Жаль, что у тебя нет плеера, я бы рискнула составить тебе один из плей-листов в дорогу.
Добро добраться. )

Твин-Пикс продолжает интриговать. И не только Твин-Пикс.

Быстрее, быстрее, увековечить.


Мария:
Общение с тобой пополняет мой словарный запас
вербальным самопроизволом. Алена как-то придумала гениальное слово с не менее гениальной историей его создания.
ХУЕМАЙ. Такое вот слово.. И никогда не догадаешься, что оно значит. =Ъ

Роман:
ну, учитывая, что в Нидерландах "хуйе морхен" - это "доброе утро", то скорее всего "хуемай" означает "я декларирую твой пенис своей собственностью"

Перечитываю старые записи и думаю о том, что Феликсу стоило начистить рыло. Всегда. Потенциально.
Верховный инквизитор, вы были абсолютно правы в его выбитой коленной чашечке, которую он вам до сих пор простить не может.
Хмм... Вообще-то есть в этом свое очарование - перечитывать свои старые записи.
Феликс, еще год назад ты был редкостной скотиной. А стал скотиной довольно распространенной... Как антигерой - ты мельчаешь. Ах, ах.
А мистер Кэмпельфен продолжает бороздить просторы океана.
А В. И. много работает и отращивает волосы, все чаще предпочитая своему инквизиторскому плащу дурацкую гавайскую рубашку. Почему все мои герои носят дурацкие рубашки?
А к вам когда-нибудь приходил Инквизитор в гавайской рубашке?.. То-то же, я делаю вашу мрачную участь... веселее.
Еще полтора года назад ты, Феликс, лежал плашмя в сугробе, Великий тащил тебя за воротник пальто, покрывая трехэтажным матом, в дом, а младший инквизитор возил тебе Арабику через междумирье. Тебя спасали, холили, кормили и гладили по жестким волосам все, кому не лень, лень и невозможно. Ты заползал с ногами на кровать, растирал пальцами ноющие колени, хмурился, геройствовал и не верил, что все когда-нибудь снова будет хо-ро-шо.

***
В "Зене" была очаровательно-смешная серия, где всех, кого не знали, куда деть, отправляли в пещеры. Разбойников, трех копий Габриель, разгневанного короля-мстителя и по-моему еще небольшую армию... Мы с бро всех отправляем в ледяную пустыню. Когда-нибудь Феликс и Великий Инквизитор оденут теплые куртки, заправят штаны в сапоги, сядут в джип Яана и поедут... ну да, по местам боевой славы. Выпьют кострового кофе с Фрейем и Фрейей, узнают, как дела у Тодд, попросят у Фрейя летающий бубен - покататься... Яан с самым серьезным видом будет все фотопечатлять... А потом они наконец-то займутся тем, за чем и вернулись в ледяную пустыню. Нет, не зимней рыбалкой. Они сделают из старого Феликсиного домика в чистилище - музей. Типа шалаша Ленина...
В этом музее будет, естественно, все сохранено так, как было при жизни... При смерти! Нет, при жизни... Короче, пока господин Ф. находился там в подвешенном состоянии, пребывая в выборе между жизнью и смертью, там было довольно уютно. Вот так все и сохранится... Бутылка коньяка, пачка сигарет Дьябло, пакет с кофейными зернами, полу-развалившаяся печь, пачка из-под презервативов, доказывающая, что и в чистилище может быть вполне себе весело и не одиноко, длинная самодельная удочка, камушек из реки, недокуренный косячок... и пол сотни моих зарисовок. И фотографии В.И., разумеется.

Бро, мне все еще желается нарисовать комиксы по Ледяной пустыне. Например, День Рождения Феликса, который они отмечали в компании отрубленной головы Саймона. Не сомневаюсь, что было очень весело.

