"Никакой слуга не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить богу и маммоне" (Лк. XVI, 13).
"Кто не со мною, тот против меня; и кто не собирает со мною, тот расточает" (Мф. XII, 30).



Огромные пространства лучших земель, на которых могли бы кормиться миллионы бедствующих теперь семей, заняты табаком, виноградом, ячменем, хмелем и, главное, рожью и картофелем, употребляемыми на приготовление пьяных напитков: вина, пива и, главное, водки.
Миллионы рабочих, которые могли бы делать полезные для людей вещи, заняты приготовлением этих предметов. В Англии высчитано, что одна десятая всех рабочих занята приготовлением водки и пива.
Какие же последствия от приготовления и употребления табака, вина, водки, пива?
Есть старинный рассказ про инока, который будто бы поспорил с дьяволом, что он не впустит его в свою келью; если же впустит, то исполнит то дело, которое предпишет ему дьявол. Рассказывается, что будто бы дьявол принял вид раненого ворона с повисшим кровавым крылом и жалобно прыгал у двери кельи инока. Инок пожалел ворона и взял его в свою келью. И тогда дьявол, войдя в келью, предложил иноку на выбор три преступления: убийство, прелюбодеяние или опьянение. Монах выбрал опьянение, думая, что, напившись, он сделает вред что в тех командах солдат, которые в походах получали водку, всегда бывает больше слабых и отсталых, чем в тех, в которых не выдавалась водка.
Точно так же доказано и то, что вино не греет и что тепло после выпитого вина держится недолго и что человек после короткого согревания еще больше остывает, так что продолжительный холод переносится пьющим всегда гораздо труднее, чем непьющим. Замерзающие каждый год люди замерзают большею частью только оттого, что согреваются вином.
То же, что веселье, которое происходит от вина, не есть настоящее и не радостное веселье, не нужно и доказывать. Всякий знает, каково это пьяное веселье. Стоит только посмотреть в городах на то, что делается в праздники в трактирах и в деревнях, -- на то, что делается там на праздниках, крестинах и свадьбах. Пьяное веселье это всегда кончается ругательствами, драками, повреждениями членов, всякого рода преступлениями и унижением человеческого достоинства.
Вино не придает ни здоровья, ни сил, ни тепла, ни веселья, а приносит людям только большой вред. И потому, казалось бы, следовало всякому разумному и доброму человеку не только самому не употреблять пьяные напитки и не угощать ими, но и всеми силами стараться уничтожить обычай употребления этого бесполезного и вредного яда.
Но, к несчастью, происходит совсем не то. Люди так дорожат старинными привычками и обычаями, с таким трудом отвыкают от них, что есть в наше время очень много хороших добрых и разумных людей, которые не только не оставляют употребления и угощения других пьяными напитками, но еще и защищают, как умеют, это употребление.
"Не укоризненно вино, -- говорят они, -- а укоризненно пьянство". Царь Давид сказал: "Вино веселит сердце человека". "Если бы не пить, то не было бы правительству самого главного дохода. Нельзя же встретить праздник, справить крестины, свадьбу без вина. Нельзя не выпить при покупке, продаже, при встрече дорогого гостя". "При нашей работе и нужде нельзя не выпить", говорит бедный рабочий человек. "Если мы пьем только при случае и с умом, то мы этим никому вреда не делаем", говорят достаточные люди. "Руси веселие есть пити", сказал еще князь Владимир. "Мы своим выпиванием никому вреда не делаем, кроме себя. А если делаем вред себе, то это дело наше; мы никого не хотим учить и никем не хотим быть поучаемы; не нами это началось, не нами и кончится", говорят легкомысленные люди.
Так говорят пьющие разного состояния и возраста люди, стараясь оправдать себя. Но оправдания эти, годившиеся еще несколько десятков лет тому назад, теперь уже не годятся. Хорошо было говорить это тогда, когда все думали, что употребление пьяных напитков есть безвредное удовольствие, что пьяные напитки придают здоровья и силы человеку; когда не знали еще, что вино содержит в себе яд, всегда вредный для здоровья людей; когда люди и не знали еще про те страшные последствия пьянства, которые теперь у всех перед глазами.
Можно было говорить это тогда, когда еще не было тех сотен и тысяч людей, преждевременно умирающих в жестоких страданиях только оттого, что они приучились пить пьяные напитки и не могут уже удержаться от употребления их. Хорошо было говорить, что вино есть безвредное удовольствие, когда мы еще не видали тех сотен и тысяч голодных, замученных жен и детей, страдающих только оттого, что мужья и отцы их приучились к вину. Хорошо было говорить это, пока мы не видали еще тех сотен и тысяч преступников, наполняющих тюрьмы, ссылки и каторги, и распутно погибших женщин, впавших в это положение только благодаря вину. Хорошо было говорить это, пока мы не знали, что сотни тысяч людей, Читать далее...

