[300x420]
Волшебный эликсир.
Пианино и голуби. Я их очень люблю. Всегда смеюсь, когда ты рассказываешь что – нибудь забавное и от души. А еще я больше тебя не увижу. Целый год и опять между нами пропасть. Я просто хочу быть твоим другом. Я просто хочу смеяться и держать тебя за руку около мерцающих бликов от костра. Я обожаю огонь и одновременно боюсь его. А еще я очень люблю быть рядом с тобой.
Мы часто идем ночью по прохладным улицам маленькой деревеньки. Идем к старому дубу, который раскололся надвое. В него угодила молния. Теперь я чувствую себя там защищенно. Знаю, что молния не ударяет дважды в одно и то же место. Теперь это наше укромное местечко. Правда там немного страшно, когда ежи начинают искать себе пропитание в рассветных лучах. Мы можем часами сидеть у костра, болтая о всякой глупости. А я звонко смеюсь. Мои светлые волосы ночью в свете огня становятся почти алыми. Тебе это нравиться. Ты дотрагиваешься до них с такой нежностью. А еще так, будто боишься разбить. Я улыбаюсь… Грустной улыбкой. Ничего не могу с собой поделать. Ты для меня почти как брат. Я могу отдать тебе все свои тайны и посвятить все свои истории. Но я не могу дать тебе любви. Просто, наверное, я не вижу в твоих глазах себя ту, которая могла бы дарить тебе тепло. В твоих глазах я вижу себя маленькой девчонкой, которая просто любит смеяться рядом с жарким пламенем. Ты прощаешь меня, когда я говорю тебе, что ничего не выйдет. И уходишь. Уходишь в осень, зиму и весну. А потом настает жаркое лето. И мы снова друзья. Лучшие. Будто ничего и не было. Но ты помнишь все. В отличие от меня. Потому что во мне нет чего – то, что заставляло бы меня помнить об ударах судьбы. Я не хочу делать тебе больно. Я хочу кататься на велосипеде, не держась за руль. Весело смеяться и смотреть в твои светлые глаза. Видеть в их отражении ту меня, которой я являюсь на самом деле. Я хочу себе маленького щенка, с которым бы я бегала по бескрайнему полю. Я хочу пачкать руки в чернике. И хочу, чтобы ты радовался вместе со мной. Я еще я люблю танцевать. Зажечь свечи, одеть простой хлопковый сарафан в розовый цветочек и завести музыкальную шкатулку. Она наигрывает приятный мотив. Даже не знаю как передать словами. Наверное, это похоже на звон капель в весеннюю капель. А еще сквозь мелодию капель пробиваются звуки флейты. Вот и все, что мне нужно. Хотя… Еще мне нужна твоя дружба.
Помню, ты рассказывал мне свои секреты. Половинчатые секреты. Ваши с другом секреты. Ранняя осень. Мы ехали быстро – быстро. Ветер развивал мои волосы. Теперь они напоминали листья клена. Эти прекрасные осенние листья… А потом ты меня не видел. Наверное, мы поссорились. Точнее нас развела тишина. Ты просто не писал мне. Мы на время забыли друг о друге. Ты просто хотел забыть меня. Но эликсир дружбы и любви нельзя забыть…
И снова наступило лето. А знаешь я порой люблю твой легкий эгоизм. Я ценю это в тебе. Потому что он помогает жить. Многие этого не замечают. А, может, я знаю тебя лучше всех. Рисково. Но мне нравиться говорить такое. Просто рядом друг с другом мы не играем роли. Ты – это ты, а я – это я. Поэтому нам хорошо вместе.
Я помню как я сказала, что боюсь темноты, а ты непременно хотел, чтобы я была бесстрашной. Наступили сумерки. Рядом был темный лес. И ты сказал, что если я пройду сквозь него, то я точно перестану бояться. Я отнекивалась, но скорее для виду. Просто я верила тебе. И я прошла сквозь этот лес. Я наступила на мертвое тельце кролика. Преодолела кочки и кусты. Но мне не было так страшно, потому что ты держал меня за руку и вел с легкой улыбкой сквозь эти препятствия. Ты, конечно, не бесстрашный рыцарь, но просто я верю тебе. Верю до сих пор. Тебе, впрочем, тоже, наверное, было страшновато. Но вместе мы можем пройти и страшный лес и тысячу дорог. Потому что мы доверяем друг другу.
