Сердце ангела.
Ночь была холодной и звездной. Темно-синее небо казалось похожим на бархат, когда к одинокому домику на окраине деревни спустилась фигура.
Нежное сияние окружало мужчину, одетого в белое. Могучие крылья мягко опустили его на землю.
Из-за плеча ярко-белым полыхнула крестовина меча, часть его божественной силы. Посланец поднял голову, оглядывая дом - его глаза горели ледяным синим светом. И не было в них ни гнева, ни горести, только пронзительный покой.
В ту же минуту в садике за слегка обветшавшим забором наступила тишина. Примолкли птицы и, казалось, даже кусты и деревья перестали шевелить листочками от волнующего божественного присутствия.
Посланец коснулся рукой калитки и в то же мгновение был уже за ней, во внутреннем дворике. Еще одно прикосновение - и он уже внутри.
В доме старой Ирмы было тихо. Глубоко за полночь - время сна для пожилой женщины. Он осмотрелся в небольшой гостиной.
На стенах - портреты. Семья, дети. Ирма прожила совсем обычную жизнь, если не считать того, что она была как-то непривычно по-людски счастлива.
Брак ее оказался удачным, жили они с мужем ладно и тихо и так же ладно растили двоих сыновей.
Но однажды счастье будто кончилось.
Тяжелая болезнь унесла любимого супруга. И не успела Ирма придти в себя, как будто злой рок задул свечу жизни для ее семьи.
Один за другим жертвами разных обстоятельств пали ее сыновья. Предательский удар ножа лишил жизни младшего сына, старшего обманул в делах нечестный партнер. Не выдержав разорения, ее первенец пустил себе пулю в лоб. Ирма все тяготы и горести переносила стойко. Но одиночество и тишина в когда-то полном жизни доме подкосили ее. Она больше не находила утешения даже в молитве. Ведь небо казалось глухим к ее мольбам, и в сердце, где жили любовь и кротость, поселилось отчаяние.
У старой женщины не стало сил, чтоб благодарить Бога за каждый из дней, который он ей посылал. Напротив, с утра она уходила на сельское кладбище и проводила день среди родных могил. И это только лелеяло ее горе, и гнев на господа зрел в ней, медленно и неотвратимо, как горячая лава в жерле вулкана.
Тьма стала обступать несчастную со всех сторон. И когда отчаяние уже готово было брызнуть из нее, Господь послал ей ангела, чтобы осветить ее путь. Подарить ей утешение, надежду, покой.
Сирил отворил дверь ее комнаты, ожидая увидеть старую женщину мирно спящей в кровати, но едва он переступил порог, как над его головой раздалось кошачье шипение, переходящее в мерзкий смешок.
Ирма висела на потолке, вцепившись в него руками и ногами. Длинные пряди седых нечесаных волос свисали на лицо, перекошенное странной гримасой. Губы ее непрестанно двигались, будто что-то бормотали. На холодное лицо небесного посланца словно набежала волна презрения: одержимая... Кто-то из порождений зла опередил ангела света. Тьма нашла к женщине свой более короткий путь...
Человеческое тело хрупко, прервать его земной срок очень легко. А когда делать этого еще нельзя, посланцам неба приходится действовать более мягкими методами. Уговорами, убеждением, внушением. Но теперь все было тщетно. Сколько бы он не пытался воззвать к душе несчастной - ее сил для борьбы явно не хватало. А подарить тьме душу, пусть и едва не заблудившуюся, но без сомнения бессмертную, он не мог. И Сирил протянул руку к плечу. Того, как этот меч покинул свои ножны, никто не услышал. Лишь воздух содрогнулся, рассеченный ясным пламенем клинка. Один взмах... и пожилая женщина без сил сползла по стене на пол... Ее рука медленно поднялась и осенила лоб крестом…
А в другой угол комнаты вылетел и ударился об стену темный ком. Брызнули осколки кирпичной кладки. Комок не шевелился. Светлый ангел приблизился неспешно, собираясь нанести последний сокрушающий удар, наклонился над жертвой и замер. Сирил знал, что демоны уродливы от природы. Сущность их - зло само по себе, оно отравляет все живое - и плоть, и ткани, пропитывая их, искажая, умерщвляя...
Но создание, лежавшее перед ним, было не похоже ни на одно порождение тьмы.
Да, ее кожа была красно-черного оттенка, но она была нежной и гладкой, как лепесток черного тюльпана. Глаза существа были закрыты, дыхание было едва ощутимым... Видно, ей крепко досталось. Он опустился перед ней на колени, и свет божественного меча осветил непривычно нежные черты лица и тень от длинных ресниц, лежащую на щеках.
И он сам не знал, что это было, когда он склонился над ней... В его холодном спокойствии, таком привычном, таком светлом колыхнулось другое чувство... Странный острый и горький ком внезапно начал ворочаться в его груди, то сдавливая душу, то сжимая сердце, а иногда подбирался к горлу - и сразу становилось трудно дышать... а когда этот ком доходил до глаз, в них начинало мучительно щипать... Захотелось провести рукой по черным, гладким как шелк волосам, утешая не божественной силой, а биением собственного сердца.
И тогда, сам не зная зачем, он поднял с пола безжизненное тело и шагнул за порог в ледяную синь. Едва понимая, что делает, он упрямо шагал прочь с
Читать далее...