[283x467]
В минувшую ночь я преспокойно прободрствовала до половины пятого утра без всяких желаний на поспать, хоть и утром, то бишь уже практически днём, мне и стоило немалых усилий воли поднять с кровати уже давно проснувшуюся себя. Конечно же, я ничего не написала – загад не бывает богат – хотя много всего переслушала и перечитала в попытках приманить вдохновение. Первая половина дня тоже прошла под музыку и без особых общественно полезных свершений, а после обеда по традиционной схеме я собралась, нацепила таки безвкусную стерильную повязку (бандана давеча, как выяснилось, слегка покрасила мне нос и после этого во время стирки ещё долго исходила чёрной краской, так что лучше её своим дыханием не домучивать) и пошагала к автобусной остановке, откуда на маршрутке добралась до метро. На сей раз путь лежал до Чеховской, где я поднялась на поверхность на бульваре, дотопала до поворота на Тверскую и встала перед выбором направления – влево или вправо, по этой стороне дороги или по противоположной мне полагалось идти в театр Юного зрителя, я не помнила напрочь. Ничтоже сумняшеся я избрала самый близкий путь – тупо завернуть за угол и двинуться вперёд и вперёд, надеясь, что где-то там меня ждёт заветный Мамоновский переулок, но десятки метров проходили, а переулка всё не было. Тогда в меня закрались сомнения, я начала спрашивать дорогу и, к счастью, нарвалась на тётку, пославшую меня в противоположном направлении. Вернувшись к перекрёстку, я спустилась в подземный переход, согласно своему излюбленному методу ориентирования в пространстве пошла по нему до конца, а именно – до другого выхода из метро, и вспомнила наконец, в какую сторону оттуда надо идти дальше. Выйдя на нужную сторону Тверской, я благополучно дошла до искомого Мамоновского, вовремя прибыла во МТЮЗ и, продемонстрировав на входе свой билет куда-то высоко и далеко, получила предложение обратиться к администратору и обменять его на пригласительный на место в партер по причине плохой заполненности зала. Возблагодарив эпидемию гриппа, всё-таки заставившую, видимо, некоторую часть населения отказаться от культурной жизни (да и количество людей в масках вокруг возрастает в геометрической прогрессии день ото дня, так что это уже напоминает всенародный флэшмоб), я так и поступила – мне выписали пригласительный, и я прошла в холл, провонявший туалетом и шумный от обилия приведённых на спектакль групп детей. Купив программку и обозрев сувениры, я поднялась на второй этаж, помаячила немного там и после первого же звонка заняла своё новообретённое место где-то ряду в восьмом, вскоре передвинулась поближе к серёдке, а там и вовсе, видя, что в заполненном преимущественно детьми зале полно свободных мест, устроилась в середине третьего ряда и там осталась.
Без всякого на то умысла с моей стороны я за короткий срок осуществила своё первое знакомство с двумя театрами – сначала Сатириконом, а сегодня МТЮЗом – спектаклями по Карло Гоцци: «Синим чудовищем» и «Зелёной птичкой» соответственно. Сравнения напрашиваются сами собой – и странное дело: «Чудовище», от комедии дель арте отошедшее в цирковые степи, умудрилось сохранить дух венецианского карнавала, а «Птичка» со всеми полагающимися масками и обильно пересыпанная псевдоитальянской речью показалась внепространственной и вневременной. И это скорее плохо, нежели хорошо – с гротескной вычурностью костюмов резко контрастируют пустота вместо декораций, безыскусность реквизита, отсутствие спецэффектов, обидная банальность светового и музыкального оформления. Вторая странность – «Чудовище» было во многих эпизодах отменно забавным, однако сохранило весь наличествующий в произведении смысл, тогда как «Птичка» на удачные шутки поскупилась, а всю философию, лирику и драматизм упростила до пафоса и морализаторства. Быть может, дело в актёрской игре – чувствуется мастерство актёров к перевоплощению, но чрезмерно детский настрой постановки вынуждает их переигрывать, превращая живых персонажей в типизированных клоунов с новогодней ёлки. Вызывают недоумение и попытки пропеть отдельные части текста, особенно финальная песня под фанеру, и выбор женщины, а не мужчины на роль короля – Зелёной птички, влюблённого в одну из главных героинь, Барбарину (вряд ли это обуславливается тем, что в конечном итоге из них получилась вполне эстетично смотрящаяся пара), и – при общей детскости – промельк нижепоясного юмора, и мозолящие взгляд слуги просцениума в чёрном. Но спасибо на том, что заскучать не пришлось – я увидела лёгкую, обречённую на всеобщий хэппи-энд сказку для аудитории младшего школьного возраста, не провисающую в сюжете, но и не вызывающую ярких эмоций и впечатлений (несколько примиряет с этим только не по-гоцциевски трогательный, семейственно-уютный финал со всеобщим снятием масок – человеческие лица, как-никак, симпатичнее будут). Советую как приятное зрелище для разового Читать далее...

Давеча меня начало вырубать ещё до полуночи, посему я уползла спать сразу же, как только дописала рецензию, не задерживаясь долее ни на минуту. Выспавшись, я первую половину сегодняшнего дня скоротала с музыкой, чужими и собственными стихами, флудом и прочими разновидностями блаженного безделья, пока не заметила по окончании обеда, что пора уже снаряжаться в путь-дорогу. Бандана продолжила выполнять функции стерильной маски – мама только радуется, что она мне идёт, а меня радует, как в общественных местах люди громко обсуждают меня при мне, словно повязка закрывает мне не только рот и нос, но и уши. На маршрутке добравшись до метро, а на метро – до Юго-западной, я первым делом направилась к тому самому киоску, где с лета искушал меня один из выпусков журнала «Автолегенды СССР» с моделью чёрной Чайки – теперь у меня была часть подаренной мне на др суммы, и я, не запомнив цену, сунула тысячу, взяла сдачу и заграбастала под мышку заветную упаковку и пошагала под снегопадом к театру. На ЮЗ уже было многолюдно, и не успела я купить программку и помыть руки в надежде на антракт с возможностью съесть шоколадку, как в зал начали пускать, и я устроилась на ставшем привычным месте на краю пятого ряда, успев напугать какую-то девушку, поинтересовавшуюся, не грипп ли часом у меня; я ответила отрицательно, хотя был соблазн сказать «да» и остаться на ряду в одиночестве. Но вот многочисленные зрители расселись, и без всяких антрактов началась «Женитьба» - та самая, гоголевская, но и в не меньшей степени Юго-западная.
Главная «замануха» спектакля – конечно же, то, что актрис в нём нет, одни актёры: возводя здесь в абсолют общеизвестную Юго-западную «брутальность» и иронизируя над ней, режиссёр обе женские роли, сваху и непосредственно невесту, отдал мужчинам. Но отнюдь не на этой хохме строится юмор комедии – переигрывать и скатываться в вульгарность они не собираются и потому смотрятся настолько естественно и органично, словно именно так всё должно было быть. Смеёшься не над этим, смеёшься над всеми козырями труппы – пластикой и жестами, мимикой и интонациями, так что нет никакой необходимости переиначивать оригинальный гоголевский текст – каждый эпизод и каждая реплика по-настоящему смешны вне зависимости от того, сколько раз ты их уже читал и слышал. Получилось фонтанирующее удачными находками и пестрящее чертовски симпатичными персонажами весёлое и праздничное зрелище под узнаваемые мотивы, не стремящееся, в отличие от «Женитьбы», некогда виденной мною на Покровке, к хронологическому национальному колориту, лирике и философии. Это просто комедия – зато, что сейчас редкость, комедия качественная, по-настоящему заряжающая позитивными эмоциями. Да и ради одного только дуэта Матошин (Кочкарёв) – Леушин (Подколесин) стоит её смотреть – эта парочка, как всегда, великолепно сочетается, дополняя и оттеняя друг друга. Всё хорошо – только, во-первых, мало и хочется ещё, а во-вторых – хвалить всегда сложнее, чем ругать, так что сами лучше всё увидите.
[430x286]
После спектакля, несмотря на то, что поржала я как следует, роскошные крупные снежинки, плавно опускающиеся откуда-то с начавшей убывать луны (Самхейн выпал в этом году на полнолуние – гражданки девственницы, если таковые присутствуют, не пытался ли кто вызвать Дикую Охоту?), снова настроили меня на лирический лад. Подремав в метро, я доехала до родной Молодёги, пополнила запасы продовольствия (услышали боги мои молитвы – в Трамплине пакеты теперь платные, может, люди больше не будут набирать их по нескольку штук без особой надобности), и там меня встретил папа и довёз до дома. Дома я распаковала свою покупку - первый материальный (в смысле, что спектакли не считаются) мой подарок себе на др; Чайка оказалась без подставки, с крутящимися колёсами, как обычная машинка, но главное, что красивая. Сейчас, с грехом пополам добив коротенький маловразумительный пост ввиду отвлекающих факторов, я собираюсь провести эту ночь более продуктивно, нежели предыдущую – для этого у меня есть Наше радио и много мандаринов – так что завтра утром, возможно, выложу законченный стих. А даже если и нет – вечером aka ночью вас снова будет ждать рецензия)
[529x241]