Я начинающий писатель. А ты мой постоянный читатель. И ты постоянно подбадриваешь меня, когда я сомневаюсь в себе. Это самое ценное в тебе. Ты говоришь: «Иди», когда кажется, что все уже потеряно. Ты говоришь: «Стой», когда нужно подождать. Может быть ты не идеален, но ты мой самый лучший друг. И даже когда я однажды сильно напившись не смогла самостоятельно дойти до туалета и рухнула в твоем саду, ты посадил меня и обнял. Сильно – пресильно и сказал, что любишь меня. И даже в таком состоянии я не смогла сдержать слез. Две маленькие соленые капли покатились по моим щекам. Я
[663x497]
[620x620]
Сегодня мне приснилось как я выплюнула в ванной все зубы... Сперва я заметила, что передний - ну который у меня слегка отколот - отличается от второго - то ли он поменьше, странный короче... А потом в ладонь я выплюнула все, и понесла показать их в кухню маме. Но когда я показывала, с ладони пропала большая часть и почувствовала, что некоторые зубы вновь на месте. Ужасно
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[400x600]
Синий змей.
Круглое озеро. Вокруг меня плавают стайки рыб. Сама я сижу в лодке с синим парусом, спрятав лицо под полами широкой шляпы. Я недавно купила ее у одной женщины, что стояла посреди поля. Отдыхала. Она шла домой. Ничего не продав. Я заметила ее сгорбившуюся спину. Она везла за собой маленькую тележку до верху набитую соломенными шляпками. Она меня очень тронула и я скорее купила эту соломенную шляпу с синей шелковой лентой из жалости, чем из желания… Отвратительное, по – моему, чувство эта жалость. Но иногда доставляет радость как, например, моя новая шляпа с широкими полями… Хм. Красота таиться в жалости. Кто бы мог подумать.
С тобой мы тоже встретились когда - то в поле. Ты запускал воздушного змея. Синего, как то весеннее небо. Ты был еще совсем мальчишкой. Я бегала по полю в красивой атласном зеленом платье за своей хромавшей собакой. Когда – то в детстве незадачливый водитель придавил ей лапу, но она сильная. Тогда всего лишь хромала. А теперь ее не стало. Как и нас с тобой. Мы тогда еще не знали друг друга. Не знали, что в этом же самом поле осенью вновь встретимся и увидим тихо падающий пушистый первый снег. Нас часто сводила судьба. Мы вместе росли. Встречаясь на каникулах, мы рассматривали друг друга, не веря своим глазам… Мы менялись. Но оставались одинаковыми. Спустя год, еще одним теплым жарким летом ты снова достал своего синего змея. Подошел ко мне и, взяв змея за уголок, приложил его к моей щеке: «Совсем как твои глаза. Волшебно»! Ты отбежал на некоторое расстояние и забросил в небо эту немыслимую синеву. Забросил, словно, рыбак, кидающий свою сеть в глубокое синее море. Змея сразу же подхватил ветер и неистово стал трепать в своих владениях. Ты лег на землю и заложил руки за голову. Взял в рот колосок и стал смотреть в небо. Я легла рядом, боясь насекомых. Так мы и лежали. Молча. Не нарушая тишины. Слышали лишь как ветер пытается разорвать крылья синего змея. Я улыбалась, а ты был серьезен. Думал о чем - то… Пролетел еще один год, но он принес немыслимые для меня изменения. Тот дачный домик, в котором я провела все свое детство стал мне чужим. Его перестроили. Ничего родного в нем не осталось, кроме печи в маленькой кухоньке…Но и та, сливаясь со ставшим огромным домом, больше не навевала прошлого. Прошлую радость закрасили краской и заштукатурили… Красивый сад поник под сводами дома… Так рабочие убили мое прошлое… Но ты оставался прежним. Мы все так же убегали из дома и гуляли по бескрайним полям, запуская змея. Хромая собака все так же бегала подле меня. Сейчас мне кажется, что убивая все что мне было дорого, все люди убивали и тебя…