Черт, в моих мирах никогда не бывает скучно. Ни в чистилище, ни в аду, ни при жизни, ни при смерти. Нам может быть страшно, больно, одиноко, грустно или весело и счастливо, тепло, холодно, устало... Но никогда. Никогда не скучно. И всегда безумно красиво. И все ржут, конечно, а мы идем в предрассветных улицах Питера, выискиваем круглосуточные кофейни, слушаем - с одного плеера, Василия К., задерживаемся возле сфинксов - напротив Крестов, и рассказываем друг другу о том, о чем мы напишем... или никогда не напишем... и о наших ребятах, о ледяной пустыне, о том, как любящие проходят ад - круг за кругом, встречают там самих себя и теряют измерение времени. Милый бро, в такие моменты мне кажется, что я получила в этой жизни самый главный приз и уже ничего не важно. Потому что красота и восхищение наполняет все вокруг, а слова не заканчиваются и не хотят заканчиваться, а наши миры расширяются, живут, встречаются и расходятся, вспышками возникают и рождаются новые Вселенные... И они взаимнопрекрасны. И все, что ты говоришь - это чрезвычайно увлекательно и меня шатает от увлечения и удовольствия...

***
У меня есть Феликс, В.И, и остальные. У меня есть тысячи тропинок в любимые и пока еще неизведанные миры, сны с незнакомыми городами и неисчерпаемая любовь к маленьким Вселенным. Ничего из этого невозможно ухватить даже острием ногтя, но можно осторожно перевести на бумагу, на чистый вордовский лист или на всплеск настроения, на маленькую историю, рассказанную за чашкой чая дорогому человеку... И это так много. Это Уже Так Много, что кажется, что Все уже есть.

***
А Ф. в непонятных домашних штанах по щиколотку, смотрит в окно на подступающий сумрак, один в их огромном доме, допивает какао и думает, что, как всегда, пора что-то менять, а я вспоминаю, как мы с Аленой думали, как приладить для него бассейн на шестнадцатом этаже, прямо в квартире, потому что он капризничал и хотел, а мне эта идея понравилась и я рисовала на салфетке инженерные чертежи.
Черт, стопицот воспоминаний, как вместить-то вас... моих воспоминаний, их воспоминаний...

***
А я часто теряю рано или поздно то, что кажется мне вечным. И, может быть, это одна из причин неугасаемого человеческого желания сохранять. Фотографии, Читать далее...

Я очень давно уже должна три письма трем прекрасным женщинам. Да простят они мне это затянувшееся время...
Нева похожа на лужицу масляных красок, густо разведенных водой. Небо отражается в ней и кажется, если все это подцепить ладонью - оно медленно и мягко будет просачиваться сквозь пальцы, смешиваясь в падении - синий, бирюзовый, нежно-голубой. Я каждый рассвет наблюдаю из своего окна такую красоту, которая не оставит равнодушным ни мертвого, ни живого. Странно и смешно ловить себя на мысли "О, это все нереально... нереально красиво, как компьютерная графика".
Все вот здесь, в природе - над моей головой и там, внизу, десять этажей... Птицы начинают петь в половину пятого утра и я выключаю музыку. Вся эта синь, разведенная предрассветным солнцем, просится на бумагу, в объектив или в строчку. Хочется найти красоте применение, красоте всегда хочется найти применение - увековечить, ну как-нибудь сохранить. И я стою и думаю - я должна об этом написать.
Я Всю Свою Жизнь Стою и Думаю Я Должна об Этом Написать.

Ее стихи - они такие женские, такие живые и острые всегда. Поэтому ее не любят серьезные мальчики в серых костюмах и обожают лирически-настроенные девочки. А я обожаю, когда она пишет о счастливом. У меня к ней очень личностное отношение, я говорила ей:
- Мне очень трудно плакать и ваши стихи мне очень в этом помогают.
А она пила апельсиновый сок, очень уставшая, и отвечала:
- Мне тоже трудно плакать.
И я спрашивала:
- Пожалуйста, можно я вас обниму?
- Конечно. - Отвечала она.
Она была необыкновенно красивая, в черном длинном платье.
У меня лежит билет с ее автографом и подписью, где она желает мне не иметь поводов для грустных слез. "Коту".
А потом мы с Викой пошли за пивом и очень долго говорили на кухне под британскую музыку, пиво и КэптанБлэк. Это была та самая ночь, когда я выкурила почти всю пачку за удивительно короткий срок. Ах, да, мы еще трубку курили.
И я думала: "Сильные люди... Великолепные, сильные, прекрасные люди, какие же вы... настоящие, прекрасные... люди...".

как открывается вдруг горная гряда,
разгадка, скважина; все доводы поправ, ты
возник и оказался больше правды -
необходимый, словно был всегда.

ты область, где кончаются слова.
ты детство, что впотьмах навстречу вышло:
клеёнка, салки, давленая вишня,
щекотка, манка, мятая трава.