В ночь на понедельник я уползла спать только в районе половины пятого, поскольку будильник был заведён на достаточно гуманное время – в школу я ехала исключительно на последнюю третью-четвёртую пару, писать школьную олимпиаду по литературе. Когда я нашла кабинет, мероприятие уже было в самом разгаре; мне выдали распечатки с заданием, тетрадка на сей раз была у меня с собой, и я включилась в работу. Задание просило проанализировать поэтический или прозаический кусок, но дан нам был только последний в лице рассказа Шукшина, по которому я накатала короткое злое эссе – вряд ли то, что от меня требовалось, но на большее меня не хватило. Вечером того же дня я вычитала на сайте Юго-запада – «сегодня началась продажа билетов». Обычно они пишут «завтра», а на сей раз я была застигнута врасплох, ехать за билетами маме пришлось во вторник, и на декабрь был куплен только один билет – на Самоубийцу, а на Встречу с песней ничего дешёвого уже не оставалось. Во вторник в лицее с прошедшим др меня поздравила Асёна, подарив как «человеку с твёрдой религиозной и гражданской позицией» (спорное определение, конечно) весьма неожиданную книжку – составленный Улицкой сборник историй о волонтёрах, помогающих больным детям – преимущественно священниках, ибо корни описываемого волонтёрства находятся в небезызвестной добровольческой группе о. Меня (вечером книжка, как опиум для народа, была конфискована роднёй, надеюсь снова когда-нибудь её увидеть, ибо интересно ж). До конца лицейских пар мы с Асей не досидели – у неё спонтанно возникло желание пробить последнюю пару социологии, я охотно присоединилась (мы вроде за весь текущий учебный год ещё ни разу прежде социологию не пробивали), и сначала стаскались в монастырскую трапезную забрать мои сапоги в пакете, которые я там забыла во время обеденного перерыва, а потом минут на 15 дали кругаля по окрестностям. Среда не была ничем особо примечательна, не считая того, что в ночь на четверг я вырубила комп только в пафосное время 3.33, зато начала писать новый стих (да, тот, что про Маленького принца, временно отложен). Ночь на пятницу порадовала первым снегом – сначала я любовалась луной, которая изредка просвечивала среди быстро несущихся облаков, как будто тлела в клубящемся дыму, то разгораясь ярче, то постепенно затухая. И вдруг, в очередной раз подняв глаза на окно, я увидела колышущийся белый покров, накрывший улицу внизу и оседающий белизной на траве и листьях, почти полностью уже голых деревьях, асфальте, автомобилях. Облака остановились, и луна сияла золотой монетой точно напротив окна, и лишь изредка мимо неё проносились какие-то чёрные лоскутья. С переменной густотой снег шёл, пока я не ушла спать примерно на час раньше, чем прошлой ночью; вчера в школу я сходила только на алгебру и школьную олимпиаду по инглишу, о которой нас заранее не предупреждали, а французского не было по причине сокращённого дня – последнего перед каникулами. Изначально я хотела пятничным вечером сходить в кино, но никаких подходящих сеансов в подходящие кинотеатры на подходящие фильмы афиша мне не предложила, и я забила и профлудила почти до четырёх утра сегодняшнего дня в своё удовольствие. Снег же порошил и вчера днём, и сегодня, подтаивая в промежутках, причём сегодня он уже был по-зимнему крупным, густым и красивым, и очень приятно под него было слушать Наше, писать черновики и пытаться жонглировать яблоками. После обеда пора было вскоре уходить; мама настояла на повязке против гриппа, и я, дабы не напяливать скучную медицинскую, вспомнила, что у меня с прошлого дня рождения лежит подаренная Денисом чёрная бандана в красные значки анархии и белые надписи, гласящие, что она, родимая, – мать порядка. Эта бандана, ещё ни разу прежде не надетая, то бишь практически стерильная, и закрыла моё лицо по самую середину переносицы, а оказавшиеся в карманах извлечённого из шкафа пальто пролежавшие там с прошлого же сезона старые беспальцовки с дырищей во всю левую ладонь да верный алисовский шарф дополнили образ существа, собирающегося не в театр, а на несанкционированный митинг (вы думаете, я в театре бандану сняла? А вот и нет, не для того завязывала – сняла только, вернувшись домой). Пугая некоторых встречных, я отправилась на маршрутке до метро, а на метро до Арбатской, откуда пошагала по бульварам до театра имени Пушкина; дошагала рано и минут десять изображала почётный караул перед входом в забитый людьми предбанник с кассой, пока в театр не начали пускать. Мимо какого-то деда, громко проворчавшего мне в спину, что «больные должны сидеть дома», я влилась в холл с потоком народа, приобрела программку и свежий номер журнала «Театрал», забила на своё место где-то в ложе не то бельэтажа, не то балкона (читай – в жопе мира) и устроилась поближе ко входу в партер. Начал заполняться он медленно, однако же верно – спектакль задерживали уже минут на десять, а народ всё тянулся и тянулся, и при моих попытках занять свободное местечко в пределах первых шести рядов меня сгоняли раз пять, пока, наконец, я не оказалась Читать далее...

Вчерашнее моё бдение перед монитором преспокойно продолжалось до половины шестого утра, причём без каких бы то ни было общественно полезных занятий и даже практически без музыки, ибо только под финал я, чтобы не заснуть, врубила Танкяна в ушах. Проснулась я вроде не поздно, но вставать было адски влом, казалось – так бы и провалялась до самого вечера, так что выпинала я себя из-под одеяла уже в районе полудня. Пострадав ерундой под Наше, снова так и не заставив себя осуществить ничего нужного, после обеда я начала постепенно собираться в путь-дорогу – и тут надо рассказать предысторию этого третьего подарка на мой прошедший день рождения, поскольку на сей раз я решила не колоться до последнего. А заключается она в том, что как-то раз на минувшей неделе мне позвонила Маруся и предложила в воскресенье, то бишь сегодня, сходить с ней нахаляву в театр – слышно её было крайне плохо, и мне показалось, что на Красавицу и Чудовище. Я подумала, что, скорее всего, мне не разрешат пойти, потому что в понедельник мне в школу, однако в честь праздника мне разрешили; позже выяснилось, что я не расслышала и что поход ожидается не на вышеупомянутый небезызвестный мюзикл, а в Сатирикон на Синее Чудовище, и что моей маме тоже крайне приспичило присоединиться – не потому, что ей так хотелось посмотреть спектакль, а скорее потому, что она не могла не взять пример с остальных родительниц, которые были на предыдущем нашем с Марусей культпоходе со своими дочерьми. Маниакальное желание соответствовать общественному порядку вещей стоило ей заказанного по телефону билету на спектакль аж за 500 рублей – меня чуть жаба не придушила, хоть деньги и не мои, да и от маминой компании я по возможности никогда не откажусь; ещё позже выяснилось, что прежней компании не будет, а будут только собственно Маруся и мы, но было уже поздно пить боржоми. Поскольку нам с Марусей надо было получать пригласительные, а моей маме – выкупать билет за час до спектакля, решено было встретиться в половине шестого, а поскольку в Сатириконе прежде была только я, руководствоваться я собиралась тем же добираловом, что и тогда. Конечно же, мы с мамой немного закопались дома, долго поджидали маршрутку на остановке и в итоге опоздали к месту встречи, платформе станции Рижской, минут на 7-10, и Маруся уже пребывала там на одной из не сразу заметных скамеечек. При встрече мне было возвращено Метро 2034 в подклеенном виде, ибо у Маруси, видимо, и так разваливавшаяся книжка попыталась развалиться окончательно, и была вручена классная «открытка» - мой «потрет» в качестве героя Саус Парка, составленный на специальном сайте и распечатанный: жизнерадостное существо с каштановыми волосами, красной футболке в чёрный горошек (принтер сделал её розовой), висящими на шее ожерельем с какими-то клыками и фотоаппаратом, в шипастых браслетах и с бутылкой в одной лапе, а другая лапа изображала букву V. К «открытке» прилагался подарок – в небольшой сумочке покоились потрясающе ароматные деревянные чётки, замечательный деревянный браслет и деревянная же заколка для волос с лакированным цветочком, временно неактуальная, равно как и хвост у моего сауспарковского альтер эго, ввиду моей новой короткой стрижки, о которой Маруся не была осведомлена. Подхватив всё это богатство, я потащила своих спутников на поверхность, где благополучно сориентировалась на местности и дотопала до подземного перехода, перешла по нему на противоположную сторону дороги и добралась до автобусной остановки, выуживая из кошелька бумажку с выписанными номерами нужного общественного транспорта. Подходящих маршруток или автобусов поблизости не оказалось, зато на нас вышло ещё несколько человек, держащих путь в Сатирикон; эти славные люди и выступили инициаторами того, что мы бросились к первому подъехавшему троллейбусу, выяснили, что он, хоть и не значится в моём списке, следует до кинотеатра Гавана, и уселись в него. По приезду я снова, что удивительно, вспомнила маршрут, и мы, обогнав других явно направляющихся в театр, по какой-то там по счёту улице Марьиной рощи дошли до памятной стройки, коридор сбоку от которой был сегодня, осенним вечером, особенно антуражен своей темнотой и который вывел нас к Сатирикону. В театр ещё не пускали, но первым делом нам нужна была администрация, и тут уже свои телефонные переговоры припомнила моя мама и повела нас за угол, по направлению к Малой сцене, пока мы не обнаружили вход в кассу, где попутно располагалось окошко администрации, к которому тянулась длинная очередь. Выяснилось, что нам с Марусей как раз туда, а моей маме – дальше, и мы временно расстались; очередь подошла быстро, Маруся сунула в окошко своё рекомендательное письмо в виде нескольких слов на клочке бумаги, и нам выписали пригласительный на двоих без мест, а стоило нам снова выйти на свет Божий, как моя мама как раз вырулила из-за угла со своим билетом. Можно было заявляться в театр, сдавать манатки в гардероб, покупать аж за 70 рублей программку и по разным углам – мама в районе буфета, мы с Марусей напротив Читать далее...

Непривычно было выходить из театра не в тёмный вечер, а в пасмурный день, и не было смысла ехать домой – дорога до дома и от дома заняла бы всё свободное время между двумя визитами в театр, я не успела бы дома даже поесть. Впрочем, если бы я реально хотела есть, я бы лучше побаловала себя посещением Авокадо, до которого было ближе, чем до дома, но я была сыта пищей духовной и не стала рисковать – в конце концов, в ресторане никогда не знаешь, как скоро тебя обслужат, и есть опасность слишком задержаться и опоздать. Посему я решила, что такая отличная погода – перманентно моросящий дождик, то ослабевающий до еле заметной водяной пыли, то чуть усиливающийся, – скорее располагает к прогулке, нежели к сидению в помещении, и отказала себе даже в изначальных планах на заход в какую-нибудь кофейню – я вне графика пила кофе не далее чем вчера, и делать это так часто уже попахивало бы злоупотреблением. В итоге от Юго-западной я доехала до Библиотеки, там поднялась на поверхность, дошла до Арбатской и оттуда неспешно двинулась по Арбату до Смоленки, затем обратно, стараясь поймать как можно больше кайфа от осенней атмосферы, но это убило ещё не всё оставшееся время, и я переместилась на Поварскую и то же самое проделала и с ней. Затем я озадачилась вопросом, как проникнуть непосредственно в театр дирекции проекта «Открытая сцена» при ЦДА – прежде я была только в офисе администрации, когда непосредственно и выкупала свой пригласительный. Под аркой, куда указывала стрелочка, был обнаружен план местности, по которому нихрена не было понятно, и я углубилась во двор самостоятельно; в полумраке вырисовался огороженный забором, заросший деревьями, полускрытый плющом и залитый дождём уголок, при приближении оказавшийся жутковатым местом хранения нескольких посеревших и выщербленных от сырости и времени бюстов девушек и юношей – видимо, каких-нибудь пионеров-героев. Пройдя мимо этого уголка по узкой дорожке, засыпанной палыми листьями, я обнаружила только скромную дверь музея американского искусства, впервые при этом узнав о его существовании, и отправилась в другую сторону – вокруг дома, но туда, откуда выходила, не пришла, ибо упёрлась в тупик, где был служебный вход, а обычного входа не было. Я вернулась обратно, на Поварскую, убедилась, что попутчиков мне не светит, что я начинаю замерзать на усилившемся ветру и всё-таки хотеть есть, и снова пошагала в арку – вторично изучать план… естественно, вход оказался в арке прямо напротив этого плана, за спиной того, кто на этот план смотрел, а относился план, видимо, к служебному входу. С некоторыми сомнениями открыв дверь, я спустилась по скрипучей деревянной лестнице в маленькую прихожую, справа от которой какие-то парни развешивали какие-то фотографии, окончательно поняла, что действительно пришла по адресу, предъявила пригласительный, приобрела программку и свежий выпуск газеты ДА (Дом Актёра) и прошла в холл слева от прихожей. Там я немного почитала, а когда открыли буфет, переместилась туда поедать собственные шоколадку и фруктовый микс, благодаря предвкушению оттаяла от погодной меланхолии и за пять минут до теоретического начала спектакля выползла обратно в холл, прогуляться мимо собравшейся публики и ещё немного посидеть с газеткой; там мною были узнаны форумчанки germiona и Ivanna, как выяснилось позже (хотя я в этом и не сомневалась), меня они узнали тоже, но вопреки моим ожиданиям, ко мне не стали подкрадываться сзади и 17 раз тягать за ухи, а мне тоже не хотелось встревать в беседу – я вообще не мастак навязываться со знакомством. Но вот прозвенел первый и последний звонок в лице колокольчика в руке администраторши, и немногочисленный народ потянулся в зал, где было всего четыре коротких ряда деревянных лавочек; моё место было во втором ряду, но заполнился этот крошечный партер настолько неравномерно, что вскоре я переместилась на первый рядышком с, надо полагать, мамой Иванны. Так я уже второй день рождения подряд оказалась на первом ряду на скамейке – только в прошлый раз это был спектакль «Скамейка» на Покровке, а теперь это был действительно предмет мебели. Мой второй и последний на сегодня подарок, «Царица Тамара», начался.
Этой небольшой, на час с небольшим, постановке отлично подходит её определение – «театральная фантазия». Лермонтовская царица Тамара, лермонтовский же Демон и гумилёвский Юный маг встретились в одной вневременной и внепространственной притче о выборе между вечным покоем и вечной молодостью, обречённой на бесконечный поиск истины и красоты – двумя сторонами одной романтической медали. Условны декорации, словно составленные из обломков световых инсталляций, но отблески свечей, плавающих в чаше с водой, и каллиграфические тени, уходящие в перспективу, создают удивительную языческо-мистическую атмосферу. Свободные костюмы только подчёркивают прекрасную пластичность всех актёров, и, конечно же, особенное удовольствие доставило смотреть на мудрого и печального Демона-Матошина, ради которого, собственно, я и пришла на Открытую сцену (надеюсь, Читать далее...

