15.5.1963 (14 часов 38 минут)
""Agent 007 med rätt att döda"". Она ненавидела этот фильм уже в Лондоне в прошлом году, ненавидела и теперь, когда картина добралась сюда, засиженная положенными точечками на афишах. "Не слишком ли ты сильно по пустякам, малыш?", наверняка спросил бы он. Однако с тех пор, как он с ней говорил последний раз, прошло семнадцать лет. Восемнадцать, поправила она себя. К тому же - наверное, по контрасту с ним - её до смерти раздражал этот сухонький, но при том круглолицый бодрячок "с разрешением убивать", skit också. И, в конце концов, точно не она первой придумала проводить встречи со связниками в кино - строго под сеанс, без числа. Да и не он тоже, чего злишься-то.
И не на что сегодня: Фрида ведь появилась. Одна бумажка, раздел "объявления". И два слова, шепотом, как всегда - фамилия, имя. "Люди, я любил вас, будьте бдительны" - откуда-то пришло ей в голову; она не сразу поняла причину. Поняв, нервно тряхнула головой. Волосы её даже в войну не разлучались с хорошими американскими шампунями; отсюда их слал в Берлин дядя мужа, видный местный нацист. Правдой во всей этой истории был только муж. И шампунь, конечно. Поэтому до сих пор... грива, вспомнила она слово. Наконец-то.
Имя, фамилия. И много денег - тех самых, которые две её жизни назад пауками расползлись по миру: черных, молчаливых денег, не тревожащих посторонний досуг лишним высверком. Цюрих, Асунсьон, Вальпараисо, Бейрут, Буэнос-Айрес, Вашингтон и, конечно, эти дождливые места - когда вымокшие, а сейчас придушенные в ожидании раскатов первого грома, которые сутки не желающего греметь. Адресов было много, а имена - и люди за ними - стали проступать только сейчас. Обрюзгшие, располневшие, уже лысые, некоторые, поди, с зубами на ночном столике... Не злословь-ка, красавица, оборвала она себя. Не лучше ль на себя, кума, поворотиться, сынку, экой ты смешной какой.
Информация для чтения