кто нить знает постановку история западного района мьюзикл ?

погода вообще не ахти 8) да и бриться надо со среды снова на тренировки пойду ... запустил это дело 8) ммм чёт ещё было ...

а ещё меня доконает мыша 8) никак не соберусь ... надо заставить свое тело повернуть в сторону магазинов 8)

ммм ой день ... бррр ... из всех людей кто реал интенсивно работает могу назвать тока 4 людей ... и то 2 из них чисто случай от случая 8) хммм .... дочитал книгу 1 про ультра марин ... вот это да ... это реал стилистичная книга 8) меня порадовало ... более красноречивых описаний битв 8) я пока не читал ...

первый день учебки ... атас ... я встал в 4 утра ... в 6 еле перевалил за пределы кровати ... еле дополз до душа ... горячий а потом ледяной душ привёл тело и мысли в порядок ... быстро исправил огрехи вчерашней ночной корекции ... собрался на удивление быстро ... минуты зы 2 я был при пораде не опаздал на автобус ... но как обычно короткое расстояние до остановки пробежался ... что доставило телу лёгкое удовольствие ...

[276x699]
одна из самых тяжелых ночей за последние 4 месяца ... не потому что я ревную ... большая белая яркая луна светит ... прям в окно ... 2 день мозг не принимает сон ... да я знаю это не нормально и мне нужен отдых ... а ещё она скажет ты совсем себя не бережешь ... всю ночь играл жестокий индастриал ... удары бита взрывали новый поток за потоком мыслей ... такое надо просто обождать ...я честно не ревную и верю тебе .... а ещё я люблю тебя ...

Сквозной темой, превращающейся в один из лейтмотивов романа, стано-
вится тема безработицы. Много раз здесь говорится о берлинцах, мечтающих
найти хоть какой-нибудь заработок. Мы встречаем их в самых неожиданных
местах - на бегах, где они надеются на улыбку фортуны, в музеях, где
есть возможность погреться, - узнаем истории целых семейств, отравивших-
ся газом из-за того, что главы этих семейств окончательно отчаялись по-
лучить работу. Но и те, у кого работа есть, живут в страхе: боятся поте-
рять ее, так как за каждым увольнением зияет "пропасть вечной безработи-
цы".

А людей, которым сочувствие необходимо, в романе много, ибо Ремарк
хорошо ощущает зависимость судеб своих героев от нелегкой судьбы Герма-
нии той эпохи. В ткань книги искусно вплетено множество микросюжетов,
посвященных людям, чья жизнь "свелась к одной только мучительной борьбе
за убогое, голое существование". К этим людям относятся, например, вла-
дельцы идущего с молотка жалкого скарба, которых встречают на аукционе
Кестер и Локамп, покупающие здесь старый автомобиль. Невозможно забыть
ни супружескую пару, которую нужда заставляет расстаться с этим автомо-
билем, ни одинокую старушку, купившую здесь же попугая, чтобы у нее дома
был хотя бы кто-то, кто будет с ней "разговаривать". Да и сами три това-
рища тоже ведут непрерывную борьбу за существование, дела их мастерской
идут все хуже и хуже и в конце концов кончаются крахом.

Товарищество, активная дружба и любовь - важные аспекты гуманистичес-
кой программы Ремарка. Еще одной ее существенной стороной является сост-
радание. "Жалость - самый бесполезный предмет на свете, - запальчиво
бросает Роберт в разговоре с фрау Залевски. - Она - обратная сторона
злорадства, да будет вам известно". Но эти слова, как признается сам ге-
рой-рассказчик, произнесены с раздражением. Они маскируют истинные мысли
и чувства Локампа и вызваны как раз этим "самым бесполезным предметом на
свете", жалостью, состраданием к несчастной доле бухгалтера Хассе и даже
его жены, хотя ее измена явилась причиной самоубийства мужа. Такая пози-
ция свойственна и Роберту и его друзьям: за грубоватостью и цинизмом
скрывается подлинно человечное отношение к тем, кто нуждается в состра-
дании.