Давеча пораньше уползя спать, я рано утром инстинктивно проснулась с привычным чувством необходимости и нежелания одновременно тащиться в школу, потом вспомнила, что у меня типа праздник, и ещё пару часов проспала и пару провалялась. Встав в районе девяти-десяти, я тем самым разбудила маму, коя и вручила мне на 17-летие конверт с деньгами и декоративную куклу на верёвочке вроде из тех, которые любят продавать в театрах – пёстрого арлекина с протянутой между руками снизкой бусин (мама уверяла, что это прыгалки, мне же больше нравится думать, что это кандалы). Существо симпатичное, хоть и не заставившее меня отказаться от мысли всё-таки купить когда-нибудь такого же Пьеро и сделать из него свой персональный театральный оберег (в которые я не верю, но люблю из эстетических соображений); сумма достаточная, чтобы удовлетворить свою давнюю ломку по Loveless и купить сие аниме в лицензии, вот только попробуй его найди без необходимости заказывать в Интернете (но я найду – только для этого надо будет взять под мышку Ушастую и рвануть в Аниме-рай). Пострадав ерундой, я после завтрака вышла на свет Божий, запихав в торбу сменку и забив оставшееся свободное место едой, да и отправилась на маршрутке до метро (быстро подъехав, она спасла меня от возможности опоздать, ибо дома я закопалась), а на метро – до родной Юго-западной. Впервые я топала в театр на дневной, на два часа, спектакль, теоретически – детский, ну да под предлогом празднования дня рождения мне ещё и не такое можно, притопала пораньше, с облегчением увидела, что я не единственный человек старше 12 лет, пришедший в это время в театр, купила программку и засела в буфете её изучать. С первым звонком я снялась с места и переместилась в зал, на своё уютное местечко с краю (а относительно сцены – вполне в середине) пятого ряда, перейдя в стадию нетерпеливого ожидания заполнения зала и начала своего первого на сегодняшний день подарка.
Явно не для детей написал когда-то Сергиенко повесть «До свидания, овраг!», в которой явственно прослеживается аналогия с горьковской пьесой «На дне», вот только вместо людей – бездомные собаки с разными характерами, по разным причинам оказавшиеся в стае, нашедшей прибежище в овраге. Но эти собаки тоже будут до последнего верить в человеческую справедливость, в «собачью дверцу», за которой – собачий рай (это уже напомнило «Дверь в лето» Чижа и аниме Wolf’s Rain), в клинику, где могут вернуть утерянный голос и сделать новую деревянную лапу, в то, что сбудется молитва Луне в день Великой песни, произнесённая щенком, и в прочие чудеса, и эти чудеса тоже не сбудутся. Они тоже будут вспоминать прошлое, декламировать стихи, ссориться и влюбляться, и неизбежное безжалостное крушение их надежд тоже будет пронзительным до предательской щекотки за глазными яблоками – ничуть не меньше, чем у Горького. Адаптация всей этой трагедии под юного зрителя выразилась на Юго-западе исключительно в увеличении количества шуток, в остальном же нервы публики жалеть никто не собирается – вздрагиваешь при неожиданном крике немой Жужу под звуки беспечного диско 80-х, напряжённо следишь за метанием героев под огнями фар живодёрской облавы… Непонятно, почему такой взрослый спектакль идёт на детское время – может быть, чтобы напомнить подрастающему поколению о том, что мы в ответе за тех, кого приручили. Но дети скучают, зато родители сопят носами, прослезившись – а значит, постановка попала в цель, пусть даже и не в намеченную. Иначе и быть не могло – любой спектакль Юго-запада срежиссирован, сыгран и оформлен шедеврально, и для меня он сегодня стал долгожданной встречей с давно не виденными актёрами, обычно мелькающими на второстепенных ролях, а в «Собаках» оказавшихся на переднем плане и во всей красе продемонстрировавших свои талант и мастерство (не считая Дымонт, невероятно трогательной в роли Жужу, и Задохина, по которому я особенно соскучилась, потрясающе сыгравшего харизматичного вожака Чёрного). Спектакль не длится и двух часов, но поводов к размышлениям даёт на многие дни вперёд – так что настоятельно всем рекомендую не стесняться детского времени и сходить на «Собак», которые более чем стоят внимания.
На этом я заканчиваю пост, но не отчёт о сегодняшнем дне – насколько некоторые могут помнить, сегодня визитов в театр у меня было два, а стало быть – подождите ещё немного, и вторая рецензия подоспеет за первой.)
[478x314]

Что было до Что до сегодняшнего дня, что его вообще можно смело назвать днём удовольствий – в школе я присутствовала только на алгебре, а англичанка наша на второй паре не появилась, и мы в успевшем уменьшиться составе первую половину пары провели в кабинете одной из математичек, страдая всяк своей фигнёй – мы с Асёной, в частности, слушали итальянских язычников, поющих на греческом языке под боянистый эпик хэви. Затем из кабинета нас попросили, все быстро куда-то делись, а мои попытки уломать Асю свалить стабильно оканчивались провалом – в итоге мы принялись хаотично метаться по этажам школы в попытке найти учителя, согласного нас приютить, и в итоге пришли к нашей классной, у которой был урок. Она была немало удивлена нас видеть, сказав, что мы «давно бы уже в Кофе Хаосе сидели», и это окончательно убедило меня в том, что валить не только можно, но и нужно (а точнее, не только нужно, но и можно, но неважно); Асёна таки осталась ради написания контры по алгебре, я же твёрдо решила больше не возвращаться ни на французский, ни на вторую попытку переписать ту же контру (всё равно не получилось бы), а составить мне компанию в Кофе Хаосе (эту идею я высказала Асе ещё раньше нашей классной и оставлять её была уже не намерена) легко уговорила встреченных мною в коридоре Настю, Машу, Валю и Дашу. С заходом в киоск для покупки Маше (то бишь всем, ибо Маша ведь щедрый ребёнок) красных Мальборо мы завалились в ближайший КХ, дошли до самого дальнего зала самого нижнего этажа, где никого не было и был приятный полумрак, и расположились в уголке на большом и удобном низком диване перед низким же столиком. На сей раз у меня были деньги на 250 грамм кофе без сахара и молока, и всё последующее время пары французского, на которую изначально ещё кто-то собирался идти, наша честная компания пила кофе, курила, трепалась, листала халявный журнал «Блогoff», прислушивалась к ненавязчивой попсе из динамиков, прожигала дырочки в салфетках и – в лице меня – фотографировала всё происходящее. Кофе там был не таким крепким, как в минувшую субботу на Юго-западе, но вкусным, хоть я и сожгла им кончик языка, не желая долго ждать, пока он остынет, но всё равно не успела допить его до конца, когда мнением большинства решено было попросить счёт, расплатиться, собраться и покинуть уютное заведение. На спуске по эскалатору Маша поинтересовалась, кто съездит с ней в Европарк за костюмом на Хэллоуин – она собиралась наряжаться Боярским, и ей нужны были мушкетёрский плащ, шляпа и усы (я предложила ещё использовать Зенитовскую розу); вызвались мы с Настей, и наша троица поехала до Киевской и с Машей в качестве Сусанина начала подниматься по эскалаторам торгового центра. Магазин «Карнавал», на который я раньше не обращала ни малейшего внимания, оказался на том же последнем этаже, где я всегда бываю в Европарке, вот только ничего интересного в этом магазине не оказалось – только ненатуральные костюмы из дешёвой лоснящейся ткани, маски и парики, крылья и шапки с рогами, бутафорские плётки и прочий ширпотреб. Мы побродили, всё основательно пересмотрели, Маша ничего нужного не нашла и получила от меня совет палить магазины театрального реквизита, где продаются хорошие костюмы и грим, и устное добиралово до одного такого подвального магазинчика, где я сто лет не была, расположенного в Спасопесковском переулке Арбата. Туда они с Настей и поехали, а я, подумав, что если отправлюсь с ними, проезжу до самого вечера, решила ехать домой – но не на метро, а, пользуясь случаем, на любимой сороковой маршрутке по Бутусовскому проспекту, благо в такую погоду он был весьма живописен – всё высокое и далёкое скрывалось в низком тумане, непроглядно-белом и влажном, как молоко. Дома я пообедала и определилась со своими конкретными планами на вечер – обломилась с практически везде уже прошедшей Луной 2112, слишком поздно мне посоветованной, зато выбрала сеанс на шесть в неизменном Художественном кинотеатре на Хатико и после обеда снова вывалилась на свет Божий. На Арбатскую я доехала рано, взяла билет за 190 деревянных в Большой зал и отправилась по Арбату до зоомага – купить пожрать родной собаке – и обратно, к началу сеанса, дабы устроиться в середине шестого ряда на своём законном удобном месте и предаться лицезрению.
Реальную историю пса Хатико слышали многие, поэтому интриги фильм заведомо лишён – он позиционируется как своеобразный байопик этого японского символа любви и верности. Вот только городок под названием Сибуя заменили на некий абстрактный уголок штатов или Европы, а профессора Уэно – на лирического героя стареющего Ричарда Гира, который переносит на найденного им на вокзале щенка породы акита-ину с счастливым иероглифом «хати» (восемь) на ошейнике (на самом деле пёс был подарен своему хозяину его другом и получил такое имя потому, что был его восьмой собакой) свою любовь к по непонятным причинам погибшему сыну (сыновья гибнут у каждого второго голливудского персонажа, остаётся только удивляться такой печальной статистике). Фильм показывает, как в тот памятный день, когда гордый потомок самурайских собак впервые снизошёл до того, что принёс хозяину мячик, профессор умер у себя на работе, после чего Хатико ещё девять лет продолжал приходить на вокзал в надежде на его возвращение. Чудо, как ему и положено, происходит под Рождество – пёс и его хозяин снова встречаются после смерти первого: антураж ни разу не восточный, зато типично восточная философия, согласно которой уход из жизни тех, кто любит друг друга, является поводом для радости, ведь только в одном мире они смогут быть счастливы. Как человек, не страдающий сантиментами, я не была зацеплена этим фильмом, но не могу не похвалить его как качественно сделанную вещь, трогательную, лёгкую и приятную, с несмешным, но таким домашним юмором и таким же домашним минором в духе классических семейных фильмов о собаках (вспомните первого «Бетховена», например), да к тому же с таким кавайным псом, в чьи глаза – и чьими глазами – определённо стоит немного посмотреть.
По окончании сеанса я прошлась до Смоленки по Арбату и приехала домой, а завтра меня в школе уже не будет по вполне уважительной причине - мне исполняется 17 лет, и некогда при покупке билетов, если кто-то помнит, я сочла это подходящим поводом для того, чтобы в этот день дважды побывать в театре (да, с меня завтра две рецензии, надеюсь осилить). Посему прощаюсь ненадолго)
[450x300]

Считать дополнением к приснопамятной инструкции «Как написать фэнтези»

1. Пафосный герой одевается стильно и готично. Черное трико, стальные вставки, аристократический костюм, серебристый экзоскелет.

