[169x326]
До За два часа экскурсии по настоящей школе в непривычном для России жанре site-specific зрители успевают посмотреть семь 15-тиминутных эпизодов, начинающихся и заканчивающихся по звонку, с пятиминутными переменами на переход из помещения в помещение. Чтобы зрительские группы не сталкивались, только одна из них смотрит все эпизоды в хронологическом порядке, для других пяти они перепутаны, и лишь к концу спектакля имеешь возможность восстановить причинно-следственную цепочку событий, если не подглядываешь в программку с пересказом сюжета. Для молодых актёров Лиепайского театра шесть раз отыграть одно и то же с неизменной самоотдачей и подлинным психологизмом – настоящая проверка на прочность, хотя в рамках текста, придуманного Кристой Буране и ими самими, – даже имена персонажам присвоили свои собственные, – остаётся немало места для импровизации, и, получая удовольствие от своего творчества, они смотрятся естественно и убедительно. В пространствах различных школ, при непосредственном контакте с различными зрителями каждое представление «Битвы У» для каждого из участников и наблюдателей – всегда немного новый спектакль, так что мне остаётся лишь передать собственные впечатления, только рассказывая об эпизодах не в порядке просмотра, а согласно сюжету. Первый пункт назначения – столовая: публика инстинктивно рассаживается вокруг стола с подносом пирожков, но их оттесняют на задние столы. Работница кухни (Анете Берке) долго убирает со столов посуду и протирает их, готовясь к обеденной перемене. Прямо во время урока к ней заявляется сын Гатис (Маликс) с вихрями враждебными на голове, и она кормит его макаронами и огурчиками. Он клянчит у неё денег, ругается и, наконец, врёт, что хочет купить мяса, но легковерная мать, предпочитая пользоваться казёнными продуктами, выносит ему пакетик фарша, а он в её отсутствие крадёт из её сумки деньги, а со стола – нож. Из столовой зрителей уводят, едва перед ними успеют расставить в ряд пустые тарелки – в туалет, где в кабинке отсиживается ещё один прогульщик, Викторс (Эллерс). Включив рэп, качает пресс и отжимается, забирается на подоконник, чтобы покурить в форточку – дожидается гламурной хабалки Агнесе (Екабсоне). У неё плохие новости: она уверена, что Лаура на них настучала, и приносит её сумку, чтобы отомстить. Содержимое сумки – книги, тетради, средства гигиены, колготки – рвут в клочки, заливают водой, заплёвывают, засовывают обратно, туда же выдавливают крем, презерватив натягивают на лифчик, получившуюся кашу утрамбовывают ёршиком и, снова закрыв сумку, пинают её ногами. Викторс предлагает во всём признаться и извиниться, но Агнесе уже стоит на тропе войны и предусмотрела всё: она обвиняет Викторса в трусости и заставляет, чтобы доказать обратное, залпом выпить бутылку «Абсентера» - после такого «подвига» явка с повинной на ковёр директора вряд ли пройдёт удачно. К ним присоединяется Гатис, жующий ворованную булочку, за насмешку валит Викторса на пол, бьёт и загоняет в угол, а Агнесе гордо демонстрирует добытые фарш и нож. Та благословляет парней на битву с «предателями» - всей «положительной» половиной класса, которая самим этим фактом должна быть заодно с врагами-учителями. Действие переносится в спортивную раздевалку: неутомимая Агнесе приносит туда изгаженную сумку Лауры, находит её сумку для вещей и вытаскивает их из неё, в сумку высыпает содержимое помойной корзины, а в корзину запихивает одежду. Когда входит Лаура (Йерума), теребя замурзанного игрушечного барашка в руках, Агнесе запирает её в раздевалке. Та, поколотившись в тяжёлую дверь и поорав, обнаруживает свою сумку и вытряхивает оттуда всё, безнадёжно испорченное. Её находит Эдгарс (Озолиньш), но натыкается не на благодарности, а на обвинения в бездействии; Лаура не хуже Агнесе умеет шантажировать, угрожая добиться вмешательства полиции, раз уж остальным ситуация безразлична – и Эдгарсу ничего не остаётся, читать рецензию дальше

До Странное название нового фильма из цикла издевательств Натальи Бондарчук над русскими классиками – «Гоголь. Ближайший» обусловлено картиной «Явление Христа народу»: на берегах Тибра молодой Иванов делал наброски со своего обнажённого друга, но впоследствии изменил композицию картины и поместил Гоголя ближайшей к Христу фигурой в виде закутанного в плащ странника. Нажимая на огромную мистическую религиозность Гоголя, Бондарчук считает это новаторством, невозможным в «атеистическое советское время», хотя оная никогда не являлась секретом ни для одного дошкольника. Она же его и погубила: не получая отпущения на исповеди, Гоголь принимал это чрезвычайно близко к сердцу, каялся и сам себе определял строжайшие наказания, пока не начал отказываться от пищи и не заморил себя голодом. Именно этими последними днями прозябания Николая Васильевича в доме графа Толстого начинается и обрамляется сюжет, сложенный из флэшбэков, как из криво подогнанных кусочков неуклюжего витража, в стиле того самого, не обязательно советского, учебника плюс буйным цветом разросшейся фантазии, ничем не обоснованной и не имеющей ничего общего со старательно замалчиваемой биографией писателя. Сложно себе представить актёра, более подходящего на роль Гоголя, чем Евгений Редько с его остро неврастеническим амплуа, с ролями Цинцинната и Белинского за плечами, - но здесь из него получилась ожившая восковая фигура в смешном паричке и с бутафорским носом. Этот Гоголь из хрестоматии панически боится кошек и грозы, любит детей и готовку, регулярно говорит о своём носе и зонтике, с придыханием изрекает афоризмы, а во время работы над вторым томом «Мёртвых душ» в доме Толстого грезит двумя девушками (!), одна из которых сущим ангелом смотрит на него с портрета, другая вспоминается в образе рыжекудрой демоницы посреди языков пламени. Эти дамы и есть предмет флэшбэков наравне с пасторальной Украиной, где наш герой ходит босиком по полю подсолнухов и выходит в рубахе к обожающим барина лакировано-лубочным крестьянам, где то и дело поют, танцуют и едят в зелёных веночках на головах, а провожают со слезами. Первая – Анна Вьельгорская (Бурляева), сестра умершего на руках Гоголя 23-хлетнего Иосифа Вьельгорского, сгоревшего от чахотки. Известно, что после трагической гибели любимого человека Николай Васильевич долгое время поддерживал отношения с его матерью и сёстрами, в частности, Анна, хоть и плохо знала русский, как все придворные девицы, стала одним из его постоянных друзей по переписке. Стоит ли добавлять, что из эпистолярной дружбы сценарист-режиссёр раздула несчастную любовь, как будто бы даже и взаимную, вот только отчего-то не состоявшуюся союзом, и именно она утверждается причиной бегства Гоголя от себя и его мании искупления грехов? Идеализированная Вьельгорская по Бондарчук – гений чистой красоты и святая невинность, читает Достоевского, галопирует на пони и усиленно давит на жалость, а о бедном Иосифе упомянуто только вскользь: трагедией, сблизившей их с Гоголем, стало здесь известие о смерти Пушкина (в кадре, конечно, появляется вставка из фильма с Безруковым), заставшее их, когда Гоголя к ней в гости привёл его неразлучный приятель Данилевский (Богданович). Вторая – фрейлина Смирнова-Россет (Заворотнюк), ещё одна зарубежная знакомая, в фильме вынужденная активно добиваться у Гоголя благосклонности, щебеча о его непревзойдённых духовных качествах, и даже пользоваться его некоторыми симпатиями; правда, в действительности и с ней так часто встречаться он не мог – доказательством дружбы снова служат только письма, в которых Гоголь называет её «братом» (странно, что ничего романтического не приплели его переписке с Шереметьевой, столь же нейтральной, что и со всеми прочими женщинами). Но любовные намёки и признания даже при всей их абсурдности уступили место молитве – молятся все и на протяжении всего фильма, ещё ни в одном кино не молились так часто и долго. Читать рецензию дальше
[284x157]