В этом романе Ремарку удалось создать удивительную по своей поэтич-
ности картину любви. Тут все - от зарождения взаимного чувства Робби и
Пат до трагической развязки - дышит правдой и доставляет истинное эсте-
тическое наслаждение. Искренняя и естественная, начисто лишенная всякого
жеманства, всякой игры любовь выводит героя и героиню из состояния ду-
шевного оцепенения. У Робби она прорывает панцирь равнодушия, и он приз-
нается самому себе, что познал счастье. Тема любви тесно сплетается с
темой товарищества. Вместе они образуют якорь спасения для людей "поте-
рянного поколения", освобождают их от одиночества.

Самую серьезную проверку товарищество проходит после вспышки заболе-
вания Пат вплоть до ее смерти, накануне которой Отто совершает жертвоп-
риношение: продает своего "Карла", автомобиль, который был как бы их
четвертым товарищем и о котором Кестер ранее говорил, что он скорее сог-
ласится продать руку, чем эту машину.

Заявка на тему товарищества как главнейшую в романе дана уже в загла-
вии. Закоренелые холостяки Отто Кестер, Готтфрид Ленц и Роберт Локамп
живут, по существу, совместной жизнью. Они не прочь погрубить друг дру-
гу, как это делают юноши или молодые мужчины, но интересы товарища неиз-
менно оказываются для каждого из них выше собственных. Судьба товари-
щества складывается здесь по-иному, чем в "Возвращении": оно не оказыва-
ется иллюзией, выдерживает испытание временем, не распадается, а превра-
щается в дружбу в самом высоком смысле слова, причем дружбу действенную,
активную, которой угрожают только внешние силы вроде револьвера убийцы
Ленца.

"Три товарища" - роман с широким социальным фоном. Это достигается, в
частности, тем, что он густо "населен" эпизодическими и полуэпизодичес-
кими персонажами, представляющими различные круги и слои немецкого наро-
да, и среди них нет, кажется, ни одного, кто не остается в читательской
памяти, хотя некоторые из них, как, например, старый казначей-национа-
лист, живущий в пансионе фрау Залевски, запечатлены с помощью всего
двух-трех штрихов. Запоминаются и все остальные обитатели этого заведе-
ния, как и сама владелица его и ее служанка Фрида, а также другие персо-
нажи романа, которые лишь мимолетно появляются на пути главных героев.
Особое место в этом хороводе занимает вереница пациентов туберкулезного
санатория, с которыми в последних главах романа болезнь сводит Пат.
Здесь, кстати, нельзя не отметить, что в том, как рассказы о судьбах
этих столь различных по происхождению и положению людей вплетены в общее
повествование, очень заметно влияние романа Т. Манна "Волшебная гора"
(1924).

Более того, в известной степени к "потерянному поколению" относится
также одна из главных фигур книги - Патриция Хольман. Хотя обаятельная
Пат моложе своего возлюбленного Робби и его друзей и, естественно, не
знает, что такое жизнь во фронтовом окопе, она тоже жертва войны: как
констатируют врачи, ее смертельная болезнь является последствием недое-
дания в детские и юношеские годы, приходившиеся на военные времена. Кес-
тер, Ленц и их прочие друзья охотно принимают Пат в "ряды товарищей"
(Альфонс: "Ведь вы теперь наша. Никогда бы не подумал, что женщина может
стать своей в такой компании"), и это объясняется не только уважением к
любовному чувству Роберта, но еще и тем, что печально-ироническое отно-
шение девушки к жизни близко их собственным взглядам. Владелица пансиона
фрау Залевски находит прямолинейные, но довольно меткие слова, характе-
ризующие их душевную травму: "Прошлое вы ненавидите, настоящее презирае-
те, а будущее вам безразлично".