"-- Я тебе должен сделать одно признание, -- начал Иван: -- я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних. Именно ближних-то по-моему и невозможно любить, а разве лишь дальних. Я читал вот как-то и где-то про "Иоанна Милостивого" (одного святого), что он, когда к нему пришел голодный и обмерзший прохожий и попросил согреть его, лег с ним вместе в постель, обнял его и начал дышать ему в гноящийся и зловонный от какой-то ужасной болезни рот его. Я убежден, что он это сделал с надрывом, с надрывом лжи, из-за заказанной долгом любви, из-за натащенной на себя эпитимии. Чтобы полюбить человека, надо чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо свое -- пропала любовь.

-- Об этом не раз говорил старец Зосима, -- заметил Алеша, -- он тоже говорил, что лицо человека часто многим еще неопытным в любви людям мешает любить. Но ведь есть и много любви в человечестве, и почти подобной Христовой любви, это я сам знаю, Иван...

-- Ну я-то пока еще этого не знаю и понять не могу, и бесчисленное множество людей со мной тоже. Вопрос ведь в том, от дурных ли качеств людей это происходит, или уж от того, что такова их натура. По-моему Христова любовь к людям есть в своем роде невозможное на земле чудо. Правда, он был бог. Но мы-то не боги. Положим, я например глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я, и сверх того редко человек согласится признать другого за страдальца (точно будто это чин). Почему не согласится, как ты думаешь? Потому, например, что от меня дурно пахнет, что у меня глупое лицо, потому что я раз когда-то отдавил ему ногу. К тому же страдание и страдание: унизительное страдание, унижающее меня, голод, например, еще допустит во мне мой благодетель, но чуть повыше страдание, за идею, например, нет, он это в редких разве случаях допустит, потому что он, например, посмотрит на меня и вдруг увидит, что у меня вовсе не то лицо, какое по его фантазии должно бы быть у человека, страдающего за такую-то, например, идею. Вот он и лишает меня сейчас же своих благодеяний и даже вовсе не от злого сердца. Нищие, особенно благородные нищие, должны бы были наружу никогда не показываться, а просить милостыню чрез газеты. Отвлеченно еще можно любить ближнего и даже иногда издали, но вблизи почти никогда. Если бы всё было как на сцене, в балете, где нищие, когда они появляются, приходят в шелковых лохмотьях и рваных кружевах и просят милостыню, грациозно танцуя, ну тогда еще можно любоваться ими. Любоваться, но всё-таки не любить. Но довольно об этом. Мне надо было лишь поставить тебя на мою точку. Я хотел заговорить о страдании человечества вообще, но лучше уж остановимся на страданиях одних детей. Это уменьшит размеры моей аргументации раз в десять, но лучше уже про одних детей. Тем не выгоднее для меня, разумеется. Но во-первых, деток можно любить даже и вблизи, даже и грязных, даже дурных лицом (мне однако же кажется, что детки никогда не бывают дурны лицом). Во-вторых, о больших я и потому еще говорить не буду, что, кроме того что они отвратительны и любви не заслуживают, у них есть и возмездие: они съели яблоко и познали добро и зло и стали "яко бози". Продолжают и теперь есть его. Но деточки ничего не съели и пока еще ни в чем невиновны. Любишь ты деток, Алеша? Знаю, что любишь, и тебе будет понятно, для чего я про них одних хочу теперь говорить. Если они на земле тоже ужасно страдают, то уж конечно за отцов своих, наказаны за отцов своих, съевших яблоко, -- но ведь это рассуждение из другого мира, сердцу же человеческому здесь на земле непонятное. Нельзя страдать неповинному за другого, да еще такому неповинному! Подивись на меня, Алеша, я тоже ужасно люблю деточек. И заметь себе, жестокие люди, страстные, плотоядные, Карамазовцы, иногда очень любят детей. Дети, пока дети, до семи лет, например, страшно отстоят от людей совсем будто другое существо и с другою природой. Я знал одного разбойника в остроге: ему случалось в свою карьеру, избивая целые семейства в домах, в которые забирался по ночам для грабежа, зарезать заодно несколько и детей. Но, сидя в остроге, он их до странности любил. Из окна острога он только и делал, что смотрел на играющих на тюремном дворе детей. Одного маленького мальчика он приучил приходить к нему под окно, и тот очень сдружился с ним... Ты не знаешь, для чего я это всё говорю, Алеша? У меня как-то голова болит и мне грустно."