2. Пафосный герой молчалив, ибо это пафосно. Молчи, когда нечего говорить, и когда есть чего. И тогда все будут считать тебя крутым и завидовать тебе.

3. Пафосный герой смотрит всегда презрительно и чуть сузив глаза, как при близорукости. И свое имя называет тихо и малоразборчиво, ведь всем и так все понятно.

4. ЧОрная шляпа с большими полями не должна спадать в самые ответственные моменты. Пафосный герой вообще никогда не снимает деталей туалета. Максимум - он может снять плащ. Перед сном. В особо важных случаях – сапоги (или лыжи).

5. У пафосного героя непременно есть плащ. Или крылья. А лучше всего и то и другое. Глаза у него непременно горят (вставить цвет в палитре RGB) огнем, а волосы развеваются. Даже если ветра нет.

6. Транспортное средство героя должно быть черным, готичным и пафосным. Герой может иметь ручного готичного зверька (дракон/ворон/сокол/тапочек).

7. Пафосный герой ездит тока галопом. И хорошо если верхом.

8. Пафосный герой никогда не входит куда-то (все равно куда) как нормальные люди - шагом и поздоровавшись. Он предпочитает появиться из темноты, желательно где-нибудь на обрыве, вообще идеально - если верхом на вздыбленном коне, и чтобы плащ развевался. Плащ на герое, не на коне, хотя… На худой конец, он может появиться и на пороге какой-нибудь таверны. Но тогда дверь должна непременно душераздирающе заскрипеть, и чтобы на всех посетителей повеяло холодным ветром. А то как же они догадаются, что пафосный герой уже здесь?

9. Пафосный герой никогда не прощается. Он просто исчезает. При этом не всегда платит за пиво, но пафосным героям можно.

10. Если пафосному герою выпадет провести ночь с красивой девушкой в гостиничном номере, где только одна кровать, пафосный герой ляжет на полу и никак иначе.

11. У пафосного героя темное прошлое, и ужасная_личная_трагедия (можно несколько) (можно любовных). Пафосного героя вообще хрен соблазнишь, ибо гораздо пафоснее страдать "меня никто не любит", чем простецки спать с кем попало. Из чего логично вытекает, что самая любимая отмазка пафосного героя - "ты не будешь со мной счастлива". Переводится как "чувиха, ты, может, и крута, но за моим пафосом и моими черными колготками тебе не угнаться".
Читать дальше!

Минувшая ночь перевалила за два часа как-то очень быстро и незаметно – за делами насущными в Интернете и Нашим в наушниках, уже натёрших ссадины в ушах. Потом я так и не заставила себя, да и не посчитала нужным – ибо спать тоже надо иногда – что-то писать и отправилась баиньки, определив себе культурную программу на день грядущий: «Первый отряд», половина третьего, неизменный Художественный кинотеатр. Встав в районе одиннадцати, я успела позавтракать и пострадать ерундой, пораньше выйти из дома и пешком дойти до метро, ибо день чудесный с морозом (почти) и солнцем, которое не только светило, но и даже немного пригревало, чертовски располагал к неспешным прогулкам в компании собственных размышлений. Доехала до Арбатской я почти за час до начала сеанса, но он оказался в Маленьком зале, и мест уже практически не оставалось – ещё немного, и я могла бы остаться ни с чем, а благодаря своей предусмотрительности обзавелась билетом на край второго ряда за 70 рублей и потопала бродить по Арбату. Добрела я до Аннушки и обратно, дождалась, пока в зал пустят, и уселась на своё место читать халявную газетку; впереди меня сел какой-то странный дядька, сильно похожий на Вассермана, безуспешно попытался со мной заговорить и потом время от времени комментировал происходящее на экране. Долго ли, коротко ли, и зал заполнился, хоть и далеко не так плотно, как это было видно по схеме раскупленности мест на кассе, и после короткой рекламы на экране неожиданно появился… русский ветеран. Я не сразу поняла, что это уже аниме началось, а не какой-нибудь социальный ролик, и сперва недоумевала по поводу хихиканья, наполнившего зал. Ну да обо всём по порядку.
Уже из трейлера было ясно, что до такого бредового сюжета японская анимация не докатывалась очень давно, а сам фильм окончательно доказал – эта история стоит того, чтобы её пересказать всем не смотревшим. Всё началось с того, когда бледная тощая пионерка Надя с завязанными красным галстуком глазами предсказывала будущее солдатам на фронте Второй Мировой – а потом все погибли, а она, контуженная, просмотрела в каком-то астральном кинотеатре документалку о собственном прошлом: цирковое детство, обучение в интернате для детей с паранормальными способностями, гибель всех друзей… Подобрал девчонку монах-отшельник, дерущийся как ниндзя и держащий на груди пуленепробиваемую книжку, в которой предсказывается второе пришествие магистра ордена крестоносцев, некогда потопленного русичами во время Ледового побоища. Нашу героиню, чего и следовало ожидать, мучает амнезия, но приснившегося ей магистра она помнит хорошо и, узнав его на картинке, отправляется в Кремль сначала на разумной белой лошади, а затем на своих двоих. Там малолетнюю ясновидящую прибирает к рукам её бывший шеф – глава советской оккультной службы, антагонист такой же немецкой конторы, которая вышеупомянутого магистра заполучает к себе в союзники со всем его рыцарским войском. Дабы противостоять крестоносцам, которые все уже превратились в полусгнивших зомби, кроме собственно магистра, который почему-то сохранился очень хорошо, пионерку снабжают катаной с розовым плюшевым мишкой на рукояти и отправляют в загробный мир: сажают в некое подобие водолазного скафандра под названием «sputnik» (хорошо ещё, не «matryoshka» или «cheburashka») и напутствуют сакраментальным «Поехали!». В лиловой преисподней, где убитые воины самых разных армий, включая самураев и конфедератов, сражаются друг с другом, аки в Валгалле, первый отряд воссоединяется, затаривается оружием у владельца парка аттракционов и из постапокалиптического ВДНХ переносится в мир живых благодаря ментальному усилию Нади. Несчастные рыцари с мечами да копьями покрошены из пулемётов и огнемётов, мир спасён, финал, как в любом уважающем себя аниме, остаётся открытым – спойлерить не буду, скажу только, что это, равно как и двусоставное название аниме, даёт надежду на продолжение аниме. Вот только не особо оно стоит продолжения, и вовсе не сюжет тому виной, и даже не посредственная графика и отсутствие запоминающейся музыки. Больше всего ломают слишком часто прерывающие действие «говорящие головы», не только комментирующие исторические реалии, служащие фоном к разворачивающейся фантастике, но и пытающиеся эту фантастику объяснить с рациональной точки зрения (много было сказано про галлюциногенные вещества как причину видений, например), выдать её за события, имевшие место в действительности. Эта неуместная и нелепая, топорно неприкрытая сфабриковка псевдо-фактов не только пробивает публику на хи-хи, но и напрочь убивает всю динамику, весь экшн, который и без того невнятен и скомкан малой продолжительностью (часа полтора) фильма. Слишком быстрое развитие сюжета также не оставляет места для индивидуализации образов персонажей, что немаловажно для аниме – героям следует сопереживать, а не следить за ними, как за ботами компьютерной игры. В общем, я ожидала большего, чем просто материала для ироничного разбора, хоть и стоит признать – несколько впечатливших моментов в этом Читать далее...

[315x378]
Сегодня на ОБЖ нас было изначально всего полдюжины идиотов, пришедших писать контрольную – то бишь частично списывать с тетрадей, частично сочинять. Затем я и на физике писала контрольную, которую пропустила в прошлую субботу, то бишь, конечно же, списывала с тетради, умудрившись не спалиться. А вот зарубежную литературу я прогуляла на вполне законных основаниях – отправилась в компании ещё нескольких однокашников писать школьную олимпиаду по истории, которая официально проходила в среду, но для нашего класса её перенесли по причине нашей непредупреждённости и отсутствия Асёны, которая, впрочем, отсутствовала и сегодня. Нас разместили по свободным местам среди десятиклассников, у которых шёл обычный урок и которые писали какую-то работу, раздали распечатки и особо не палили, посему я могла свободно пользоваться предусмотрительно захваченной тетрадью – вот только помогла она мне мало: 90% вопросов было на советское время со всеми сопутствующими датами, именами и аббревиатурами, на которые у меня склероз, а мы всё это ещё не проходили. Осилив то, что знала, затем то, что могла сделать методом научного тыка, и, наконец, то, о чём только смутно догадывалась и надеялась на голую интуицию, я дошла до тем для сочинения и вскоре издала нервный смешок: в ряду цитат из известных историков, философов и писателей последней стояла цитата с копирайтом «А.Д. Медведев». После привычных глазу знакомых фамилий я даже не сразу поняла, что это – наш дражайший президент, а когда поняла – возмутилась цинизму, с которым его фактически приравняли к людям, оставивших заметный след в науке и культуре. Если бы я стала писать сочинение, я выбрала бы именно эту цитату и накатала бы такое диссидентское эссе, что вряд ли получила бы за него хоть балл, но я не стала – и не потому, что этот «хоть балл» ничего бы не стоил, а потому, что ничего не стоили бы и все максимальные 35, ведь я справилась с настолько малой частью заданий, что в любом случае оказалась бы в пролёте. Посему я не стала зря переводить время и бумагу и, сдав распечатку, ушла в середине второго урока, приехала домой, пообедала, пострадала ерундой, да и решила выйти из дому пораньше, прогуляться пешком до метро. Сказано-сделано, вот только вышла я всё-таки слишком рано, и в итоге – слишком рано дошла до метро, слишком рано доехала до Юго-западной, слишком рано дошла до театра – он даже ещё не был открыт, и я вместе с остальными ранними пташками столпилась в холле и притулилась читать книжку в уголке. Ждать пришлось минут двадцать, но вот, наконец, в театр впустили, я избавилась от куртки, купила программку, и ноги сами привели меня в буфет в надежде, что хоть там меня наконец смогут запалить форумчане, но этого, забегая вперёд, так и не произошло. Присутствие в буфете надо было оправдывать, и, хоть есть там и было нечего, я благополучно вспомнила со своей закончившейся завязкой с кофе и приобрела чашечку без сахара, устроившись за столиком и наслаждаясь запахом. На вкус Юго-западный кофе оказался крепким, очень крепким, его горечь даже требовала закуски – пришлось открывать свою неизменную захваченную с собой шоколадку и употреблять её маленькими кусочками; как выяснилось, кофе и шоколад великолепно подчёркивали вкус друг друга, а полумрак прокуренного подвального помещения создавал атмосферу, весьма способствующую кайфу. Ко второму звонку я, под конец уже не растягивая удовольствие и делая большие глотки, расправилась со своей чашкой, обеспечившей меня именно тем кофеиновым ритмом сердцебиения, с которым особенно хорошо смотрятся такие великие пьесы, как «Гамлет» - а я пришла смотреть именно её постановку со своего традиционного места в середине последнего, шестого, ряда.
Под зловещие ритмы, напоминающие восточные, по сцене двигаются люди в белых одеяниях, напоминающих самурайские (даже финальная схватка Гамлета и Лаэрта - ни дать ни взять "Крадущийся тигр, затаившийся дракон" вместо дуэли на шпагах). На них – чёрные пернатые накидки, и движения их – тоже птичьи, как у воронов, словно слетевшихся выклёвывать друг другу, вопреки пословице, глаза да каркать, как в небезызвестном стихотворении: «Nevermore!». А ещё они были похожи чем-то на шахматные фигуры – вот только и чёрные, и белые одновременно. С первых минут я начала сравнивать этот спектакль с «Гамлетом» ЦАТРы: да, заезженные музыкальные темы здесь – хуже, чем величественный Шостакович там, зато Юго-западные освещение и декорации, соединённые сегодня в одно целое, а именно – в висячие псевдоколонны, снизу испускающие свет – оказались способными выдержать конкуренцию. Самым ярким персонажем сегодняшней постановки показался мне… призрак отца Гамлета (Сергеев): по-настоящему страшный, не дух без тела, но тело без души, бледный зомби с мускулистым торсом и чернеющими провалами глазниц. В нём ничего не осталось от покойного короля – это нечисть, одной ногой Читать далее...

