торговый центр «Мир электроники», а я окончательно уверилась в том, что ни разу прежде в этом пресловутом Аниме-рае не была, ибо для меня местность оказалась незнакомая. Спустившись в подвальный этаж «Мира», мы поплутали в лабиринтах закрытых по большей части павильонов, пока не набрели на небольшой анимешный прилавочек, который даже Ушастая ни разу прежде не видела, и не прилипли к стёклам. Впрочем, я сразу сказала себе, что на кулоны заглядываться не буду, – хватает мне молота Тора, болтающегося на шее, – хотя те, что были из Final Fantasy и Trinity Blood, были чертовски славными, а набор миниатюрных копий клинков из Bleach, на который покапали слюнями мы с Ушастой обе, стоил аж 800; зато там было множество значков, и хоть я далеко не любитель оных, те два, что были с артами Solid’а по Hellsing’у, порадовали меня весьма. Однако сначала следовало изучить предложения, а потом создать спрос, поэтому мы отправились на поиски Аниме-рая, ещё немного покружили в трёх соснах и, наконец, одновременно заметили большого плюшевого Тоторо, обозначавшего вход в магазин. Если описать его в двух словах, то это действительно рай для анимешника, иначе и не скажешь: аниме и манга, кулоны и значки, кошельки и сумки, фигурки, сувениры, стафф для косплея, плюшевые Тоторо и Моконы, неко-ушки (цуко ОЧЕНЬ дорогие), журналы, календари и многое другое. Будь там фигурки героев из Gungrave, Wolf’s Rain, Hellsing, Trinity Blood и прочая, хрен бы Ушастая утащила меня оттуда, однако из знакомых персонажей там были нарутовцы, всё тот же Блич да один Лелуш, остальные плохо поддавались идентификации (ибо были в основном женского пола и потому внимания не привлекали). Пролистали мы и кипу картонок со значками, но среди них не обнаружилось ничего вдохновляющего – только один худо-бедно симпатичный по Loveless, но я видела и симпатичнее; выйдя, проглядели и майки, но на них на всех были больно кривые рисунки (разве что майка с всё тем же символом-волком из Final Fantasy порадовала глаз). Чтобы не тратить даром время, отведённое на раздумья на тему «что купить», мы снова поднялись на первый этаж торгового центра и принялись искать Ушастой новые наушники для плеера в пределах 300 рублей, но все они были слишком дорогие, так что остановились на том, что я уверила Ушастую, что в первом же попавшемся подземном переходе она сможет купить наушники и за 150 рублей. Спустившись, мы опять заплутали в поисках вышеописанных торговых аниме-точек, после чего сначала зашли в первую, где я (не уходить же без сувенира!) за 60 рублей приобрела наиболее приличный из тех двух солидовских значков (см. фотго), а потом во вторую, где Ушастая разорилась на кулон Мисы-Мисы (собственно, ради этого, а не из просветительских побуждений, она меня и потащила в Аниме-рай). Довольные, мы покинули торговый центр и, действительно, стоило нам снова спуститься в метро, как в первой же палатке, которую мы увидели, продавались наушники не только за 150, но и за 100 – на последних Ушастая и остановила свой выбор по моему совету, поскольку у меня примерно такие же и служат не по месяцу, как она спрогнозировала, а по году как минимум. Однако новые наушники не удовлетворили высоким требованиям новой хозяйки, и всю обратную дорогу до Серпуховской Ушастая разбухала Читать далее...

[373x497]
Поскольку поход в кино у нас с Асенцией накрылось медным тазом, сегодня с утра мы решили просто погулять, избрав для конечной цели старообрядческий райончик, куда Асенция некогда забрела после олимпиады по русскому и куда я давно хотела попасть в её компании. Ничтоже сумняшеся руководствоваться мы решили маршрутом, откопанным Асенцией в какой-то книжке 1917 года, который звучал так: Всё понятно?) Этот текст я распечатала, вырезала и упрятала в кошелёк, и с учётом того, что помимо этой бумажки и схемки, нарисованной Асей ручкой на листке, у нас ничего больше не было, а общественным транспортом мы решили пренебречь, прогулка обещала быть увлекательным квестом – впрочем, обо всём по порядку. Позавтракав и выгуляв собака (маму опять угораздило приболеть), я поехала за Асей на Чеховскую, где вышла к кинотеатру и уселась на нагретом солнцем бордюре; вскоре появилась Асенция и незамедлительно взяла в свои руки роль Сусанина, но я таки упросила её перейти дорогу напротив кинотеатра, дабы сфотографировать роскошную аэрографию с орлами на Эсталаде с номером 777. Долго ли, коротко ли, и мы вырулили к станции Тверской и поехали до Новокузнецкой, где перешли на жёлтую ветку и приехали на Площадь Ильича (это и была Рогожская застава). Нужную нам улицу Сергия Радонежского мы обнаружили, немного покружив вокруг метро, а вот в какую сторону из двух по ней идти – Асина схемка не разъясняла; в итоге мы двинулись туда, где виднелись на горизонте купола храма (как ныне выяснилось благодаря Яндексу, также носящего имя Сергия Радонежского). Улица, с одной стороны, по которой мы и шли, состоящая из низеньких старомосковских домиков, а с другой обросшая панельными многоэтажками, магазинами и офисными строениями, у подножия этого храма и кончалась – мы дошли до первого дома по С.Радонежского, так и не увидев ни железную дорогу, ни Третье Транспортное кольцо, которое должны были увидеть. Сфотографировав храм, мы огляделись и, увидев ещё купола в отдалении, свернули к ним, хотя это была уже Николоямская, никакими планами и схемами не предусмотренная; вскоре стало видно, что купола – за белокаменной стеной, явно монастырской, а в сквере напротив них стоит какой-то памятник. Когда мы перешли дорогу и подошли к нему, подтвердились мои догадки о том, что это памятник Андрею Рублёву, а монастырь, стало быть, - Спасо-Андроников, где располагается музей его имени, и там я, к стыду своему, ещё ни разу прежде не была. А поскольку досадные упущения следует исправлять, я не стала слушать Асины возражения по поводу нашего непотребного внешнего вида, и мы прошли на территорию монастыря – безлюдную, зелёную, живо напомнившую мне монастыри и кремли провинциальных городков, куда уже так сильно тянет по мере приближения лета. Сфотографировав церковь Михаила Архангела и реставрирующийся Спасский собор, мы обошли территорию монастыря по периметру и посмотрели ещё и куски древних надгробий, сваленные во дворе под навесом и за решёткой, и звонницу с табличкой «Не звонить», а потом вышли и ещё немного прошли вперёд, дабы сфотографировать ещё какой-то храм. К этому времени до нас уже дошло, что мы пошли по С.Радонежского не в ту сторону, так что наш марш-бросок до Андроникова был ещё не квестом, а обучающей миссией, и мы, развернувшись, пошли обратно до самого метро, и далее прямо. Очень скоро мы увидели железнодорожный мост, растяжка на котором приветствовала нас на пороге Лефортовского района Юго-восточного округа, прошли под ним и двинулись вдоль шоссе Энтузиастов по улице Войтовича, любуясь индустриальными пейзажами полузаброшенных заводов, сход-развалов и железнодорожной станции Москва-Курская-Товарная. Третье Транспортное нависло над шоссе хитрым переплетением мостов – под этими-то мостами мы и прошмыгнули, пройдя по двору какого-то ресторана и занюханной трёхзвёздной гостиницы, и оказались теоретически в Подмосковье, на улочке со смешным названием Шепелюгинская. Там были так трогательно посажены клумбы под окнами невысоких домов и развешано бельё на верёвках, что я не удивилась бы, увидев там какую-нибудь козу, пасущуюся на газоне, но не это было целью нашего путешествия – мы пошагали по улице Старообрядческой, пока не увидели ворота Рогожского старообрядческого кладбища – чёрт знает, какие, особенно при том, что они были закрыты; огораживающая кладбище стена кое-где доходила нам до плеч, а её кирпичи были выщерблены и кое-где выбиты, но Асенцию не прельщала перспектива спрыгнуть со стены на какую-нибудь могилу, и идею через стену перелезть я оставила. Мы пошагали вдоль стены, пока не увидели купола и, шмыгнув в проулочек, не оказались неожиданно между открытыми воротами на кладбище и узорчатым православным храмом Николая Чудотворца, шатёр под колокольней которого служил входом на территорию храмового комплекса Рогожского посёлка. Мне снова пришлось уговаривать Асю сунуться туда, и мы сунулись; на территории этой вовсю шли ремонт и реставрация, землю разрыли, и оба старообрядческих храма – церковь-колокольню Воскресения и собор Покрова – закатали в леса по самые купола, виднелся только вход-портик с фреской последнего. Мы побродили, пофотографировали, и тут сидевшая у какой-то сторожки низенькая старушка-староверка в платке подозвала нас к себе; я думала, она будет ругаться на то, что мы снимаем, без платков, без юбок, но она, узнав, что мы москвичи и не старообрядцы, разговорилась: звала на службу в воскресенье в их храм, только чтобы непременно вдвоём и непременно тайком, никому не говоря, рассказала притчу о юноше, который, отстояв службу до конца, спас себе жизнь и наказал неверную жену, а когда она было отпустила нас и мы отошли, вернула и рассказала ещё про богатых людей, помогавших храмам, расписала преимущества старообрядчества над православием, повторяя, что мы не виноваты в том, как сократили и исказили молитвы и обряды в наших церквях, и пообещала нам озарение, когда мы сравним службы в разных храмах. Мы послушали, покивали – может, и удастся когда-нибудь отстоять службу в старообрядческом храме интересу ради; да и вообще бабушка была приятная, говорила со старинными словечками в речи и будто светилась вся, когда улыбалась своей белозубой улыбкой. Чуть поодаль запалили мы кошку, которая вела себя так, словно на кого-то охотилась – кралась, вытянувшись в струну, но при этом больно уж нервничала: дрожали хвост и поднятая при каждом шаге лапа, сама же кошка мявом выводила жалостные рулады. И тут метнулась в сторону, раздался хоровой кошачий ор, и когда мы подоспели, две кошки (а скорее, кот и кошка или два кота) сидели друг напротив друга, напружинившись, вздыбив шерсть на загривке и мяукая; я попыталась снять на видео этот концерт, но вскоре звери успокоились, притихли, и первая кошка отбежала подальше от людского присутствия, после чего мы решили им больше не мешать. Выйдя же с церковной территории, мы пошли на кладбище, где, не ставя перед собой такой цели, увидели все местные достопримечательности: древний некрополь рода Морозовых (небезызвестный меценат в их числе) и гробницы других богатых купцов-старообрядцев, ряд белых крестов над усыпальницей старообрядческих архиереев, братские могилы воинов, погибших во Второй Мировой; нашёлся там повод и для чёрного юмора: на одной из могил стояла табличка, выражавшая просьбу зайти в контору (видимо, адресованная владельцу могилы). Не найдя других, вышли мы через те же ворота, в которые и вошли, и тем же маршрутом пошли назад к метро; под автомостом Асенция сфотографировала индустриальный пейзаж, а я – вонючую, но фотогеничную дохлую кошку. От Площади Ильича я проехалась с Асей до Чеховской, откуда с одной пересадкой вернулась домой как раз вовремя, чтобы всё вышенакатанное изложить. Скоро будут фотки, а завтра я выгуливаю Ушастую, но это будет уже совсем другая история)

