Андрей Лазарчук. Андрей Мартьянов. Лев Прозоров. Владимир Свержин. Священная война - М.: Яуза; Зксмо, 2008 - 319 с. (Военно-историческая фантастика) 7100 экз.





Читать далее...

Генри Лайон Олди. Шутиха - М.: Эксмо, 2003 - 380 с. (Нить времён) 12000 экз.





Читать далее...

Фантастика 2002. Выпуск 1 - М.: АСТ, 2001 - 461 с. (Звёздный лабиринт) 20000 экз.





Читать далее...

Тайный советник В.П. Кравков. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача - М.: Вече, 2014 - 415 с. (Военные мемуары) 1500 экз.





Читать далее...

Федор Каманин. Мой товарищ. Повесть - М.: Детгиз, 1959 - 206 с. 30000 экз.



Читать далее...

Нина Воронель. Готический роман. Том II - Ростов-на-Дону, 2005 - 559 с. (Готика) 5000 экз.



Читать далее...

Ю.М. Лотман. Избранные статьи в трех томах. Том II. Статьи по истории русской литературы XVIII - первой половины XIX века - Таллинн: Александра, 1992 - 478 с., портр.



Читать далее...

А.М. Панченко. О русской истории и культуре - СПб.: Азбука, 2000 - 463 с. (Academia)





Читать далее...

Т.А. Шумовский. У моря арабистики. По страницам памяти и неизданных документов - М.: Наука, 1975 - 344 с. 10000 экз.



Читать далее...

Детектив и политика. Выпуск 4 - М.: Издательство АПН, 1990 - 351 с. 500000 экз.





Читать далее...

ПОДВИГ. Библиотека героики и приключений. 1. М. Алданов. Н. Оганесов - М.: Молодая гвардия, 1991 - 384 с. (Приложение к журналу "Сельская молодежь") 400000 экз.





Читать далее...

Вениамин Смехов. Скрипка мастера - М.: Правда, 1988 - 64 с. (Библиотека "Огонек". № 37) 150000 экз. (о)



Читать далее...

Юрий Старостин. Заповедь речки Дыбы. Повести и рассказы - М.: Современник, 1987 - 223 с. (Новинки "Современника") 50000 экз.





Читать далее...

Камиль Зиганшин. Хождение к Студёному морю - «Роман-газета», 2021, № 4 - 80 с. 1600 экз.





Читать далее...

*



Уильям Дин Хоуэллс (William Dean Howells) [1 марта 1837 — 11 мая 1920] — американский писатель. (83)
185 лет со дня рождения



Ион Крянгэ (Ion Creangă) [1 марта 1837 — 31 декабря 1889] — румынский писатель. (52)
185 лет со дня рождения



Георг Эберс (Georg Ebers) [1 марта 1837 — 7 августа 1898] — немецкий писатель. (61)
185 лет со дня рождения



Нар-Дос (Микаэл Захарьевич Оганисян) [1 марта 1867 — 13 июля 1933] — армянский писатель. (66)
155 лет со дня рождения



Акутагава Рюноскэ (Ryūnosuke Akutagawa) [1 марта 1892 — 24 июля 1927] — японский писатель. (35)
130 лет со дня рождения



Федор Георгиевич Каманин (Васюнин) [17 февраля (1 марта) 1897 — 12 декабря 1979] — русский писатель. (82)
125 лет со дня рождения



Ольга Анстей (Ольга Николаевна Штейнберг) [1 марта 1912 — 30 мая 1985] — русская поэтесса. (73)
110 лет со дня рождения



Роберт Лоуэлл (Robert Lowell) [1 марта 1917 — 12 сентября 1977] — американский поэт. (60)
105 лет со дня рождения



Борис Александрович Чулков [1 марта 1932 — 10 мая 2014] — русский поэт. (82)
90 лет со дня рождения



Василий Владимирович Веденеев [1 марта 1947 — 2008] — русский писатель. (61)
75 лет со дня рождения



Стивен Барнс (Steven Barnes) [1 марта 1952] — американский писатель. (70)
70 лет со дня рождения

