Марк включил панораму, и комнату залил солнечный свет.
- Дорогая, просыпайся.
Он достал из кашпо павлинье перо и провёл им по щеке супруги.
- Ева, пора вставать. Завтра отоспишься.
Ева открыла глаза и улыбнулась мужу.
- Привет, любимый. Мне приснился такой сон… Боже, что это? Розы? Мне?
- С днём рождения, солнышко.
Она села на кровати, всё ещё щурясь от яркого света. В пижаме, с всклокоченными после сна волосами она напоминала себя же, но только сорок лет назад, когда они только познакомились. Точно так же грациозно потягивалась, так же сонно улыбалась и так же вызывала желание. И сейчас она не выглядела на свои шестьдесят отчасти благодаря собственной конституции, отчасти достижениям ревиталитивной медицины. "Как же она хороша!" - с грустью подумал Марк. Чувство нежности вперемешку с отчаяньем безысходности захлестнуло его. Он сел рядом, обнял Еву и поцеловал в щёку.
- Я люблю тебя, - сказал он, и это было правдой.
- И я тебя.
- Евочка, завтрак остынет.
- Ты приготовил завтрак?
- Представь себе, но не стоит питать особых иллюзий по поводу моих кулинарных изысканий. К тому же скоро должен приехать Артур с семьёй. Они уже в пути. У тебя пятнадцать минут.
Марк вышел, а Ева подошла к окну и замерла, глядя на песчаный берег. Волны пенились и слизывали следы детей, играющих у кромки воды с большой белой собакой. Вода была цвета неба, или наоборот, поэтому линия горизонта размывалась, и казалось, что океан залил весь мир, в котором тонули пальмы, чайки, дети.
С силой оторвавшись от созерцания, она стала под аэродуш, обдав ещё не проснувшееся тело влажным прохладным ветром, причесалась, нанесла лёгкий макияж, накинула халат и взяла в руки пульт.
Кровать с тумбочкой уползли в пол, Ева еле успела схватить вазу с букетом жёлтых роз. Визуальная межкомнатная перегородка растаяла, сделав площадь спальни частью холла.
Марк расставлял посуду. Ева поставила вазу на журнальный столик.
- Артур будет с минуты на минуту. Звонила Марта, они уже вылетели, так что к ужину успеют. Я тут как секретарь, принимаю поздравления. Будет человек сорок. Я связался с рестораном, оставил заказ.
- Ты просто прелесть. А это что? - посреди стола стояло нечто, накрытое салфеткой.
- Сюрприз. Не трогай. Всему своё время. Лучше помоги мне протереть бокалы.
- Марк, я хотела поговорить с тобой. Ты знаешь о чём. Марк…
Он поставил тарелку, взял её за руку.
- Давай, не сейчас, ладно? Давай не будем об этом. Сегодня твой день рождения и я не хочу говорить ни о чём, кроме этого праздника.
- Прости, но…
- Никаких "но".
Спор рассудил звонок в дверь.
***
- Папа, неужели ты научился готовить? Утка просто замечательная. - Артур взял бутылку и принялся наполнять бокалы. - Давайте ещё раз выпьем за мамочку!
- И за бабушку! - подал голос пятилетний Макс, поднимая стакан с лимонадом. - Ба, а когда мы пойдём в зоопарк? Ты обещала.
На секунду зависла пауза, неловкая, из тех, когда каждому пришла в голову одна и та же крамольная мысль, и нельзя показать, что ты подумал о том, о чём и все, но все всё понимают, и все делают вид, что всё нормально.
- Максик, я пока ничего не знаю. Не могу обещать.
- По-моему, пришло время подарков, - попыталась разрядить обстановку Софи, жена Артура, встала из-за стола, ушла в прихожую, и вернулась оттуда с картонной коробкой, перевязанной лентами с бантами. - Мама, поздравляем.
- Что там?
- Смотрите сами.
Ева долго возилась с лентами и, наконец, извлекла из упаковки платье - шикарное, кремового цвета, необычного покроя; такие носили во времена её молодости, даже не носили, а надевали только на выход в свет. И тогда Ева не могла позволить себе такую роскошь.
- Спасибо, дорогие, - она расцеловала невестку. - Я всю жизнь мечтала о таком. Там что-то ещё? Что это? Туфли? Какая прелесть! Не нужно было тратиться…
- Мам, прекрати…, - укоризненно покачал головой Артур. - Не хочешь померять?
- Не знаю, говорят, плохая примета. Нельзя одевать до того, как…
- Глупости. Надень.
- Действительно, дорогая, мы все хотим посмотреть! - поддержал сына Марк.
- Ба, и я хочу посмотреть!
***
Ева отключила панораму, пляж исчез. За окном лил дождь, смешанный со смогом. Соседний дом был еле виден, лишь свет в окнах жёлтыми призрачными пятнами пробивался свозь сырую мглу. С высоты сто седьмого этажа улица совсем не просматривалась, и Еве казалось, что она висит на невообразимой высоте, и внизу нет тверди, и не понятно, где верх, где низ, только сырость и туман, и даже падать некуда.
Она пыталась не заплакать, но это давалось с трудом, и на кремовой ткани темнели капельки от сорвавшихся слезинок.
Не хотелось возвращаться с красными веками и распухшим носом, не хотелось портить праздник близким людям. Интересно, как это у других? Они тоже плакали? Им тоже было страшно? Они тоже не хотели?
***
Все сделали вид, что ничего не заметили, и засыпали её комплиментами, и во взгляде Марка она увидела восхищение и нежность.
Она села за стол, натянув на
Читать далее...