В выходные сам Бог велел оттягиваться, посему давеча, написав рецензию, я ещё долго висела в сети, потом слушала Наше; проснулась в районе половины одиннадцатого, долго не хотелось вставать, но в двенадцатом часу меня smsой поздравил Денис, и я выпинала себя из постели. Побывать на Поклонке я планировала перед театром, и потому особо не спешила, страдая ерундой, пока мама выгуливала бабушку; Денис же был там уже в районе двух и предлагал присоединиться. Пообедав, мы с мамой в районе половины четвёртого начали выдвигаться, поторапливаемые регулярными сообщениями Дениса, приходившими ещё с трёх; но перво-наперво, приехав к метро, мы бегло ознакомились с праздничным мероприятием, развернувшемся на площади перед кинотеатром Брест. Там, как обычно, оглушительно гремели выступления детских коллективов, стояли рядами шахматные столы, развернулась полевая кухня, вытаптывали газоны покатушечники, продавались шарики и сувениры. К половине пятого мы уже подъезжали к Парку Победы и уже на платформе были подхвачены потоком народа, собиравшегося на концерт; Денис уведомлял, что «они» (у меня так и не дошли руки спросить, кто «они», ибо деньги и батарейка на ответы и так постепенно уплывали) ждут нас у Шоколадницы, потом – что «машут большим красным флагом». Однако, когда мы поднялись на поверхность, у вышеуказанного кафе никого не было, да и разглядеть что-либо было сложно: площадь Победы уже огородили, ко входам-металлодетекторам под синими палатками выстроились очереди, к тому же ментовской матюгальник на выходе со станции жизнерадостно сообщил, что Парк Победы работает только на выход, но не на вход. Зная по прошлому году, в который я отстояла весь праздничный концерт, что сейчас войти на площадь будет стоить большого труда, а выйти с неё – ещё большего, я не рискнула вставать в очередь и соваться на площадь, и мы решили подняться на Поклонную гору и оттуда высмотреть Дениса в толпе, помахать маминой большой красной курткой. Однако со всех сторон холм окружили кордоны, и к счастливцам, загодя занявшим места на высоте, на траве, без столпотворения, оказалось не пробраться; время тем временем приближалось к пяти, и мы начали двигаться в сторону Бутусовской, ибо от парка двигался не меньший поток людей, чем к нему. Однако оказалось, что Денис оставаться на концерт не собирался, а собирался нас догнать, и мы остановились подождать у магазина Кошки Китти; вскоре появились сам Денис и его друг Димон, нёсший свёрнутый, действительно большой, красный флаг. Дальше по Бутусовскому двинулись вместе, за разговорами за жизнь дошли быстро и незаметно, и по инерции я спустилась в подземный переход, как если бы шла в театр Фоменко; это дошло до меня на середине пути, мы развернулись на 180 градусов, вернулись к южному вестибюлю Бутусовской, но он оказался закрытым. Пришлось вторично спускаться в переход, двигаться в северный вестибюль, прорываться на станцию (когда у меня одна карточка на четверых для прохода через турникеты, это забавно) и ехать до Александровского, откуда Денис с Димоном перешли на Боровицкую, а мы с мамой – на Библиотеку и по красной ветке поехали до Университета – при том, что не далее как вчера я была на Юго-западе (Идём дорогой трудной Мы в город Изумрудный…). Там, благодаря моему топографическому кретинизму, пришлось немного поплутать и поспрашивать дорогу, зато по пути мы завернули в уютный подвальный магазинчик «Подарки», где продавались маленькие керамические собачки… всего по пять рублей, так что я не преминула пополнить свою коллекцию, набив карманы девятью собачками сразу. Как раз вовремя мы дошли наконец до театра Джигарханяна, который мне предстояло впервые открыть для себя, чтобы я успела купить и изучить программку и дочитать журнальчик комиксов, купленный в дорогу; средних габаритов зал, состоящий из одного партера, оказался всё же больше, чем количество зрителей, пришедших сегодня на спектакль, и всем сразу была дана установка пересаживаться поближе. Таким образом мы практически сразу же сменили свои места в середине 13-го ряда на места в середине первого ряда, откуда нас так никто и не согнал, хотя к началу спектакля ряд заполнился битком и незаконные обладатели мест в оном периодически сгонялись законными. Далее – без теоретически положенной всему населению минуты молчания – на без малого два часа с антрактом стартовал «Вор», спектакль, на который я давно хотела сходить, ибо в последнее время научилась интуитивно чуять не только хорошие незанятые места в ближних рядах, но и хорошие спектакли.
Трагикомическая пьеса драматурга и актёра Эдуардо де Филиппо, известного просто как Эдуардо, полностью называется «Вор в раю». Она – о неаполитанском воре XX века, мечтающем о роскошной жизни для своей возлюбленной и для себя; но когда возлюбленная, на свою голову, приводит его к вере, он понимает её по-своему: заключая договор со своим небесным покровителем, продолжает строить своё богатство на воровстве. И вместо того, чтобы понести канонически определённую кару, после смерти вор попадает в Читать далее...

Каждый день надо помнить тех, благодаря кому мы живы и свободны.
Каждый день надо говорить СпасиБо погибшим и выжившим.
Но даже это не окупит нашего долга перед ними -
И перед нашими прадедами и прабабками,
И перед нашими ровесниками.
Победителям - Слава!
С праздником!

На братских могилах не ставят крестов
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов
И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче - гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы -
Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне виден вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.

У братских могил нет заплаканных вдов -
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?..