До На сцене выстроена настоящая квартира с загаженными обоями, кухней, обеденным столом, топчаном и закопчённой печкой-трубой, в ней по-настоящему едят картошку, обжаривают сало, разделывают курицу, что неизбежно заставляет вспомнить о Херманисе – если бы тот вдруг решил поставить пьесу «Дурное семя» самарского драматурга Грекова в адаптации Илмарса Шлапниса под латвийские реалии. Центр, стержень этого неопределённо-провинциального обиталища – сильная немолодая женщина Аусма (Инесе Кучинска), глава семьи, которая тащит на себе все тяготы и заботы и всеми средствами старается выжить. Её муж Харийс (Каспарс Годс) – заторможенное, бессловесное и безвольное, глохнущее существо, апатичное, подчиняющееся беспрекословно. Её младший сын Юрчикс (Эгонс Домбровскис) читает книжки из библиотеки, предпочитая классику, но вот беда: великовозрастный умница-мальчик – душевнобольной, да к тому же буйный. Если книга ему чем-то не угодит, он напивается, крушит мебель, дерётся, и нередко родителям приходится ночевать в сарае в обнимку с козлом, чтобы не попасть под горячую руку. Аусма же искренне верит в то, что он «просто очень чувствительный» и виноват «сатана»-автор, пишущий что-то не то; первый парадокс вывихнутого мира пьесы – единственным, кто использует книги по назначению, а не в качестве растопки, оказывается социально опасный псих, а не привычный интеллигент. В первый день повествования Аусма приносит ему много книжек и покупает свиную голову, чтобы приготовить холодец – задабривает перед сообщением о том, что её сосед по огороду и любовник будет теперь жить вместе с ними, отныне и навсегда. Не получилось: Юрчиксу не понравился Шекспир – ему неинтересно, когда в самом начале герой раскрывает свои замыслы, и он уходит пропивать свиную голову. Новый житель, Карлис Петерсонс (Леонс Лещчинскис), - тихий, скромный, душевный человек с большой пенсией, бывший забойщик скота, бросивший ремесло после того, как его самого порезали в конфликте за женщину, - вот только постепенно слепнущий. Харийса Аусма сгоняет с топчана на матрасик на полу перед печью, чтобы спать с любовником на глазах у мужа, но прежде, чем лечь, Карлису предстоит столкнуться с пьяным озлобленным Юрчиксом. Чужака парень загонит за печку, полезет следом и застрянет, и, чтобы его вытащить, остальным приходится поить его водкой до тех пор, пока он не отключится. Затемнение обозначает отрезок времени, после которого мы застаём семейство уже привыкшим друг к другу: Юрчикс смирился с присутствием Петерсонса за подачки в виде газет и журналов, хозяйственная Аусма деловито помыкает обоими своими мужчинами, благосостояние идёт на лад, и к Новому году можно позволить себе приготовить пельмени. Вот только праздник омрачается новым инцидентом: расстроенный газетной статьёй о некоем богаче и глупых фильмах по телеку, Юрчикс снова идёт вразнос, требует водки, выкидывает телевизор в сугроб и бросается на мать, заваливает её на топчан. «Подруга» Аусмы, Астрида (Инесе Юрьяне), регулярно берущая у неё продукты взаймы, заходя поругаться, поплакать и вспомнить общую бурную молодость с заработком по вагонам древнейшим ремеслом, уже рассказала Карлису, что Аусма оказывает сексуальные услуги сыночку, за которым больше никто не пойдёт. Но Петерсонс не спасует перед подтверждением грязной сплетни: дунет перцем в лицо насильнику, позволяя супругам бежать в сарай, а сам спрячется за печкой. По ошибке хватив из бутылки уксусу, Юрчикс слегка протрезвеет и вступит с недосягаемым противником в философскую беседу. Он весьма высокого мнения о своём предназначении: «я бог или судьба – называй, как хочешь», в представлении его воспалённого сознания ему суждено следовать путём Эдипа – «драть мать и убивать отца». Выменяв пельмени на водку, он бьётся головой об стол, мучительно недоумевая, почему Бог так издевается над ним – парадокс второй: только умственно неполноценное существо здесь способно на рефлексию, попытки осознания своего места в мире и оправдания своего существования. Читать дальше
[294x158]

До Brivibas 36 – адрес Кабинета министров на бульваре Свободы в Риге, который на протяжении полугода с декабря 2009-го он вынужден был делить с самовольно разбитым палаточным городком, «основанным» пенсионером, протестовавшим против «социального геноцида» и не поддававшимся на уговоры свернуть свою деятельность. Театр Дайлес и, в частности, режиссёр Лаура Гроза создали об этом социокультурном феномене почти документальный спектакль-вербатим с реалистической сценографией, основанный на реальных событиях и изображающих реальных людей – обитателей этого палаточного городка. Мы, праздные туристы, приходим к ним в гости, нас радушно встречают, угощают чаем в пакетиках и печеньем, охотно соглашаются рассказать о своей повседневной жизни и о мотивах, побудивших каждого из трёх персонажей зимовать в палатке посреди большого города, отказываясь возвращаться в тёплые квартиры. Умный, неторопливый, располагающий к себе мусульманин Варис (Кристапс Расимс) – идейный и принципиальный стержень коллектива: выйдя на протест против повышения транспортного налога, он настолько впечатлился и вдохновился речами человека, выступившего о проблеме безработицы, что предложил свою помощь и, бросив предпринимательскую деятельность, остался перед домом министров бельмом на глазу. «Не пью, не курю, спасаю мир» - это про него: послушаешь его речи – обязательно захочешь поставить палатку если не перед Белым домом (у нас с поселенцами церемониться бы не стали), то хотя бы «в голове», как маячок инаковости, внесистемности, и сделать какую-нибудь мелочь во имя добра и справедливости. Хвастливый, суетливый и капризный Илья (Дайнис Грубе) не доверяет «фанатику» и рекламирует свою персону на все лады: он и сидел в тюрьме и поднимал заключённых на бунт, и занимался эзотерикой и вызывал дух Пушкина, и нуждается в пожертвованиях в пользу жены-инвалида и двоих детей-школьниц, и вообще, как Хлестаков, явно выдумывает половину своих словоизлияний на ходу и сам начинает им верить. Его программа не менее оторвана от реальности, чем его импровизированная биография: ссылаясь на некие связи, путём простых подсчётов мелом на стене он выводит, что для самоокупаемости общественного транспорта будет достаточно десятикратно пониженного тарифа на проезд, и мечтает осуществить свой проект – выращивание клубники в трубах. Он пытается чего-то добиться голодовкой, на четвёртый день доводящей его до обморока, и не сомневается, что добьётся – такие люди готовы проторчать в палатке вечность, дожидаясь, пока их исключительность и гениальность не принесёт приличествующие плоды. И, наконец, Оскарс (Артурс Дицис), жизнелюбивый обаятельный кидалт с внешностью и одеждой киношного советского туриста, бодро наслаждающегося походной романтикой и энтузиазмом. Политические, идеологические и религиозные концепции не интересовали его никогда – беззаботная жизнь в палатке за чужой счёт привлекает его как необычное спонтанное приключение, от которого невозможно было отказаться. Его оптимизм во многом обеспечивает употребление электролитовой воды, настоявшейся на батарейках Дюрасел (не повторять – опасно) – «чистой энергии», позволяющей средь бела дня наблюдать НЛО и воспевать жизнь розовых бегающих зайцев. Сменяя друг друга, подслушивая, переходя от монолога к многоголосому диалогу и обратно, удерживая контакт со зрителем, постоянно находясь в непосредственном общении с ним, эти три ярких, интересных, живых типажа будут смешными, серьёзными, нелепыми, трогательными, привлекательными и отталкивающими. Каждый из них более или менее глубоко в своём сознании не может не понимать, что министрам на их протесты, желания и чаяния абсолютно и неколебимо наплевать, что их акция ничего не изменит, - но такой образ жизни даёт им то, чего не хватает многим вне городка: свобода и независимость, общение с новыми людьми, возможность проявить себя, оценить себя по достоинству. Читать рецензию дальше
[339x142]

До Под главную музыкальную тему спектакля – ненавязчивый повторяющийся народный мотив, заставляющий вспомнить об отечественном атмосферном кино, – увешанный картонными ярлычками на верёвочках человек привешивает их к собравшимся на сцене актёрам, прикрепляя к одежде на прищепках. На бирках написаны их роли, а действие происходит на деревянных подмостках, выстроенных на сцене – когда актёр уходит с подмостков, он садится на лавочку сбоку и превращается в зрителя. Так «театр в театре» двоится, а впоследствии и растраивается. Человек без ярлыка – Алёшка-дурачок (Черданцев), юродивый, один из самых живучих персонажей русской драматургии, и подразумевается, что только он будет не играть, а жить, постоянно наблюдая за разворачивающимся перед нами представлением. На дереве-коряге, голом столбе с колесом на верхушке, он меняет картонные таблички, обозначающие место действия – ещё один легко читаемый признак условности, стулья в сценографии Атмадзаса заменяют ящики, а стол будет и прилавком, и крыльцом клуба. Пьеса Дурненкова «Экспонаты» названа «хрониками города Полынска», типической провинции, куда прибывают туристы поглазеть на исторические развалины – а новую историю городка предстоит написать двум семьям. Зуевы – бесхитростный суровый пролетариат: недееспособный дед (Василиади), его внуки – хозяйственная Гена, Ангелина (Ходюн) и её братья-алконавты Саша (Манцыгин) и Клим (Окунев), да сын Гены, скромный юноша Роман (Сизых) с Летовым на майке. Морозовы – местные коммерсанты, ненавидимые всеми за их относительное материальное благополучие: у очкарика Юры (Теплоухов) магазин, его дочь Валя (Мекаева) работает экскурсоводом, жена Оля (Кройтор) и впавшая в детство бабушка (Прокоп), не отрывающаяся от телевизора, хранят домашний очаг. У Ромы и Вали, аки у Ромео и Джульетты, - вялотекущий роман с букетиками, стихами, первым поцелуем, но брат Вали, качок Миша (Кочетков), успешно отгоняет от сестры нежелательного кавалера. «Всё меняется, когда приходят они» - два отбившихся от экскурсионной группы человека в костюмах, подрядившихся за государственное вознаграждение воскресить Полынск из пепла: бывалый Воронько (Михалевский) и его помощник, дипломатичный Черновицкий (Гончарук). Он обходит дома, предлагая обитателям Полынска непыльную работу: воплощая в буквальном смысле идею «города-музея», в определённое время каждый день обряжаться в костюмы XIX века и прогуливаться по площади перед глазами туристов. Морозовым, как наиболее ответственным элементам населения, предлагают за вознаграждение усыновить осиротевшего Алёшку, потомка самой Екатерины Великой: на живую достопримечательность претендуют некие французские родственники, - но Оля от денег отказывается, решив принять в дом сына своих друзей молодости просто так. Заходят и к Зуевым, но оказываются далеко посланными: Саша и особенно Клим, едва вернувшийся в родной город, считают себя его полноправными хозяевами, не позволяют никаких нововведений со стороны и объявляют войну как «оккупантам»-туристам, так и их приспешникам. Новый облик Полынска с живыми экспонатами, обязанными не вступать в контакт с посетителями музея, должно быть, не менее смешон, чем пожилой гопник Паштет (Пузырников) в красном кафтане, спьяну не признающий местного жителя в Романе, одетом по-прежнему, - но и не менее безобиден, а вот методы борьбы с ним пугают. Братья Зуевы поджигают магазин Юры Морозова, а потом заявляются на переговоры с начальниками проекта, выпивающими в компании страдающего погорельца, с автоматом и арматуриной. Но большее унижение, чем поставить противников на колени под прицелом, гопницкое мышление Клима сочинить не в силах, и цивилизованные люди легко оставляют его в дураках: посланный им за водкой, Черновицкий возвращается с пистолетом и стреляет, но Саша успевает ударить Юру железным прутом по затылку. Мизансцена замирает немой сценой, читать рецензию дальше
[314x182]

