- Вот мы и заговорили наконец-то! А сколько драматизма то было в ваших, Г-н Савеллис в девичестве, пафосных обидах...
- Мне не нравится обращение Г-н. - Феликс хмурится. - Оно... звучит.
- Все, что я говорю - звучит. А наш с вами разговор - всегда бессмысленный набор слов, черезчур яркий и громкий. Так что радуйтесь, что в моем обращении вообще имеется смысл.
Мы помирились...
Ссориться со своим демоном - не легко. Особенно, когда ты так отчаянно в нем нуждаешься столько времени. И стоило только случайно ляпнуть о том, что я устала от мира иллюзий, как он сейчас же сложил свои перепончатые крылья, покидал в старый чемодан трубку, пижаму и домашний халат - и вылетел в окно, оставив на прощание форточку открытой. И это при том при всем, что Г-н Феликс не курит трубку, не спит в пижаме, а по дому предпочитает слоняться в штанах цвета "хаки" и бесформенной кофте мрачного серого цвета с умиляющими меня завязочками на воротнике.
А все началось....
Я люблю зиму. Я жду зиму летом и наслаждаюсь зимой в конце ноября и в начале марта. Я с радостью ловлю снежинки ресницами, стойко переношу гололедицу под каблуками и упорно крашу губы на морозе. И я... подвластна упоительному чувству светлой печали. Когда перед глазами всего два цвета - синий и белый - тяжело видеть что-то еще кроме холода и свободы. Иногда они сливаются воедино и получается пустота. Пустота заполняет собою все пространство внутри моего личного микрокосмоса и мешает мне воспринимать что-то извне - музыку, литературу, далекие космические послания... И тогда я с радостью объявляю себе повзрослевшим, умудренным жизненным опытом, человеком, который вот-вот разучится летать в облаках и займется наконец-то делом. Например засядет за учебник Л. Н. Гумилева, продолжая штудировать теорию пассионарности в Русской истории, которая уже въелась в мой мозг так прочно, что я неумышленно фиксирую спады и возрастания пассионарности собственного пульса в висках вечно ноющей от мыслей головы.
- Неужели тебе интересно заполнять свою пустоту чьим-то псевдонаучным бредом? - Раздается в моей голове привычный, не побоюсь этого слова - родной, ехидный голос.
- Не ругай старичка. Он по-своему гениален.
- Да, действительно, чем ему еще было заниматься в одиночной камере, как ни теорию пассионарности разрабатывать угольком на тюремных стенах.
Феликс, как всегда, держится где-то рядом.
- Ты мешаешь мне молчать . - Холодно и отстраненно произношу я.
Руки в кожаных перчатках замерзли и я грею их в карманах белого пальто. Музыка в наушниках, выученная мною до самой тонкой фоновой ноты, не цепляет ни ниточки моего сознания и не вытаскивает на поверхность ни чувств, ни эмоций. Я замерзала изнутри, я замерзла снаружи... И это состояние для меня приятнее самого ласкового и теплого летнего солнца.
- Ты не такая. - Качает головой мой незримый спутник, с видом всезнающего специалиста по людям.
- Я в тебе не нуждаюсь... - Произнесла я совсем вдруг... совсем нечаянно...
Не знаю, зачем я сказала это, не разжимая замерзших губ. Может быть, мне давным давно хотелось сказать это моему мучителю, а может быть меня просто вывела из себя его самоуверенность... Со мной случаются иногда вспышки нервозности. Я бросаю что-то резкое и тут же потухаю... Говорю же, я - живой холод. А он недолго сохраняет в себе огонь. В любом случае - я сказала это и испытала несказанную радость от уверенности в свих словах. И тут же забыла. В конце концов, из нас двоих он всегда был сильнее. И я, как полноправная слабая женщина в нашей странноватой паре, могла ругаться на него до хрипа в голосе... Обычно в ответ он только посмеивался и продолжал смотреть сквозь меня, напоминая старые деревянные часы с маятником. Они раздражают своим монотонным тиканьем, отдающимся ежесекундным ядерным взрывом в голове... но с ними все же как-то уютнее. Да и кричи ты на них - не кричи - каждый час они с таким же безнаказанным радостным идиотничеством будут радовать тебя насмешливым "ку-ку".
- Ку-ку. - Произносит мой Г-н Феликс сухим голосом, лишенным эмоций, и начинает свой очередной поток нравоучений от астрального учителя.
А тут я сказал ему: "Я в тебе не нуждаюсь...".
Не чувствуя руки, открыла стеклянную дверь, выбрала деревянный столик у окна и заказала кофе и пирожное...
Как все творческие люди - я по-своему актер. И пусть театр мой давным давно погорел и остались от него лишь два неприкаянных клоуна - я, да Феликс, вдвоем мы как-то умудряемся создать обаятельную труппу. Как бы там не было - люди ко мне тянутся, изредка лишь замечая, что я вроде как "тысяча людей в одном". О, да, мы с Феликсом - отличная толпа, гармонично образующая двоих сумасшедших.
- Фел, мы с тобой страдаем раздвоением личности? - Иногда подозрительно спрашиваю я его.
- Мы им страдаем? Нет, мы им наслаждаемся. - Отвечает мой бессмертный оппонент и поправляет стоечку воротника на своем старом коричневом пальто, прихваченный, как мне иногда кажется, из славных времен далеких шестидесятых.
И я продолжаю играть на своей
Читать далее...