стоишь, бесспорен, заспан и влюблён,
и смотришь так, что радостно и страшно -
как жить под взглядом, где такая яшма,
крапива, малахит, кукушкин лён.

я не умею этой прямоты
и точной нежности, пугающей у зрячих,
и я сую тебе в ладони - прячь их -
пакеты, страхи, глупости, цветы;

привет! ты пахнешь берегом реки,
подлунным, летним, в молодой осоке;
условия, экзамены и сроки
друг другу ставят только дураки,
а мы четыре жадные руки, нашедшие назначенные строки. (с) Полозкова

Постигая такое, что не хочется жить

Нас исследует сырая земля

Роемся в текущем

Думаем, что всё могло быть лучше

Отборные святыни, потайные тупики

Виртуальные пустыни, лабиринты, потолки.

И продолжая исступлённо и отчаянно спать

...

Переключить на чёрно-белый режим
Переключить на чёрно-белый режим
И убивать,
Убивать,убивать
Убивать,убивать
Убивать,убивать
Убивать,убивать.
...

Постигая такое, что не хочется жить
Наблюдает за нами небес синева
Бредим в настоящем
Знаем, что вчера всё было баще
Собираем по осколкам, выделяем стихи
Разбредаемся по полкам, выключаемся стихийно
Продолжая увлечённо и решительно спать
Переключить на чёрно-белый режим
Переключить на чёрно-белый режим
И убивать.
Убивать,убивать
Убивать,убивать
Убивать,убивать
Убивать,убивать.

...

Постигая такое, что не хочется жить
Солнышко взирает на моё забытьё
Сплю в кленовой роще
Верю, что всего должно быть больше
Измеряя в глубину добровольные могилы
Подавляю седину, экономлю свои силы
Продолжая безнадёжно и безвременно спать

Переключить на чёрно-белый режим
Переключить на чёрно-белый режим
И убивать.
Убивать,убивать
Убивать,убивать
...

Отныне ненавидеть обязательные даты
(Эти круглые квадратные торжественные даты)
Смертельно ненавидеть эти праздничные даты
(Убивать убивать все эти праздничные даты)
Официально объявленные
Предписанные, обожаемые
Всенародно соблюдаемые пряничные праздники
Справляемые всеми да в один и тот же день
один и тот же час
один и тот же день
один и тот же час
в один и тот же день
Возненавидеть до гордости
Возненавидеть до святости
Возненавидеть до ночного пожара
Возненавидеть до звериной чистоты
Где исступлённый слух
(где исступлённый слух)
Моя безупречность
(моя безупречность)
Огнедышащий голос
(огнедышащий голос)
И путеводная ярость
(и путеводная ярость)
Убивать. (с)

Летов это. Гражданская Оборона.

В счастье живет Спокойный отказавшийся от победы и поражения... (c)

А жопа еще в том, что у меня сломался ноутбук.)

Отношения и привязанности обесцениваются, близкие люди перестают быть точкой отсчета. Есть в этом что-то от свободы... пугающей, неумолимой и безграничной свободы.

Лучшее, что может сделать для меня жизнь - это напомнить мне о том, что все, что Во Вне - это не я. Оно временно. Оно до ужаса, до одури временно, любовь между человеком и человеком постепенно проходит или переходит в другое качеств. Все движется и не может существовать в одной своей форме. Без болезненности здесь очень трудно обойтись, но даже смерть не является болью, если ей не сопротивляться.
Жизнь причиняет боль. (с)
Как правило - да. Потому что научиться без боли очень трудно. А чем старше человек, тем труднее ему учиться. Кажется, потеряешь близкого человека - потеряешь любовь.
На деле - это не так, конечно. Но к этому, опять же, тяжело приспособиться, если твое эмоционально-чувственное так здорово сплетено с наличием в твоей жизни Кого-то.
Я, любя другого человека, довольно быстро начинаю вливаться, переносить центр сердца из себя - в него. Поэтому, каждая потеря для меня воспринимается маленькой психологической смертью. Кажется, будто сердце вырывается из моей груди. На деле, видимо, оно вырывается из чужой. Это и есть - зависимость. Почему-то твоя любовь желает жить в другом человеке, который воспринимается тебе роднее и нужнее, чем ты сама - самой себе.
Понимание пока не спасает от этой привычки. Спасает боль от ощущения потери. Каждая порванная эмоциональная связь вызывает во мне такой ужас, что сообразить в этот момент что-либо я не могу. В принципе, в следующие сто моментов - тоже.