До Над декорацией, изображающей стандартное казённое помещение для простых смертных, – коробкой из грязно-белых кафельных стен, – возвышается Ди-джей в белой шубе, DJ Атом, отвечающий за подбор треков для спектакля театра-студии Гончарука «Звезда на небе голубом не знает обо мне». На экране за его спиной мелькают кадры клипа, демонстрирующего виды и обитателей Екатеринбурга, массовка в белых футболках и перчатках, фосфоресцирующих в темноте, слаженно танцует на сцене, он пытается речитативом исполнить нечто вроде рэпа – простой стишок, оканчивающийся рефреном: «В моём городе живёт Николай Коляда, Но я не вернусь в него больше никогда». Пьеса Ярославы Пулинович тоже называется «Я не вернусь», но её героине сперва предстоит попасть в большой город, приехав из алапаевского детдома в институт, учёбу в котором власти подарили за окончание школы с золотой медалью. С ней – её зовут Аня (Овчаренко) – клип нас тоже познакомил, и с тех пор действие регулярно подкрепляется визуальным рядом, а каждый эпизод прерывает дискотека, быстро утомляющая, но радующая звучащей музыкой: «Больше гламура!» - неуместно восклицает Ди-джей под первую песню Ночных снайперов. Они потом будут сопровождать преимущественную часть сюжета: «Тридцать первая весна», «Самолёты»… А Аня тем временем стремительно переходит в аспирантуру, начинает читать лекции по литературе, заводит роман с женатым преподавателем, дружит с влюблённым в неё ботаником-очкариком Германом (Ташимов). И так же быстро это благополучие рушится – видимо, заканчивается автобиография режиссёра постановки Анны Бабановой, воспитанницы московского детдома, и начинается вымысел: не успела она порадоваться новости, что её приглашают в Америку для какого-то доклада, как её уже обвинили в хранении героина – подбросил бывший детдомовский «брат»-однофамилец, классический гопник, под видом купленных подруге бирюлек, оставленных на хранение на денёк. Не найдя в окружающих её мужчинах никакой помощи, Аня честно явилась в ментовку, где следователь даже не пожелал её выслушать и пообещал позаботиться о длительном тюремном заключении. Ей ничего не остаётся, кроме как выскочить в окно и пуститься в бега: первый пункт назначения – элитная школа, где обитают гламурные «мажоры» и «мажорки», разыгрывающие в этом спектакле вставные сатирические интермедии. Там, надо полагать, Аня и переодевается в неизвестно чью подростковую одежду, чтобы скинуть разом годков этак десять и затеряться в толпе. На придорожном рынке она крадёт банку огурцов у двух малолетних проституток, для отвода глаз милиции прикидывающихся торговками, и в результате короткой потасовки в детоприёмник загребают всех троих беспризорниц. После проверки на вшивость и холодного душа Аня и её товарки по несчастью попадают в детдом со всеми вытекающими радостями жёсткой иерархии, домогательств мужской части персонала, борьбы за еду, наказаний и прочая, и прочая. На уроке литературы для девятого класса Аня поправит учительницу, просветив остальных, что Пушкин не первым в России начал писать стихи, и будет бита, а в карцере познакомится со странноватой сиротой Кристиной (Гревцова), притворяющейся немой. Кристина мечтает автостопом уехать во Владивосток к бабушке, растившей её до года и регулярно ей пишущей, и когда за ней приезжают из Алапаевского детдома, Аня, чтобы не выдать себя, покупает у Кристины информацию о месте стоянки «собак». Уходя от преследования, она резво пробирается по спинкам зрительских кресел, а Кристина увязывается за ней. Ночёвка у Германа, засобиравшегося в Америку вместо невезучей коллеги (только в этот момент до меня дошло, что приключения Ани начиная с её попадания в школу были не флэшбэком о её юности, а продолжением её злоключений) оборачивается обильными возлияниями водки и неизбежными домогательствами, и девушки принимают решение ехать к той самой доброй бабушке, сколько бы тысяч километров до неё ни лежало. Читать рецензию дальше
[320x148]

Перловка ниже – не что-нибудь, а системно-векторная психология, на которую мне дали ссылку с целью посмеяться, в свою очередь выйдя на эту страницу случайно. Особенно густо лулзы на этой странице и попадались, но я не поленилась пособирать их по всему топику. Орфография и пунктуация авторская, курсив мой, тапками не кидаться, ибо перлы выглядят перлами только для «непосвящённых» - коими, впрочем, надеюсь, мы тут все являемся.

В России - уретральный менталитет, и все ее жители должны вести себя в соответствии с уретральными системами ценностей. Вот так-то! Долг перед Родиной, он такой.

Оральник пытается съесть другого, чтобы понять его. Уже страшно.

А в России, где уретральный менталитет, большенство уретральников "кончают плохо". Трагедия-то какая.

Одет в красное, значит, о! уретральник, в коричневое, значит, анальник.... Никогда не одевайте коричневый пиджак на встречу со своим психологом!

У всех уретральников есть клычки, но не каждый имеющий клычки - уретральник))) Помимо них существуют ещё вампиры.

У анальника, например, упрек во взгляде, да и не только во взгяде... на всем лице прорисован! И всегда улыбайтесь своему психологу!

А дальше уже не совсем смешно, ибо определять тип человека по эрогенной зоне – это не ново, а вот путать современное общество с первобытной «стаей» (именно этим термином пользуются на форуме) – уже как-то стрёмно.

Поэтому причиняя вам боль, они какбы желают вам счастья, в своем понимании... случайно прольют на вас кипяток… Не надо мне такого счастья! Оо

Вопрос: Надо ли жить по-совести?
Ответ: Если у Вас есть такое врожденное качество как совесть, то надо (и судя по Вашему вопросу, оно у Вас врожденное), а если Вы родились бессовестным человеком, то не надо :) Как всё просто, оказывается! Спасибо тебе, о гуру, от всех подонков!

Отсутствие в свойствах способности убивать что либо живое у этих людей является причиной их частых заболеваний и пониженного иммунитета. Убей всех и будь здоров!

В будущем самый потребный товар на стезе вооружения будет обонятельник!!! Клонировать их будем и за огромные деньги продавать. Обращайтесь. Патент за мной. Ура, работорговля!

Анальный человек - золотые руки! Раньше это называлось «золотарь».

В современном мире обонятельник подстерегает свою жертву в лесопосадке, а она сама идет в сети. Обоих тянет друг к другу, как магниты. Он насилует её и убивает. О жестокий современный мир! Оо
[268x206]

До В качестве эпиграфа к спектаклю один парень крутит пои, другой переключает каналы телевизора. Голоса дикторов новостей на разные лады бьются в истерике по поводу эмиграции в России и Европе, несущей преступность и, что явно пугает их даже больше, ислам – дескать, вот-вот каждый пятый парижанин будет мусульманином. Ждёшь, что спектакль начнёт опровергать весь этот отборный бред, но он активно принимается его подтверждать. «Западная пристань» Бернара-Мари Кольтеса – место неопределённое, которое может находиться в порту любого французского города, прибежище изгоев, приплывших туда из своих далёких родных краёв, да так и застрявших в трущобах, куда есть вход, но откуда нет выхода. Там обитает Шарль, в прошлом Карлос (Гниденко), и его родители, не столько немощные от старости, сколько замордованные жизнью – больная Сесиль (Несмиянова), которой снится их некая «наша страна», где «все были христиане», и старый капрал Родольф (Волошин), которого капитан когда-то бросил вместе с солдатами замерзать в метель в лёгкой одежде. И однажды ночью в этих бескрайних неосвещённых дебрях появляется упитанный молчаливый человек в костюме по имени Морис Кох (Паршинцев) и его паникующая спутница Клер (Савляк) в платке и больших чёрных очках, заставляющих сперва принять её, беспомощно шарящую руками перед собой, за слепую. Похоже, они заблудились – но Морис бросает женщину и натыкается на Шарля, выкладывает перед ним на землю кредитки, золотые запонки, Ролекс, ключи от Ягуара – все богатства в обмен на то, чтобы его проводили к воде: он потратил чужие деньги и желает покончить с собой непременно в таком экзотическом месте. Включив гордость или осторожность, подбирать с земли что-либо Шарль оказывается, а затем вытаскивает горе-утопленника из воды со сломанной ногой и притаскивает в свой заброшенный ангар, надеясь на благодарность. Вскоре туда же попадает и Клер, в свою очередь надеющаяся на приход парома, который отнюдь не торопится забрать с пристани незваных гостей. Но сами по себе эти гости оказываются бесполезны, и Шарль лелеет замысел сбежать из трущоб на их Ягуаре, для чего запросто отдаёт за ключи свою младшую сестру Моник (Красовицкая) подобравшему их везунчику, сексуально озабоченному приятелю с говорящим именем Фак (Зуборенко). Отдаёт зря: одну детальку тачки ушлый Фак уже успел открутить и приберечь, чтобы и изнасилованной им Моник сделать утешительный подарочек. Тем временем хромого, схлопотавшего воспаление лёгких Мориса решено убрать, чтобы в случае прихода полумифического парома он не настучал полиции на существование целого квартала нелегалов и происходящее в нём. Родольф торжественно передаёт свой автомат, с которым ранее никогда не расставался, арабскому парню Абаду (Нагметов) по прозвищу «Черномазый», с которым у Шарля был непонятно какой «бизнес», буквально умоляя его «убить толстяка». У Абада тоже своя история, не располагающая к развитию сентиментального характера: родной отец по труднопонятным причинам выкинул его из дому ещё в самом нежном возрасте, Шарль нашёл его у ангара в снегу, замерзающим, и пустил согреться, пренебрежительно окрестив для себя «существом»: у социальных низов – своя иерархия. Морис, снова охваченный суицидальными настроениями и беспричинной ненавистью к Клер, сам просит его застрелить, что Абад без лишних слов – персонаж это практически немой, видимо, в силу плохого знания местного языка – и проделывает в упор. Но и теперь Шарлю не сбежать: читать рецензию дальше
[269x152]