По-настоящему любить людей может только Бог.

Наверное, Он любит нас так же умилительно и бескорыстно, как мы любим каких-нибудь хомячков.


Интересно, какие мы глазами Бога?

за месяц прачел от силы книжки три. пазор.

решаю прочесть "Бесы" Достоевского или его же "Идиота".

"..Есть у меня одна прелестная брошюрка, перевод с французского, о том, как в Женеве, очень недавно, всего лет пять тому, казнили одного злодея и убийцу, Ришара, двадцатитрехлетнего, кажется, малого, раскаявшегося и обратившегося к христианской вере пред самым эшафотом. Этот Ришар был чей-то незаконнорожденный, которого еще младенцем, лет шести, подарили родители каким-то горным швейцарским пастухам и те его взрастили, чтоб употреблять в работу. Рос он у них как дикий зверенок, не научили его пастухи ничему, напротив, семи лет уже посылали пасти стадо, в мокреть и в холод, почти без одежды и почти не кормя его. И уж конечно так делая, никто из них не задумывался и не раскаивался, напротив считал себя в полном праве, ибо Ришар подарен им был как вещь и они даже не находили необходимым кормить его. Сам Ришар свидетельствует, что в те годы он, как блудный сын в Евангелии, желал ужасно поесть хоть того месива, которое давали откармливаемым на продажу свиньям, но ему не давали даже и этого и били, когда он крал у свиней, и так провел он всё детство свое и всю юность, до тех пор, пока возрос и, укрепившись в силах, пошел сам воровать. Дикарь стал добывать деньги поденною работой в Женеве, добытое пропивал, жил как изверг и кончил тем, что убил какого-то старика и ограбил. Его схватили, судили и присудили к смерти. Там ведь не сентиментальничают. И вот в тюрьме его немедленно окружают пасторы и члены разных Христовых братств, благотворительные дамы и проч. Научили они его в тюрьме читать и писать, стали толковать ему Евангелие, усовещевали, убеждали, напирали, пилили, давили, и вот он сам торжественно сознается наконец в своем преступлении. Он обратился, он написал сам суду, что он изверг и что наконец-таки он удостоился того, что и его озарил господь и послал ему благодать. Всё взволновалось в Женеве, вся благотворительная и благочестивая Женева. Всё, чтó было высшего и благовоспитанного, ринулось к нему в тюрьму; Ришара целуют, обнимают: "ты брат наш, на тебя сошла благодать!" А сам Ришар только плачет в умилении: "да, на меня сошла благодать! Прежде я всё детство и юность мою рад был корму свиней, а теперь сошла и на меня благодать, умираю во господе!" -- "Да, да, Ришар, умри во господе, ты пролил кровь и должен умереть во господе. Пусть ты невиновен, что не знал совсем господа, когда завидовал корму свиней и когда тебя били за то, что ты крал у них корм (что ты делал очень не хорошо, ибо красть не позволено), -- но ты пролил кровь и должен умереть". И вот наступает последний день. Расслабленный Ришар плачет и только и делает, что повторяет ежеминутно: "Это лучший из дней моих, я иду к господу!" -- "Да", кричат пасторы, судьи и благотворительные дамы, "это счастливейший день твой, ибо ты идешь к господу!" Всё это двигается к эшафоту вслед за позорною колесницей, в которой везут Ришара, в экипажах, пешком. Вот достигли эшафота: "умри, брат наш", кричат Ришару, "умри во господе, ибо и на тебя сошла благодать!" И вот покрытого поцелуями братьев, брата Ришара втащили на эшафот, положили на гильотину и оттяпали-таки ему по-братски голову за то, что и на него сошла благодать. Нет, это характерно. Брошюрка эта переведена по-русски какими-то русскими лютеранствующими благотворителями высшего общества и разослана для просвещения народа русского при газетах и других изданиях даром. Штука с Ришаром хороша тем, что национальна. У нас хоть нелепо рубить голову брату потому только, что он стал нам брат и что на него сошла благодать, но, повторяю, у нас есть свое, почти что не хуже. У нас историческое, непосредственное и ближайшее наслаждение истязанием битья..."

Люблю такие сценки у Достоевского, ай люблю.

Весна пришла, и некрофилы
Достали заступы и вилы.
_________________________________________________

Я вообще-то со стихами не очень дружу - строфы корявые, рифма подбирается с трудом и божественного просветления тоже иногда чертовски не хватает. Максимум меня хватает на четверостишья, вот, например, такие:

Divine enlightment falls on me,
Your eyes can change my very crux.
It seems - the perfect sign of destiny,
Cupid appears.. and furiously attacks.