Спасает фраза Я Есть. Она акцентирует внимание на том простом факте, что Ты Есть. А все остальное - проходяще. Вообще Все.

Интересно, что я обладаю удивительной способностью Не Прекращать любить тех, кого я любила, даже после того, как теряю необходимость в их присутствии в своей жизни. Мое сердце реагирует на них спустя года-года и еще раз года. На то, что эти люди есть, они где-то ходят, живут, продолжают быть теми, кто когда-то меня восхищал. И, не смотря на то, что наличие их в моей жизни больше не является необходимостью, я помню - они клевые.

***

Но сейчас меня не покидает ощущение, что меня бросил весь существующий мир и у меня раздроблены ребра.
Поэтому я пойду и съем кексик.

Какое-то оглушающее состояние.

Главное, не сорваться и не сделать ничего такого, о чем потом буду жалеть.

Ебаное чувство вины, сколько тебя там еще во мне??!!

Ах, да, принимаю, прощаю...

Мне бы его еще принять для начала. Я же даже его в себе не вижу толком. Только злость, злость, злость...

Не ну правда, а схуяли. Даже смешно. Человек, который всю жизнь цепляется за образ святого больше всего страдает от чувства вины.
Хотя, в принципе, все логично, что это я...

Я очень устала. И чего я полезла в это месиво вообще...

Как ты там говорил, Рома? "Искупление?". Обязательно посмотрю, да.

Я очень долго говорила, что нет.

Но все таки да. Внешность для меня важна. Или стала важна.

Забавно. Вообще мой вкус варьируется от образа тех, в кого я когда-то была влюблена. Мужчины с широкими бровями и хищными чертами лица, женщины с короткими волосами и спортивными фигурами... выразительный подбородок, "римский" нос с горбинкой, густые ресницы - все это признаки, сопровождающие моих избранников на протяжении моей жизни.

Забавно сейчас вспоминать... В глубоком детстве я была влюблена в мальчика. Мальчик смазливый, как с обложки журнала. Пухлые чувственные губки, рельефные мышцы, мужественный подбородок, чистая кожа... А влюбилась я в него в своем далеком детстве, когда он подарил мне жука-плавунца в банке. Я была в восторге.
Сейчас я смотрю на него и думаю... В принципе, ни о чем я таком не думаю.
Я думаю, что Джонатан Дэвис, похудевший, снова стал для меня идеалом мужской красоты.
Моя первая и величайшая лубофффь вообще красотой не отличалась. Взгляд, как дуло автомата, конечно, брови на переносице сходились в гримасе японского самурая, волосы черные, ресницы отбрасывают тени на скулах. Однако...
В общем, я эстет, да.
И я меняю свой ответ на твой вопрос:
Да, для меня внешность имеет значение.

"Я уйду, сойду с лыжни, я проводил себя сполна, я исчезну между строк, стаев в поле, словно сон...".

*А нужно было только четыре часа пообщаться с воздушным эльфом из мира грез - Катериной, чтобы настроение мое кардинальным образом поменялось. Сейчас я напишу три статьи, письмо и наконец-то примусь за книгу, за которой я, собственно, и ездила.*

***
В тренажерный зал ходят удивительные личности. Некоторые из них громко рычат, хватают штангу и с предоргазменным криком роняют ее на пол. Затем снова рычат, поливают пол слюной и рывком поднимают штангу... Зал нервно вздрагивает. Я в судорогах болтаюсь на перекладине, как макаронина, застрявшая между зубьями вилки.
Я, кстати, тоже удивительная личность тренажерного зала. Вчера, пытаясь поменять расположение сидения, я долго дергала рычаг, крутила все торчащие из него железки и, уже когда была близка к тому, чтобы разобрать тренажер по запчастям, ко мне подоспел некто незнакомец и предложил свою помощь. Наверное, испугался, что я все-таки поломаю эту конструкцию.
Вообще, там имеются в наличии очень милые мужчины, всегда готовые помочь растерянной девочке в белых кедах. Мужчины эти собой заслоняют электрический свет, потолок и вообще весь мир. Я смотрю на них и думаю - можно ли о них сломать руку или ногу. Могут ли они проломить кулаком стену. Чем они питаются. Ну и главное - зачем им такой горный рельеф, если на него все равно не налезает ни одна нормальная футболка.
Я обычно бегаю по залу, прижимая к себе свою маленькую бутылочку с водой и поправляю ладошкой волосы, которые после беговой дорожки постоянно встают дыбом. И боюсь когда-нибудь не подняться с этой наклонной скамейки для пресса. Обычно я лежу на ней головой вниз и, обессиленная, представляю, как сейчас просто скачусь с нее на пол. Так как я обычно держусь ногами на специальной перекладине, то, скорее всего, я даже не упаду на пол, а останусь висеть вниз головой. После этого я, конечно, начинаю тихонько хихикать и совсем не могу шевелиться.
Сестр, ты бы знала, как мне тебя там не хватает.
Ты бы подавала мне руку и мы бы хихикали вместе...