Немного до

как заставишь себя любить настоящих, что ты,
когда рядом такие вкусные
суррогаты
© Верочка Полозкова

Трое сидят за рабочими столиками перед ноутбуками, за их спинами – экран видеопроекции, перед ними в проходе первого ряда – дверной проём с пустой рамой вместо двери, которую, тем не менее, всякий раз закрывают и открывают. «Запертая дверь» Павла Пряжко – не пьеса даже, а сценарий, и молодой питерский режиссёр лаборатории On.театр Дмитрий Волкострелов поступил по написанному: часть, озаглавленную как «В центре», снял как некое подобие фильма, только беззвучного, так что сидящие перед мониторами озвучивают актёров на экране, иногда даже попадая словами под движения губ. В центре расположен некий торговый центр, где работают Валера (Луговкин) и Наташа (Зимина). Он – в банке, она – в «Кофейной кантате» (свой любимый чайно-кофейный бутик я не спутаю ни с чем), он в перерывах пьёт кофе со своим знакомым (Волкострелов), она – курит со своей знакомой (Румянцева). Дома он садится перед телевизором, она танцует под клипы на MTV с арабскими словами нечто, что считает «танцем живота» - на этом, пожалуй, их психологические портреты и интересы исчерпаны. Но однажды они встречаются, чтобы заключить сделку: она будет изображать его возлюбленную перед его родителями. Теперь в перерывах они встречаются, он дарит ей подарки, почтенным родителям по телефону – короткие отчёты о несуществующей совместной жизни: «Мы завели собаку… поссорились… собаку пришлось отдать». Сначала обращаются друг к другу на Вы, потом на ты, узнавать ничего друг о друге не нужно – ездят к родителям на автобусе с наушниками в ушах, там молча едят, молча смотрят телевизор. Озвучиваются не столько реплики героев фильма – их крайне мало, сколько их действия, до мелочей, публика посмеивается, но особенно обращает на себя внимание одна многократно повторяемая фраза: «ни о чём не думает». Единственная мысль, которая закрадётся в сознание Валеры, окажется сомнением, покупать или не покупать новые ботинки, и причинит ему немалый дискомфорт непривычным ощущением неуверенности. Всё время эти люди существуют механически, на автоматизме, удовлетворяя простейшие потребности, убивая время и не требуя от жизни ничего большего – и ничего удивительного в этом давно уже нет, в определённой степени Пряжко даже несколько отстал от веяний времени: телевизор сдал позиции, оставаясь иконой только старшего поколения, а ровесники Валеры и Наташи предпочитают Вконтакт, Одноклассники, Фейсбук и Твиттер. Но чтобы усилить эффект бессмысленного бытия, Пряжко прерывает события «В центре» событиями «На окраине» - в том самом офисе неизвестного предприятия, в котором коротают дни наши три находящихся на сцене героя. Бойкая Оля (Старостина) принимает клиента (Волкострелов), скромный замкнутый Дима (Чинарёв) в её отсутствие слушает Летова, а для неё находит новую попсу, Слава (Николаев) то и дело пьёт чай. На протяжении достаточно долгого, с полчаса, временного отрезка, входя и выходя, они умудряются вести диалоги совершенно ни о чём, забывающиеся сразу же после озвучивания как их участниками, так и слушателями – вербально флудят всё с той же неосознанной целью убийства несчастного времени, имитации, симуляции жизнедеятельности. Потом свет снова гаснет, и повествование возвращается «В центр» - Наташа светится перед родителями Валеры беременной, но живот оказывается накладным, и когда приходит время поставить точку в фарсе, Валера сообщает родителям, что Наташа подняла-де что-то тяжёлое… и всё, и уехала куда-то. Читать рецензию дальше
[317x149]

[183x237]
До У заклеенной фотографиями стены сидят манекены – дети из варшавского гетто, дома сирот Януша Корчака, готовящиеся сыграть «Почту» Рабиндраната Тагора. Мужчина и женщина берут двоих на руки и несут на площадку-сцену, где кукол могут поддерживать натянутые нитки. Читают текст, жестикулируя игрушечными руками, о спорящем со своей тётей больном мальчике, мечтающем путешествовать. Потом мужчина сообщает, что после премьеры «и рецензент, и зрители были сожжены в печи», а дети поднялись в вагоны, которые отвезут их в Треблинк, пережигая нитки зажигалкой. Так начинает свою историю Кшиштоф Варликовски – с Холокоста, тут же давая понять, что это не просто игра на тему, многим уже кажущуюся заезженной и исчерпанной. Девушка в белом платье бегает туда-обратно по краю сцены, выбиваясь из сил, за ней следует камера оператора, и в режиме реального времени изображение с этого момента подаётся на задник. Девушка садится за семейный стол: мужчина и женщина – теперь её родители, манекены – братья и сёстры. Она заговаривает со своей матерью, которая уже носит по ней траур, и проявляющаяся на заднике надпись поясняет: это Ифигения. Восторженная до истерики, готовая принести себя в жертву ради спасения своей страны, народа, что, видимо, внушил ей отец. Она красит губы, закуривает перед закланием – чёрно-белая картинка на экране становится цветной, и сразу драматическая героиня становится отчаянно доступной, не принадлежащей себе, словно Агамемнон – бизнесмен, а его дочь должна отдаться какому-нибудь деловому партнёру ради выгодной сделки. Мать, Клитемнестра, пытается их остановить, угрожая канистрой и зажигалкой, но тщетно – Агамемнон торопливо, пятясь спиной, уволакивает за кулисы брыкающуюся, вопящую от ужаса Ифигению. Она ещё кричит, а на сцене уже появляется музыкальная группа, и пожилая поп-дива старательно выводит песню на всем известный мотив танго – на польском она про «День последний недели», русский же вариант начинал бы припев с «Утомлённое солнце…». Но после такого удара под дых ничто уже не расплетёт что-то сжавшееся комком под диафрагмой, предельное эмоциональное напряжение не отпустит на протяжении всего первого действия, длящегося два с половиной часа, не даст ни единого мгновения перевести дух, расслабиться, успокоиться. И снова мужчина и женщина на сцене; на ней – красное платье и чёрные перчатки. Она ждёт, пока он появится, подойдёт к ней, склонит голову для поцелуя… резкий, как взрыв, первый аккорд русского-советского гимна всех заставит вздрогнуть, и они замирают навытяжку под ярким красным светом. Зрителю приходится вместе с ними пережидать эти мучительно долгие минуты утомительно грохочущей мелодии, кто-то в зале тоже встаёт, благо петь никто не додумался; такое же неожиданное наступление тишины кто-то встретит свистом, кто-то – нервным смешком. Наши герои могут наконец поцеловаться – страстно, долго… и вдруг он отталкивает её от себя и, подняв в воздух кулак, торжествующе кричит: «Война закончилась!». Да, это с войны вернулся уставший солдат Агамемнон, и он встаёт у микрофона, чтобы тут же усомниться: закончилась ли?, чтобы монологом из «Благоволительниц» Джонатана Литтелла рассказать о том, как в военное время мужчин лишают права на жизнь и права не убивать – и остаётся только надеяться на то, что никого не убьёшь, но эта надежда очень ненадёжна. Женщина стоит позади с плачущим лицом, виноватым и потерянным видом побитой собаки, теребит своё платье, глядя на его отражение в зеркальном полу, а когда он заговорит о цифрах, исчисляющих время Второй Мировой и количество жертв «Окончательного решения еврейского вопроса», отсоединит какой-то провод, и микрофон начнёт фонить. Читать рецензию дальше