Как - то мы пошли на озеро. Ты в ладонях, наполненных озерной водой, принес мне кувшинку. Стебелек ее был скользким, но сама кувшинка тогда показалась мне самым прекрасным, что только бывает на этом свете. Пошел дождь. Он лил еще три дня без остановки. Казалось, небо оплакивает что – то или кого – то. Теперь я знаю, что оно плакало по тебе…Ты заболел. Я одна бродила по полю, а рядом все так же брела моя собака. А затем я пришла к озеру. Подаренная тобою кувшинка напоминала растаявшую медузу. Она почти совсем исчезла. Так же таяли и твои дни… Все вокруг становилось мне чужим. Через неделю тебе стало лучше. Ты бледный вышел из дома, чтобы посмотреть своими поблекшими глазами на яркое солнце уходящего лета. А я смотрела в твои глаза, думала, улыбаясь, что все хорошо. Но в твоих глазах я не могла найти чего – то… Я не могла понять чего. Сейчас я знаю, что в них больше не было жизни. Я не знала, что происходит. Не хотела понимать. Но ты смотрел на меня с улыбкой, слегка вымученной, но такой искренней. Я не могла не поверить твоим словам. Ты говорил: «Все правда хорошо». Но ты больше не запускал змея. Он словно тоже исчез. Будто его все – таки унесло с собой бескрайнее небо. Но на самом деле ты просто изрезал его и спрятал в сундук.
Мы лежали на песке, я по - прежнему боялась насекомых. А ты сравнил мои волосы с песком и снова сказал, что все это волшебно… Я была олицетворением неба и олицетворением земли. Такой ты меня и запомнил. Через месяц не стало моей милой собаки. Ее просто не стало. Старость взяла свое, и Бог просто забрал ее. Смерть это не заразная болезнь. Хотелось бы верить, но я не
[550x381]Настроение сейчас - супер тока устала и валюсь с ног!)
[400x400]
За углом начинается рай…
Мне не грустно. Мне не плохо. Я не пыталась умирать. Мне нравиться жить, хоть и в таком низком качестве. В голове звучит этот голос. Он странный такой, как будто не знает, что я его слышу. Говорит там у меня в голове сам с собой.
Стою в метро на перроне и плачу. Мне смешно, стараюсь смеяться. Как жаль, что пришла осень и мои слезы невозможно прикрыть очками. Гнусная осень в этом году, прямо как и музыка, которая становиться все более невнятной и мне совершенно непонятной. Октябрь. Я ненавижу смотреть на небо в этом году, наверное, потому что его вовсе нет, этого проклятого неба. Сплошные облака. Поезд проноситься мимо с выключенным светом. В депо. Он едет отдыхать. Груда металла, которую поработили. Интересно, все, что люди сотворили правда столь безжизненно? Тереблю в руках ручку от зонта. На замшевые туфли падают крупные капли. Удивительно, я не намокла на улице, а теперь промочила ноги собственным зонтом. Вот таковы реалии этого подлого мира. А есть ли рай на земле? Меня даже не интересует тот, что там на небесах. Просто хочу знать, где собаки могут видеть в красках окружающий их мир.