(с)В.Высоцкий
[692x540]

В воскресенье вечером посмотрев по Культуре в который уж раз Анну Каренину, я легла спать теоретически вовремя, но умудрилась не выспаться (видимо, в этом учебном году синдром понедельника, бывший моим верным спутником весь прошлый учебный год, настиг меня только на последнем месяце учёбы). Понедельник ознаменовался очередным пробным ЕГЭ по алгебре, чтоб им провалиться (за предыдущий у меня, впрочем, таки трояк) и контрой по всеобщей истории (за прошлую четыре, и эта должна так же обойтись). Ночью мне приснилось, будто один из меченосцев выпрыгнул из моего круглого аквариума на стол, и мне пришлось его хватать и водворять обратно, но он снова начал пытаться выскочить, и к нему вскоре присоединились остальные мелкие рыбёшки и ещё откуда-то взявшиеся золотые, покрупнее (они у меня в реале в другом аквариуме). Я отгоняла их от краёв аквариума, но на их стороне был численный перевес, и они всё равно выпрыгивали, а я брала их, мокрых, скользких, противных, пальцами и, боясь раздавить, водворяла обратно в воду. Я не могла отойти от них ни на секунду, потому что иначе они бы все повыбрасывались и задохнулись, и я кричала из своей комнаты, чтобы кто-нибудь принёс тазик с водой – в него можно было бы поставить аквариум, чтобы рыбы, выпрыгивая из него, падали в воду (о возможности выпрыгнуть и из таза тоже я тогда не подумала). Но никто не спешил мне на помощь, и я в конце концов проснулась настолько измотанная, словно на самом деле провела бессонную ночь у аквариума, удерживая рыбок, аки леммингов, от массового самоубийства. Вторник был более славным – проспала весь русский, контра по истории обломилась из-за смерти файла с оной на компе исторички, на литре я читала, проиграла Асе в морской бой и снова читала. Ночь – очередной сновидческий трэш: сначала по какому-то коридору, типа школьного, мимо меня прошествовала толпа детей младшего школьного возраста в костюмах Пикачу, а потом я (кажется, в компании Ушастой) оказалась на широком зелёном поле, где столпились дети в костюмах Смешариков, причём вместо лиц у них были большие круглые плюшевые морды; и они махали нам руками и улыбались нарисованными на этих мордах улыбками, и мне это показалось омерзительным зрелищем. Я снова проснулась усталая, но школа снова не грузила: за прошлый тест по инглишу – единственная в группе четвёрка, за прошлую контру по химии – 4/3 (просто рекорд), вместо физры – снова две зарубежные литры. Ночью наконец-то выспалась, помимо всего прочего снилась моя вечная (наравне с лошадьми) тема – оловянные солдатики: дрянно покрашенные дешёвые и роскошный Чёрный рыцарь, который был мне не по карману. Вчерашний учебный день принёс отсутствие исторички, очередную четвёрку за диктант по латыни, пятёрку за контру по праву и как следствие четвёрку в семестре по оному же автоматом. Сегодня же день был короткий – после пятого урока, получив за диктант по хренцузскому четыре, гуляй, школяр, до вторника, до первого пробного ЕГЭ, что по русскому (это типа был намёк пожелать мне удачи). Что касается жизни домашней, мама продолжала болеть до среды, и я таким образом до сегодняшнего дня после учёбы безвылазно сидела дома, выходя только с собаком погулять, который для полного счастья умудрился во вторник чем-то травануться (впрочем, поголодав до вечера, оклемался). При таком положении дел я в последнее время ходила злая и мне решительно ничерта не хотелось делать, но сегодня наконец-то получила возможность начать отдыхать и встряхиваться: пообедав дома, вывалилась на свет Божий, прошлась до метро пешком с заходом на почту (мою книжку явно заныкали – месяц назад заказывала, должна была уже прийти) и поехала на Юго-западную. До театра на Юго-западе я добралась за сорок минут до начала сеанса и прогулялась ещё чуть дальше вдоль проспекта, любуясь небом и зеленью, сфотографировав наконец местный храм при нормальном освещении. Вернувшись же в театр, я незапланированно вместе с программкой прикупила ещё и билет на представление гастролирующего японского театра на 6 июня всего за 150 рублей и, довольная, прямиком направилась в буфет – изучать программку и подкрепляться. Юго-запад вторично оправдал в моих глазах звание единственного театра, в котором не только можно поесть, но и можно поесть вкусно: вскоре я уминала пирамидку нежнейшего, тающего во рту трюфеля с сочным черносливом и хрустящими орешками внутри. Через некоторое время после первого звонка я прошла в зал, на своё неизменное место в середине последнего, шестого ряда, и снова долго заполнялся этот маленький зал, ибо не на всех хватило места и люди садились на ступеньки между рядами и на приставные стулья. Опоздавшим же не повезло: двухчасовой спектакль шёл без антракта, и не вернувшиеся в зал до третьего звонка не имели возможности его посмотреть – в отличие от меня, всегда и везде внимающей произведениям театрального искусства.
Когда-то некий человек с говорящей фамилией, Рэй Куни, написал современную комедию, ставшую одной из самых популярных среди режиссёров и, соответственно, зрителей: «Слишком Читать далее...

Это цитата сообщения руки_августа Оригинальное сообщение

У меня в Москве - купола горят!
У меня в Москве - колокола звонят!
И гробницы в ряд у меня стоят, -
В них царицы спят, и цари.

И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Легче дышится - чем на всей земле!
И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Я молюсь тебе - до зари!

И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как над рекой-Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонари.

Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю -
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари...

Но моя река - да с твоей рекой,
Но моя рука - да с твоей рукой

Не сойдутся, Радость моя, доколь
Не догонит заря - зари.

(c) Цветаева

Пора открывать окна, а может быть, даже двери,
Пора выгонять в лето всех, с кем зимовал вместе:
И клочья седой пыли, и мыслей толпу скверных,
И всех пауков-мушек, букашек будить. Вести
Пускать на порог. Ветер ерошит листвы гриву,
Бросает на подоконник какой-то лесной мусор;
Конспекты и горы книжек съезжают, лежат криво,
По формулам шарит солнце и всё не находит смысла.
Пора открывать окна и, свесив босые ноги,
Лениво листать конспекты, считать часы до каникул,
Как будто бродить в травах, мечтать и плести венок, и
Привет посылать небу ладошками в землянике...
© fosss
[385x377]

Странники:
Авиус - Рохирим
Феникс - Black-and-Red_Phoenix
Мор - Мор_Мерридук
Хайд - Блудный_попугай