[159x239]
Дыбрище Мистр, Mistras (польск.), означает «Мастер» - и учитель, и господин в одном лице. Так называл себя польский дворянин Анджей Товяньский (Рамунас Циценас), считающий себя никем иным, как Мессией, одним из «маршалов» - посланников Бога на Земле, многократно реинкарнирующих. В спектакле, поставленном Туминасом в Вильнюсском Малом театре, он входит в контакт с человеком, целуя его через платочек, а после «духовных практик» восстанавливает силы конфетами. К нему, чрезвычайно похожему на Наполеона и пришившему его портрет к подкладке пальто, обращается на похоронах всё того же Наполеона литовский поэт Адам Мицкевич (Йокубас Барейкис), интеллигентный романтик, бонапартист и восторженный патриот: его жена душевно больна. Растрёпанная рыжая Целина Мицкевичёва (Гинтаре Латвенайте) с болезненно-худым телом и жёлтым лицом без сил падает на диван и пронзительно кричит – мы бы назвали её бесноватой. Деловитый «врач» Товяньский в чёрных перчатках без пальцев, круглых чёрных очках занимается с ней любовью, после чего падает без сознания, но состояние пациентки неожиданно резко улучшается. С этого начинаются отношения Мицкевича с его мистическим гуру, изображённым здесь похожим на Фому Опискина: жалкий, капризный, истеричный человечек с манией величия и – не разберёшь – не то искренней фанатичной верой в свою избранность, не то отменной хитростью и лицедейством, и почему-то многие его боятся, боготворят, покоряются его воле. Претендующее на историческую достоверность действие, растянутое на семь лет, уложившихся в три часа сценического времени, напоминает наш «Берег Утопии» - происходит в Париже, преимущественно в салоне Жорж Санд, где исторические лица преподнесены острохарактерными, легко узнаваемыми типажами. Вот сама Жорж Санд (Габриеле Туминайте) – как и положено эмансипэ, взявшей себе мужское имя, затянута в кавалерийский костюм с медалью на шее, нервно и требовательно строит своих гостей-кавалеров и то и дело срывается в агрессивные гормональные всплески. Оноре де Бальзак (Аудрюс Бружас) – уютный, плешивый, с брюшком и меховым воротником, невозмутимый циничный барин-буржуа. Красавец Фредерик Шопен (Мантас Вайтекунас) – лиричный, влюблённый, чувствительный, преданно выглядывающий из-за диванчика своей близкой-далёкой Авроры. Философ Пьер Леру (Леонардас Победоносцевас) – самый комичный, истерично-издёрганный, взрослый ребёнок, увлёкшийся идеями социализма. Американская журналистка и феминистка Маргарет Фулер (Инета Стасюлите) в гротескном платье гордо отказывается от перевода, а потом влюблённо вешается Мицкевичу на шею. Весь этот европейский бомонд, знать не знающий о существовании какой-то там Литвы, то грезит о монархии, то превозносит Наполеона, то распевает Марсельезу и марширует навстречу мелькающему в метели французскому флагу, и охотно привечает эмигрантов из захваченной Россией Польши – и Мицкевич тоже считает себя поляком. Товяньский тем временем появляется в его доме уже в костюме Наполеона и приводит с собой Ксаверу Дейбель (Валда Бичкуте), напоминающую то боярыню Морозову, то Анну-Варни Кантодеа – бледную, закутанную в чёрные и серые одеяния: она на правах гувернантки станет диктатором, дрессировщиком преклоняющейся перед Товяньским Целины. Тем временем идёт полным ходом создание тоталитарной секты «Круг Божьего Дела», организованной по военной иерархии, и Мицкевич играет в ней не последнюю роль. Он устраивает встречу Товяньского со своими товарищами в «литовском» ресторане – парни и девка в славянских рубахах изображают пасторальных крестьян, с танцами под унылое бренчание скрипочки накрывая на стол. Но парижане не торопятся поверить «магу-магнетизёру», и Товяньский заставляет «змея ползучего» Леру биться в конвульсиях и похотливо кривляться на столе, после чего «литовцы» - так же в танце – жестоко избивают буяна на радость мракобеса. Это зрелище приводит к тому, что посетители кружка Санд начинают бояться как самого «литовского чёрта, Антихриста», так и Мицкевича – читать рецензию дальше

До Драмы снимают и ставят обычно про любовь, семью, детей или домашних животных. Фильмов о настоящей дружбе – по пальцам пересчитать, и «Король говорит!» Тома Хупера (я полюбила его в своё время за «Проклятый Юнайтед») – как раз из таких, хотя если не основной, то уж точно не менее важный его сюжет – классическая история о преодолении себя самого и внешних препятствий. Вот только не в спорте, как обычно, а перед кровным общественным долгом, и основана эта история на реальных событиях, что зримо осложняет её кажущуюся простоту. Герцог Йоркский Альберт (Колин Фёрт), сын английского короля Георга V (Майкл Гэмбон), с детства страдает дефектом речи психологического свойства – в разговоре с кем бы то ни было он от волнения начинает заикаться, а произнести что-либо перед большой аудиторией для него физически невыполнимая задача. Отец ругал его, брат насмехался, всё окружение оказывало давление, что не поправляло, а только усугубляло ситуацию – а что может быть хуже для члена венценосного семейства, самого публичного в Британии, чем трудности с произношением? По словам Георга V в этом фильме, с изобретением радиосвязи, позволяющей голосу монарха войти в дом каждого простолюдина, король превратился в актёра: фактически лишённый власти, он должен играть роль её символа, заставлять целые народы верить в то, что говорит от их лица. Врачи приучили Артура к курению, которое впоследствии приведёт к его смерти от рака лёгких, а вылечить так и не смогли, но его жена Елизавета (Фрея Уилсон) не опускала руки и однажды вышла на некоего логопеда по имени Лайонел Лог (Джеффри Раш). Он не был доктором, у него не было ни диплома, ни лицензии – просто пожилой актёр из Австралии, невостребованный в английских труппах, набравшийся опыта, помогая контуженным после Первой Мировой войны. Лайонел сразу поставил условие – доверие и равенство: то, что пациент – герцог, не даёт ему права вызывать его на дом, он принимает только в своём кабинете. При первом же посещении он называет герцога Берти, пытается разговорить его на посторонние темы и спорит с ним на шиллинг, что тот сумеет без запинки прочитать монолог «Быть или не быть» под музыку в наушниках. Артура такой подход не устраивает, но пластинку с записью голоса он берёт с собой – и выясняет, что действительно может говорить чисто! Появилась надежда – и занятия продолжаются, принося положительные результаты. Лайонел не просто научил Берти упражнениям и скороговоркам, пропевать не дающиеся предложения, ругаться в паузах, другим профессиональным уловкам – он превратил его недостатки в достоинства, подарил уверенность в себе, стал его лучшим другом, которому можно выговориться о самых сокровенных переживаниях и воспоминаниях, напрямую связанных с его проблемой: страх перед отцом и братом, заниженная самооценка... Конечно же, как при становлении любых долгих человеческих отношений, не обошлось без разногласий, расставаний и примирений – нелегко быть другом особы такого статуса, да к тому же и вспыльчивой! Но очаровательная интеллигентная наглость, остроумие, проницательность Лайонела и его горячее желание помочь своему подопечному делают его идеальным харизматичным наставником. Только он знает характер Артура настолько хорошо, чтобы вовремя поощрить, пожурить, рассмешить или раздражить его. Король Георг V тем временем умирает, и королём становится его старший сын Дэвид – Эдуард VIII (Гай Пирс), вознамерившийся жениться на дважды разведённой американке Уоллис Симпсон (Ив Бест). Здесь он изображён не как первый монарх, осмелившийся заключить брак по любви, а как подкаблучник, умело использованный властной и отнюдь не симпатичной дамой, в отличие от супруги нашего героя. Дабы избежать назревающего скандала, Дэвид отрекается от престола, и Артур неожиданно оказывается королём Георгом VI. Верный Лайонел, как режиссёр, репетирует его коронацию в Вестминстерском аббатстве, а затем как дирижёр поддерживает при знаменитом девятиминутном радиообращении – дочитать рецензию
[267x148]

До На седьмом десятке знаменитейший мастер аэрофотосъёмки Ян Артюс-Бертран знает о нашей Земле достаточно, чтобы снять о ней фильм с высоты птичьего полёта, назвать «Дом» и распространить его бесплатно. Его вертолёт с самой технически совершенной камерой облетел практически весь мир, чтобы действие этой роскошной документальной картины, демонстрируя нам лучшие кадры, могло несколько сумбурно совершать скачки от тающих снежных шапок Килиманджаро к ранее непроходимым льдам Арктики и Антарктиды, где теперь снежные поля превращаются в холодное море. Наверное, вы уже подумали, что это очередной нравоучительный экологический фильм, но ни одной избитой сентиментальной сентенции вы не услышите: режиссёр-фотограф поставил своей целью показать красоту голубой планеты, которую мы теряем с впечатляющей скоростью, и отметить на примерах ряд ключевых проблем, которые бьют одним концом по природе, другим – по человечеству, в очередной раз подтверждая взаимосвязь всего сущего. Из-под облаков рельеф похож то на кровеносную систему, то на голый скелет, то на картину импрессиониста, то на творение резца скульптора, а города – на рельеф, на причудливые каменные джунгли или скалы. И даже в DVD-проекции не самого лучшего качества от незнакомых уголков земного шара захватывает дух, а яркие свидетельства масштабности катастроф неизменно впечатляют. Мурашки не устают бегать по коже и от пейзажей чёрно-белого льда Байкала, и от вод Рио-Негро, чёрных как смоль от гниющих остатков овощей. Параллели, пересекающие океаны и континенты как меридианы, выявляют несколько общих тем, актуальных для государств, удалённых друг от друга на тысячи километров: иссякание воды, вырубка лесов, увеличивающееся потребление энергетических ресурсов, связанное с загрязнением окружающей среды. Ирригация, которую требовало производство хлопка, истощило Сыр-Дарью на 87%, превратив некогда могучую реку в ручеёк посреди пустыни, уничтожило Аральское море – и та же участь может постигнуть озеро Чад, «внутреннее море» четырёх африканских стран. Пальмовые плантации вытесняют тропические леса Таиланда вместе с орангутангами, поскольку пальмовое масло наиболее дёшево, плантации эвкалипта разрастаются благодаря растущему спросу на бумагу, а где-то местному населению просто нужен древесный уголь. Голландские тюльпаны прекрасны, но требуют большего количества пестицидов, чем любые другие сельскохозяйственные культуры в мире, а прямо посреди девственных сосновых лесов Канады добывают нефть из открытого месторождения, создавая бескрайние поля светящегося смертоносного песка. И недаром стоят рядом образы – так автор в своей закадровой лекции называет живописные виды с воздуха, прибегая к весьма поэтичным метафорам, – французского завода по обработке радиоактивных отходов и мёртвого города Чернобыля. Особое внимание в обеих частях двухчасовой режиссёрской версии фильма уделено Африке – чёрному континенту, остающемуся terra incognita для жителей Европы, Америки, России, да и Азии. Мы знаем только, что там бедность, эпидемии и ручной труд крестьян и домашних животных, а множество государств и земель, с которыми вкратце, но незабываемо ярко познакомил нас «Дом», оставались для нас прежде незаметными мелкими надписями на карте мира. А тем временем там есть богатейшие месторождения нефти, прибыль от экспорта которой никак не распределяется между остающимся за гранью нищеты населением, миллионные поселения беженцев, рискующие превратиться в города, полностью зависящие от гуманитарной помощи извне, тысячи людей, обитающих на многокилометровых свалках в ядовитом дыму горящего мусора, и прелестное местечко Свазиленд, где люди живут в среднем по 30 лет из-за СПИДа. Читать рецензию дальше
P.S. на кадре внизу - озеро. Оно такое радужное от природы.
[293x149]