Настоящие вещи не кстати для меня… Постоянно. Вот и ты тоже был совсем некстати. Ну и к черту тебя. Я сама не уверена, что я сама кстати в этом мире. Жаль, что нет молний. Хочется августа с его проливными дождями и молниями. С его еще летней прохладой, когда в дожде можно спрятать свои слезы. Но в августе я еще была счастлива… Вроде бы. Мы с тобой смотрели глупые комедии. У тебя жизнь была столь же безоблачной как и моя. Нет работы, проблем, есть только счастье, которое некуда девать, которое может в больших количествах свести с ума. Ты любил сравнивать мои светлые волосы с рожью, с солнечными искрами, с шелком. Теперь они цвета старого пергамента. В этой темноте октябрьского дня все тускнет и блекнет. Так и мы с тобой: поблекли и потускнели, а все, что между нами было я превратила в пепел. Руками провожу по мокрому зонту и терпеливо жду следующего поезда. Кажется, он и не приедет вовсе, так же как и ты сегодня. А мне все равно. Все равно, что ты вчера поднял на меня на голос, потому что тебе не понравилась та я, которая живет своей жизнью без тебя. Я – ветер, я – стая птиц. Ты – камень, который навсегда обречен стоять на месте. Тебя нужно тащить вперед, чтобы ты понял, что мир широк. Что стоит выйти на улицу, оторвавшись от тех истин, про которые тебе рассказывают герои фильмов, и увидеть, что сам в силах создавать и творить. Я писатель. Мои книги пока никому не интересны. Возможно, потому что я их еще никому не показывала кроме тебя… Но и ты не стал ничего читать. У тебя всегда не было времени. Не было времени на меня и на моих маленьких человечков, что живут на страницах моих книг… Вот так мои маленькие человечки и нашептали мне, что ты чужак в моем мире… В нашем мире. Нереальном…
Тебе нравилась я спокойная и томная. Но это была не я, честное слово. Просто я случайно при первой встрече попала в тот образ, который мог тебя заинтересовать. Я была слишком одинока… Ты был мне нужен как трость для гордого старца. Но стал не нужен, когда я поднялась. Прости. Но обстоятельства играли в мою пользу. Наступил сентябрь. Больше не лился тот теплый дождь и запах мокрого сена перестал радовать… Поблекло. Началась работа. Та, которая требует самозабвенной отдачи. Кто – то в голове просил меня остановиться… Не подниматься столь быстро. Но и ты начал меняться. Даже лицо твое стало иным. Появилась странная линия между бровей. Похоже, ты хмурился. Я стала привыкать. Но потом ты на мой смех бросил короткое «Кто ты»? А я ответила, что это я. И про себя знала, что такую меня ты не примешь. Но мне и не хотелось. Я встала и окрепла. Старец… Я – веселая и настоящая тебя не устраивала.
До сих пор помню это слепящее солнце. Ты закурил и сказал, что за углом дома, что стоит напротив твоего, начинается рай… Мне нравилось это в тебе. Ты мог говорить со мной о «странностях». Я мечтала о своем собственном садике, где среди прочих цветов будет расти самая прекрасная роза, которая олицетворяла бы наши чувства. Но нам не суждено было вырастить этот сад. Одинокое кафе, в которое ты постоянно приглашал меня, стало тюрьмой. Ты говорил: «Эта официантка явно на меня запала». Я в знак согласия качала головой и отпивала кофе… с алкоголем. Не люблю чай… А ты его просто обожал. А еще ты любил себя. Постоянно хотел, чтобы я ревновала. В конце концов я начала делать вид, что порой тебя ревную. Сарказм. Такова я. Я простила тебе многое. Даже разбитую гитару.
