Всё, что не делается,- всё к лучшему. :))
- Чего тебе, мальчик? - спросила продавщица кондитерского отдела у пятилетнего карапуза, уверенно шагнувшего к прилавку.
Он протянул ладонь, на которой лежал замусоленный троллейбусный талончик, и сказал:
- Счастья. На весь билетик.
В любви это вообще обычная история.
человек человеку воздух
земля и цветок
дерево и огонь
от голоса твоего идет ток
прямо в мою ладонь
почему-то правую
а левая горяча
и я как воздух плаваю
у твоего плеча
...Это стихи замечательной современной поэтессы Мары Малановой. И мне очень нравится это: «человек человеку воздух земля и цветок».
Потому что с воздухом и землей особенно не поиграешь (с цветком можно, но он быстро станет клёклым, просто мятой тряпочкой, если, конечно, он не толстый и мясистый, на жирной ножке, почти что восковый).
Потому что земля больше двух. И воздух больше двух.
А самое главное – все они (вместе взятые и по отдельности) больше нашего душного знания, что нужно другому для счастья. Мы думали, что только я, а оказалось – что целый мир.
Если долго играть с живым существом как с неживым – существо линяет.
Уходит от играющего желтовато-розовой дымкой. В потолок.
Лютик быстро станет тряпочкой.
Воздух испортится.
Игрушку переворачивают – игрушка говорит: «Мама». Игрушку кладут на бок – она кряхтит, как медведь.
Каким бы ни был смешным или трогательным звук, знай, что эта игрушка – ты.
Остается только пожать плечами – и разойтись.
Дети, вот вам мудрая мысля, - не дайте испортить себе выпускной!
Вы помните свой выпускной вечер? В школе? А в институте?
Многие отвечают мне на этот вопрос либо отрицательно, либо что-то вроде «пили в актовом зале, потом ушли гулять на всю ночь, гы-гы, утопили паспорт в Москва-реке», или, наконец, просто «всю ночь бродили и вопили». И, собственно, я прекрасно понимаю, почему – вспомнить не о чем, или в конец стыдно.
У меня вот в памяти надолго сохранился и тот вечер, и все мероприятия, которыми «облагодетельствовало» нас родное учреждение. Отвезли весь выводок на Красную площадь в обыкновенном старом Икарусе, нам было холодно, у нас застревали каблуки во впадинах между знаменитыми булыжниками, повидавшими за ту, и многие другие ночи ежегодно, еще не мало точно таких же растерянных детей. Ребята распивали пиво около автобуса с вопросом «зачем нас сюда привезли». 15 минут, и окриками и пинками нас загнали обратно и доставили в школу. До этого на 20 минут точно так же выбросили на Воробьевых горах…
Украшенные своими силами портьеры: огромная, нарисованная фломастерами роза, а под ней «паруса» в виде небольшой тюлевой тряпки, которую, натянули, и получилась некая абстракция, вместо задуманного учительницей литературы вдохновляющего «попутного ветра». Никакой свето-музыки, только парень из школы, менявший диски, редкие пары посередине, и… оливье. Я ушла оттуда через час. Остальные через два пошли «топиться» в канале.
А ведь это уже был постперестроечный период и не самая бедная школа.
В итоге после ожидания праздника и восторга, остается ощущение полной неудовлетворенности и недоумения, как же так, учителя все эти годы столько требовали от нас, а сами сделать для их, якобы любимых классов и дражайших учеников, ничего даже отдаленно приличного не могут. Или не потрудились. Институтского же вечера не состоялось в принципе, зато сохранился осадок разочарования оттого, что по большому счету на нас всем наплевать.
