очередной бред, о чем -сама не знаю)
читайте:
Она была невозмутимо-белой,
Умела лишь одно - в себя влюблять.
Она расставила все точки и пробелы,
Однажды перестав ему писать.
Она всегда была для них загадкой,
И, приходя по пятницам с цветком,
Смотрела мимо всех, украдкой,
И вечно мысли не про то и не о том.
Она писала песни и рассказы
Ручонкой сплошь из золотых колец.
И убегая в ночь за лунной фазой
Туда, где плоскости земли конец,
Она играла с духами тумана,
Ведя средь них свою игру.
Нагая девочка в шелках тончайшего обмана,
Поймавшая все блики счастья на бегу.
Никто не верил этим странным сказкам,
И каждый любовался с мыслью - блажь,
Не замечая бесконечности и вязкой
Любви на кончиках ресниц. Мираж:
Её простуды, выбитые будни
И сотни разных новостей.
Она из тех, кого он не забудет,
Последняя из рода нелюдей.
[700x525]
[700x525]
Зимняя ломка любовью, как у наркомана, закончилась полной опустошенностью. Три тысячи на международные звонки, но после - тысячи километров, укутанных мягкими, убаюкивающими гудками. Я не снимаю трубок,на поверхности кожи - тысячи имен и названий, каждый раз прячусь за новыми номерами. Догони - не догонишь. Пустота проникает внутрь ядом газированной темной жидкости, чаем и молоком, разливается обаянием их лиц: чужих, полузабытых образов из предыдущих жизней Клеопатры, Аннушки и Хатшепсут.
Что же ты сделал со мной, любимый? Кого ты сделал из той маленькой девочки?
Зимняя ломка любовью, как у наркомана, закончилась полной распущенностью. Цветы, шелковые простыни,пуховые одеяла. Бесконечность, укутанная клетчатой тетрадкой с тысячей загадочных математический знаков -мой новый иврит. Теряется смысл каждого дня -и все вмиг становится каким-то неважным, пустым, бессмысленным, коротковременно-обреченным, хрупким, смотрящим в глаза скорой смерти: каждый цветок, принесенный не тобой, каждый день, каждая встреча, каждое чувство, каждый поцелуй. Словно смерть следует тенью - все, к чему прикасаюсь, обречено мучиться.
Зимняя ломка любовью, как у наркомана, закончилась сменой времен. Золотая пыль больше не липнет к их рукам, я больше не приношу удачи, я не наращиваю мужчинам крылья, как раньше. Они не летают - падают -и асфальт ловит их в свои каменные объятья. Старшие Арканы поменялись, мои Tarot поют грустные песни: шестерка кубков, двойка кубков,восьмерка монет - их тяжелая работа, висельник,король чаш с королевой пентаклей -и конечно вечные lovers. Будущее - мечты обо мне и мои предательства. Вот и вся судьба для них всех -вслед за тобой, подарившем мне слезную зиму, убившую во мне свет путеводной звезды.
Зимняя ломка любовью, как у наркомана, закончилась расцветом моей женской колдовской натуры. Песни на иврите, цыганские пляски, моя потрепанная колода карт, линии их рук с длинными-длинными пальцами. Карты, карты, карты, рассыпанные новыми раскладами на столе, летящие по ветру в моих воздушных потоках. И это доводит до полусумасшествия. И никакой золотой пыли , никакой золотой пыли - она залетела так глубоко в мою почерневшую от пожаров душу, что не ложится под ноги, не поднимается в небо, образуя звезды, не лечит их от простуд, не дарит им удачу. Она хранит меня.
Отныне -и навсегда. Твой холодный, молчиливый род расплачивается за твои ошибки. Ты все ещё любишь меня: любишь, как никогда, трясешься ночами с оголенными нервами, как я когда-то. Не бойся, твоя бешеная злость перерастет в отчаяние, а потом молчаливые слезы, не влажные -сухие, как шарики канифоля, ядовитые от горя эпохи клинической нелюбви. Я уже прожила это -твоя белая русская девочка - прожила. Ты и не думал, что таких не забывают. Ты и не думал, что мужчины плачут. Ты и не думал, что однажды не уснешь. Не ожидал? Добро пожаловать - это я. Я тоже не догадывалась, что к восемнадцати научусь так...
И я знаю заранее на тысячи лет, а ты не знаешь, чем кончится следующий миг. И я скучаю по твоей колючей щетине, и я привыкаю к его длинным-длинным рукам, и тот мальчик, который сидел на сломанной березе, - рисует мои портреты, а ещё один, коммунист, как ты, пишет мне длинные-длинные письма. И я знаю заранее на тысячи лет, а ты не знаешь, чем кончится следующий миг. И я скучаю по твоей колючей щетине, и я привыкаю к его длинным-длинным рукам......Я тоже не догадывалась, что к восемнадцати научусь так...
Зимняя ломка любовью, как у наркомана, закончилась царственной походкой. Зимняя ломка любовью, как у наркомана, закончилась чарующей магией моих всё ещё длинных ресниц. Я никогда не состарюсь.
Скоро лето. Я сдам сессию. Ты любишь меня. Они любят меня.
Я люблю.