[295x373]

Да, в комментах к этому посту можно с чистой совестью обсуждать мою новую причёску, в нём нет ничего про кино или театр^^
Понедельник был днём пасмурным, туманным и дождливым с самого утра и до самого вечера, и я снова предавалась меланхолично-философской лени, но после обеда я всё-таки вышла из дома, дождалась маршрутки, доехала до метро и на нём – до парка Победы. Там я дошла до Уралсиба, заплатила за лицей, вернулась к подземному переходу и перешла на площадь – гулять. Она была вся одной большой лужей, на ней было ветрено и лежали разобранные фонтаны, по ней практически никто не гулял, и было тихо, только завывали сирены реамобилей, которые куда-то ехали целыми вереницами. Оттуда был красивый вид на небоскрёбы Сити, на четверть скрытые в низкой сплошной пелене серых облаков, но там было холодно, и я дала по площади один круг и поехала домой – стирать хаир, безуспешно пытаться выяснить домашку и до половины второго ночи писать начало нового стиха на упомянутую в предыдущем посте тему. Во вторник с утра мне было несколько хреново, но необходимость переписывать написанную изначально на два (тетради не было с собой – одолжили, а вернуть забыли) контру по истории выпинала меня в лицей; когда контра была переписана, на сей раз – с тетрадью и вроде сносно, я чувствовала себя уже лучше, но мне всё равно было впадлу идти на две последующие пары, и я свалила домой. Пообедав, я решила, что раз уж самочувствие не располагает к продолжительным пешим прогулкам, можно провести освободившееся время и сидя, а именно – в кресле парикмахера, осуществив наконец, пока есть возможность, своё окончательное намерение постричься. Не мудрствуя лукаво, я отправилась в ближайшую парикмахерскую, недавно открывшуюся на последнем этаже соседнего мебельного магазина, где на момент моего прибытия даже ещё не набежало очереди, и попросила отрезать мне волосы так, чтобы они только уши прикрывали. Моей отросшей почти по пояс шевелюре устроили напоследок горячий душ, который я перенесла стоически, после чего я услышала в её адрес множество лестных эпитетов, с трудом заверив окружающих, что мне её не жалко и она мне надоела, и несколько полезных советов – например, перед отрезанием заплести её в косу и потом повесить на стену (я не стала им напоминать, что обычно на стену вешают рога) или продать за хорошие деньги на парики. Стригли меня долго, прядка за прядкой, извели на меня почти всю воду из распылителя, несколько раз сушили феном, и на мои падающие на пол в большом количестве волосы сочувственно смотрели работавшая по соседству парикмахерша и её сменяющиеся клиентки… наконец, меня постригли по плечи, сделав лесенку, и стали уговаривать дальше не стричь, а походить немного так, подумать и, если мнение не переменится, вернуться и достричь. Уговаривали всей парикмахерской, очень долго и очень упорно, но я твёрдо стояла на своём, и меня достригли так, как я хотела, сделав меня пушистым и вполне нравящимся себе самой существом – почти полтора часа спустя после моего прихода; в процессе достригания заходил какой-то забавный настырный дед, который уж очень хотел кому-нибудь продать какие-то супер-мега-ножницы и предлагал их опробовать. Но никто не хотел делать из клиента подопытного кролика и никто ножницы не покупал, и дед подобрал с пола мою прядь и нашинковал её своими ножницами, насорив по всей парикмахерской, после чего, убедившись, что впечатления не произвёл, обиделся и ушёл, уверяя, что таких ножниц больше нигде не купишь, что он приезжает с ними в Москву только раз в два года и что их покупают во всех парикмахерских. И вот я всем на радость (результат таки удовлетворил всех скорбевших по моим лохмам) поднялась с кресла, ожидая, что за такое глобальное мероприятие с меня сдерут тысячу как минимум (помните, как мне за полтыщи всего лишь секущиеся концы волос подравняли?), однако стрижка обошлась мне всего в 300 с копейками рублей; затем я ещё немного прогулялась, а ночью поленилась писать и немного почитала. В среду в школе некоторые меня испугались, но большинству всё-таки понравилось, а вечер я снова оставила для хаотичного блуждания по дворам и шуршанию листьями. В четверг мы в лицей не поехали, а поехали в школу к девяти писать очередной пробный ЕГЭ, на сей раз – по русскому, и писала я до упора, ибо попалась благодатная тема для сочинения – про прогресс, а я никогда не прочь излить на бумагу теоретические обоснования своей социопатии. В итоге слинять я не успела и попала, хоть и с большинством остальных писавших, в лапы русички, не поленившейся приехать к нам провести один урок для разбора ошибок в ЕГЭ по горячим следам, который показал, что две ошибки как минимум у меня уже точно есть. Затем не Читать далее...

К чёрту Запрещённую реальность, подумала я вчера вечером, наткнувшись в афише Яндекса на фильм Коко до Шанель и тут же вспомнив о своей любви к байопикам. Старый добрый Художественный предлагал мне два сеанса – на одиннадцать утра и на шесть вечера; ложась спать заполночь, я ещё лелеяла некоторые надежды успеть на первый, но заводить будильник и насиловать себя ранним подъёмом не стала, и в итоге проснулась в десять и не успела. Далее последовали надежды пораньше выйти из дома и до второго, вечернего, сеанса пошуршать листвой где-нибудь на природе, однако – дела, дела – и им не суждено было сбыться, и я вышла уже только после обеда, зато прошлась от дома до метро пешком и была на Арбатской часа за полтора. Там я наконец-то смогла осуществить одну из наиболее приятных ежемесячных традиций – закупку (на сей раз – докупку после закупки на Юго-западе) билетов в театр на месяц следующий (на сей раз, понятное дело, на ноябрь). Я часто ворчу, что совсем не выбираюсь на концерты, и в первую очередь на органные, на которые давно и сильно хочется, но ведь рядом с театральной кассой я забываю обо всём – перед моим сознанием встаёт цель закупить как можно больше билетов по как можно более низкой цене, всё равно, на что из моего обширного списка, составленного по репертуарам с сайтов театров. Итогом сегодняшней закупки стали две беспрецедентные вещи – во-первых, я впервые полностью забила театром не только все субботы ноября, но и абсолютно все дни каникул, включая вечер перед их началом (когда же ходить в кино, спросите вы? Да с утреца, перед театром); во-вторых, я впервые купила билет за 50 рублей – прежде для меня минимальной стоимостью театрального билета было 100 рублей. Упрятав заветный конверт, я пришла в кинотеатр, где было уже достаточно много народу и большой зал был уже в большинстве своём раскуплен, так что ещё немного – и мне могло бы и не достаться билета, обошедшегося мне в 190 рублей. По-прежнему оставалось много времени, и я отправилась бродить по Арбату, неспешно дойдя в сторону Смоленки до ближайшего к ней Старбакса и вернувшись обратно, незадолго до того, как двери в большой зал открылись и туда хлынула многочисленная публика. Он забился битком, но моё место вполне меня устраивало с точки зрения видимого и слышимого, и я не стала заботиться поиском места поближе к середине, занявшись поеданием шоколадки до того, как погаснет свет и фильм начнётся.
Быть может, я кого-то разочарую, но «Коко до Шанель» оказался ни разу не байопиком, а мелодрамой в лучших французских традициях – неторопливо и спокойно повествовательной, целомудренно романтичной, антуражно-атмосферной и эстетически красивой, хоть и многое теряющей при переводе. Из этого фильма вы не узнаете о становлении таланта и карьеры Коко Шанель – автор оставляет свою героиню на пороге всемирной славы, заострив сюжетное внимание на её свободолюбивых отношениях с богатыми и влюблёнными мужчинами, из-за чего история об упорном стремлении к своей цели превратилась в незамысловатую сказку о бедной сиротке, превратившейся в прекрасную принцессу. Я никогда не была любителем мелодраматического жанра, но данное кино подкупило меня качественным исполнением (к исторической достоверности практически не придерёшься) и наличием в главной роли Одри Тоту – одной из немногих актрис в моём вкусе (нет, я не смотрела Амели, да, можете кидаться в меня тапочками) с её волевым профилем и потрясающими глазищами. Плюс – эта элегантная сигарета, вполне достойная ранга фетиша (а редко какой курящий человек может вызвать во мне желание этим любоваться), и эти прекрасные лошади и автомобили (особенно лошади, особенно першеронцы!), да и Алессандро Нивола слегка симпатичен (кабы не лыбился по поводу и без, вообще был бы секси), да и музыка неплоха. Просмотр не оставляет сильных эмоций, ни позитивных, ни негативных, разве что только ощущение лёгкости и воздушности, и не загружает философскими мыслями, и именно поэтому для того, чтобы разок отдохнуть всеми органами чувств, этот фильм подходит идеально, а уж поклонникам Джен Эйр и прочая рекомендуется в обязательном порядке.
После просмотра я прошла до Смоленки по вечернему Арбату, доехала до родной Молодёги и на маршрутке добралась до дома. О том, чтобы пораньше лечь спать, я сейчас не особо забочусь: я обленилась настолько, что решила пробить и завтрашний учебный день, устроив себе тем самым мини-каникулы из трёх с половиной дней в качестве моральной компенсации за то, что у некоторых дармоедов полноценные каникулы скоро будут (если не уже начались), а нам до них ещё почти целый месяц пахать. К тому же, после выборов, хоть наша и директриса и назвала их «недостаточно важными», во всех нормальных школах полагается санитарный день, да и в нашей школе завтра обещается неполноценный учебный день, а прерывающийся посередине необходимостью куда-то идти или ехать болеть за нашу баскетбольную команду, что мне нафиг не сдалось. В общем, завтра я занимаюсь делами насущными, а на сегодня прощаюсь до следующих рецензий.
P.S. Читать далее...