Князь Эрик

Как говорится: "Рука бойца колоть устала". Когда очередной воин упал и остатки армии смертоносцев обратились в бегство, Мор кинулся было в погоню, но споткнулся о тело и упал.
«Ну куда я побегу в таком состоянии?» - Словно оправдываясь, спросил он у себя. Поднявшись, он медленно пошел обратно ко второму форпосту и, наконец, с блаженным видом сел.
- Ну что? Мы победили? - Спросил он, словно не веря в это.
Феникс медленно двинулась обратно ко второму форпосту, обходя горы трупов и выискивая глазами среди уцелевших защитников Эренгарда своих друзей - Хайда, Авиуса и Мора. Увидев их сидящими на камнях укрепления, она ускорила шаг и вскоре уселась рядом.
- Победили, - кивнула она, достав из мешка какую-то рогожку и принявшись деловито вытирать ею свой меч. - Теперь мы заслужили отдых, ведь так?..
- Ну что ж. Это радует, - устало сказал Мор и внезапно расхохотался:
- Если сейчас пройтись и собрать все выпущенные мной стрелы, то их хватит на несколько отрядов лучников. Дааа… Авиус, ты был прав. Теперь мы и впрямь в десятки раз могущественнее.
Все еще смеясь, он попробовал встать, но сильная боль в груди заставила его опуститься обратно на плиты.
- Черт побери, что это.... - Мор опустил глаза и увидел рану на своей груди. В пылу битвы он ее даже не заметил. Меч пробил кольчугу, как будто это были какие-то тряпки.
- Эх... А ведь это гномская работа. Какой же силы был удар, что он разрубил кольчугу, как масло. Придется чинить... хотя гномскую работу разве сможет починить кто-то кроме гномов... - он горько усмехнулся. Казалось, испорченная кольчуга расстроила его куда больше, чем рана.
- Не переживай, - улыбнулась Феникс Мору, - твоя кольчуга сослужила свою главную службу - смягчила удар. Если бы не она, он мог бы стоить тебе жизни... но хорошо, что всё обошлось, - резюмировала она и принялась, отрывая повисшие на каких-то жалких ниточках лоскутья от рукавов своей рубахи, наскоро перевязывать рассечённую ладонь и другие, неглубокие ранения. Они неприятно саднили, но кровь на них уже начала запекаться, а значит, волноваться было не о чем. От усталости и ран было муторно, но чем больше тянуло прилечь на что-нибудь мягкое и надолго закрыть глаза, тем больше Феникс старалась выглядеть бодрой.
- А твой щит сегодня спас жизнь мне, - обратилась она к Авиусу,- иначе бы на мне совсем живого места не оставили...
Авиус сидел на каменной плите в окружении друзей, лишенный сил. Он глядел на свой щит, измятый от ударов, и как он постепенно восстанавливал свою форму, и на меч, который слабо светился.
- Не переживай, Мор, я тебе достану кольчугу не хуже твоей. Кольчуга Странника чертовски прочна и легка, - пообещал Авиус.
К воинам подошли Флайт и Пророк с тревогой в глазах.
- Авиус, ты как? - поинтересовался Флайт.
- Жить буду, - выдохнул он в ответ, - вы с нами на Поле?
- Нет, - пожав плечами, пробормотал Флайт, облокотившись о зуб бойницы, и выглядел совершенно безучастным. Он молча закурил трубку, не вдаваясь в объяснения.
- Нам велено остаться в городе и охранять князя Эрика, - пояснил Пророк.
- Охранять человека, который, если я что-то не пропустила, даже не был на стенах, где сражались и умирали его подданные?! - Феникс задохнулась от возмущения и собралась было привстать, но тяжело опустилась обратно на камень - сегодня все силы покинули её без остатка. - С каких пор элитный боевой отряд Странников стал личной охраной князя?!.. Сегодня вы очень помогли нам, - добавила она мягче, - ваша помощь понадобится нам и на Поле. Тот, кто отдавал вам приказы, должен понимать, что это будет сложная битва и хорошие воины не будут лишними. Или для него жизнь Эрика важнее равновесия этого мира, которому угрожает тьма?! - Снова вспылила девушка, после чего нахмуренно уставилась вдаль, откуда не столь давно их четвёрка прискакала на защиту Эренгарда.
- Спокойнее, Феникс. Хотя мне тоже непонятно, почему столь умелые войны будут не на Поле, где будет основное противостояние, а здесь. Да и то, что мы не видели князя, не значит, что его не было, - заметил Мор.
Пророк и Флайт недоуменно глядели на леди Феникс, пытаясь понять, кто она такая и где её нашел Авиус. Но тут появился сам князь, которого она сейчас упоминала.
- Приветствую вас, леди, - отвесил изящный реверанс князь Эрик. Он был снаряжен в княжеские доспехи, которые были измазаны во вражеской крови. На его немолодом, но красивом лице эта битва оставила несколько отметин.
- Хотелось бы знать, почему столь милая и опасная леди такого плохого мнения обо мне, - молвил князь, после чего почтительно кивнул Авиусу.
- Ну. Что я говорил.... Приветствую вас, князь. Простите, что сидя, но боюсь, что встать у меня сейчас не получится, - сказал Мор.
Хайд поклонился подошедшему князю. Этот человек его настораживал и всячески ему не нравился… Было в нем что-то Читать далее...

Давеча вечером я поскучала под новости, дурацкий фильм про Харламова (кажется) и ещё какую-то передачу, потом засела пересматривать по телеку второй фильм Людей X, а когда после этого пропалила ленты и вырубила комп, стукнула половина второго ночи. Перед сном послушала немного Наше, после этого отрубилась моментально, проснулась в районе десяти утра, и поскольку с работы должен был приехать папа, собралась таки выбраться на Росомаху, оставив болеющую маму на него. Афиша Яндекса обещала мне сеанс на половину второго дня, и, позавтракав, я за полтора часа вышла из дому, чтобы уж наверняка не опоздать (ибо, дважды опоздав на Харви Милка, я уже была научена горьким опытом). По закону подлости, маршрутка подошла практически сразу же, и уже за час я была на Арбатской, в Художественном, взяла билет на хорошее место (снова попомнив просмотр Харви Милка, решила наугад не брать) за 80 рублей и отправилась гулять по Арбату. Дошла до Стены, на коей кто-то расстарался новой большой фиолетово-жёлтой надписью, зашла в зоомаг и дальше решила не идти, ибо жара стояла убийственная – прихватила бесплатную газетку и, почитывая её (благодаря чему один раз вошла в столб), вернулась в кинотеатр – так было убито полчаса. Ещё полчаса я читала за столиком в холле, покуда двери большого зала гостеприимно не распахнулись и я не проследовала на своё законное место; надежды пересесть оттуда немного подальше, чтобы комфортнее было смотреть, не оправдались – к началу рекламы (помимо всего прочего показали трейлер третьего Ледникового периода – отменно ржачный, так что и сам мульт надо будет посмотреть) зал был практически битком. Впрочем, смотреть вблизи мне было уже не впервой (третий полезный опыт от просмотра Харви Милка, где я сидела в первом ряду), и всё честно заслуженное долгим ожиданием удовольствие было мне предоставлено сполна.
35 лет на страницах комиксов Marvel сделали Росомаху одним из самых известных персонажей оных, и долгожданный именной фильм – заслуженный подарок на солидный юбилей. Наконец-то все многочисленные биографы этого персонажа, который и сам-то долгое время не помнил своего прошлого, перестанут закапываться в многочисленные намёки и домыслы, а рядовые зрители узнают ответы на все вопросы, оставшиеся после трилогии о Людях Х. Вопреки ожиданиям, сюжет получился, что нехарактерно для экранизаций комиксов, во многом непредсказуемым (и при этом по смыслу он идеально состыковался с вышеупомянутой трилогией), а картинка, что, напротив, является визитной карточкой этих экранизаций, – динамичной, захватывающей, с потрясающими спецэффектами, кое-где по размаху даже превзошедшими предыдущие три фильма об Х-менах, и бодрым музыкальным сопровождением. В центре повествования – сводные братья-мутанты, один из которых резво скачет на четвереньках, как классический экранный оборотень (непонятно, каким образом, но в любом случае я ему завидую), а другой – ну, вы же уже сами всё знаете: мусолит сигары, рассекает на байке и завывает над погибающими возлюбленными. Зря, конечно, Саблезубый ходил стриженым, – лохматым, как в комиксах, ему куда как лучше бы пошло, да и Гамбит на мой вкус получился отнюдь не таким симпатичным, каковым его обычно рисуют, но всё это мелочи на фоне передоза (да, даже просмотр в своё время Австралии не наделил меня иммунитетом) симпатяги Джекмана, с коим образ когтистого Логана слился навсегда. А главное, что по прошествии всего двух часов продолжительности всей этой свистопляски с практически бескровным мочиловом, пафосом и юморком хочется ещё – дескать, пусть скорее снимают Людей Х-4 или втискивают второй приквел между первым приквелом и первым фильмом трилогии. В общем, смотреть данное кино приятно во всех отношениях, заскучать вряд ли получится, поэтому советую всем, и в первую очередь таким же, как я, чокнутым любителям комиксов его заценить, и непременно на большом экране – зрелищные фильмы созданы именно для них, к тому же создатели Росомахи и так немало потеряли из-за пиратства. Теперь очередного привета от студии Марвел нам придётся ждать ещё год, и станет им второй фильм о Железном человеке (Тор же отложен на 2011-й – кризис коснулся даже Голливуда); пока же жду ваших отзывов для сравнения)
Ни одной из трёх непредусмотренных пиратской версией концовок нам после титров так и не показали, и после просмотра я вернулась домой – опосля вышеизложенной рецензии мне предстоит ещё ленты пропалить и хаир постирать, да и вечером уже не засидишься: пролетели трёхдневные праздники, завтра снова в школу, на очередную короткую неделю перед очередными праздниками. А поскольку праздники следующие, в отличие от минувших, не обделены в моём конкретном случае визитами в театр, скорое появление свежих рецензий я вам гарантирую (а так же я благополучно забыла выкладывать по средам главы отредактированного квеста, но надеюсь вспомнить и исправиться). На этом делаю ручкой)
[654x353]