†



Мариано Асуэла (Mariano Azuela) [1 января 1873 — 1 марта 1952] — мексиканский писатель. (79)
70 лет со дня смерти

Фрэнк Сарджесон (Frank Sargeson) [23 марта 1903 — 1 марта 1982] — новозеландский писатель. (78)
40 лет со дня смерти

«Далеко опередил свое научное время»

Юрию Лотману, выдающемуся литературоведу и семиотику, 28 февраля исполнилось бы 100 лет

28 февраля 2022 года исполнится 100 лет со дня рождения Юрия Лотмана — мыслителя, философа, литературоведа, человека непростой и удивительной судьбы, оставившего глубокий след в российской истории и культуре. Что значит Лотман для России, а Россия для Лотмана, рассуждает Екатерина Лямина, профессор Школы филологии Высшей школы экономики. В конце 1980-х годов, будучи студенткой МГУ, Екатерина участвовала в студенческой конференции в Тартуском университете и слушала там лекции Лотмана.



Юрий Лотман
Фото: МАММ / МДФ

Юрий Лотман — один из самых цитируемых российских гуманитариев. Постоянно появляются переиздания его научных трудов на множестве языков, академически подготовленных его переписок с разными адресатами, биографических материалов (этим занимаются ученые в университетах Таллина и Тарту). Он по-прежнему жгуче интересен и как выдающаяся фигура академического поля, и как человек своей эпохи.

Продолжается усвоение и осмысление его научного наследия разных периодов, очень непохожих друг на друга. Например, буквально сейчас в лондонском издательстве Bloomsbury под редакцией эстонских семиотиков Марека Тамма и Пеэтера Торопа вышел справочник «The Companion to Juri Lotman: A Semiotic Theory of Culture» — о Лотмане как о семиотике, о его основных трудах, концептах, выводах.

Очень многие идеи и гипотезы Лотмана остаются актуальными, их не только цитируют, соглашаясь, но и полемизируют с ними, опираются на них, чтобы идти дальше. Все это возможно потому, что, как совершенно справедливо заметил академик Михаил Гаспаров, Лотман «далеко опередил свое научное время».

Семиотика и структурализм

Лотман первым в советском научном пространстве стал углубленно развивать учение американского философа и логика Чарльза Пирса о знаке как концепте практически универсальном, очень многое объясняющем в культуре, в интеллектуальной, гуманитарной деятельности людей. Это и есть семиотика — наука о знаках и их отношениях с реалиями, смыслами, другими знаками, то есть контекстом.

Московско-тартуская семиотическая школа, возникшая в первой половине 1960-х годов (собственно, это был сам Лотман и его единомышленники, не во всем и не всегда согласные друг с другом, но двигавшиеся вперед в интенсивном научном общении, дискуссии, споре), предложила новую модель культуры и искусства как знаковых систем. Далее эта модель всесторонне разрабатывалась — и с теоретической стороны, и на самом разнообразном материале.

Структурализм — это прежде всего приложение семиотического метода к искусству, к тексту, под которым понимается не только литературное произведение; подход к тексту и искусству как системе не изолированных, а взаимосвязанных элементов. Тогда в СССР господствовало догматическое литературоведение: существовало практически только «содержание», а «форма» была чем-то второстепенным. Так что идеи и труды Лотмана и ученых московско-тартуского круга были в буквальном смысле революционными.

Радищев и Карамзин: литературное путешествие

Александром Радищевым Лотман начал заниматься со второй половины 1940-х годов и уже к 1951 году написал о связи его эстетических и политических взглядов свою кандидатскую диссертацию. В официальном советском дискурсе Радищева было принято именовать одним из первых дворянских революционеров. Лотман в целом этому не противоречил, очень глубоко разработал идейный и общественный контекст радищевских текстов, замечательно показал, как и почему тот пришел к такому исключительной силы политическому жесту, как публикация «Путешествия из Петербурга в Москву».

