Доказательство, как процесс, часто путают с процессом убеждения. Между тем, они не тождественны. Доказательство, по сути, является ни к чему не обязывающей математикой, в то время как, верхом убеждения является выработка у оппонента непреодолимого стремления руководствоваться аргументируемым тезисом.
Логических способов убеждения не существует: если человека требуется убедить в необходимости здравомыслия, то логика, на данном этапе, для него неприемлема, а если убеждают в обратном, то только за счет нарушения логики. Так, например, христианский теолог и писатель римского происхождения Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан подчеркивая пропасть между Библией и греческой философией (из которой проистекает логика), утверждал веру именно в силу с ее несопоставимости с разумом (тем самым, ставя верующих в один ряд с другими неразумными тварями): «Верую, потому что абсурдно». Полагая абсурд принципиально невымышляемым, а потому, заведомо истинным (то есть, перечеркивая закон опровержения, достаточного основания, непротиворечия… словом, всю логику) 3. Тем не менее, логика способна прояснить механизм убеждения и выработать его эффективные приемы, применение которых, под час, необходимо, поскольку доказать – еще не означает убедить.
Глупцы, прижатые к стенке безупречной логикой фактов, вынуждено соглашаются с ними, но игнорируют их при первой же возможности, если те не подтверждают их предрассудки. Не способные оперировать фактами, они избегают доказательств, ища веры. А для веры нужны эмоции, а не факты, при чем, положительные. Посему, глупца легко убедить в том, что ему льстит: он рад тому верить. То, в чем обнаруживается хоть малейший упрек, наоборот, приводит к ярости и абсолютному непринятию. Например, униженные олигофрены не способны увидеть справедливость в реальном мире, но все же так мечтают о ней, что из единственного основания – собственного желания, извлекают веру в иной мир, где они, за свои страдания будут вознаграждены, а их обидчики, наказаны. Такое положение вещей было бы им лестно и, они уговаривают себя в него верить. Наличие Бога оправдало бы их страдания, якобы ниспосланные для испытания, в то время как, его отсутствие указывает на то что, испытание не ниспослано свыше, а обусловлены их убожеством. И нет никакой судьбы, где происходящее с человеком записано наперед, как расписание поездов, от которых он не имеет ни права, ни возможности отклонится. Человек волен поступать, как вздумается, а значит, сам виноват в своих бедах. В этом и заключается величайшая справедливость и… величайший упрек слабым.
Для убеждения необходимо знать, что человеку льстит, а что его упрекает. Льстит ему то, что оправдывает ЕГО недостатки, низводя до недостойной внимания, всеобщей неизбежности и раздувает ЕГО достоинства, доводя их до великой, всеобщей значимости. То, что хоть сколько-то низводит достоинства и обращает внимание на недостатки, как на недостойные высшего существа, приводит в ярость. Людям бывает, даже приятно мыслить себя чем-то убогим, тогда наличие уродств кажется оправданным. Поэтому, убеждая человека с сомнительными умственными способностями, важно подать материал так, чтобы он не смог найти ни в нем, ни в его следствиях, ни малейшего упрека, только свое оправдание и подчеркивание своей значимости. Факты тому редко способствуют. Так, например, поскольку человек сам виноват в своих проблемах и сам волен их устранить, или, по крайней мере, не допускать в дальнейшем, слабым становится тот кто, по глупости винит в своих проблемах других: если все зависит только от обстоятельств, то, конечно, от него уже ничего не зависит. Но разве это на самом деле так? Разве человек – кусок дерьма, неизбежно опускающийся на дно в канализационном отстойнике? Считающие так демонстрируют неуважение к самим себе – мазохизм, скрытую жажду страданий. И разве человеческое общество – канализационный отстойник? Считающие так презирают людей. Любой безвольный слизняк, по своей тупости, во всем винит других и презирает их за свои страдания, которые сам себе причиняет. По этому, человеческая масса склонна верить лицемерам и лжецам. Но, в процессе убеждения, следует найти такие оттенки действительности, которые дали бы хоть какую-то надежду и, чем больше будет эта надежда, тем убедительнее окажутся факты.
Легкость убеждения тем, что льстит, обусловлена желанием человека в это верить. Человека вообще легко убедить во всем, во что он желает верить. Его можно убедить в чем угодно, если он желает чтобы все было именно так, как ему говорят и, прежде чем начать убеждать, полезно выработать в нем это желание. Человек должен так сильно хотеть чего-то, что начинал бы верить, даже если известные ему факты говорят об обратном, для чего необходимо контрастно показать ожидающие преимущества, сравнивая их с существующими недостатками. При чем, преимущества, по возможности, должны выбираться именно такие, о каких оппонент и сам мечтает, а недостатки, какие его и самого расстраивают. Удачно найденный ход приведет к тому, что человек
Читать далее...