Понравилось, нет? А теперь покорнейше прошу заценить мой же вольный перевод этого любовного стишка на русский:

Просветленный, счастливый,
Я от глаз твоих умру,
Как от стрел охотничьих
Подохнет кенгуру.

Вот как нас учат переводить стишки в нашем КИМЭП - с чувством, толком, расстановкой. С душой, в общем.

Или вот такое четверостишье:

И не узнает ни одна живородящая треска
Всю душещипательную сладость её правого соска.
А посему я предлагаю разбить бутыль сию о корму -
Какая разница, что смысл тут перетекает в форму.

Теперь вот думаю, как адекватно его перевести на инглиш.....

Кого бы мы не изучали, на самом деле мы изучаем себя, кого бы не любили, на самом деле мы любим себя, кого бы мы не трахали, на самом деле мы.... ой.....

ps Ещё кубмк галаперидола внутримышечно, сестра!!!

Черт, с текстом - то же самое.

Никогда не упускаю случая опубликовать свою фотку.
[687x658]

Обойдемся без сверхполезных вступлений "а вот и весна пришла!!", ибо календарь, как мне кажется, есть у всякого, даже у ленивого. У ленивого тем более - подсказывает мне мой внутренний голос - ведь ленивые ждут лета, а летом они... вовсю наслаждаются солнышком. Наверное, так.

Настроение не весеннее, а скорее сонное какое-то. И дело не только в том, что я пишу этот пост в полчетвертого утра (ущипните меня), а дело, опять-таки, в чувстве предвкушенного ожидания. Уу-ууу. Лето. Теплынь, солнышко, короткие юбочки. Уу-ууу. Логика и изрядный жизненный опыт подсказывают вслед за внутренним голосом, что после восьмого марта идут майские праздники и (уу-ууу) лето. Сууупер.

(На секунду прерываю поток сознания, вывалювась в постмодернисткую гиперреальность и бегу на кухню за симулякром йогурта)

Нет, честно. Аллюзии аллюзиями, но из двух основных философских течений 20-го века - экзистенциализм и лингвистическая философия - мне куда как более по душе первое, которое на букву э. Я конечно питаю респект к мозгодробильным трактатам всяких ответвленческих структуралистов, феноменологистов, лингвистов в лице семиотиков и семиотиков в лице лингвистов, и прочих подстфрейдистких психоаналитиков, но куда им до душевной теплоты Камю или Сартра. "Давайте признаем, что наш мир непознаваем, и займёмся наконец людьми" - разве эти слова не стоят тысячетомного фолианта "Сравнительная крутизна методологического дискурса над онтологическим симулякром. Вступление."? Вот и я говорю. Стоят. Золотые слова.

Я человеколюб, хуманист, и считаю, что всё, в конечном счете, упирается в этику. В других людей. Самоуверенные и глупенькие могут со мной поспорить, но я с ними не буду спорить, ибо не считаю нужным тратить усилия на заведомо бесполезный труд. Жизнь и так им докажет мою правоту. "Вселенная", "Абсолют" (не водка, а философский термин), "Бытие", "Монада", "Кварки" - это всё конечно познавательно и завораживающе, однако нельзя забывать, что все эти умные словечки были прдуманы другими людьми. Которых до этого заворожили умные словечки кого-то другого. Когда наше воображение поражает логичность теории относительности, на самом деле мы восхищаемся красотой ума Эйнштейна. Когда нас покоряет любовь Карениной к Вронскому, на самом деле нас покоряет не любовь, а мастерство Толстого. Кстати, это достаточно тонкий момент - подмена референта означаемым, выражаясь семиологическими терминами. Именно поэтому бесполезно читать романы о любви в поисках любви или пособия по сексу в поисках секса - все равно не поможет. Да и какая похожесть может быть между чтением буквочек на полосках древесины и контактом с другим живым человеком? Вот и я не знаю, какая, хотя многие верят в существование связи и продолжают поддерживать кошельком индустрию любовной беллетристики ("она была невинной овечкой, а он - безжалостным романтиком-ловеласом, и как-то раз в ночи глухой деревушки... он овладел ею. пять раз.") и всяких иллюстрированных книг про секс (я их тоже люблю, но только разглядывать, а не покупать). Я не вижу ничего плохого в сублимации как таковой, просто не надо заниматься глупым самообманом. Надо заниматься умным самообманом: это таким, за который не надо платить. Во всех смыслах.