В наше время уже и родители побогаче, и возможностей больше, и компаний, за более чем вменяемые деньги готовых организовать вашим детям достойный досуг на одну ночь и присмотреть за ними, очень много. Так почему бы ни устроить настоящий праздник, который случается всего 2 раза в жизни? Почему бы ни вознаградить их за годы учебы - дать им возможность после с радостью вспоминать школу - или молодым людям с гордостью и восторгом отзываться о своем университете? И, самое главное, не беспокоиться, где они будут всю ночь, что они там будут пить и чем заниматься. Дайте ребятам повеселиться, наконец, как бы дети не учились - они это заслужили!
Когда сначала пахнет дымом, а потом пылью, когда начинает плыть по деревьям первая зеленая мелкая сволочь, когда вся эта салатовая древесная сыпь тебя очень тревожит (особенно в сумерках), когда вечера становятся длинными, а улицы полупустыми, в общем, в апреле – всегда повторяется одно и то же.
Идешь по еще не загустевшей весне и думаешь, что ничего не дождался.
Что то, что тебе было нужно, не случилось.
«Того, что надо мне, того на свете нет» – вот, условно говоря, что ты думаешь.
..как из могилы, из праха, из быстрой апрельской дымки...
(Апрель вообще для этого – для тоски об инокам. Такое у него, видимо, назначение. Он тоже, наверно, хотел – иначе. Притворялся бурным цветеньем или встречей. Не получилось.)
Ну да. Это мы уже проходили.
К тебе, имеющему быть рожденным
Столетие спустя, как отдышу, –
Из самых недр – как на смерть осужденный,
Своей рукой пишу:
– Друг! не ищи меня! Другая мода!
Меня не помнят даже старики.
– Ртом не достать! – Через летейски воды
Протягиваю две руки.
Как два костра, глаза твои я вижу,
Пылающие мне в могилу – в ад, –
Ту видящие, что рукой не движет,
Умершую сто лет назад.
На губах у тебя – пыль. А в карманах у тебя – кулаки и крошки.
И все это чудо красоты и чистоты, вся эта чужая сегодняшняя любовная жизнь, которая прошла мимо тебя, поманила облаком, но не остановилась, не почла честью, не далась, не улыбнулась – вдруг обернется на тебя через сто лет и позовет по имени.
...из весеннего дождливого дня, из прибитого праха, из будущей апрельской
Иногда кажется, что все кончилось. Была гонка, задыханье, любовь, чужая рука, какое-то лето в тыща девятьсот каком-то затертом году, целая жизнь. А потом – всё, исчезло, истаяло, изошло.
Бился неровно пульс,
Мысли казались голыми
Из пистолета грусть
Целилась прямо в голову.
(C) земфира
И ребенок в тебе течет постоянно. И цветок – это глагол, а не существительное. И любовь – она, как выясняется, никогда не кончается.
Только не надо совать под руку части тела.
Они никогда особенно не были значимы. (Очень хорошо, что есть, что были, но не так уж и важно.) Потому что было значимо – другое.
Есть три эпохи у воспоминаний.
И первая – как бы вчерашний день.
Душа под сводом их благословенным,
И тело в их блаженствует тени.
Еще не замер смех, струятся слезы,
Пятно чернил не стерто со стола –
И, как печать на сердце, поцелуй,
Единственный, прощальный, незабвенный…
Но это продолжается недолго…
Все к лучшему…
Все неправда. И всё к лучшему, но не к тому.
Ничего не уходит.
Только уже не нужно ни тела, ни постели. А может, только какая-то малость – подобие объятья и поцелуя. Как там? Прощальный... незабвенный?.. Да бог с ней, с его незабвенностью. Любой поцелуй – точка.
На узком перешейке между сном и реальностью. Между «быть» и «не быть». В точке «здесь и сейчас».
Чтоб сказать: прости меня за то, что я сделал. Прости меня. Люблю тебя. Спасибо.
Смотри, как я исчезаю.
И это - всё.