[167x239]
До На Рене Магритте откровенно «выезжает», с почти агрессивной настойчивостью демонстрируя его посетителям перед каждым спектаклем, новая сцена театра с репродукциями этого великого художника на стене. Конечно же, сценография постановки пьесы Стоппарда «После Магритта» целиком и полностью должна «напоминать» самые известные его картины – и с этой задачей успешно справляется, поскольку эти картины только что были у всех перед глазами. Голубые стены с белыми облаками, множество гипсовых манекенов и голов, магриттовский камин с поездом и ванная нарисованы на кубах с такой же голубой изнанкой, и танец с поцелуем сквозь закрывающие головы платки появится тоже. Но главная достопримечательность – местный тиран, тихо скатывающаяся в маразм непонятно чья мать (Фомина), не расстающаяся с тубой, которая, прознав, что у некоего художника её любимый инструмент присутствует в сразу нескольких работах, потребовала, чтобы её отвезли на выставку на другой конец города. Подразумевается, что после этой выставки в жизни наших героев и начался полный сюр – Харрис (Лучинин) и Телма (Стукалина) пытаются репетировать, танцуя в стиле рекламного ролика и не забывая приклеить соответствующие улыбки, меняют лампочки, но ни на мгновение не прекращают спорить. Она вставляет итальянские словечки, он экспрессивно хватается за револьвер, хотя предмет спора на первый взгляд кажется тривиальным: что за странного человека они видели на улице под дождём, когда были оштрафованы за неправильную парковку? Она уверена, что это был молодой одноногий футболист в майке в цветах футбольного клуба и с футбольным мячом под мышкой, он – что одноногий седобородый старик с черепахой под мышкой и белой тросточкой слепого. Неожиданно появляется полицейский инспектор Фут (Пышненко) в сопровождении юного ответственного констебля по фамилии Холмс (Кормильцев), подглядывавшего за обитателями этого дома в окно над дверью, заявляет, что потерял ордер, но учиняет обыск, намекая на проведение нелегальных операций по ампутации для эмигрантов и надеясь найти «фрагмент смуглой ноги пакистанца». Не преуспев, бравый сыщик неожиданно обвиняет собравшихся в пособничестве грабителю – дескать, некий участник труппы «Чёрных менестрелей», «талантливый актёр, но калека», или некто им притворяющийся, ограбил кассу театра и сбежал, а подельники поджидали его в автомобиле, чтобы увезти с собой. Бегущего по улице подозреваемого и отъезжающую машину видела в окно местная жительница, и это была машина, принадлежащая Харрису и Телме. Мамаша припоминает единственного свидетеля, могущего обеспечить алиби, который и был виновником разногласий в семье – она разглядела его лучше всех, и по её версии он слепым не был, а нёс не мяч, не черепаху и не волынку, а дамскую сумочку из крокодиловой кожи. И всё бы хорошо, но звонок коллеги разрушает все блестящие логические построения инспектора: никакого ограбления не было, он в профессиональном запале попросту выдумал несуществующее преступление на пустом месте. Бедняга жалуется, что день не задался с самого начала: чтобы перепарковаться и не попасться дорожному инспектору, пришлось выскочить из дома, случайно угодив обеими ногами в одну брючину пижамы, прихватив сумочку жены и сломав зонтик, не успев добриться и щеголяя пеной на лице. Только в этот момент до всех доходит, что сам Фут, он же второй свидетель отъезжающей со штрафом на лобовом стекле машины, он же единственный свидетель невиновности его владельцев, - и есть тот самый «актёр-калека», за которым гонялся. Впрочем, до всех, кроме него самого – он продолжает вдохновенно искать несостыковки в словах подозреваемого, предлагая ему убедиться, что одноногий не мог быть слепым, ибо с закрытыми глазами невозможно удержать равновесие. Свет надолго гаснет, после чего герои свершившегося фарса предстают перед нами в гипсовых масках – несложно догадаться, что голубых, расписанных белыми облачками. За это время они успевают повернуть и все декорации их «небесной» стороной – сплошная лепота и благорастворение воздухов. Дочитать рецензию

Дыбрище Обычно детективными историями кормят кассу: они беспроигрышно приковывают к себе внимание публики, не знающей о развязке. Но если речь идёт о произведениях Агаты Кристи, можно надеяться не только на увлекательный сюжет, но и на неожиданный драматизм. Рассказ «Свидетель обвинения» уже был превращён в пьесу и даже экранизирован, Генриетте Яновской осталось только поставить сей благодатный материал с присущим ей вкусом и оригинальностью. С первых же минут каждый понимает, что место действия – Лондон: красная телефонная будка выступает из густого тумана, люди ходят под зонтами… когда туман рассеивается, становится видно, что раскрытые чёрные зонты, образуя зловещий узор, заполонили задник от пола до потолка, по бокам прикрывают прожектора, висят даже над головами актёров. А наш герой – не Эркюль Пуаро или какой другой сыщик, а пожилой, смешно хрюкающий вместо смеха адвокат сэр Уилфрид Робартс (Ясулович), впрочем, весьма уважающий Шерлока Холмса, разговаривающего из музыкального автомата голосом Ливанова. Некий поверенный Мэйхью (Тараньжин) доверяет ему защищать своего подопечного Леонарда Воула (Гордин), обвиняемого в убийстве пожилой женщины, которую он регулярно навещал. Против Воула говорит многое: он безработен и беден, а покойная мадам Френч была богата и оставила ему завещание. Сэр Уилфрид берётся за дело – и сначала суд напоминает комедию, чередуются бенефисные выступления-интермедии забавных персонажей один другого смешнее: суровый инспектор полиции (Дубровский) падает в обморок при виде лезвия ножа, патологоанатом (Поймалов) – истеричка, смертельно уставший от трупов, горничная мадам Френч, Джанет Макензи (Верберг) отвечает на вопросы прежде, чем они будут заданы до конца. Её заверения в том, что перед убийством она слышала голос именно Леонарда Воула, защитник с лёгкостью опровергает: ведь она плохо слышит! Но поединок становится напряжённее, когда обвинение вызывает жену подозреваемого, Ромэйн (Демидова), немку, вывезенную им с русской территории. По английским законам жена не может свидетельствовать против мужа, но выясняется, что её первый муж ещё жив и брак с ним не расторгнут, следовательно, она не является законной супругой Воула. Свет гаснет, только лампочки над спинками стульев подсвечивают лица слушателей, когда она заявляет, будто её муж пришёл домой гораздо позже, чем сам говорит, и признался ей в убийстве старушки, а чтобы оправдать пятна крови на рукаве, порезался ножом за ужином нарочно, а не случайно. Одно это свидетельство напрочь убивает все старания защиты, обвинение ликует, Робартс абсолютно уверен том, что Ромэйн врёт, но доказать ничего не может. Публика уходит на антракт, гадая, кто же – настоящий убийца, и, конечно же, не обращает внимания на главную интригу. Можно начать подозревать неладное, только когда вечером после заседания к Робартсу и Мэйхью является незнакомка и предлагает им купить у неё письма Ромэйн к некоему Максу, которого Ромэйн у неё увела, а потом натравила на неё, так что он изуродовал её лицо. В отчаянном положении все средства хороши: сэр Уилфрид покупает письма, убеждается в подлинности почерка, и уже на следующий день просит добродушного мудрого судью (Бронников) задать ещё несколько вопросов Ромэйн. Её письма к любовнику подтверждают, что она оклеветала постылого мужа, чтобы избавиться от него – и теперь уже никто не сомневается, что Леонард Воул невиновен, судья отпускает его прямо в зале, словно павшее на его жену обвинение в даче ложных показаний под присягой автоматически означает, что он чист перед законом. Тут-то сюжет и совершает поворот, к которому никто в зале не был готов: в разговоре с Робартсом по окончании слушания дела Ромэйн признаётся, что сперва нарочно дала показания против мужа, чтобы отвлечь на себя интерес и эмоции присяжных, а потом написала письма к несуществующему Максу и переоделась той самой женщиной, как по волшебству доставившей их в руки защиты – чтобы триумфальное разоблачение освободило Леонарда из-под малейших подозрений. Читать спойлеры дальше
[228x156]