[600x466]
[показать]
[500x664]
Спасибо…
Я тогда ехала на электричке. Подальше от пыльного города. Но еще около часа я продолжала видеть все тот же серый пейзаж. Хотя, тогда все казалось серым. Может из - за дождя, а может потому что я вычеркнула тебя. Кто знает. Просто ты был слаб. Ты боялся быть как все и был ими. До тошноты похожим и обыденным. Мечтала я о том, чтобы взрывная волна оторвала мои сны, мои глупые слова, которые я хотела сказать тебе. Все слова, которые были продуманы темными ночами и все равно остались при мне. Впрочем, сейчас я думаю, что это было глупо, до нелепости глупо… Главное, что я оборвала все, что было между нами. Конечно, сейчас ты можешь опровергнуть мои слова, как в самом фантастическом суде, сказав, что ты просто указал мне на дверь твоего виртуального мира, а я покорно ушла. Мои глаза были похожи тогда на бушующее море, скорее всего. Потому что они болели, а их голубизна превратилась в душевную черноту… Но тогда я, наконец, освободилась. Я не знала, плачешь ли ты там, а может быть ты просто смеешься про себя по ту сторону экрана. Ты был просто выдуманным для меня персонажем, но все это завершилось. Я так долго тянула все эти глупые разговоры и даже пару раз тайком от тебя наполняла бокал вином и праздновала нашу годовщину. 15 число теперь стало чем – то вроде ритуала. До сих пор не могу отвыкнуть. А ведь ты сам завел эту традицию. А может просто я была наивной дурой. Сейчас я виню снова только себя, но почему? Я не вина, я просто ничья. Больше не будет больно и плохо. Теперь только для меня гаснут на небе звезды, падая в стратосферу. Все продолжалось пол года? Да, что – то вроде этого, а кажется целая вечность прошла. Где мы познакомились, не вспомнишь? Ладно, шучу. Мы познакомились там же, где потом и жили. В наших квартирах виртуального мира. Я нашла тебя в безграничном море сайтов и глупой рекламы. Было так хорошо приходить по вечерам, зная, что есть кто – то, кто теперь, по окончании этого проклятого рабочего дня сможет сказать что – нибудь ободряющее. Я так любила добавлять это глупое «Ха», но ты похоже единственный кого это не бесило, кто не просил меня быть тем, кем я не являюсь. У нас был столько общего. Нет, не духовного, напротив, материального. У нас – своя песня, у нас – свое тайное место, у нас – своя дата, у нас – свои беседы, которые понимаем только мы. А может это только мне так казалось, а ты по ту сторону своего экрана, набивая очередной пост в свое живом журнале, думал совсем не обо мне? А я то тут, здесь, как ненужная кукла, сидела и ждала. Ждала тебя. А потом это превратилось в манию. Прости. Ничего не смогла с собой поделать. Сейчас смеюсь над собой. Хотя… да, нет, ты был как всегда прав. Впрочем, наверное это я в тебе и уважала - твою правоту. Чертову правоту во всем. Я не могла тебе возразить, потому что видела, что в каждом твоем слове для меня есть логика. Просто в построила себе тогда идеал. Влюбилась в него. В него, не в тебя. Не в тебя?
Я воздвигала замки из иллюзий, а ты, не зная, зачем они возведены, рушил их простыми словами. И я верила, что так лучше… Ха! Впрочем, кто мог бы себе представить, что я когда нибудь без памяти влюблюсь в друга по переписке. Хотя когда это была переписка? Всего лишь комментарии к происходящему в наших дневниках. Но для меня это было так необычно. А потом…я – человек со снятой кожей. Писатель которому отрезали руки. Ты, впрочем тоже любил писать. Все такое темное. Ты называл это «Мой мозг». Да. Твое мрачное прошлое о котором ты временами не хотел вспоминать, а иногда просто обожал мучить себя мрачными пейзажами. Но ты не знаешь, как сильно задел меня своими словами… Я просто начала отдаляться. Тихонечко, чтобы не мешать твоему одинокому существованию. Ты ведь говорил, «Мне никто не нужен», хотя сейчас я читаю противоположное. Ты пишешь, «Мне одиноко». Потом мне хочется спросить, «Ты слепой глупец?» Но не могу себе этого позволить, не могу опуститься оттуда, куда себя вытащила, после того как отплыла от твоего берега, поняв, что не нужна. Но скользкие вопросы, которые проникали повсюду, не давали мне покоя… «Зачем было столько возводить самому, если знал, что я не смогу разрушить одна»? Но я сильная. Раз моя пустая жизнь подарила мне такие трудности - я должна была преодолеть их, я слишком гордая. Никому не говоря ничего, я просто преодолела это. И тогда я мчалась на той удаляющейся электричке и
[500x562]Настроение сейчас - супер, тока устала
[699x493]
[300x400]
[457x640]
Увидеть перышко.