Заставляя Роберта заниматься самоанализом, Ремарк исследует думы и
настроения "потерянного поколения" в целом. Многое из того, что
свойственно ему, характерно и для его товарищей, только у Ленца это та-
ится под покровом шутки, а скупой на слова Кестер вообще редко высказы-
вает свои мысли вслух. Впрочем, то же самое можно сказать и о целом ряде
других героев. Ведь фактически это роман не только о трех товарищах.
Разве не относятся к "потерянному поколению" Фердинанд Грау, Валентин
Гаузер, Альфонс и некоторые прочие персонажи из тех, кто уцелел в огне
войны, но утратил душевное спокойствие и теперь пытается выйти из состо-
яния шока с помощью бесконечных выпивок и потасовок?

Роберт Локамп в гораздо большей степени, нежели его сотоварищи и во-
обще кто-либо из других персонажей книги, показан изнутри. По его
собственным словам, долгие годы после войны он жил "тупо, бездумно и
безнадежно". И если он, недоучившийся студент университета, распростив-
шийся с книгами, концертами и театральными спектаклями, в шутливой сло-
весной перепалке с Ленцем говорит, что у него давно уже пропала охота
чему-нибудь учиться и что он сам не знает, для чего живет на свете, то в
этой шутке есть большая доля правды.

Менее всего "узнаваем", пожалуй, Роберт Локамп. Это объясняется тем,
что повествование в романе ведется от его лица, и, вместо объективных
суждений о персонаже, читателю преподносится глубинная автохарактеристи-
ка, в которой ему приходится разбираться "своими силами". Но фигура Ро-
берта представляет особый интерес: она более всех других идентична само-
му автору и очень часто используется им для передачи его собственных
мыслей. Не случайно, видимо, именно этого героя Ремарк заставил во мно-
гом повторить свой собственный жизненный путь, как он поступал ранее в
отношении Пауля Боймера и Эрнста Биркхольца: Роберту Локампу тридцать
лет, ровно столько, сколько было самому писателю в 1928 году; он тоже
был мобилизован в 1916 году и тоже был тяжело ранен; его мать, как и
мать Ремарка (и Пауля Боймера), умерла от рака; он тоже должен был стать
учителем и тоже перепробовал после войны много профессий, в том числе и
профессию пианистатапера. Таков далеко не полный перечень деталей, подт-
верждающих автобиографический характер образа героя-рассказчика.

В "Трех товарищах" Ремарк показал себя искуснейшим мастером индивиду-
альных характеристик. Каждый из трех главных героев имеет свое лицо и
действует в полном соответствии с внутренней логикой своей натуры. В са-
мом начале они выступают как некий триединый персонаж, но очень скоро
читатель начинает любого из них сразу же узнавать по поведению, по язы-
ку, по манерам, даже по жестам. Несколько позднее двух своих товарищей
"раскрывается" Отто Кестер, и это оказывается закономерным, оправданным,
- ведь сдержанность едва ли не главное свойство этой удивительно цельной
натуры. Но по мере того как мы знакомимся с Кестером, мы все больше
убеждаемся в силе его воли, в его целеустремленности, умении быстро ори-
ентироваться в трудной обстановке, принимать и выполнять единственно
возможное решение, иногда даже идти ва-банк, особенно когда речь идет о
выручке друга. И как непохож на него со своим веснушчатым лицом, голубы-
ми глазами и рыжим чубом, то по-мальчишески озорной, то по-хорошему сен-
тиментальный Готтфрид Ленц, которого он сам и его друзья не зря прозвали
"последним романтиком"!

Но мысли о войне относятся не только к прошлому: они порождают и
страх перед будущим, и Роберт Локамп, глядя на младенца из приюта,
горько иронизирует: "Хотел бы я знать, что это будет за война, на кото-
рую он поспеет". Эти слова Ремарк вложил в уста героя-рассказчика за год
до начала второй мировой войны.

Постоянные воспоминания героев об их фронтовой юности не имеют ничего
общего с героизацией и романтизацией войны. Напротив, и этот роман Ре-
марка о мирной жизни является таким же антивоенным произведением, как и
два предыдущих. "Слишком много крови было пролито на этой земле, чтобы
можно было сохранить веру в небесного отца!" - к такому выводу приходит
Локамп после беседы со священником в церковном саду.