Это цитата сообщения
Astarta-a Оригинальное сообщениеБайки... много...:)))
Настоящая фамилия Раневской — Фельдман. Она была из весьма состоятельной семьи. Когда Фаину Георгиевну попросили написать автобиографию, она начала так: "Я — дочь небогатого нефтепромышленника…"
Дальше дело не пошло.
Первый сезон в Крыму, я играю в пьесе Сумбатова Прелестницу, соблазняющую юного красавца. Действие происходит в горах Кавказа. Я стою на горе и говорю противно-нежным голосом: "Шаги мои легче пуха, я умею скользить, как змея…" После этих слов мне удалось свалить декорацию, изображавшую гору, и больно ушибить партнера. В публике смех, партнер, стеная, угрожает оторвать мне голову. Придя домой, я дала себе слово уйти со сцены.
Белую лисицу, ставшую грязной, я самостоятельно выкрасила чернилами. Высушив, решила украсить ею туалет, набросив лису на шею. Платье на мне было розовое, с претензией на элегантность. Когда я начала кокетливо беседовать с партнером, в комедии "Глухонемой" (партнером моим был актер Ечменев), он, увидев черную шею, чуть не потерял сознание. Лисица на мне непрестанно линяла. Публика веселилась при виде моей черной шеи, а с премьершей театра, сидевшей в ложе, бывшим моим педагогом, случилось нечто вроде истерики… (это была П.Л. Вульф). И это был второй повод для меня уйти со сцены.
Знаете, — вспоминала через полвека Раневская, — когда я увидела этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.
О своей жизни Фаина Георгиевна говорила:
Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга — "Судьба — шлюха".
В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части.
Как я завидую безмозглым!
Кто бы знал мое одиночество? Будь он проклят, этот самый талант, сделавший меня несчастной…
Страшно грустна моя жизнь. А вы хотите, чтобы я воткнула в жопу куст сирени и делала перед вами стриптиз.
Я — выкидыш Станиславского.
Я провинциальная актриса. Где я только не служила! Только в городе Вездесранске не служила!..
В свое время именно Эйзенштейн дал застенчивой, заикающейся дебютантке, только появившейся на "Мосфильме", совет, который оказал значительное влияние на ее жизнь.
Фаина, — сказал Эйзенштейн, — ты погибнешь, если не научишься требовать к себе внимания, заставлять людей подчиняться твоей воле. Ты погибнешь, и актриса из тебя не получится!
Вскоре Раневская продемонстрировала наставнику, что кое-чему научилась.
Узнав о замене, она пришла в негодование и на чей-то вопрос о съемках "Грозного" крикнула:
Лучше я буду продавать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна!
Автору "Броненосца" незамедлительно донесли, и он отбил из Алма-Аты восторженную телеграмму: "Как идет продажа?"
Я социальная психопатка. Комсомолка с веслом. Вы меня можете пощупать в метро. Это я там стою, полусклонясь, в купальной шапочке и медных трусиках, в которые все октябрята стремятся залезть. Я работаю в метро скульптурой. Меня отполировало такое количество лап, что даже великая проститутка Нана могла бы мне позавидовать.
Я, в силу отпущенного мне дарования, пропищала как комар.
Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия.
Раневская вспоминала:
Ахматова мне говорила: "Вы великая актриса".
И тут же добавляла: "Ну да, я великая артистка, и поэтому я ничего не играю, меня надо сдать в музей. Я не великая артистка, я великая жопа".
Долгие годы Раневская жила в Москве в Старопименовском переулке. Ее комната в большой коммунальной квартире упиралась окном в стену соседнего дома и даже в светлое время суток освещалась электричеством. Приходящим к ней впервые Фаина Георгиевна говорила:
Живу, как Диоген. Видите, днем с огнем!
Марии Мироновой она заявила:
Это не комната. Это сущий колодец. Я чувствую себя ведром, которое туда опустили.
Но ведь так нельзя жить, Фаина.
А кто вам сказал, что это жизнь?
Миронова решительно отправилась к окну. Подергала за ручку, остановилась. Окно упиралось в глухую стену.
Господи! У вас даже окно не открывается…
По барышне говядина, по дерьму черепок…
Эта жуткая комната с застекленным эркером была свидетельницей исторических диалогов и абсурдных сцен. Однажды ночью сюда позвонил Эйзенштейн. И без того неестественно высокий голос режиссера звучал с болезненной пронзительностью:
Фаина! Послушай внимательно. Я только что из Кремля. Ты знаешь, что сказал о тебе Сталин?!
Это был один из тех знаменитых ночных просмотров, после которого "вождь народов" произнес короткий спич:
Вот товарищ Жаров хороший актер, понаклеит усики, бакенбарды или нацепит бороду, и все равно сразу видно, что это Жаров. А вот Раневская ничего не наклеивает и все равно всегда разная…
Как живете? — спросила как-то Ия Саввина Раневскую.
Дома по мне ползают тараканы, как зрители по Генке Бортникову, — ответила Фаина Георгиевна.
Фаина Георгиевна, как ваши дела?
Вы знаете, милочка, что такое говно? Так вот оно по сравнению с моей жизнью — повидло.
Как жизнь, Фаина Георгиевна?
Я вам еще в прошлом году говорила, что говно.
Читать далее...