Что в тебе такого - это всего лишь строчка из песни, кстати.
Что в тебе такого? Изгиб бровей? Обреченная ухмылка? Умение смиренно смеяться, зло смеяться, угрожающе зыркать, сжимать кулаки. Вести линию символов через череду обыкновенных будних дней, одной рукой держать карандаш и чиркать в блокноте портрет, другой, неглядя, доставать жареный картофель из фирменного пакета. Забывать обо всем, в том числе и о моем существовании, и часами зависать над очередным бессмертным творением - снег, дом, человек бредет через метель... Цвета - синие, белые, голубые оттенки... Красный шарф.
- А что его ждет в доме?
- Узнаешь...
*И сотни предположений, противоречащих друг другу*.
А потом искренни обидеться на мое желание искренни обидеться за такое проявление невнимания. Я, кстати, ни за кем никогда не ходила больше в своей жизни. Никто больше не вынудит меня бежать за ним по всему проспекту с босоножками в одной руке и пакетом орехов в другой, потому что не сможет сделать такую высокомерно-оскорбленную физиономию "Ну давай же, побеги за мной, мне это необходимо, как твое признание в верности".
Я, видишь, ебаных шесть лет уже тебе верна.
Что еще? Ничего Не Делать так, что все трепетали, волновались, восхищались. Быть совершенно автономной от другого мнения, отношения, уважения, восхищения, просьб, угроз, поклонения. По-настоящему автономной. Время от времени по-детски честно радоваться "Им почему-то нравится, как я рисую. Ну да, кто же еще, как не я...". И тут же не верить в это. И сейчас же забывать об этом.
Тебе было важно мое мнение. Только мое. А мне было важно быть важной тебе.
Находить глобальную катастрофу в пустоте, выдумывать ее на пустом месте и хвататься за сердце, потому что она так реальна, так реальна. Увидеть, при желании, трагедию в любом звуке-слове-взгляде-мысли, становиться агнцом божьим, разозлиться, стать воином божьим, всех обругать, расстроиться и построить конструкцию из планов мести, вспомнить любимого дедушку-поляка-военного, уйти в черную-черную пучину мрачности и утянуть меня за собой. А потом заглядывать мне в лицо, делать непонимающее лицо и громко удивляться "Ты все слишком близко принимаешь к сердцу! Взбодрись, будь оптимистом".
В тебе было столько несовершенного, противоречивого, глупого, смешного, странного, раздражающего и все это было любимо мною всепоглощающе, конечно.
Да ничего по сути. Уметь быть холодной и очень красивой одновременно с этим, а еще потом, в одном ключе сейчас же включить безумство, жестокость, безразличие и страсть. Да, это особенный дар - уметь страсть всегда и во всем, даже в равнодушии. Уметь мистицизм в самых обыкновенных вещах, как нечто само собою разумеющееся - преподносить между делом и без всех дополнительных спец-эффектов.
Что же в тебе такого, бля. Что за автор тебя написал так слаженно. Уж не я ли это была когда-то? Ну все, как для меня. И юмор - черный, отрывистый, наглый - контрольный в голову, образный, что не слово - картина, что не предложение - пошлый комикс. Ну или Достоевский. Ну да, конечно, кто еще мог придумать тебя, кроме как меня. Привет.
Ты - страшный комедиант. Трагикомик, вот кто ты. И если ты до сих пор жива, значит смерти нравятся твои шутки. Они всем всегда нравились. А тебе нравилась смерть. Возможно, что она нравилась тебе даже больше, чем я.
Это целая эра. Я так ее и называю - "Ебаных шесть лет". И хорошо бы, чтобы я ограничилась на этих шести годах. У меня период "Я тебя из-под земли достану" сменяется периодом "Я люблю вспоминать о тебе". Но никогда не "Пора распрощаться с тобой". А ведь действительно пора.
Знаешь, я часто сомневаюсь, что меня можно сильно-сильно-сильно полюбить из-за каких-то моих недостатков. Это странно, потому что я вспоминаю сейчас - я любила тебя полностью. Целиком. И все твои недостатки, которые мною в шутливо-ворчливой манере тебе же предъявлялись. И любила, когда ты якобы серьезно обижалась на это.
Я раздражалась, когда ты сама начинала верить в то, что якобы серьезно обиделась. Но я не переставала тебя любить.
Я не знаю, почему произошло так, как произошло. Нет, я знаю, конечно... Теперь вот уже знаю.
И мои, конечно, дурацкие "Ах, если бы". И, да, в духе жанра - я постоянно беседую с тобой. Мысленно. Да-да, эти самые ебаных шесть лет.
"...Что в тебе такого, такого случайного,
Что не вписать в порядок обыденности,
Что не решается на сделку со старостью,
И не доверяет искусственным принципам?..."
Я разбирала вещи и нашла несколько твоих. Подаренных тобой. И сожгла их, да. Я нашла твой след, вышла на него. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, и я не отрицаю этого, не буду отрицать никогда. Я эгоистична без меры, я требую, чтобы ты простила меня, забыла обо всем, вернулась ко мне и была рядом до конца моих дней. Я держусь за тебя зубами, лапами, когтями, нервами, мыслями, письмами, словами, рисунками, фотографиями, напрасными поисками-попытками, общими знакомыми, случайными надеждами. Я держусь на тебе, как заядлый курильщик последней-каждый-раз-сигаретой, я держусь
Читать далее...