До У него семь сестёр – невыносимых старых дев, сводный брат-раздолбай, которого вся семья отлавливает по притонам, откуда тот сбегает, прыгая из окна в мусорный контейнер; он работает асфальтоукладчиком в Богом забытом городке Лоуэлле, а ещё он Микки Уорд по прозвищу «Ирландец» (Марк Уолберг) – в будущем чемпион мира по боксу в полусреднем весе. Его старший брат Дик Эклунд (Кристиан Бэйл) – боксёр в прошлом, считающийся местной знаменитостью за то, что когда-то вырубил Шугар Рэя – уверен, что прибывший в городок телеоператор с HBO приехал снимать фильм о его возвращении в спорт, тогда как на самом деле документалка готовится о его пристрастии к наркотикам. Дик и тренирует Микки в местном спортзале, а менеджер Микки – собственная мать Эллис (Мелисса Лео) – ревностно охраняет его от контрактов на стороне, вдалбливая в голову кормильцев, что только семья поможет им, не обманет и не предаст. Однако на деле семейный подряд не даёт Микки ничего хорошего: он считается проходным соперником, «трамплином» для старта карьеры более перспективных боксёров, грушей для битья. Ради денег мамаша Эклунд готова послать младшего сына в любой, даже заведомо проигрышный, бой, а её любимый Дики живёт только мечтами о новой триумфальной встрече с Шугар Рэем и купается в дешёвой местечковой славе. Но когда у Микки появляется девушка – бойкая официантка Шарлин (Эми Адамс), она начинает вырывать его из порочного семейного круга, душащего его потенциал бойца, и советовать ему поступать по-своему, что женская половина его домочадцев безусловно принимает в штыки. Последней каплей становится арест Дики – он бежит от полицейских, оказывает сопротивление, Микки вступается за него в драке, и копы ломают ему руку. Для Дики эта выходка заканчивается тюремным заключением, а для Микки – продолжительным реабилитационным периодом вне спорта и началом новой карьеры: он принимает предложение друга отца стать его новым менеджером, а старого полицейского О’Кифа – новым тренером. Дела идут на лад, он выигрывает один бой за другим, но вынужден признать, что тактика, которой когда-то учил его Дики – бить по голове и корпусу по очереди – по-прежнему помогает ему больше всего. Очередная победа приближает его к бою за титул чемпиона мира, но для того, чтобы подготовиться к нему, ему нужны и О’Киф, и Дики, и поддержка Шарлин, и примирение с семьёй. Двум враждующим лагерям придётся пойти друг другу навстречу и уживаться в спортзале ради Микки, который, конечно же, возьмёт титул, совершив то, чего Дик достичь не сумел, и прославившись как боксёр, который долго «запрягает», но, измотав соперника, не упускает случая нанести ему неожиданный роковой удар – хук левой. Сейчас Микки Уорду 46, он женат на Шарлин, растит дочь и является совладельцем спортзала, в котором его брат тренирует будущих чемпионов, завязав, надо полагать, с кокаином. Семейно-бытовой посыл получившегося байопика, пытающегося стилизоваться под документальный фильм, прост и трогателен, спортивно-профессиональный – стандартно поучителен и вдохновляющ, но «Боец» и не претендовал на оригинальность. Это просто качественное, правдивое, интересное кино про бокс и про взаимоотношения человека с семьёй, сделавшее акцент на психологической глубине и эмоциональной достоверности, а не на экшне, хотя бои поставлены и сняты весьма добротно и посмотреть на них неизменно приятно. Благодаря замечательным актёрам образы братьев-боксёров получились живыми, объёмными и разносторонними, что выгодно выделяет их на фоне многочисленных вымышленных супергероев ринга, выведенных в ряде фильмов рыцарями «из народа» без страха и упрёка, добивающимися своей цели упорными тренировками. Они очень разные – и всё-таки они не могут друг без друга, и каждый своим путём следует к исполнению своей мечты: один становится чемпионом, другой может гордиться тем, что воспитал его. А посмотреть грамотную историю с умными диалогами и хорошим концом в качестве отдыха всегда приятно, поэтому я рекомендую «Бойца» всем заинтересовавшимся.
После
[266x156]

До Зрители ещё рассаживаются, а спектакль уже в самом разгаре. Он (Гордин) придирчиво примеряет к ней (Лямина), терпеливо сидящей на стуле без движения, украшения из ящичков и шкатулок. С улыбкой сообщает, что на самом деле она уже мертва и лежит в другой комнате. Когда время отмотается назад и заново пойдёт по накатанной к катастрофе, она предстанет перед нами уже без всяких жемчугов, в простом сером платье, он – в чёрном сюртуке с золотой цепочкой. Старая одежда, старая мебель, каждая мелочь – словно из музея, а за окнами, заклеенными плотной коричневой бумагой, слышны звуки современного большого города. Как бы банально это ни звучало, история Достоевского – вне времени, это глубоко личная вещь, в которой было бы ошибочно искать социальные подтексты. Она бедна, но по-детски горда и замкнута, он – ростовщик, ни на секунду не сомневающийся в своей способности покорить её сердце и ум, воспитать себе идеальную жену. Но эксперимент проваливается сразу же: строгость и холодность приводят к отчуждению, а не уважению, а любовь и вовсе не ночевала в этом доме. Чувство вины – за своё прошлое, за своё презираемое в обществе занятие – заставляет нашего героя не меняться, а только мучиться и мучить окружающих, и юная жена для него – очередная блажь под предлогом «великодушного» поступка, повод для экспериментов и попыток установления своего мнимого морального превосходства. Отнюдь не всегда молчаливый и кроткий, а порой и громкий бунт девушки, чьи потребности и интересы не то что игнорируются, а даже не замечаются и не предполагаются, в постановке Ирины Керученко усугубляется её романом на стороне. Когда она возвращается домой после первого и последнего свидания, с ярко накрашенными губами, продолжая истерически смеяться, только чтобы не зарыдать, сразу становятся ясны две вещи: она знает о том, что её тайна раскрыта мужем, и она любила того, с кем вынуждена была расстаться навсегда. Он никогда не забудет того, как насмешливо она отвечала кавалеру, - она тоже никогда не забудет того, как отказала своему счастью, чтобы не поставить его под удар ревнивого супруга, подслушавшего под дверью с револьвером в кармане. Недаром именно после этого инцидента произойдёт всем известное покушение, и именно этот револьвер она приставит к виску самовлюблённого труса; об этом он расскажет, в последний раз сидя с ней за столом за чаем. Не похоже, чтобы она хотела выстрелить, чтобы она могла убить; она сляжет в лихорадке не от страха перед едва не совершённым преступлением, а от всё той же безнадёжности исправить ошибку, совершённую, когда из неё вытянули согласие на брак, загнав в угол и заставив выбрать меньшее зло. Она уже мертва – множество траурных венков, осыпаясь бумажными цветочками, вываливается из-за оконных рам, служанка-нянюшка Лукерья (Зубанова), надев чёрный платок, будет упорно завешивать чёрной тряпочкой зеркало на подоконнике, но он так же упорно будет сдёргивать траурную тряпку, прятать венки, рассовывая по ящичкам с залогами. Услышав, как поёт его едва выздоровевшая жена, он решит, что не всё ещё потеряно, и с энтузиазмом бросится воскрешать никогда не существовавшее, мертворожденное чувство. Бросаться ей в ноги, хватать за платье, бормоча о своей любви, - тоже блажь, фальшивая, неуклюжая, потребность доказать самому себе свою добродетельность и нужность, снять с себя бремя вины за её продолжительную болезнь. Она и рада бы верить этой лжи, но неожиданные вспышки отчаянной, болезненной игры в любовь пугают её до паники, изматывают, становятся самой невыносимой пыткой из всех. Эгоисту, вдохновенно строящему планы на светлое счастливое будущее, срывая бумагу со стекла и вытряхивая все богатства из ящиков, снова на неё наплевать, и когда приходит известие о том, что она выпрыгнула из окна, мысленно он, наверное, больше жалеет свои так и не осуществлённые идеи, чем её. Читать рецензию дальше
[238x127]

До Фильм, открывший Берлинский кинофестиваль и номинированный на Оскар в десяти номинациях, - сентиментальный олдскул-вестерн от братьев Коэнов, достаточно малокровный для фактически детского прокатного рейтинга. Обещанного чёрного юмора в нём тоже маловато, да и вообще всего по минимуму – людей, лошадей, диалогов, щедра на ресурсы только окружающая природа. В центре сюжета – четырнадцатилетняя Мэтти Росс (Хейли Стейнфилд), не по годам умная, храбрая и упрямая. Приехав в город уладить дела покойного отца, она ищет подходящего охотника за головами, чтобы отомстить его убийце Тому Чейни (Джош Бролин), сбежавшему в земли индейцев (при этом ни одного «дикого» индейца на экране так и не появится). Раздобыв деньги, она нанимает федерального маршала, слывущего самым свирепым и беспощадным – «Задиру» Когберна (Джефф Бриджес) – и собирается увязаться вместе с ним, приобретя горячего вороного жеребца и прихватив отцовский револьвер. Маршал Когберн оказывается харизматичным одноглазым дедом, явно самым мирным на всём Диком Западе: не дурак порассказывать о своих бывших жёнах, выпить конфискованного виски и позаботиться о малолетней компаньонке, купив ей билет на поезд до дома и попытавшись улизнуть в одиночестве. Но Мэтти догоняет беглеца, верхом переплыв реку, и обнаруживает его в компании техасского рейнджера Ла Бёфа, который ищет всё того же преступника, чтобы получить награду за его голову: виновник экспедиции успел подстрелить и техасского сенатора. Когберн сначала вступается за девчонку перед рейнджером, а потом и расстаётся с ним по её требованию, ибо для юной мстительницы принципиально, чтобы убийца был повешен в Аризоне, а не в Техасе. Вскоре оригинальная парочка нападает на след банды Неда «Счастливчика» Пеппера (Барри Пеппер), к которой должен был присоединиться Чейни, и на некоторое время воссоединяется с раненым в перестрелке Ла Бёфом. Мужчины только и делают, что хвастаются былыми подвигами и с трогательной настойчивостью меряются удалью перед своей спутницей, а след тем временем пропадает, и они опускают руки и решают отправиться по домам. Финальные события разворачиваются быстро: Мэтти, спустившись к реке, встречает никого иного, как Тома Чейни, который захватывает её в плен. Остальная банда от греха подальше отходит, предоставив Мэтти и раненого ею Чейни друг другу, и пока девочку от бандита спасает Ла Бёф, Когберн мчится поквитаться со Счастливчиком. В итоге маршалу удалось повторить свой давний трюк – расстрелять целую кавалькаду с двух рук, скача навстречу с поводьями в зубах, а рейнджеру – доказать свою меткость, пристрелив Неда Пеппера из карабина с впечатляющего расстояния. Мэтти же благополучно застрелила Тома Чейни, но свалилась в яму с гремучими змеями и была укушена. И именно Когберн помчится доставить её к врачу, а когда загонит коня, донесёт на руках под живописным снегопадом и потом так и не явится за деньгами. Потерявшая руку, но выжившая Мэтти останется старой девой, узнает, что Когберн окончил карьеру в передвижном шоу «в стиле Дикого Запада», но не застанет его живым и будет шастать к нему на могилку. Если забыть о неправдоподобности и предсказуемости сюжета, смотрится он нескучно, и в первую очередь благодаря талантливым актёрам. Грим, одежда, оружие не вызывают нареканий и создают правильный колорит и атмосферу эпохи, и всё же «Железная хватка», где больше нянчатся с ребёнком, чем стреляют друг в друга, создаёт впечатление «не мужского» кино. Это добротный, качественный, но безнадёжно погрязший в пафосе чадолюбия фильм, напоминающий потому не боевик, а приключенческий квест для школьной аудитории. Простую как пень мораль – «за всё нужно платить» - набожная (да, это прекрасно сочетается у неё с жаждой мести) героиня озвучивает ещё в самом прологе фильма, в финале же предоставляя кому-то рыдать над судьбой забулдыги Когберна, кому-то – ностальгировать по жанру, в котором, похоже, и впрямь уже давно нельзя сказать ничего нового (а впрочем, нет: ждём «Ранго»). Фильм рекомендую для разового просмотра в качестве отдыха.
После
[275x118]

