[640x480]Российский властвующий режим — не харизматический и не персоналистский, а традиционный монархический. Легитимность царя привязана к трону, а не к личности, пусть даже преизрядно одарённой. Потому, как только монарх слезает с трона, он становится простым смертным и теряет сакральную ауру невозвратно. Карета превращается в тыкву. Быстро, очень быстро, быстрее, чем многим хотелось бы.
Недаром, по данным «Левада-Центра» (март 2008), при всей сегодняшней любви к В. В. лишь 10% граждан считают возможным передать управление государством премьер-министру, если, конечно, эту должность получит Владимир Путин; две трети россиян (67 %) «предпочитают нынешнюю систему государственного правления, предусматривающую сильную президентскую власть».
И когда Путин сменит венец и бармы Мономаха на форменный мундир простого смертного, мы скоро узнаем, что:
— бывший лидер, оказывается, косноязычен и не может долго говорить без крупнобуквенной бумажки;
— свежих идей у него нет или не осталось;
— он постарел, похудел и почернел;
— волосы выпадают стремительно;
— не держит удар;
— по 5 часов в день сидит в фитнес-центре, а с важными вопросами к нему не прорвёшься;
— одобряет сразу всех и принимает взаимоисключающие решения;
— постоянно и жутко опаздывает;
— не мычит и не телится;
— вообще непонятно, как он столько лет работал президентом, черт побери!
И так далее.
[300x333]
[640x371]
[640x480]
[640x455]
Американцам, каждый день наблюдающим, как пресса раскрывает всю подноготную участников президентской гонки, нелегко понять, каким образом в России президентом вот уже дважды становится "темная лошадка".
Известный специалист по экономике постсоветских государств Андерс Ослун:
экономика России пребывает на самом деле в плачевном состоянии. Путин с гордостью говорит об экономическом росте в 7-11 процентов, но среди 15 бывших советских республик Россия занимает по этому показателю лишь 12-е место. Что касается инвестиций, то они на треть, если не наполовину, разворовываются в виде взяток и откатов. В социальной сфере не делается вообще ничего. Все экономические успехи восьми путинских лет - результат реформ Ельцина, которые именно при Путине принесли плоды. "Путин пришел за накрытый стол, - сказал Ослунд, - и в настоящее время почти все доел". По этой причине Медведеву, дескать, не придется почивать на лаврах.
[475x401]
[показать]Итоги недели. Междуцарствие Самое забавное в этой ситуации — наблюдать за теми, кто нахально называет себя политологами. Восемь лет эти ребята работали толкователями президента, разъясняя нам, простым смертным, гениальность любого решения Путина В. В. Еще недавно они на каждом телеканале, только что не из утюга, рассуждали о том, как важно и полезно, что действующий президент назначил преемника и остался при нем контролером. Но спросите любого из них, как будет функционировать теперь двурогая вертикаль, какие чиновники — из президентской администрации или аппарата правительства — теперь главнее, и тот разведет руками.
Ну почему, почему же наши начальники перестали по праздникам взбираться на Мавзолей? Почему газеты давно не публикуют панорамных фотографий партийных пленумов с президиумом в 200 человек. Если бы советские традиции сохранились, тогда у «политологов» была бы хоть какая-то фактическая основа для анализа. Можно было бы, вооружившись лупой, определить место конкретного чиновника в существующей иерархии. А теперь можно только на кофейной гуще гадать.
[250x342]
[215x150]
Размышляя о том, почему журналиста The New Times Наталью Морарь не пускают в страну, сложно понять причину острой реакции со стороны спецслужб. Да, она писала о коррупции. Но об этом написаны тысячи материалов. Сотни затрагивают руководство ФСБ, президентскую администрацию и лично Игоря Сечина. Однако за многие годы столь радикального ответа на публикации не было. Журналистов российских изданий не выставляли вон из страны, ведь сам процесс выдворения и весь сопутствующий цирк привлекает куда больше внимания, чем любая публикация. А публикацию можно просто игнорировать.
Не думаю, что спецслужбы, а также их негласные кураторы в администрации за последние несколько лет поглупели настолько, что изменили себе, и ни с того ни с сего раздули публичный скандал накануне президентских выборов. Но факт налицо: примерно за два с половиной месяца они сделали это. И даже круглый идиот мог бы представить последствия.
Теперь, дозваниваясь до нас, иностранные журналисты задают два вопроса: «Как у вас с выборами Медведева, и что происходит с девушкой в аэропорту?» А в последние дни эти вопросы меняются местами. Дмитрий Медведева больше нет. И выборов нет. Есть Наталья Морарь, которую огромная страна выталкивает с непонятным остервенением. Эта новость неизбежно выходит на первый план из-за внутренней драматургии, десятой доли которой не наскребет весь предвыборный штаб Медведева.
Рискую предположить, что силовики, которым Дмитрий Медведев - как кость в горле, не могли бы придумать лучший план, чтобы омрачить ему выборы. Он же становится второстепенным деятелем эпохи Натальи Морарь. А потому не спешите думать, что ситуация в аэропорту – банальная месть или простая глупость ФСБ.
Алексей Макаркин в своем отзыве на статью Гарри Каспарова «Феномен Шпеера» подверг критике некорректные, на его взгляд, параллели между нацистской Германией и современной Россией. Текст Макаркина, при всем искреннем уважении к автору, вызывает серьезное недоумение — даже беглое прочтение статьи Каспарова не оставляет сомнений в том, что в центре его внимания было не столько сопоставление ситуаций в гитлеровской Германии и путинской России, сколько моральная дилемма, которая стоит перед политиками и технократами, отдающими себе отчет в последствиях правления недемократических режимов, но, тем не менее, под разными предлогами выбирающими сотрудничество с этими режимами.
Актуальность этой моральной дилеммы для нашей сегодняшней жизни трудно оспорить, и Каспаров пишет об этом с исключительной точностью. Лично я хорошо знаком с довольно большим числом таких условных «шпееров», работающих сегодня в российских властных институтах. Многие из них вполне нормальные и цивилизованные люди, которым не всегда нравится то, что происходит в стране. Но они выбирают молчание и сотрудничество, чем напрямую поддерживают режим, откровенно ведущий страну в неверном направлении. Спектр мотиваций для этого широк — от сугубо прагматических до надежд «поменять систему изнутри». При этом по ходу дела у этих людей постоянно сдвигается внутренний порог моральной чувствительности — еще вчера они хлопали крыльями и, казалось, всерьез рассматривали возможность ухода в отставку из-за таких невинных по нынешним временам шалостей, как запрет на въезд в Россию главы инвестфонда «Эрмитаж» Уильяма Браудера. Сегодня эти люди не реагируют даже на очевидно возмутительные вещи типа избиений и ареста мирных демонстрантов или издевательств над Василием Алексаняном. Адаптация идет полным ходом, и выживание, пусть даже объясняемое высокими мотивами, превращается в самоцель.