Старый диван и пустая квартира. Пыль витает в воздухе. Понимаю, уже ничего не интересно. Также понимаю, что так нельлзя. А раньше все было по - другому. Без этой пустоты. Я тебя попросила тогда – просто сохранить мое фото, то смешное, где жаркое лето, зеленая сочная трава, ничего кроме нее не видно и я на ней в старом пальто с сигаретой во рту. А ведь я не курила тогда… так сказать по – настоящему, как я это делаю сейчас, лежа на этом на старом пыльном диване. Ты не умер для меня, ты разлетелся на осколки. А я ведь глупая думала, что ты тот укол, который мне был нужен после той долгой одинокой жизни, которая теперь стала звенящей…
Мы с тобой встретились так странно, сейчас думаю, - лучше бы этого не случалось вовсе. Сейчас все такое серое стало, будто лампочка перегорела, но не до конца – так, словно она пытается жить. Глупо, лучше бы она больше не светила вовсе, чем от нее рассеивался бы этот странный серый свет. Одна такая – голая, сейчас висит под потолком, покачиваясь от ветра, который тихо залетает в мое окно на этом чертовом этаже. Я так далеко от земли, чувствую как все уходит. Слава богу, у меня нет часов, знаешь, таких, которые тикают так, словно в висках пульсирует кровь. Да, слава Богу… Они бы напоминали бы мне о том, что больше не вернется. Смешно. Но раньше у меня в глазах не было этой ужасной, отвратительной ухмылки. Вокруг меня все движется. Поезда отходят от перронов, люди внутри смеются, разговаривают. Интересно, кто нибудь в них плачет? Я уже не плачу. Наверное, всему приходит конец, даже слезам. А разве я плакала? Да, возможно. Но теперь я просто смотрю как все уходит, лежа на старом диване в том самом старом пальто, укутавшись получше, потому что мне некому принести чашку горячего чая.
Я помню, когда ты грустил, мне хотелось улыбаться, я не знаю почему. Мы были слишком разными – я мечтала, а ты был таким земным… Я сидела на крыше и смотрела на небо, туда – на Луну. Ты сидел на этом когда новом зеленом диване, теперь наполненном пылью и читал книгу о своих любимых персонажах – совершенно нереальных. Иногда я думаю, а был ли ты реален или таким же как твои персонажи из книг, понятия не имею. В любом случае… вроде бы я тебя любила. А теперь я знаю, что все это я выдумала в своих снах, таких же ярких, как те растекшиеся краски на моей картине… Но я продолжаю фантазировать прямо здесь на диване с своем старом пальто.
Ты и я. Что – то такое несовместимое. А говорю, « Полетели на Марс», а ты ответил, « Нет, лучше на Солнце». В тебе тишина и спокойствие сочетались со взрывом… И целый мир на одно лишь мгновение останавливался и… мы летели, по - моему… А может мне это только казалось. Да, да, все это было только в моих снах…
Ты встретил меня на улице, когда я смотрела на крошечного младенца, пытаясь поймать в его движениях что – то волшебное… Я рисовала в том самом, старом теперь пальто своими старыми красками. А ты прощался с девушкой и натолкнулся на меня спиной и все мои краски дождем обрушились на нарисованного малыша. Я ничего не сказала. Обернулась… Ты обернулся…
Черно – белое кино. А синяя краска на моих светлых волосах до сих пор отражается для меня в твоих глазах. «Простите меня, девушка… У вас в волосах краска. Синяя. Прямо как ваши глаза…» И тогда целый мир остановился на мгновение и застыл в твоих карих глазах. Глупо так и наивно.
«Могу ли я исправить свою ошибку»? А ты мог. В твоих глазах отражалась я в своем старом пальто. Как мне было сохранить себя? Ну, не утонуть, и смотреть и насмотреться и дышать и, все – таки, надышаться… «Встаньте на газон. Вы такая забавная в этом пальто. Вам не жарко»? От меня кроткое нет. Я человек льдинка… Встаю на газон, а вокруг, кажется ничего нет. Только я и трава, а еще мое старое пальто. Нет, нет, еще ты где – то неподалеку с фотоаппаратом. Ты должно быть – фотограф. Фотоаппарат такой большой, профессиональный. Но мне неважно. Просто не могу насмотреться. Ты дал мне одну из своих сигарет. Сказал, что так будет забавно. Целый мир замер. Я, трава, пальто… Ах, да, да, еще ты с этим большим нелепым фотоаппаратом… И я с сигаретой.
[645x484]