До Садовые гномы – настолько типичная и привычная часть загородной жизни, и особенно приусадебных хозяйств «американской мечты», что давно напрашивались на свой мультфильм. И «Гномео и Джульетта» по сценарию семейной пары, ранее в анимационном кино не замеченной, - Дэвида Фёрниша и Элтона Джона, - получился красивой, смешной, динамичной и трогательной сказкой, единственный недостаток которой – короткая продолжительность: не больше полутора часов. Госпожа Монтекки и господин Капулетти – соседи, ненавидящие друг друга, и их садовые гномы в отсутствие хозяев тоже враждуют: красные против синих соответственно. Вождь красных и отец Джульетты – лорд Кирпичер, старый вдовец с синдромом гиперопеки, предпочитающий, чтобы его дочь не сходила с пьедестала над прудом, где она должна держать в руках фирменный алый тюльпан. Синими заправляет мать Гномео, воинственная вдова леди Ягодка, окружённая стайкой зайцев, общающихся азбукой Морзе путём перестукивания ушами. Тибальт превратился в свирепого бугая, которому помогают чудаковатый олень и множество туповатых карликовых гномов, большей частью совсем замшелых, няня Джульетты – в обаятельнейшую лягушку Нанетту с фонтаном во рту, а Парис – в очкастого ботаника, помешанного на селекции растений и поющего серенады. Лучший способ помериться силами – гонки на газонокосилках по переулку, но в одной из них машина Гномео потерпела крушение из-за грубой езды Тибальта, и наш герой вместе со своим другом Бенни (видимо, Бенволио), маленьким гномом с большим колпаком, вдохновенно принимается мстить. Неудавшаяся вылазка во вражеский сад закончилась для Гномео попаданием на нейтральную территорию, где он встречает прекрасную незнакомку в чёрном носке ниндзя – это Джульетту понесло на крышу теплицы заброшенного сада за некоей неизвестно откуда взявшейся чудесной орхидеей. Убедившись, что они оба любят рисковать, наши герои быстро влюбляются и продолжают встречи, а в поисках топлива для найденной в заброшенном саду древней газонокосилки открывают старый сарай и освобождают два десятка лет протомившегося там пластикового фламинго. Когда-то хозяева разрушившегося дома развелись и разлучили его со второй половинкой, а потом и разъехались, забросив его в сарай, так что бедняга теперь активно болеет за счастье влюблённых, вознамерившихся не возвращаться к родне и обустраивать новый сад. Но в отсутствие главного защитника коварные красные совершают контратаку на любимые клумбы леди Ягодки, а у Гномео на тюльпаны Джульетты рука со шлангом с пестицидами не поднимается. Почуяв неладное, Бенни решает проследить за пропадающим где-то товарищем и натыкается на Тибальта с его шайкой, и тот отбивает ему его замечательный высокий колпак. Тут уж Гномео не выдержал – но в результате его покушения на вражеский колпак Тибальт разбивается на газонокосилке об стену, а его самого преследователи выгоняют на шоссе, где его уносит автомобиль и все считают его погибшим. Пока Гномео заносит в городской парк, где он рассказывает свою историю пессимистично настроенному памятнику Шекспира, Бенни замышляет страшную месть – прокрадывается к ноутбуку хозяйки сада и заказывает супер-газонокосилку Терраформинатор, больше похожую на многофункциональный экскаватор. Вышедшая из-под контроля четырёхколёсная тварь крушит всё на своём пути в обоих садах, угрожая пьедесталу Джульетты, к которому отец её приклеил, и верный питомец Гномео – синий мухомор-ищейка Грибуля – ведёт фламинго по следу на выручку. Конечно, Гномео подоспеет как раз вовремя, чтобы вместе с Джульеттой оказаться погребённым адской машиной под завалами, а потом выбраться из них целыми и невредимыми, остановив гномью войну с перестрелкой помидорами и черниками. Дочитать рецензию
[383x139]

До Комната с белыми стенами, облупленным белым потолком, грязным, истоптанным белым полом. Два окна заколочены белыми досками, третье, слепое, затянуто бумагой. С потолка на длинном шнуре свисает одинокая лампочка. В углу вместо кровати навалена целая высокая стопка железных рам с натянутой пружинной сеткой от кроватных каркасов, рядом ютится стул без спинки. Студент Андрей (Волоцкий) ставит одну раму на попа, прикрепляет к ней бумажку и неуклюже опускается на колени, пытаясь отмолить какую-то вину. Покаяние прерывают гости – приходит Сека (Алексеев), которому везёт в одноимённую карточную игру, и не потому, что он шулер, а потому, что «слышит музыку». Карты позволяют ему, несколько лет как вылетевшему из института, продолжать жить в общаге за деньги и содержать там же также вылетевшую Оксану (Златова). Андрей задолжал ему пятнадцать тысяч, и Сека предлагает ему убить некоего сбежавшего Морона, который должен ему пятьдесят тысяч – тогда долг Андрея простится. В провожатые Сека отправляет с ним Оксану – проследить, чтобы тот не сбежал с его деньгами. Сперва Андрей убивать никого не собирается – только вернуть свой собственный долг (видать, раньше не додумался): сев на другой автобус, он едет вместе с Оксаной на деревню к матушке, чтобы выдать чужую девушку за свою невесту и стрясти с родителей по такому случаю бабла. Колоритная мамаша (Овчинникова) от Оксаны сперва не в восторге и решительно отказывает «молодожёнам» в заветных двенадцати тысячах, зато Оксана вживается в роль и затаскивает Андрея в постель, где у того ничего не получается. Причём раздеваться для этого вовсе необязательно – помимо реплик, здесь каждый проговаривает и свои мысли, и действия, и свой взгляд со стороны на действия окружающих. На следующее утро «свекруха» всё-таки суёт втайне от сына необходимую сумму Оксане, и та решает порадовать Андрея только по возвращении – «пусть помучается». Но Андрей едет не домой, а в Оскол – он уже твёрдо вознамерился убивать, приготовился, всё обдумал, мысленно «уже убил» и даже заочно покаялся. Когда Оксана рассказывает ему про добытые деньги, ему на них уже наплевать – по малопонятным причинам ему самому приспичило непременно совершить убийство, видимо, чтобы что-то доказать себе или другим (только ленивый рецензент не попомнил Раскольникова). С ножом наизготовку он находит своего врага, но Морон оказывается мальчонкой, протягивающим ему пакет с деньгами: отец-де продал мотоцикл. Оксана быстренько уезжает с пакетом, чтобы он не достался погнавшимся за Андреем приятелям Морона, и наш герой благополучно возвращается. Но он опоздал: в его отсутствие Сека рискнул обыграть неких «местных» в надежде скопить на мотоцикл, и те выкинули его из окна (в обозначение этого актёр распахивает окно на улицу и выкидывает в него карты). Далее торопливо свершается хэппи-энд: в потемневшей комнате Андрей забивается в угол со своей бумажкой, а из-за нагромождения решёток, которыми он завалил единственную дверь, льётся свет и голос Оксаны за него читает о том, как он догнал её на станции и как они целовались. Получилась приятная, преимущественно смешная сказка с хорошим концом, но неразъяснимой моралью. К чему должны привести зрителя религиозные сомнения и метания главного героя, полагающего, что Бог наслал на него желтуху, чтобы он доучился в школе, убил деревенского задиру, которого он боялся, путём повешения в пьяном виде, и вот, видимо, Секу тоже убил, потому что его Андрей тоже боялся. Добрый Бог, нечего сказать! Убивает сам, а своего подопечного от убийства отводит за ручку – а то мало ли что. И у Андрея возникает подозрение, что его берегут для какой-то высшей цели, но опять-таки непонятно, какой: в неприкаянную Оксану влюбиться? Совершить воображаемое убийство ни в чём не повинного бедолаги Морона? Сомнительные версии, да и герои сомнительные: дочитать рецензию
[252x157]