XVIII век, динамичный, насыщенный и глубоко драматический, оставался все-таки любимой эпохой Лотмана, неиссякаемым источником научных впечатлений и вдохновения. Его докторская диссертация посвящена эволюции русской литературы преддекабристского периода, то есть конца XVIII — первой четверти XIX века. Студентов он на этом периоде учил, не просто читая лекции и семинары, а показывая, как надо работать с самыми разными источниками, как искать генетические и другие связи между идеями и текстами.

Беседы о русской культуре

Интерес к Николаю Карамзину — одному из важнейших звеньев, связывающих XVIII век с XIX (в отличие от Радищева, Карамзин пребывал в советские годы в относительном небрежении как монархист и автор «Истории государства Российского», созданной, так сказать, «по госзаказу»),— здесь более чем естественен.

Он привел к появлению важнейших лотмановских работ конца 1970–1980-х годов, прежде всего Читать далее...

https://lgz.ru/article/-8-6822-23-02-2022/myslyashchie-miry-yuriya-lotmana/

Мыслящие миры Юрия Лотмана

К 100-летию со дня рождения учёного

Литература / Литература / Век



Лекции и доклады Юрия Лотмана на конференциях пользовались огромным успехом

«Выдающийся учёный, незаурядная личность, лидер отечественной филологической науки» – на протяжении нескольких десятилетий эти слова часто и совершенно оправданно звучат при имени Юрия Михайловича Лотмана.

Но когда думаешь о нём, обветренные историей дефиниции куда-то отступают и на первый план выходит образ доброго и мудрого человека, наделённого громадным личным обаянием и почти невероятным даром понимать чужую мысль в её первозданном значении. Его готовность общаться, лишённая какого-либо снобизма или даже лёгкой неприязни, свойственной очень занятым людям, была поразительна. Семинары и встречи со студентами и посетителями Лотман, подобно профессорам прежних поколений, проводил где угодно – в аудитории, дома за чаем или на садовой скамейке, не считаясь со временем и занятостью, охотно откликался на просьбу о совете или консультации. Мне приходилось наблюдать, как он увлечённо играл со студентами в придуманную не то им, не то его учениками игру: на бумажке писалось имя исследователя, которое нужно было угадать по характерным деталям, описанию его концепции или названию труда. Ошибки, правда их было совсем немного, легко прощались и сопровождались весёлым смехом.

Я познакомился с Ю.М. Лот­маном в 1980 году благодаря совместной с его учеником П.Х. Торопом работе над статьёй о рисунках Ф.М. Достоевского для тартуской «Семиотики» № 14. Хорошо помню эту первую встречу, поразившую меня до глубины души и наложившую отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Это был урок честного, доброжелательного, не отягощённого никакими кривыми помыслами «положительно-приемлющего», как сказал бы М.М. Бахтин, отношения к младшему коллеге. Тема, которая с трудом в этот период пробивала себе признание в Пушкинском Доме (и смогла это сделать лишь при прямом вмешательстве Д.С. Лихачёва), не вызвала у него никаких нареканий, только горячее одобрение и живой интерес. Вопросы были о другом: о взаимоотношении иконических и вербальных знаков в творческом процессе писателя, о возможности создания типологии. Собственно, это и стало определяющим вектором исследований на многие и многие годы, а высокая оценка Лотманом нашего с коллегой скромного исследования отразилась в ссылке на него в «Семио­сфере». Если Н.М. Карамзин уверял, что скверный по своим моральным качествам человек никогда не может стать хорошим писателем, то, продолжая эту мысль, можно утверждать, что подлинно гениальный учёный непременно является носителем выдающихся моральных качеств. Образцом такого рода учёного был Ю.М. Лотман, который как преподаватель абсолютно чужд интонациям дидактического наставничества, общался со своими коллегами и студентами в мягкой, предупредительной манере, при этом не поступаясь истиной.

Его лекции и доклады на конференциях пользовались огромным успехом. Слушая Ю.М., нельзя было не почувствовать тот мощнейший пласт знаний и исследовательского опыта, на который опиралось каждое сказанное им слово. Событием был цикл его телевизионных лекций «Беседы о русской культуре» в 1990-е и 2000-е гг., и очень жаль, что их больше нет на экране.

Читать далее...

http://www.photoxpress.ru/news_info.asp?news_id=3953700