Едва давеча вечером отстрелявшись с рецензией на Харви Милка, под новости и КВН пропалив ленты, я засела перед телеком – занятие для меня крайне редкое и оправданное в данном случае тем, что канал Культура показывал, и даже без рекламы, ещё лет пять назад впервые вышедший на экраны фильм «Венецианский купец».
Таким же, как я, фанатам Шекспира, ещё не ознакомившимся с этим фильмом, надлежит исправить эту оплошность в срочном порядке – с экрана звучит текст маэстро во всей своей красе, а не в прозаическом пересказе. Венецианские пейзажи, костюмы и маски передают атмосферу пьесы в лучшем виде, а замечательные актёры (в первую очередь бронтозавры Аль Пачино в роли Шейлока и Джереми Айронс в роли Антонио с непробиваемой харизмой и вселенской грустью во взорах) так же безупречно воплощают своих неоднозначных персонажей (очевидно, что они оба отрицательны, и при этом невозможно не сочувствовать им обоим). Но особенно ценно то, что наконец-то всем, кто в изучении Шекспира ограничился Гамлетом и Ромео с Джульеттой, показали, что Венецианский купец, самим драматургом определённый как комедия, с точки зрения нашей эпохи превращается в трагедию, в которой одни получают всё, а другие теряют всё. Причём не просто в трагедию, а в неоспоримый документ, свидетельствующий, точнее – вопиющий о процветавшем во внешне благополучное ренессансное время антисемитизме, и в единственное шекспировское творение, в котором только слепой не разглядит выходящие за рамки дружеских чувства героев (Антонио и Бассанио) друг к другу. Оба этих факта режиссёр и актёр Майкл Редфорд, ныне планирующий экранизацию ещё одной шекспировской драмы, – Короля Лира, – не просто подчеркнул, а заострил, не высказав при этом собственной чёткой позиции и предоставивший зрителям самим судить. В общем, всё очень грамотно, качественно и интересно, только с одним но: всё-таки пьеса – значительно более сценический, нежели кинематографический, жанр, и если все эти долгие вычурные монологи, произносимые одетыми в музейные экспонаты людьми, органично смотрелись бы на театральных подмостках, то, будучи заключёнными в коробку экрана, они несколько утомляют. В общем, не-фанаты Шекспира тоже могут посмотреть это кино, к тому же у них есть одна большая фора – они не знают, чем всё закончится, – но пусть потом не говорят, будто Минздрав не предупредил.
Писать вторую рецензию за день, да ещё и заполночь, я не осилила и потому отправилась спать, и ближе к утру приснился странный сон: на площади перед кинотеатром Брест, где обычно по выходным проходит ярмарка, под открытым небом стояли полки и прилавки – всего два «отдела» друг напротив друга; продавались игрушечные модели автомобилей и мотоциклов (вторых было значительно меньше), и к прилавкам выстроились очереди. Я отстояла одну из них и попросила продавщицу показать мне модели автомобилей 70-х, мотоциклов и – чёрт знает, почему я это ляпнула, – змей. Та привязалась именно к последним и притащила мне парочку больших игрушечных змей, очень реалистично выглядевших; повертев их в руках и разглядев, я хотела было снова обратиться к продавщице, но она указала мне на то, что позади меня уже нет очереди, потому что отдел закрывается. Упёртая я встала в очередь во второй отдел, но снова оказалась последней и когда моя очередь подошла, другая продавщица вежливо сообщила мне, что и здесь мне не судьба, и указала на очередь в первый отдел – дескать, там попытайте счастья. Но на это моей упёртости уже не хватило, я пошла на остановку, села в автобус и поехала домой, и пока ехала и пялилась в заднее окно, мне позвонила Волча (Vol4a) откуда-то, кажется, из Калининграда (Оо), сообщила, что эта ярмарка и к ним туда тоже скоро приедет, и спела какую-то красивую песню явно не на русском. Проснувшись в районе одиннадцати, я поняла, что никуда я сегодня не пойду – мама заболела окончательно, видимо, её заразила уже окончательно выздоровевшая я. Пришлось заниматься всяческими полезными делами, как написание вышеизложенной рецензии, уроки на понедельник, постинг по сообществам и прочая, и прочая. В первой половине ночи надеюсь пересмотреть по телеку ЛюдейX-2, что будет очень актуально, если завтра мне таки удастся выбраться на Росомаху. На этом позвольте сей короткий пост завершить)
[562x374]

Вчера я «выспалась» за день, прошедший в несколько дремотном состоянии, посему ночью, после написания предыдущей рецензии, мне сразу спать уже не захотелось, посему я принялась слушать замечательную ночную подборку Нашего радио, которая, как обычно, долго не отпускала меня – я заставила себя выключить плеер, только уже окончательно засыпая. В итоге я проспала до половины одиннадцатого, а затем, изучив афишу Яндекса, пришла к выводу, что если едва вышедший в прокат Росомаха будет крутиться в нём ещё долго и счастливо, то Харви Милк идёт уже давно и может вскорости пройти совсем, и посему решила сперва почтить своим присутствием второй фильм. Сеанс намечался на 2.45, я успела позавтракать и пострадать ерундой и вышла из дому загодя, памятуя о том, как на 10 минут опаздывала на всё тот же фильм во вторник (впрочем, насколько вы помните, тогда афиша и вовсе меня обманула и этого сеанса вообще не оказалось в Художественном). Однако и на сей раз какие-то вредные высшие силы позаботились о том, чтобы попытаться сорвать мне просмотр: я таким же макаром опоздала на маршрутку и на автобус и начала отчаянно опаздывать, и повторились и бег по эскалатору с Арбатской на поверхность и затем до Художественного кинотеатра, и судорожное потрошение кошелька перед кассой (в непозднее время буднего дня билет в маленький зал обошёлся мне всего в 70 рублей). Ворвавшись в зал, так и не заглянув в билет, я вздохнула с облегчением – ещё не закончилась реклама – и тут же сдулась: зал был в прямом смысле этого слова забит битком. Подсвечивая мобильником, я отыскала единственное свободное место – крайнее у стены в первом ряду (как выяснилось позже, оно действительно было моим местом, обозначенном на билете – ещё немного, и билетов для меня не осталось бы); оттуда пришлось смотреть, задрав голову, так что шея затекала, почти три часа, зато ни одна посторонняя голова или неудачное соседство не мешали мне всё видеть и слышать, и в конечном итоге я не пожалела, что подвергла свои верхние позвонки такому испытанию – впрочем, обо всём по порядку.
Может быть, то впечатление, которое у меня осталось после просмотра этого фильма, во многом обусловлено тем, что я ожидала меньшего. Ожидала скучноватого закоса под познавательные передачи, словно созданные для «уроков толерантности» в младших классах, а получила захватывающий трагический байопик – одновременно смелый и трогательный, не обходящий острых углов, зато счастливо избегнувший излишнего пафоса и мелодраматизации. Наконец-то режиссёр Гас Ван Сент, так долго выдававший на-гора лишь мучительные намёки на гей-тематику, разразился продуманным и прочувствованным убедительным монологом – гневным и при этом удивительно жизнеутверждающим. Наконец-то я признаю, что неполучение Микки Рурком заслуженного Оскара за Рестлера – не вопиющая несправедливость, а наличие достойной конкуренции в лице стареющего (зря его, впрочем, стригут и бреют – в хипповатом амплуа он смотрится куда моложе и привлекательней), но по-прежнему талантливого и эмоционального Шона Пенна, осилившего роль Харви Милка – первого политика, не только открыто заявившего о своей нетрадиционной ориентации, но и боровшегося за свои права и права своих друзей до победы, стоившей ему жизни. Наконец-то дан достойный ответ сентиментальной Горбатой горе, которая, на мой взгляд (при всём моём уважении к харизме Хита Леджера, особенно в амплуа Джокера, пусть земля ему будет пухом), не привнесла ничего нового, ограничившись изъезженным донельзя «ромэо-джульеттовским» сюжетом о жертвах скорее собственной слабости, нежели внешних обстоятельств. Но не в одной только актёрской игре (помимо героя Пенна, там фигурировало ещё немало ярких и оригинальных персонажей) изюминка фильма – органично вписывающиеся в канву динамичного экшна документальные и псевдодокументальные съёмки (причём последние настолько качественны, что их зачастую сложно отличить друг от друга) создают полноценную и реалистичную атмосферу бурных семидесятых (обожаю автомобили этой славной эпохи, то и дело живописно мелькавшие на заднем плане). Прибавить к этому нестандартную подачу (первое, что узнаёт зритель, – это чем всё закончится), приятную музыку (хотя с «Калинкой-малинкой» они, видит Бог, переборщили), впечатляющую массовку (зрелище неизменно вдохновляющее, но, к сожалению, редкое), грубоватый, но таки смешной юмор – и остаётся надеяться, что фильм с лаконичным названием «Milk» ещё станет когда-нибудь признанной классикой биографического жанра. Всем заинтересовавшимся рекомендую посмотреть и поделиться впечатлениями, всем незаинтересовавшимся советую лучше не утруждаться, дабы не плодились потом по рунету маловразумительные рецензии.)
После просмотра мне не захотелось идти по Арбату, где я только позавчера была, и я направилась на Новый Арбат, свернула на уютную Поварскую и пошла по ней, пока не дошла до входа в детский зоопарк, как дошла от Маяковской давеча. Перейдя дорогу и миновав эти ворота, я прошла по второй территории зоопарка, остановившись у лошадей; там Читать далее...