Да, сегодня я пробила школу и мне даже не стыдно, я выспалась до одиннадцати, успела пострадать ерундой и после обеда вывалилась на улицу – хотела пораньше, но закопалась, и получилось попозже. Спас положение, близкое к опозданию, быстро подошедший автобус, и вскоре я уже ехала сначала до Арбатской сидя и с книжкой, а потом по красной ветке в едущей на матч в Лужники толпе; толпа вывалилась раньше, а я доехала до Юго-западной и бодрым шагом направилась к любимому театру. Прибыла впритык, когда сдала куртку и купила программку, уже открыли зал, и я в числе первых взгромоздилась на своё уютное местечко в районе края пятого ряда и немного почитала до третьего звонка, когда зал по традиции заполнился до отказа. Смотрели сегодня «Карнавальную шутку» по пьесе Гольдони «Трактирщица».
Когда долго посещаешь один театр, неизбежно приходишь к тому, что пишешь про большинство спектаклей одно и то же – как бы ни разнился сюжет, все особенности театра остаются на месте, и отрадно видеть, что в таких театрах, как Юго-западный, особенности эти являются плюсами. И плюсы эти можно объединить в три равноценно жирных – режиссура, актёрская работа и оформление. Первый плюс сегодня стоит благодарить за то, что старая комедия с сюжетом «Укрощение строптивой наоборот», повествующем о «перевоспитании» женоненавистника после встречи со столь же свободолюбивой и рациональной женщиной, как и он сам, превратилась в не менее современную и, что главное, не менее трагичную историю, чем, например, «Ромео и Джульетта». Второй плюс отвечал за то, чтобы нарочито типические, изъезженные шаблонные персонажи превратились в живых людей, ярких и характерных, способных вызвать сочувствие, и за то, чтобы эти люди притягивали взгляд талантом и мастерством пластики, жестов, мимики, интонаций и импровизаций. Тут я, конечно, говорю в первую очередь о потрясающей триаде Леушин-Матошин-Дымонт, взаимодействие которых на сцене обеспечивает любому спектаклю настолько сочный, жирный колорит, такую уникальную и незабываемую самобытность, что не остаётся сомнений в том, что в их лице труппа Беляковича располагает подлинным сокровищем. Все они, в какой бы ни были роли, – играют с полной самоотдачей, заставляют верить своим героям, привлекательны и трогательны. Третий плюс обеспечил неизменному отсутствию декораций (не считая кабаньей головы со светящимися глазами и вращающимися рогами) превращение в антураж карнавала посредством тончайшей игры светотени, весьма удачных костюмов и замечательной итальянской музыки 80-х, под которую так и тянуло пуститься в пляс вместе с актёрами. Столько превращений сразу не может быть совпадением, но главное волшебство – в абсолютном взаимопроникновении, без каких бы то ни было границ, качественного смешного юмора и цепляющего драматизма, грубоватого гротеска и нежнейшей искренности. За такими чудесами – ну, и за потрясающей атмосферой романтичного праздника – и стоит всем сходить на «Шутку», уверена – никто не останется разочарованным.
Спектакль шёл без антракта, и меня снова так и не отловил никто из форумчан. Когда я по его окончании снова спустилась в подземку, по удручённым лицам попадающихся навстречу людей, сворачивающих флаги, снимающих шарфы и стирающих с щёк нарисованные триколоры, я сразу поняла, что наши продули, что, конечно, есть немного грустно. Зато когда я приехала на родную Молодёгу и отправилась в Трамплин за едой, мною была случайно замечена расположившаяся почему-то в отделе молочных продуктов новая полочка постной жрачки, и там я тут же нахватала соевой продукции фирмы БИС – шоколадное масло (проверено – очень вкусно), тофу «по-русски» с морской капустой, сметанный крем и вишнёвый десерт (проверено – не очень вкусно, но съедобно), там ещё осталась сырная паста, и всё по вегану. Да, это, конечно, не швейцарское Alpro, но когда я ещё окажусь в Метро, так что пока кушаю отечественные ГМО, господа (ну, это если верить Гринпису, который по непонятным мне причинам ГМО не любит). Завтра, может быть, удастся выбраться на Запрещённую реальность, а сейчас прощаюсь)
[419x317]

Стоило мне вчера написать про сухую осень, как в тот же вечер собрался дождь, попасмурнело, недалёкие дали скрыло туманом, и так с тех пор и до сих капать ещё не переставало. Стучало по карнизу всю ночь, утром я под бодрой моросью добралась до школы, отсидела положенные алгебру, инглиш и французский и вернулась домой, с удовольствием пробежавшись от метро до дома под типично осенней мелкой моросью, еле заметной и еле ощутимой. Долго засиживаться дома мне не пришлось, ибо моя давешняя «нечаянная радость» заключалась в том, что мне позвонила Маруся и предложила сходить по льготному билету за 300 рублей на ансамбль Игоря Моисеева, и за три перемены мне удалось по телефону уломать маму позволить мне выбраться на это ещё не виданное мною вживую зрелище. Посему сегодня, едва успев пообедать и пострадать ерундой, а физику сделать уже не успев, я в темпе собралась, вернулась под неспешно моросящую с неба влагу и поехала на Маяковскую, в концертный зал имени Чайковского, куда моя нога тоже прежде ни разу не ступала. Маруся подхватила озирающуюся меня на входе, протащила мимо металлодетекторов, познакомила со своей мамой, подругой и мамой подруги; ждали ещё одну подругу и тоже с мамой – я оказалась единственным ребёнком без родительского присмотра. В процессе ожидания я вручила Марусе давно обещанное Метро 2034 в аренду для почитать, нечаянно получила в подарок значок с Больших Дружеских Манёвров (Маруся мне его посмотреть дала, но после вопроса «Это мне чтоль?» уговорила меня оставить его себе на вечную память и приколола мне его на шнурок поверх молота Тора) и сходила, как и все, за халявой – бесплатно раздававшимся первым выпуском новой серии книжек «Великие художники» от издательства Комсомолки, про Рафаэля. Пока Рафаэль был с немалым трудом втиснут в мою торбу, появилась сначала мама ожидаемой подруги, а потом и она сама – после того, как мы с подругой уже присутствующей (пользуюсь неуклюжими эпитетами, ибо по врождённому склерозу боюсь перепутать имена) осуществили попытку найти гардероб и выяснили, что он на втором этаже, а туда пускают только после порчи билета администратором и обратно вернуться уже не получится. Благодаря моим уверениям, что мы всё успеем, мы остались внизу вместе с остальными, которым раздеваться было не нужно, и когда уже было принято решение покинуть наблюдательный пост, последний член нашей маленькой интеллигентной компании благополучно появился, и мы дружно двинулись к лестнице. То ли я что-то пропустила, то ли программку администраторша предложила только мне одной, почуяв закоренелого театрала, но, как бы то ни было, я согласилась, и за программку эту с меня содрали аж 150 рублей. Догнав остальных, я порывалась ещё протолкаться к сувенирам, однако гардероб был более важной инстанцией, и на втором этаже мы избавились от шмотья, в частности от моих куртки и сменки, и столпились вокруг столика буфета, где добрые родители уже разложили Бабаевскую шоколадку и открыли фляжку с коньячком. Мы сначала скромно молчали, но когда предложили и нам, отказываться не стали и получили по махонькой мензурочке; Маруся сделала глоток и протянула свою порцию мне, надеясь, что мы разделим на двоих, но я потребовала отдельную мензурку и осилила её залпом, как ложку микстуры, особо не распробовав и получив упрёки в том, что ни с кем не чокнулась, ну да хоть дышать стало легче и приятней. Кто-то запил минералкой, мы с Марусей заели шоколадкой, и после сей полезной процедуры мы потянулись в зал. Места у нас были с левой стороны амфитеатра, и я скептически ожидала, что это будет настолько крайний край, что мы ничего толком не увидим, однако места оказались офигенными – близко от сцены, на возвышении и напротив оркестровой ложи, так что пересаживаться не было смысла, а ведь множество свободных мест виднелось в первых рядах партера, и странные люди, как всегда, предпочитали сидеть в самой жопе зала, но не спускаться туда. Прошло немало времени, пока не прозвучал голос с акцентом, по-русски, по-английски, по-немецки и как-то там ещё попросивший всех не пользоваться фотоаппаратами и прочая, затем оркестр заиграл, и представление началось. Первой частью программы были танцы народов мира – русский, калмыцкий, эстонский и прочая; срывали бурные овации и выходили на бис танцевавшие сиртаки парни, преодолевшие все законы гравитации (пардон за случайную рифму), и трое пафосных мачо, исполнявших танец гаучо – мне они тоже весьма понравились, особенно первые, да и «Монгольская статуэтка» (девушка, изображавшая куклу) выглядела классно. Эту первую часть, после стремительно пролетевшего отрезка времени, прервали антрактом, и кто-то из нас остался в зале, кто-то затерялся в буфете, а Маруся с одной из подруг отправились искать туалет, и когда я заметила, что тот сразу возле зала и далеко ходить не нужно, было уже поздно – они тоже успели исчезнуть из виду в толпе. Я хотела вернуться в зал, но оставшиеся там тоже решили погулять, и когда я снова вышла, Маруся со товарка уже встали в нужную очередь; я со своей неизменной для Читать далее...

В воскресенье я осуществила давнее намерение – посетить круговую кинопанораму, один из полузабытых аттракционов ВДНХ, существующий с 1959 года и, если верить официальной информации, единственный в своём роде по всему миру. Доехав до ВДНХ, я была готова искать нужный72-й павильон на противоположном конце территории, но карта показала, что он от главного, первого, павильона совсем недалеко, нужно всего лишь отклониться влево от центральной аллеи и пройти мимо луна-парка. Круглое здание у Южного входа казалось необитаемым, однако же внутри торговали мёдом, стояла касса кинотеатра и располагался чайный кафе-магазинчик, распространяющий ароматы чая и сладостей. В тот день по репертуару стоял фильм Бессарабова, Гердта и Левитана 1966 года выпуска «Возьмите нас с собой, туристы!», и старый бумажный билетик обошёлся мне в льготные 40 рублей (нельготный на 30 рублей дороже), так что удовольствие от погружения в недалёкое прошлое оказалось весьма недорогим. Я пришла как раз минут за 15 до сеанса на четыре часа, и, немного поколебавшись, покупать бутылку медовухи или нет и в итоге придя к выводу, что пластиковые бутылки – это зло, пусть даже и с медовухой, я как раз скоротала это время и вошла в круглый (что логично) зал с двумя рядами замызганных кушеток с плоскими подушечками и одиннадцатью трёхметровыми экранами по стенам. До начала показа можно было ознакомиться с несколькими столиками и стендами, гордо именуемыми «музеем советской эпохи» - у меня дома и то найдётся побольше подобных артефактов, к тому же рядом с действительно старыми открытками и газетами лежали современные сувенирные плакаты; впрочем, не исключено, что часть экспозиции уже растащили – музейную коллекцию от зрителей ничто не защищало, и те свободно брали в руки, вертели и рассматривали небольшие вещицы. И вот, наконец, публика, состоявшая из примерно полудюжины человек, включая меня, расселась по первому ряду, свет постепенно погас, один за другим ожили экраны, и волна светлой ностальгии по эпохе, которую я не застала, нахлынула со всех четырёх сторон – оставалось только вертеть головой, пытаясь ничего не пропустить. За двадцать минут документалка в стиле киножурнала с закадровым диалогом Мирова и Новицкого и песенкой про кеды показала наиболее живописные уголки необъятной советской Родины – Байкал, Кавказ, Крым, Карпаты и прочая – с вертолёта, автомобиля, лодки, канатной дороги и так далее, не обойдя вниманием ни непосредственно пейзажи, ни национальный колорит, ни симпатичный быт туристов. Зрелище красивое и трогательное в своей кажущейся простоте, плюс – неслабый эффект присутствия, современным 3D-технологиям и не снившийся… вот только жаль, что когда-то к кинопанораме очередь занимали с ночи, в зал набивалось стоя по 300 человек, а теперь далеко не всегда находятся на сеанс те три человека, считающиеся минимумом, которому будут показывать фильм (а запускать аппаратуру для этого – дело трудоёмкое). А ведь и плёнки, и экраны сохранились чудом – когда-то и фильмов было больше, и экранов могло быть двадцать два, расположенных в два яруса… будет грустно, если по мере смены поколений стереозвук и чёрные «нитки» на картинке в первых кадрах настолько прочно запишутся в «отстой», что реликтовые фильмы безвозвратно осядут в архивах. Но довольно лирики – буду время от времени навещать кинопанораму и надеяться, что кто-нибудь последует моему примеру, а покуда по окончании сеанса я вышла на центральную аллею и направилась к Главному входу на выход – погодка с сильным холодным ветром к прогулке не располагала, да и дома надо было успеть постирать волосы. Понедельник был днём славным – английского не было, и мы, сдвинув две парты, в составе шестнадцати человек сыграли за урок и обеденную перемену три партии в Мафию, во всех трёх я вытягивала карточку мафиози (нас было четверо из шестнадцати, но рука-то у меня лёгкая), и первые две окончились в нашу пользу, а последняя – в пользу горожан. С последней пары – литры – все, кого русичка не видела, свалили, мне даже удалось уломать Асенцию, а те, кого она видела, остались в надежде, что она их сама отпустит ввиду малого количества (всё это было задумано потому, что домашку никто не сделал, более того – мнения насчёт того, что вообще задано, сильно разнились). В ночь на вторник снилось много бреда, но запомнился, по традиции, наиболее ярко самый последний сюжет: я – на какой-то станции метро, жду поезда, и тут появляется какой-то мужик, размахивающий купюрой и орущий, что он её не украл, а сам нашёл. Очевидно было, что он был либо в принципе сумасшедший, либо помешался от счастья, найдя крупную сумму: его мотало по всей платформе, так что становилось страшно, что он свалится на пути. И вот, когда поезд уже начал приближаться, он как раз встал на самом краю, размахивая руками, что-то выкрикивая и опасно покачиваясь, и двое каких-то мужчин бросились к нему с разных сторон и поддержали, чтобы он не упал. Но неожиданно этот псих с лёгкостью столкнул на пути их обоих одновременно, одного – одной рукой, другого – Читать далее...