Ну так вот, вернемся к гуманизму. Мы рождены другими людьми, мы живем среди других людей и боль от одного сказанного ими слова часто сильней, чем новость об исчезновении на небосводе галактики N1242/12. Поэтому надо рационально подходит к анализу своих ощущений и всему воздавать должное. Однако почему тогда многие часто отрицают зависимость себя от других? "Мне никто не нужен", "я - центр вселенной, а вас просто не существует" и прочие приступы унылого субъективного солипсизма. Ну, во-первых, подростковый максимализм, во-вторых, отсутствие элементарной логики и способности видеть причинно-следственную связь (молодой человечек вяло читает книжку по вышмату, и всю ночь думает о случайном взгляде симпатичной сокурсницы, наивно полагая, что вышмат гораздо больше влияет на его жизнь), а в-третьих - слишком тепличные условия: когда тебе не надо работать, и вообще сильно напрягаться по жизни, создается ощущение, будто бы другие люди тебе и вовсе не нужны. Неправда.

Я принципе зачем пишу этот пост? ЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА И БУДЬТЕ СЧАСТЛИВЫ))


P.s. Наступит леееета....

Если вы сейчас читаете этот пост, заинтересованные заголовком, значит это правило также дейтсвует и на блогпосты. (Хорошее слово - Блогпост, т.е. пост в блоге)

Хочу сходить на "300" и на "Сочувствие госпоже Месть".
Хочухочухочухочухочухочухочухочухочухочухочухочухочухочухочухочуууууууууууу

^^_____________________________________________________________^^

Зацените телок.
[466x698]

Недавно начал покупать журнал "Художественная Галерея". Там внутри небольшие собрания работ художников, плюс биография. Интересно так. Уже открыл для себя творчество Эдгара Дега, которого до этого не мог понять в достаточной степени. Читаю, честно говоря, я уже с трудом, а вот на рассматриванье картинок меня ещё вполне хватает.

Смотрите, как трехмерно и готично.
[699x531]

Самый сильный наркотик - другие люди. Самый сильный яд - другие люди. Самое сильное лекарство - другие люди.

В общем, другие люди - это сплошная фармокология.

Я люблю философствовать и вообще думать.

Мозг - это мой второй любимый орган, как сказал Вуди Аллен.

Я пессимист, который смотрит на свой пессимизм с большим оптимизмом.

Мой друг, я искренне жалею
того, кто, в тайной слепоте
пройдя всю длинную аллею,
не мог приметить на листе
сеть изумительную жилок,
и точки желтых бугорков,
и след зазубренный от пилок
голуборогих червяков.

Набоков.

Сегодня узнал, что в этом году, по структурным причинам в Samsung, в Казахстане, скорее всего, не будут проводиться отборы на World Cyber Games. Мне стало немного печально и не по себе, ибо ВЦГ отборы были фактически единственным крупным киберспортивным турниром в нашей стране. Без них наш и так far not so developed киберспорт совсем зачахнет. Увы. Надеюсь все же, что слухи не оправдаются.

ps Всех парней, пацанов, мужиков - в общем, всех благородных рыцарей без страха и упрека, поздравляю с праздником!

Урряя!! ^^
[328x350]

я не люблю писать, что мне грустно, потому что это: 1) глупо 2) пройдет.

знаете, иногда, говоря весьма умные вещи, я чувствую себя таким идиотом..

сижу вот, читаю афоризмы Альбера Камю и с горечью понимаю, насколько трудно в наше время придумать нечто фундаментально оригинальное. всё это уже было, все это уже выдумано, продумано, передумано много-много раз. чем дальше, тем непосильнее груз прошлых поколений. я знаю, что они хотели как лучше, они строили светлое будущее для нас, своих потомков, мечтали о нашем счастье. а мы о чем будем мечтать?

"Э. - Я тебе говорю, что я ничего не делал.
В. - Возможно, действительно ничего. Но важно не что, а как, а как, если
ты дорожишь своей шкурой. Ладно, не будем больше об этом. Ты вернулся,
и я рад этому.
Э. - Их было десять.
В. - Ты тоже должен быть доволен, в глубине души, признайся.
Э. - Доволен чем?
В. - Что снова со мной.
Э. - Ты думаешь?
В. - Скажи это, даже если это неправда.
Э. - Что я должен сказать?
В. - Скажи: я доволен.
Э. - Я доволен.
В. - Я тоже.
Э. - Я тоже.
В. - Мы довольны.
Э. - Мы довольны. (Молчание.) Что нам теперь делать, когда мы довольны?"

Сэмюел Беккет "В ожидании Годо"

И действительно, что нам теперь делать, когда мы довольны?