[320x479]
Давеча, опосля написания рецензии, легла я несколько позже обычного и посему отрубилась сразу и накрепко, так что даже приснилось мне нечто худо-бедно вразумительное – впрочем, как в большинстве случаев, про лошадей. Помню, как в этом сне я оказалась где-то вроде ранчо и на что-то отвлеклась, пока остальные приехавшие расхватали лошадей; кто-то спросил меня, на ком же я поеду, и тут я увидела солового коня, могучего, как бык, которого вело несколько человек, а он рвался с верёвок. Я направилась прямиком к нему навстречу, и когда оказалась практически вплотную, он вдруг взвился на дыбы прямо передо мной; люди отскочили, на мгновение перед моими глазами встала конская грудь, кто-то что-то закричал не то на него, не то на меня, не то просто от неожиданности. Но два увесистых копыта опустилось по обеим сторонам от меня, даже не задев, и я, спокойно объяснив свидетелям, что только таким образом можно доказать коню, что не боишься его, взобралась верхом. Кажется, у коня не было даже верёвки на шее, – моего обычного средства управления животными в сновидениях, – но он слушался меня беспрекословно, крупной рысью дав несколько кругов по площадке; на этом славном моменте я и проснулась и с трудом встала для нового учебного дня. А день, видимо, ввиду резкой смены погоды с блистающей жары на пасмурную прохладу, выдался сонливый, голова побаливала с самого утра, и я не только дремала на переменах вместо того, чтобы читать, но и на парах нередко не могла удержать веки от предательского слипания. Этому способствовало отсутствие исторички на трёх четвертях пары, зато на латыни я умудрилась получить первую в текущем полугодии четвёрку за диктант в стабильной череде троек, а олимпиада по праву окончательно вынесла остатки мозга. Планы мои на сегодняшний день сложились так, что после лицея заезжать домой на какие-то полчаса было бы глупо, посему сразу с Китай-города я поехала на Маяковскую, где и оказалась примерно за пару часов до начала сеанса в находившемся там театре Моссовета. Необходимо было где-нибудь скоротать время, а именно – посидеть пообедать, и я отправилась куда глаза глядят, то есть всё прямо и прямо, в поисках приемлемого местечка; но попадались всё только дорогие рестораны, да Кофе-Хаос с Кошколадницей, которые не могли предложить мне ничего съедобного, и таким макаром я остановилась лишь тогда, когда увидела на противоположной стороне шоссе вход на территорию детского зоопарка. Перейдя дорогу, я двинулась обратно по противоположной стороне, пока не набрела на кафе, расположенное прямо в помещении супермаркета, которое всё было раздражающих малиново-чёрных цветов внутри; пометалась в поисках меню, нервно погыгыкала над ценами, когда мне его подали, от нечего делать обошла супермаркет да потопала дальше. В итоге я вернулась к метро и сунулась к кафе, которое было прямо напротив него (просто в начале пути мне было впадлу переходить дорогу, а позже упёртость не позволяла мне повернуть назад с полпути); заведение сие называлось «Сели-Поели» с подзаголовком «Оччен Кафказ». Изучив демократичное меню на входе, я выбрала какой-то овощной салат, прошлась через первый зал, потом через зону самообслуживания, где мне на первый взгляд ничего не приглянулось, и я вернулась в зал; но там меня просветили, что все места заняты и что если я хочу поесть по меню, то мне надо идти в зал внизу, но он был закрыт, и мне пришлось получше присмотреться к «шведскому столу». Там я вскоре присвоила порцию жареной чесночной картошки с горчицей и кисель «трезвое яблоко» (в пику «пьяной груше») на десерт, что не стоило мне и двухсот рублей; картошка оказалась вкусной, горчица – убойно-ядрёной, яблоки – всё-таки, кажется, немного подшофе, а всем вместе удалось аппетитно и сытно подкрепиться в приятном полумраке под качественные зарубежные медляки (включая оные из репертуара U2). Оттуда я, от непривычно плотной трапезы засыпая ещё отчаянней, перебежала (ибо становилось всё холодней) в театр, и, скучая в предбаннике, я возьми да купи билет – на единственную незанятую в мае субботу, именно на тот спектакль, который давно хотела посмотреть (это называется «везёт и как этим пользоваться»). Наконец, двери театра распахнулись, и я смогла избавиться от куртки, купить программку и изучить её, подняться на бельэтаж и немного вздремнуть, пока с первым звонком меня не впустили в зал. Моё место теперь, на «Учителе танцев», было таким же, как и в прошлый раз, на «Иисусе Христе – суперзвезде»: крайнее во втором ряду одной из средних лож бельэтажа, откуда, несмотря на пугающие координаты, было отлично видно и слышно все последующие два часа с сорока минутами спектакля; правда, я после третьего звонка хотела было пересесть на первый ряд бельэтажа, однако турнули, и пришлось возвращаться. Постепенно, наблюдая происходящее на сцене, я просыпалась, пока не проснулась окончательно от заставившего меня вздрогнуть от Читать далее...

Умудрившись в воскресенье раньше часу ночи уползти спать, я мужественно отправилась в школу утром в понедельник с разыгравшимся, на фоне практически полностью прошедшего горла, насморком. Опоздала минут на десять, а в предбаннике уже сидели Лина и Макс – меня тоже охранник не пустил даже в раздевалку, но стоило ему выйти на улицу покурить, как мы подхватили куртки и портфели и дали дёру к лестнице и вверх, на алгебру. Русичка заболела, и сначала я понадеялась, что вместо того, чтобы целую пару ждать зарубежной истории, мы пойдём по домам после второй, однако историю устроили вместо русского, а уже с последней четвёртой пары нас отпустили; вечерком прогулялась до почты – так и не пришла ещё моя книжка, это уже начинает настораживать. А давеча школу я прогуляла, – чтобы выздороветь хоть немножко, да и отдохнуть заодно, – но дома весь день просиживать не собиралась: к двум часам сорока, обещанному афишей Яндекса началу сеанса, поехала на Арбатскую, в Художественный, смотреть Харви Милка. На автобусной остановке снова встретила чешущего в направлении станции Рабочий посёлок Лёху в сопровождении одной дамы с гитарой и одной девушки, и между нами состоялся диалог примерно следующего содержания:
- Ты что тут делаешь?
- Я тут живу) А ты что тут делаешь?
- Мы играли концерт в доме престарелых.
- А я тут живу и даже не знала, что тут есть дом престарелых Оо
Автобуса пришлось ждать долго, и в итоге я начала очень сильно опаздывать – примерно минут на десять, но афиша не обещала других сеансов в других кинотеатрах, поэтому пришлось поторопиться в надежде успеть хотя бы на конец открывающих титров. Однако облом оказался гораздо крупнее, чем я могла ожидать: когда я влетела в коридор кинотеатра, в расписании сеансов там не было Харви Милка, и в расписании над кассой его там тоже не было. На всякий случай я спросила билетёршу, и меня просветили, что читать надо внимательней – в их кинотеатре, дескать, вышеупомянутый оскароносный фильм пойдёт только с четверга (так что я уже знаю, где провести вечер пятницы). Пришлось мне разворачиваться восвояси несолоно хлебавши – но опять-таки не домой: приехала на парк Победы, где уже бурно росла трава на Поклонной горе и включили фонтаны, и спаслась от горячего воздуха и тёплого ветра в прохладе музея. Попускав слюни на оловянных солдатиков (на сей раз денег на пополнение коллекции не было – надо было платить за Интернет на май), я хотела было впервые прокатиться на тамошнем эскалаторе, который всегда на моей памяти не работал, а теперь его вдруг включили, но на меня закричали и послали меня на лифт. Таким макаром я впервые прокатилась на тамошнем лифте, который также всегда считала неработающим (а может, он таким и был) до пятого этажа, где перво-наперво вошла в галерею и ознакомилась с выставкой небезызвестного хорошего художника Белюкина – автора знаменитых акварелей к Евгению Онегину, карандашных портретов воинов-афганцев – пациентов госпиталя, и, конечно же, замечательных пейзажей, в первую очередь русского севера. Потом я долго бродила по выставке, посвящённой пропагандистской борьбе Второй Мировой, на которой были представлены плакаты, листовки, газеты, распространяемые противниками на линиях фронта друг друга, а так же фотографии и документы, относящиеся к антифашистским школам и организациям России и Германии, к русским и немецким военнопленным, трофейные вещи и короткий фильм. Сегодня же я отучилась только геометрию и алгебру, а потом нас согнали на концерт в честь грядущего Дня Победы; все расселись по галёрке, я села на третий ряд, хотя и оттуда было не очень хорошо слышно. Сначала с нами поговорили двое ветеранов из всех приглашённых (среди них даже были ветераны Первой гвардейской Руссиянова), потом некоторые ученики спели песни, прочитали стихи; начали гимном России, закончили гимном Москвы. После концерта поехала домой (вряд ли что-то было ещё после него), после обеда же вывалилась вскоре опять на свет Божий, поехала до Смоленской, потопала по Арбату до театра Вахтангова, дабы впервые переступить его порог на правах зрителя. Путь мой лежал в малый зал, то есть сначала в фойе с гардеробом, где приобрела и изучила концептуальную криво сложенную программку, а уже потом вместо первого звонка нас просто позвали на третий этаж пешочком, впустили в маленький – всего в пять рядов – зал без сцены, того типа залов, который я особенно люблю. И с пересадкой суетиться не пришлось – место моё было в самой середине первого ряда (все билеты в этот зал по одной цене, так что кто первый встал – того и тапочки), и ждать долго не пришлось – публика расторопно заполнила этот зал почти битком. Свет погас, начался «Матрёнин двор» - без двадцати минут двухчасовой спектакль к 90-летию Солженицына, поставленный чуть больше года сему назад.
На сцене всего два человека – автор, Игнатич, да сама Матрёна. Перевоплощения их сведены к минимуму – ведь весь сюжет в большей степени вложен в их уста в виде рассказа, где неспешного, где эмоционального, и лишь в меньшей степени сыгран в полном Читать далее...