[298x470]
Сегодня в школу, традиционно минуя первый урок физры, таки пришлось сходить, а после школы едва успеть пострадать ерундой – ждал театр у Никитских ворот. Вывалившись под еле ощутимую морось, в худо-бедно просвечиваемую автомобильными фарами серость, я дождалась автобуса, добралась до метро, доехала до Арбатской и пошагала по Никитскому бульвару. Перед театром я оказалась раненько и посему позволила себе описать крюк и зайти в книжный напротив, а там после неспешного кружения по остальным залам зарулить в отдел детской литературы – посмотреть, не появилось ли там новой взрослой манги. Однако выяснилось, что со времени моего последнего визита владельцы магазина включили мозги и стенд с мангой и комиксами убрали в принципе, заменив его стендом литературы на английском языке – что, конечно, для меня только минус, ибо больше таких ассортиментов манги у меня в шаговой доступности нету. Когда я вернулась к театру, на вход в маленькой прихожей выстроилась очередь, в которой до меня дошло обрывками фраз, что «Незабудки», на которые я шла, сегодня утром отменили из-за болезни актрисы на главной роли, и их заменили на другой спектакль – «Майн Кампф. Фарс». Это была, пожалуй, едва ли не единственная вещь из всего репертуара Никитских, меня не интересовавшая, но и увидеть нечто неожиданное я никогда не прочь – посему я сдала куртку в гардероб, получила на руки халявную программку и поднялась на второй этаж. Ознакомившись с узким коридором и небольшим буфетом, пестрящими зеркалами, – как-никак, прежде я ни разу не бывала непосредственно в здании театра, посмотренные мною летом «Песни нашего двора» проходили во внутреннем дворике под открытым небом, – я немного почитала на подоконнике и после звонка зашла в маленький зал. И даже не маленький, а очень маленький – даже меньше, чем на Юго и на Покровке, таких маленьких залов я ещё не видела, так что мой законный восьмой ряд был предпоследним, но, хоть оттуда вполне неплохо было видно и слышно, я, пользуясь тем, что немало людей сдало билеты, вскоре отправилась поближе к сцене. Сперва я обосновалась во втором ряду, но оттуда меня согнали, и своё окончательное прибежище я нашла в середине не то четвёртого, не то пятого, в общем – недалеко от собственной персоной Марка Розовского, активно участвовавшего в рассаживании по свободным местам зрителей с билетами без места и по стульям на ступенях – своих молодых питомцев, называвших его «дядюшкой Марком» и работавших закадровым смехом и немного суфлёрами. Толкнув небольшую речь в оправдание замены, Розовский остался в зале смотреть спектакль, о котором я сейчас постараюсь написать повразумительней.
Я всегда предвзято отношусь к постановкам, вытаскивающим на сцену такие крупномасштабные исторические фигуры, как Гитлер, Сталин, Наполеон. Пьесы Джорджа Табори, по которой был поставлен сегодняшний спектакль, я не читала и посему первое действие, всецело комическое, смотрела с недоумением, готовым в любой момент перерасти в праведное возмущение. Ведь ситуация и впрямь вырисовалась абсурдная: в венскую ночлежку в подвале под скотобойней, где проживают два еврея, – выживший из ума старик, возомнивший себя не много не мало, а Господом Богом, и прожжённый альтруист, продающий Библию и Камасутру и пишущий книжку под названием «Моя борьба», - заявляется молодой провинциал Гитлер, экзальтированный художник, страдающий словесным поносом и вполне физиологическим запором. Наблюдая за его злоключениями под бодрые еврейские напевы, поневоле задаёшься вопросом, зачем выставлять в качестве клоуна главное пугало человеческой цивилизации, тем самым придавая ему оттенок безобидной симпатичности. Но второе действие, трагическое, благополучно уничтожает это обманчивое впечатление самым безжалостным образом – методом кровавого расчленения резиновой куриной тушки юным нацистом в кожаном переднике и с весьма полезным для общества афоризмом – «Тот, кто жарит ручных птиц, потом будет сжигать людей». Не менее красноречивы и образы фрау Смерть, перебивающейся с немецкого на русский, и её переводчика-эсесовца, я уж молчу про самого Гитлера, исполнитель роли которого, Александр Лукаш, вполне похож на своего героя, не считая роста – фюрер был коротышкой. Да, мораль спектакля не нова и кристально ясна, не нужно много времени, чтобы разгадать все его аллегории, однако он порадовал меня тем, чего мне так не хватало в Шарикове из «Собачьего сердца» театра Станиславского – постепенным и убедительным процессом превращения ничтожного существа, тупого и жалкого, в страшную разрушительную силу, уверенную в своей правоте. Сначала позабавить хохмами (хоть смешно было только местами, и некоторые скабрезности были несколько неуместны) и расслабить сантиментами, затем получше дать по мозгам – беспроигрышный метод, не цепляющий, но способствующий выработке той или иной дозы адреналина. Да и актёры стараются от души, делая Читать далее...

Главной темой последней недели месяца по-прежнему остаётся погода: во вторник она порадовала меня классным ливнем, под которым я побродила в обеденную перемену, в среду в доме начали топить, теперь можно греть ноги на батарейке, читая и слушая радио или дождь по ночам. Вчера же вместо лицея мы приехали в школу к девяти писать пробный ЕГЭ по алгебре; я заявилась впритык и потому не смогла воспользоваться вечером прошлого дня заготовленной свежей линейкой со шпорами – вещи сказали оставить на столе в общей куче и взять только ручку, да и место осталось только на первой парте прямо перед лицом нашей классной. Будь я со шпорой, гарантированно выполнила бы на 4 задания больше, но шесть заданий из части B на свой честный трояк я, кажется, таки осилила, плюс ещё пару-тройку оттуда же с меньшей долей уверенности и одной из части C, кажется, даже правильно. Не задерживаясь без надобности, я сдала работу по окончании срока, отведённого на часть B, и на оставшиеся лицейские пары (а точнее, уже одну только последнюю пару русского), естественно, не поехала, а поехала домой, пообедала, пострадала ерундой и поехала в ЦДХ – пущен был слух, что там в галерее Вахтановъ именно первого октября открывалась новая выставка авторских кукол и мишек самых известных мастеров. По кольцу добралась до Октябрьской, притопала на Крымский вал, купила билет, вошла… ирония ситуации состояла в том, что я понятия не имела, где в ЦДХ располагается вышеупомянутая галерея, а ни одного указателя и ни одной афиши в пределах видимости не было, зато на каждом углу раздавали бумажки и журналы участники ярмарки недвижимости, там проходившей, чьи фургоны с зазывалами выстроились во дворе. Минуя все навязчивые предложения получить информацию, мне ненужную, от этих господ, я решила сдать куртку в гардероб, а поскольку та была двойная (без изнанки) и петельки на ней предусмотрено не было, меня заставили арендовать вешалку-плечики за десятку, ибо не таскать же куртку с собой. Обойдя пару симпатичных магазинчиков, я отправилась на поиски – обрыскала второй этаж с выставками фотографий и живописи, поднялась на второй, полностью занятый ярмаркой недвижимости, на третий, где проходила какая-то конференция по этому поводу, затем ещё раз, более тщательно, обошла второй… и только тогда у меня хватило ума снова спуститься на первый. Там оставались ещё не обойдённые мною магазинчики, и я удостоила некоторые из них своим присутствием и в одном приглядела и приобрела за полтос круглую позитивную керамическую свинью с мягкими ушами и дыркой в заднице – маме в подарок на день учителя. В конце ряда этих магазинчиков и был вход в галереи, в том числе и в Вахтановъ, для того, чтобы попасть туда, достаточно было сделать пару шагов направо сразу от входа, а не обходить все закоулки ЦДХ, вот только стоило мне толкнуть дверь и на несколько секунд замереть в узком коридоре с зеркальными стенами, благодаря которым мои отражения по обе стороны уходили куда-то в бесконечность, как какой-то дядька вошёл вслед за мной и заявил, что сегодня галереи закрыты для посетителей. Как оказалось, слухи не учли, что в первый день открытия выставки там имеет место быть только официальное мероприятие, на которое пускают только по приглашениям, так что я ушла несолоно хлебавши, утешая себя тем, что посмотрела остальные выставки и купила свинью. На улице был сильный прохладный ветер – отличная погода для прогулок, и мне хватило часа на то, чтобы преодолеть Крымский мост, пройти Зубовский бульвар, купить лаваш, чтобы есть на ходу, миновать Смоленский бульвар до Смоленской площади, свернуть на Старый Арбат и дойти по нему до Арбатской. Под конец этого маршрута я нашаманила себе дождик, который сначала легонько заморосил, а затем быстро, но весело пролился посильнее, а вечером дома начала выкладывать свои наиболее адекватные фотографии на Яндекс. фотки, закончу – будет вам ссыль. Сегодня утром мне стало очень влом идти в школу на день самоуправления, состоящий всего из двух пар, и я продолжила спать дальше, проснулась к одиннадцати, занялась ерундой, литературой и созерцанием дождя за окном, сначала перешедшего в классный град, а затем прекратившегося. На сеанс Суррогатов в Художественном я не успевала в любом случае, но больно уж хотелось и воскресенье себе освободить, и этот фильм посмотреть, посему к четырём часам я поехала в близлежащий кинотеатр Брест и устроила себе просмотр там, в большом зале с хорошим звуком, в удобной середине седьмого ряда и практически в гордом одиночестве.
То, из чего растут ноги сюжета фильма, достаточно интересно: недалёкое будущее, в котором люди перестают выходить из своих квартир, вместо этого управляя силой мысли человекоподобными роботами, сидя в специальных креслах. Оператор видит и слышит то же, что и его суррогат, вот только машину можно повредить, а её хозяин остаётся в безопасности и, к тому же, анонимности. На улицах городов больше нет места существам из плоти и крови, и желающим жить собственной жизнью приходится жить в резервациях в состоянии Читать далее...