Еще там играет отличная музыка.
А на йогу я снова проспала.

*Ну совсем не могу я себя мотивировать на работу. Чем угодно занимаюсь, блин, только не статьями*

рама джая рама джая джая рама ом шри...

Я не хочу видеть и слышать никого, кроме братьев, кажется... Я даже письмо человеку, вокруг которого водила хороводы восхищения и едва ли не бегала по потолку от каждого нового сообщения, пишу на автомате. Без ощущения этой плавной нежности, щекочущей горло, без чувства волшебства, которое сопровождает все, что касается этого человека. Очень хочется испытывать то, что я испытывала, когда наша переписка только начиналась. Слова текли через пальцы сами, я не прикладывала никаких усилий для того, чтобы наполнить свое письмо чудесами, шутками и красотой.

Где и что я не понимаю. Где я себя не вижу? Почему я нова и снова делаю НЕ то, что хочу делать?

Я хочу на Финский залив. Вооружившись термосом и плеером. Смотреть на воду. Я хочу отключить интернет и сидеть в пустой тихой комнате, закрыв глаза, грея руки о чашку с горячим молочным чаем, и чтобы свежий весенний воздух врывался в открытое окно. Я хочу позвонить С. и сказать ему - поехали в Выборг? Хочу показать ему то кафе и набережную, где я тогда пережила одно из своих сильнейших вдохновений. Он понимает меня, когда я говорю ему о своих мирах, он почти лично знает Ф., я могу рассказывать ему практически обо всем, что происходит внутри меня. Я хочу рассказать ему, как мимо меня проходили прозрачный параллели, двигались фигуры и силуэты, а я сидела в маленьком деревянном зале пустого кафе, пила третью по счету чашку кофе и плакала от ощущения щемящего счастья и тоски одновременно.

Это разрывающее состояние, кстати. Буквально. Кажется, сердце не выдержит подобных контрастов и ты сойдешь с ума... или с этих плоскостей восприятия. Тебя размоет, рассыпет на частицы и превратит в радужную пленку над мировым океаном. И вы все снова будете вместе. Ты и твои мертвые друзья.

Во мне не хватает места, не хватает сил от все этой красоты. Этот мир, вместе с его разноцветностью, вместе с ее безграничностью, невозможной игрой тени и света... Все эти люди и ты сама. Вся эта непредсказуемость...
Дрожь и клокотанье в горле от одного вида моря в солнечном блеске, как его поверхность покрывается золотистыми чешуйками, плавится в огне и танцует в мягком танце волн. Этого одного уже достаточно, чтобы сойти с ума от счастья и испытывать огромную благодарность к миру, к тому, что является всем этим, сотворившим это... К себе, за то что видишь все это не только глазами, но и сердцем. Просто за то, что ты сейчас здесь и видишь все это.
Кажется, в такие секунды можно простить этому миру все. За один лишь отблеск луча на водной ряби.

Все эти картинки - кажется, они бесконечны. Мне кажется, что это и неплохо, что я вряд ли за всю свою жизнь успею объехать весь мир. Да даже, если бы я и смогла - он, мир, изменчив. Строятся новые города, разрушается старое, отжившее свое. Все находится в постоянной изменчивости.

"А маятник вечности будет также качаться между радостью и новой печалью".