Очень нужен дом щенку-девочке от карело-финской лайки, 3 месяца, вырастет небольшой.
Красивый окрас - серебристый с тёмной маской на мордочке, ушки стоят.
Очень весёлая, храбрая, умная, станет Вам замечательным другом!

Звоните: 8(916)261-72-59
8(499)194-85-88

[434x327]

Просьба процитировать это сообщение, скопировать его в сообщества, связанные с животными в целом и собаками в частности!
(с) Black-and-Red_Phoenix

И снова в районе двух ночи уползла я давеча спать после рецензии и прочего, и уже в районе семи утра разбудило меня проклятое горло, дополнившееся небольшим насморком. Дабы никого не будить, я почитала в кровати часов эдак до половины десятого, и снова дома с утра особо делать было нечего, кроме как страдать ерундой и мелкими делами второстепенной важности. Моя мама уехала первой – в театр на Юго-западной, закупаться билетами на июнь; потом, быстро собравшись, в тёплый, сухой, солнечный – лучше и пожелать нельзя – весенний день вывалилась и я. Вывалилась раненько, ибо папа торопил, маршрутка подъехала к остановке практически сразу же, и в итоге у метро я оказалась ровно в час, а Ушастая в это время только выезжала и собиралась быть к часу сорока, – тому времени, на которое мы и условились встретиться, – а то и опоздать, если будут пробки. Выяснив у неё, что больше никого у метро не ожидается, я не стала торчать на традиционном месте встречи напротив Евросети и потопала встречать Ушастую на остановку её автобуса, где уселась на заборчик, прислонившись спиной к столбу. Но даже в такой комфортной обстановке я бы не выждала почти целый час просто так, но меня спасло то, что я захватила сумку с подарками для Ушастой и Ани, которые мне передал Денис ещё восьмого марта: я достала одну из двух книжек Сальваторе, предназначавшихся Ушастой, и начала читать её с самого начала. За этим занятием время пролетело незаметно, и вот уже ко мне подбежала Ушастая с объятиями – я сплавила ей её сумку, и, поскольку она сообщила, что Аня Ковалёва, оказывается, таки уже ждёт нас у метро, мы туда и направились. К Ане полезла обниматься уже я сама, ей также был вручен её пакет, и она, отвернувшись от нас, ознакомилась со своими подарками и потащила нас к себе домой, мимо родной школы, долгими переулками и перелесками. Вопреки нашим с Ушастой надеждам, в квартиру к себе Аня нас не пустила, так что нам не довелось потискать её собаку – она ушла, а мы остались во дворике, где я поспешила оккупировать качели, а Ушастая устроилась на соседней лавочке. Аня вернулась с портфелем за плечами, и мы двинулись дальше – мы с Ушастой не имели никакого конкретного представления на тему того, куда и зачем мы идём, и только Аня что-то соображала относительно наших планов на ближайшее будущее и с кем-то созванивалась. Кривая вывела нас через подземный переход на территорию Крылатского, где мы вскоре вырулили к какому-то дому, в подъезд которого Аня решительно нас завела – впрочем, мы уже хотя бы знали, что шли за едой. Женский голос по домофону звучал неразборчиво, и, сообщив в него, что мы будем ждать внизу, Аня бросила домофон на произвол судьбы, и мы вышли из подъезда на порог. Спустя некоторое время томительного ожидания к нам навстречу направилась девушка с непонятным предметом в руке, больше всего напоминающим косу с коротким деревянным лезвием, как выяснилось – некая Иринка, знакомая Ани. Она вошла в подъезд, домофон откликнулся ей тем же женским голосом, и первое, что мы услышали от Иринки, было: «Это я, твоя дочь». Оказалось, что Иринкина мама, наш поставщик продовольствия, спускаться не собирался, а ждал нас наверху; мы все вчетвером вошли на первый этаж, лифт быстро домчал нас до двенадцатого этажа, и из открывшихся дверей Иринкиной квартиры нам всучили по сумке – Ане достался сок, Ушастой – смердящая курица в фольге, мне – увесистый джентльменский набор фруктов. Мне не дали полюбоваться роскошным видом на Крылатские холмы, открывавшимся из окна коридора этажа – запихнули обратно в лифт, и, покинув дом, мы к этим самым холмам двинулись пешочком. Первая же тропинка, встретившая нас, когда мы перешли через дорогу и оказались на пороге заповедника, повела нас вниз, к подножию одного из холмов; идти по ней было легко, но когда мы спустились к дороге и Аня позвонила Веронике, выяснилось, что прём мы не в том направлении. Пришлось штурмовать вышеупомянутую дорогу, которая шла круто вверх соответственно ландшафту; согнувшись как бурлаки, жестоко обломившиеся мы выбрались к «избушке» - деревянным воротам, одному из «официальных» входов на холмы, месту, где мы собирались перед пикником в Анин др. Но теперь всё было не так просто: именинницы (др недавно было не только у Вероники, но и у Ани Гулицкой) ждали нас уже на месте, а нам предстояло их отыскать; впрочем, я заранее даже и не сомневалась в том, что креативище Вероника составит нам увлекательный квест, и ожидала даже чего-нибудь более серьёзного, чем топанье с тяжёлыми сумками по июльской душной жаре. На дороге, ведущей к храму от «избушки», через некоторые промежутки мелками были изображены стрелочки, по которым мы должны были двигаться; навстречу прогуливались взрослые, дети и собаки, сверху открывался живописный вид на низины, в которых выжигали стернь прошлогодней травы, и всё было б хорошо, кабы не жара, кабы не сумки! Сперва до меня дошло, что можно не занимать обе руки, а сумочку с подарком для Вероники переложить в сумку с продуктами, чуть позже туда же перекочевала из кармана моей Читать далее...