Вчера вечером я вопреки многочисленным планам уползла спать рано – уже во втором часу – и даже радио не стала долго слушать, а быстро отрубилась и утром поднялась по будильнику, дабы успеть на то, на что опоздала в прошлое воскресенье, а именно – на фильм «Событие» по одноимённой пьесе Набокова, идущий только в Художественном и только на 13.45. Позавтракав, я вышла на улицу, доехала до метро, на метро – до Арбатской, в кинотеатре была вовремя, билет в Малый зал обошёлся мне всего в 70 рублей. Экран там был, кажется, даже ещё меньше, чем в Синем зале, поэтому я со своего крайнего у стены места четвёртого ряда переместилась на такое же во втором, где и провела последующие два часа.
Не событие, а мучительное его ожидание – вот и весь сюжет этой малоизвестной и нетипичной для Набокова вещи. Сюжет идеальный для артхаусного кино, превосходным образчиком которого и стал этот фильм – также нетипичный для Эшпая, мастера эпического жанра. С первых кадров он погружает зрителя в хрупкий мир, сотканный из тонкой эстетики, самодостаточный и замкнутый на себе самом. В этом мире живут красивые, творчески мыслящие и неординарные личности: она – фотограф, он – художник, её мать – писатель. Но они не слышат друг друга, и достаточно лишь лёгкому дуновению ветра извне, чтобы этот непрочный мир нарушить, и вот уже зримо шатается пол под ногами, как на волнах качает камеру, берущую сложные ракурсы. Богатая палитра теней и отражений, дуэли взглядов – ни одной незначительной детали: всё отпечатывается на внутренней стороне сетчатки, всё работает на создание атмосферы, играющей на натянутой струне истерического нерва. Щелчки затвора фотоаппарата, стук печатной машинки, шаги по сепиевой мостовой – звуки, воздействующие лучше, чем смог бы так и не произошедший в третьем акте выстрел ружья, повешенного на стену в первом. Такой красноречивый визуальный и звуковой ряд, казалось бы, может обойтись и без человеческого присутствия, но больно уж хороши актёры – создающие череду ярких, сочных, живых образов, играющие искренне, с полной самоотдачей, глубоким погружением в проговариваемый классический текст (если в таланте и мастерстве Чулпан Хаматовой я не сомневалась никогда, то некоторые остальные стали для меня приятными открытиями). Круглое белое окно – как фотообъектив, Набоков очень любил фотографию, и весь фильм – словно гимн попытке остановить мгновение: настолько не уступают словам движения, жесты, мимика, словно случайно подсмотренные – и запечатлённые в чёрно-белых спонтанных кадрах. Применительно к такому фильму не хочется говорить кинематографическими терминами, он построен из элементов, олицетворённых его главными персонажами: фотография – контраст, выдержка, глубина резкости; живопись – перспектива, композиция, колорит; литература – метафоры, символы, портреты. Наконец-то современный русский кинодекаданс – вдохновенная деструкция под медитативные фольклорные напевы – обрёл не только форму, но и содержание, давая пищу не только органам чувств, но и интеллекту зрителя. Ввиду этого «Событие» получилось зрелищем на любителя – может быть, даже ещё более редкого, чем любители его логических предшественников, уже имеющих красивую картинку и цепляющих атмосферой, но ещё не наделённых глубоким смыслом: «Эйфории», «Яра», «Живи и помни». Но это отнюдь не мрачное зрелище – в финале светлый лучик детских воспоминаний разгонит слетевшихся на запах страха стервятников-призраков, один нелепее другого, вернёт надежду. Поэтому – советую сходить, посмотреть и постараться что-нибудь да вынести с собой с просмотра, надеюсь, у вас получится.
После сеанса поздно уже было ехать на выставку в Политех, как я изначально планировала, к тому же я даже не удосужилась узнать, не закончилась ли она уже, поэтому я просто прошлась по Арбату до Смоленки с заходом в зоомаг; с неба что-то сыпалось очень мелкое и прохладное, но почему-то это не способствовало хорошему настроению и самочувствию. Доехав до родной Молодёги, я закупилась продовольствием, дошла дворами до дома и теперь планирую заставить себя любимую сделать на завтра инглиш, а с вами прощаюсь до следующих выходных)
[454x302]

[284x428]
Вот он и наступил – глобальный влом писать об учебных буднях, мало отличающихся друг от друга. Вторник порадовал тем, что историчка подозрительно добродушно встретила нас после нашего предыдущего прогула и даже отклонила извинения некоторых из прогулявших как нечто не стоящее повышенного внимания, и тем, что не было последней пары социологии. В тот же день мы с Асёной, когда отправились в обеденную перемену за пирожками в монастырскую трапезную, заметили бегущих белых кроликов, нарисованных через шаблон на стенах и асфальте; нам стало интересно, куда они ведут, мы последовали за ними и пришли к воротам шоу-рума Joki, куда мне надо бы заглянуть за новым веганским значком на смену посеянному летом вегетарианскому, но с пирожком в лапе я решила туда не переться. В четверг после лицея мы с Настей пешочком дотопали до книжного на Лубянке Библио-Глобуса, где она с энтузиазмом затарилась учебниками по отечественной истории, зарубежной истории и праву, а я поискала книжечку по алгебре, но, естественно, безуспешно. Но круче всего было вчера: после алгебры нас согнали на третий этаж, к нам пришли Маруся, Макс и фотограф, и последний по очереди сфотографировал нас для портрета на дембельский альбом – я распустила гриву и со свисающими космами, в мешковатой кофте и болтающимся молотом Тора получилась весьма хиппово. Мы немного повыбирали фотки – какой из трёх-четырёх вариантов оставить – и пошли фотографироваться всем классом на пороге школы, пока Маруся не сбежала; затем все, кроме меня, ибо мне было и так тепло, сбегали за куртками, и нас повели на фотосессию на Цветной бульвар. Там мы стояли на бордюре фонтана, а Валя с Машей даже сбегали к его центру и все промокли, висли на церетелевских клоунах, рассаживались и разлёживались по лавочкам в разнообразных эффектных положениях, валялись на траве газонов, вытаптывали цветы на клумбах, подпрыгивали в центре аллеи, извращались на тему лысины Макса и бюста Полины, и так далее, и тому подобное. Было весело – достаточно весело, чтобы после этого (инглиш был за это время полностью пробит) было бы кощунственным идти на французский и портить такой настрой, поэтому мы всей группой за исключением Аси и Лины пробили и французский тоже. Что касается будней неучебных – писать ночами мне стало влом, поэтому одну свободную (когда папа дома и я сплю в своей комнате) ночь минувшей недели я читала, другую – слушала Наше, но не до утра, конечно, а стараясь всё-таки высыпаться. Погода радует дождями, хоть и редко удаётся под дождём пробежаться от метро до дома – чаще он заряжает после того, как я оказываюсь дома, или ночью, что особенно приятно слышать. Не то из-за похода с однокашниками в Кофе Хаус, где я, впрочем, ничего не пила, не то из-за осеннего (в хорошем смысле этого слова) настроения я давеча покончила со своей завязкой и выпила немного кофе, но уже не по-наркомански, в качестве заменителя успокоительного, а по-эстетски, в качестве красивой, вкусной и ароматной вещи, особенно если корицы сыпануть (я ж теперь как вег камру не могу пить) да вафлями закусывать, окуная их в мёд (хочется сварганить кофейное сообщество – наверное, вскорости так и поступлю). Однако после этого кофе и, может, отчасти из-за того, что я узнала о появлении репертуара на ноябрь на сайте Юго-запада и незамедлительно выписала шесть спектаклей, благословляя человека, придумавшего в ноябре каникулы, меня вечером так пёрло, что я едва смогла успокоиться. Потом снился всякий бред, в частности – мы с Асей шли по Арбату от Смоленки и, остановившись у какого-то массивного тёмного памятника прямо посреди улицы, увидели среди других зевак никого иного, а Льва Николаича Толстого, седовласого и бородатого, только больно уж низенького ростом, почти как мы сами; потом мы встретили Марусю и направились в какую-то галерею, которая тоже была прямо на Арбате (отголосок нашего с девчонками обсуждения вторичного похода на Солянку – экспозиция уже сменилась). Ещё снился какой-то новый ночной клуб на выходе из станции Пушкинская, в здании закрытого казино Шангрила, снилось, что у меня фиалка расцвела на окне, чего за ней в реале уже давно не наблюдалось… а сегодняшним утром я снова пошла в школу, в то время как моя мама съездила на Юго купить билеты на выписанные мною спектакли. По возвращении я успела только пообедать, немного пострадать ерундой и встретить маму с билетами, после чего собралась и поторопилась снова на свет Божий – как и всегда по субботам, меня ждал театр, но на сей раз – не просто театр, а всё тот же Юго-запад, где я три месяца не была и успела, конечно же, неслабо соскучиться. Добралась я вовремя, купила программку, прочитала, не успела схватиться за книжку (Тихий Дон наконец-то был добит и сменился не менее любимым Доктором Живаго), как прозвенел первый звонок, и я пробралась на своё место с краю пятого ряда – ввиду того, что он был коротким, Читать далее...

Да, наконец-то вчера домучила своего Чеширского, вертевшегося в голове с начала августа. О чём/о ком - не спрашивать, сама особо не в курсе. Что технически весьма несовершенен и пафосен к тому ж - сама знаю ^^''

Чеширский

Пол-Земли, как Улисс, обрыскав
С одиночеством у виска,
Я нашёл тебя, мой Чеширский,
Хоть нарочно и не искал.

Думал: ты лишь один из стаи,
Приходящей на звон монет…
Но увидел, как в небе таешь,
Улыбаясь – наверно – мне.

Я привык быть холодным змеем:
Взглядом бить и входить в пролом.
Но увидел: лишь ты умеешь
Так беспечно дарить тепло.

Мне собаки лизали ноги,
Волки ели с моей руки,
А ты стал мне немного богом,
Я молюсь на твои зрачки.

Пусть дороги мои капризны –
Я уже не смогу уйти.
Я хочу быть твоею жизнью –
Пусть одною из девяти.

Да, я был за тебя в ответе…
Но не сделал тебя ручным.
Ты свободен, как в поле ветер,
Добр ко всем, как цветные сны,

Ты, как ландыш, и дик, и нежен –
Сладким ядом глаза горят.
Я встречал тебя реже, реже…
Пока снова не потерял.

Быть с тобой – слишком много риска,
Без тебя же – в груди болит.
Я найду тебя, мой Чеширский.
Может быть – на краю земли.
[585x415]
P.S. на иллюстрации - Шляпник (слева) и Чеширский (справа), если кто не понял.)