Мне не хватает самой себя, чтобы как-то отобразить все, что я чувствую к этой земле и к этому небу. Мне бы хотелось как-то увековечить каждый свой порыв любви к этой жизни, в день создавать по шедевру. Но меня не хватает. И иногда я могу только крепче прижимать наушники к ушам, смотреть, как Петропавловская тает в синеватом тумане, а над ним полыхает малиновый закат... И вот, как цепочка гирлянды на праздничной елке, вспыхивает вечерняя иллюминация над Невой. Мосты одеваются в блеск, а я пишу Вике смс: "Плакать от счастья, это ведь нормально?".
И она отвечает мне что-то, кажется, вроде "Этот мир того стоит".

***

Боль, счастье, страх, надежда - все это спектр.
А еще есть тоска. Необъяснимая тоска по "подобен Богу и бессилен откровенно".

Я бы стала столбом песка, поднятый горячим ветром с раскаленного асфальта. С раннего детства - это мой любимый запах - сладковато пряный.
Солнце слепит, воздух плавится, мама - в белом сарафане и в темных очках ведет меня за руку по южному рынку. Мы едим мороженое, я глазею на маленьких китаянок в смешных костюмчиках и на невиданные фрукты, горкой сваленные на прилавках, сконструированных из коробок, замотанных скотчем. И асфальт - на нем остаются влажные следы. Асфальт натуральным образом тает. Песок попадает в рот, в горло и я чувствую его аромат - сладковатый и душный. Тогда я впервые, наверное, задумываюсь о том, что каждое состояние имеет свой запах.
Спустя пятнадцать лет в Самаре я встретила тот же запах песчаной бури и раскаленного асфальта. У меня слезились глаза, я не могла дышать, потому что мое горло было забито пылью... И я была счастлива. Снова.

Бро любит удивляться, как много для меня значат запахи. Я помню практически каждый аромат, связанный у меня с тем или иным событием. Это великое счастье - встретить знакомый и окунуться в ностальгию.

***

Места.

Таллин пахнет травяным пивом и свежими пирогами из тончайшего теста, копчеными ребрышками и черничным глинтвейном. Я узнаю этот букет из миллиона отдаленно похожих. Еще он пахнет слегка - талым снегом и гостиничным бельем.

Выборг, конечно, пахнет морем, нелепыми Читать далее...

Нет сейчас никаких душевных сил с кем-то общаться.

Феликс, я очень тебя люблю.

***
Ага, контролирующий психотип в действии... Просто посмотрим. Не будем вмешиваться, просто посмотрим...

Куда делся целый день??? Или другой вопрос: Чем таким я занималась целый день, что он прошел для меня практически незаметно?
Вообще меня давно интересует это явление - куда девается время.
Итак, посмотрим:

Я проснулась в два часа дня от звонка П.Н. Села на кровати, пошаталась и легла обратно. В следующий раз я проснулась от звонка Пашки уже через десять минут. Ходила по комнате, зевала, слушала о его злоключениях в Астане.
Спасибо всем, кто откликнулся на просьбу меня разбудить.
Итак, пока моя дорогая мама развивала бешеную активность по приготовлению мне завтрака (у нее не так часто выдается эта возможность, ибо она обычно уходит на работу, когда я ложусь спать), я так же, шатаясь, бродила по квартире и искала штаны.
В четыре часа дня я пришла в фитнес-центр.
В половину шестого я оттуда ушла.
Потусила в Контакте, прочитала письмо от Наташи.
В половину восьмого (?) поела, параллельно смотря семинар Н. Северской.
Ровно в половину десятого позвонила Катерина.
"Я на пол часика" сообщила я одному небезызвестному товарищу.
За эти полтора часа, что мы прообщались с Катериной, я два раза успела разозлиться, три раза воодушевиться и в конце концов решила, что мне срочно нужно задуматься... Села медитировать, ок.

А дальше, дальше кто-нибудь вообще следил - чем я занималась???

Ах, да, поужинала под Теорию Большого Взрыва. Пол часа, посвященных печенькам и глуповатому юмору любимых героев. Пятый сезон, а бедный Радж все не найдет себе вторую половинку. Ах : (

Ок. В час ночи я лежала в ванной и читала статью. Статья о ревности, кстати. Задумывалась... Но не три часа же я задумывалась!
Три часа провести в ванной. По-моему я была где-то в параллельном мире и не помню этого...
Когда-нибудь у меня будет внутренний распорядок дня ><"

Эта разбросанность, она у меня во всем. Даже в том, как я живу. Творческий беспорядок, блин.
: (