[показать]Вы Боярский - Мосий Шило «Меня зовут Шило, запоминайте живо!» |
Крестьянин шёл по дороге со своим сыном. Сын рассказывал что-то отцу и сказал ему неправду. Крестьянин догадался, что сын обманывает его. Тогда он сказал: «Сейчас, сынок, мы подходим к мосту. Этот мост не простой, а волшебный — он проваливается под теми, кто говорит неправду». Когда сын услышал это, он испугался и признался отцу, что обманул его.
Хотите узнать, что было дальше? А дальше крестьянин со своим сыном вступили на мост, и мост провалился под крестьянином — ведь никаких волшебных мостов на самом деле не бывает.
Не идя на поводу́ у по́водов,
создавать причины будущих событий – путь творцов.
И грустно мне еще, что в этот вечер,
Сегодняшний — так долго шла я вслед
Садящемуся солнцу, — и навстречу
Тебе — через сто лет.
...очень не люблю, когда люди ностальгируют. "А помнишь?", "а помните?". Да ничего я не помню. И не хочу помнить.
Не потому что там не осталось ничего ценного, родного и теплого. Еще как осталось: и теплое, и родное, и спрятанное под землю, и зашитое в подушку, и засунутое в подкладку.
Только точно так же, как я забываю мелочь в кармане весеннего пальто (до следущего октября), я так же, наверное, где-то забыла (зарыла в вещи, спрятала в книгу, убрала на антресоль) и более существенную заначку.
А когда уже найдешь ее, затеяв ремонт или решив выбросить старые вещи, - то уже и курс поменялся, и старые деньги отменили, и страны, той которая была, уже нет. Да и не будет.
«Когда с человеком случается что-то важное, то всем окружающим кажется, что он стал каким-то скучным. Потому что он больше не делает всяких фокусов, которых от него ожидают. А ещё потому, что они всё ещё их делают. Мы все друг другу немного дрессированные собачки»
(григорий дашевский )
И грустно мне еще, что в этот вечер,
Сегодняшний — так долго шла я вслед
Садящемуся солнцу, — и навстречу
Тебе — через сто лет.
...очень не люблю, когда люди ностальгируют. "А помнишь?", "а помните?". Да ничего я не помню. И не хочу помнить.
Не потому что там не осталось ничего ценного, родного и теплого. Еще как осталось: и теплое, и родное, и спрятанное под землю, и зашитое в подушку, и засунутое в подкладку.
Только точно так же, как я забываю мелочь в кармане весеннего пальто (до следущего октября), я так же, наверное, где-то забыла (зарыла в вещи, спрятала в книгу, убрала на антресоль) и более существенную заначку.
А когда уже найдешь ее, затеяв ремонт или решив выбросить старые вещи, - то уже и курс поменялся, и старые деньги отменили, и страны, той которая была, уже нет. Да и не будет.
«Когда с человеком случается что-то важное, то всем окружающим кажется, что он стал каким-то скучным. Потому что он больше не делает всяких фокусов, которых от него ожидают. А ещё потому, что они всё ещё их делают. Мы все друг другу немного дрессированные собачки»
(григорий дашевский )
И грустно мне еще, что в этот вечер,
Сегодняшний — так долго шла я вслед
Садящемуся солнцу, — и навстречу
Тебе — через сто лет.
...очень не люблю, когда люди ностальгируют. "А помнишь?", "а помните?". Да ничего я не помню. И не хочу помнить.
Не потому что там не осталось ничего ценного, родного и теплого. Еще как осталось: и теплое, и родное, и спрятанное под землю, и зашитое в подушку, и засунутое в подкладку.
Только точно так же, как я забываю мелочь в кармане весеннего пальто (до следущего октября), я так же, наверное, где-то забыла (зарыла в вещи, спрятала в книгу, убрала на антресоль) и более существенную заначку.
А когда уже найдешь ее, затеяв ремонт или решив выбросить старые вещи, - то уже и курс поменялся, и старые деньги отменили, и страны, той которая была, уже нет. Да и не