[300x501]
Сегодня я сходила в школу на одно только ОБЖ, ибо физики не было, а ждать около часа зарубежной литры мне было впадлу. Дома, конечно, особо нечего было делать, посему я до пяти перекантовалась по ерунде – комп, книга, мелкие дела разной степени важности, и завтрак с обедом, конечно же. Потом вышла в растеплевший мир, дохала, почитывая комиксы (не покупала с того дня, как заказала книжку, которая так ещё и не пришла), до Чеховской, со второй попытки выбралась из подземного перехода к Пушкинскому кинотеатру и уродливой громаде казино. Потопала неспеша мимо Ленкома по Тверской, свернула в приятнейшее местечко – Успенский переулок – и добралась до сада Эрмитаж, где не бывала с прошлого лета, со спектакля под открытым небом бурятских кукольников, а если говорить о тамошних театрах – то со своего памятного визита в Сферу на Снегурочку, куда я больше ни ногой. Сегодня в саду было немноголюдно, шум исходил только от голубятни, а от деревьев – летний запах, хотя ничего не цвело и даже листьями обзаводиться особенно не спешило. Театр Эрмитаж уже был гостеприимно открыт, и я впервые переступила его порог, сдала куртку, купила программку и уселась её изучать перед входом в зал, пока туда не пустили. Моё законное место было далеко в двенадцатом ряду партера, но аншлага не наблюдалось, и со вторым звонком я отправилась в авангард; с первого ряда согнали – вернее, с его середины, там остались только самые боковые места, и в итоге я остановилась на середине третьего ряда, откуда было замечательно видно и слышно все последующие три с половиной часа спектакля «Зойкина квартира» с двумя антрактами.
Вы тоже удивлены, как на такую солидную продолжительность растянули такую небольшую пьесу? Всё оказалось предельно просто: её текст не просто прочитали от доски до доски – его немало дополнили и кое-где немного изменили, что ничуть не пошло ему во вред, а может даже, осмелюсь предположить, что и на пользу. Но это далеко не единственный комплимент: замечательная игра идеально подобранных актёров раскрыла каждого персонажа со всех сторон, некоторые из которых не замечаешь при прочтении. Замечательная живая музыка Верди, Рахманинова, Вертинского и других вкупе с исполнением оперных арий и старинных романсов – весьма удачная находка, я никогда не устану повторять, что музыкой можно сказать не меньше, а то и больше, чем словами. Великолепные декорации, костюмы, свет воспроизводят именно ту атмосферу, которая необходима, чтобы даже швейная мастерская, ночами превращающаяся в бордель и наркопритон, выглядела не пошло и при этом эстетично и реалистично. Достаточно юмора, чтобы не оспаривать того, что Зойкина квартира – комедия, и достаточно драматизма, чтобы в очередной раз утвердиться во мнении: один только Булгаков изобразил трагедию постреволюционного дворянства так, что ей начинаешь сочувствовать. Спектакль динамичный, эмоциональный, с почти детективным уклоном, и не остаётся сомнений в том, что такая классика понравится даже самым закоренелым приверженцам современной разухабистой попсы от подмостков, и при этом трёх самых крупных изюминок – философии, психологизма и романтики – он отнюдь не лишён. Выражаясь человеческим языком – мне понравилась эта постановка, я с удовольствием вернусь когда-нибудь в Эрмитаж и не раз ещё, надеюсь, со страниц этого загрязнителя Интернета посоветую вам тоже наведаться туда (впрочем, надеюсь, пятого-десятого раза вы дожидаться не будете и посетите его пораньше).
Из театра я потопала по потемневшему саду, потом вышеописанным маршрутом по красотам старой Москвы, только в обратном порядке. У родной станции меня встретил папа на авто, довёз до дома с промежуточной остановкой в магазине, и с некоторой задержкой (мне пытались подарить ДрагКейвское яйцо, но два подряд сорвались, и я настояла более не рисковать) я засела за ту рецензию, которую, надо полагать, уже осилили все добравшиеся до этих строк. А поскольку осилить мою рецензию – беспримерный подвиг, более мучить кого бы то ни было своими лытдыбрами я не собираюсь и милостиво поставлю точку. Да и самой мне рассиживаться не резон – завтра таки др Вероники, не сомневаюсь, что будет весело, так что будут вам и оччот, и фотки… собственно говоря, наконец-то точка.)

Я всегда знала, что Карыч брутален.)

В воскресенье после «Улисса» я засиделась за рецензией, лентами и аськой до половины второго, потом всю ночь снились какие-то аборигены (с учётом того, что с субботы на воскресенье мне снился негр, мои сны немного заклинило). Проснулась, когда вздумалось (главный плюс пробивания школы), позавтракала, пострадала ерундой, да и вывалилась на свет Божий, потопала пешком до метро с заходом на почту и в магазинчик с канцтоварами, где купила красный карандаш вместо пропавшего (вернее, он с одной стороны красный, с другой синий и поэтому стоит, как набор из полудюжины карандашей). Погодка к выгулам располагала не особо: сильный холодный ветер швырялся то пылью, то снежной крупой явно техногенного происхождения – на ощупь как шарики пенопласта, только тающая, в отличие от них; впрочем, на Парк Победы я поехала не гулять, а платить за лицей в тамошнем Уралсибе. После этого я перешла дорогу и от нечего делать зарулила в не так давно расположившийся напротив супермаркет «Алые паруса» - и не пожалела: там оказалось всё то, что я раньше нигде, кроме Метро, не находила (только в два раза дороже). В итоге я вынесла оттуда и тхину, и хумус с кунжутными орешками, и ванильные соевые йогурты, и клубничное соевое молоко, и пророщенный нут, который ни разу не пробовала прежде (и так до сих пор руки и не дошли попробовать, стоит в холодильнике и прорастает себе дальше), и, довольная, вернулась домой, на обратном пути зайдя ещё и в книжный Трамплина и затоварившись двумя полезными для подготовки по литературе книжками. Дома я сделала на вторник литру и, закрасив последнюю, красную, ветку, наконец-то завершила свою карту московского метро (фотка позже появится в альбоме). Во вторник я уже была в лицее, в среду, соответственно, – в школе, где мною был написан тест по инглишу и гордо зачитан скаченный доклад по экологии; четверг ознаменовался двумя вздохами облегчения – ожидаемые контрольные по истории и праву так и не состоялись. Сегодня же и контра по химии, и очередной пробный ЕГЭ по алгебре в очередной раз убедили меня, что первый из этих предметов я знаю на два, а второй на три, но вот как я написала и, соответственно, что мне придётся переписывать – это ещё предстоит выяснить. Сразу же после школы я отправилась на Арбатскую, в Художественный, смотреть второй Обитаемый остров, но, ничтоже сумняшеся закопавшись, поняла, когда спустилась в метро, что опаздываю. Может, в скоростном поднятии по эскалаторам мне и нет равных, однако же время начала сеанса застало меня на последнем из них, а в большой зал я влетела, схватив билет, уже когда погас свет и заканчивалось предисловие, повествующее о событиях первой части фильма. Подсвечивая себе мобильником, я пробралась на приглянувшееся мне место в серёдке зала и, переводя дух, начала смотреть с того момента, на котором сюжет прервался оптимистичной фразой «продолжение следует» почти пять месяцев назад.
На мой взгляд, второй фильм ничуть не лучше и не хуже первого, поэтому не буду дважды повторять одни и те же плюсы и минусы, а просто дам ссылку на рецензию на него. Трейлер Схватки заставил многих, в том числе и меня, поверить в то, что второй Остров окажется динамичнее, чем более спокойный первый; да, разговоров стало меньше (что, по-моему, только к худшему), но экшн от этого немного урвал – только устроил живописную танковую атаку (за которую, впрочем, спасибо) и гонку на автомобилях будущего (сильно смахивающих на тюнингованные цветной фольгой автомобили настоящего), а единственная драка второго фильма выполнена в том же ключе, что и единственная драка первого, и ничего нового не демонстрирует. В чём действительно большая разница между первым Островом и Схваткой – так это в продолжительности: первая часть длилась свыше трёх часов, и при этом её всё равно ругали за сокращение романа Стругацких; вторая часть не дотянула даже до двух часов, и в ней остаток книги совсем уж безбожно сжат – я ожидала как минимум тех же трёх часов, а получила галоп по Европам: оглянуться не успеешь, как всё закончилось. А самое странное – обрубание финала: нам так и не показали, что Максим согласился сотрудничать со Странником, так что нечитавшие зрители должны были остаться в недоумении касательно дальнейшей судьбы этих героев, да и не озвучили те доводы последнего в доказательство своей правоты, которые являются неоспоримыми (в частности, если вражескую армию и инфляцию ещё можно остановить, то с помешательством от неполучения излучения не справиться никак); остаётся надеяться только на экранизацию Жука в муравейнике – это было бы логично после экранизации Острова. По мелочам: перетаскивать приснопамятные конвульсии Умника из первой части во вторую – это уже не комильфо, зато я только во втором фильме разглядела как следует харизму Странника. Резюмируя касательно обеих частей фильма: всех впечатлений, которые даёт прочтение книги, он, конечно, не обеспечит, но надежды подаёт (ИМХО, гибель Гая во второй части – Читать далее...