Во всяком случае, перед тем как умереть, он увидел что-то очень красивое (с) Муми-тролль.
- Там, наверху, пожалуй, солнце, - мечтательно-тоскливо произнес маленький зверек, – я так ужасно мерзну.
Он вошел в пещеру, лег животом на солнечную полоску и подумал: "Я буду жить здесь всю жизнь".
«Надо же, когда ты счастлив, то забываешь про еду»! (с) маленький зверёк Снифф.
Они разговаривали шепотом, чтобы не нарушить эту жуткую тишину.
- Хочешь пойти со мной? – одним движением бровей спросил Снусмумрик.
- Спрашиваешь! – легким шевелением ушей ответил Муми-троль.
И не мешайте им всякими представлениями, песнями и тому подобным, пусть сами гости будут гвоздем программы. (с) Ондатра-Выхухоль.
Тот, кто ест блины с вареньем, не может быть так уж жутко опасен. С таким можно поговорить.
В обыденной жизни от гениев – одни неприятности.
Никто меня не понимал, а сам себя я понимал еще меньше. (с) Муми-папа.
Я был так несчастлив, что даже не заметил, как построил двухэтажный дом! (с) Муми-папа.
Конечно, я и сам мог бы пойти, но я помнил слова Фредриксона: «Я не могу показать тебе это, пока оно не будет готово. Ты пришел слишком рано. Мне немножко некогда». Он сказал это, как всегда, вежливо, но каким-то ужасно чужим голосом. (с) Муми-папа.
Не могу описать, как это скверно, когда твои друзья либо женятся, либо становятся королевскими изобретателями. Сегодня ты принадлежишь беспечной компании любителей приключений, готовых отправиться в путь, как только им наскучит оставаться на одном месте. Отправляйся куда только захочешь, перед тобой карта всего мира… и вдруг путешествия перестают их интересовать. Им хочется жить в тепле. Они боятся дождя. Они начинают собирать вещи, которые никуда не поместить. Они говорят только о разных пустяках. Ни на что серьезное они уже решиться не могут. Раньше они прилаживали парус, а теперь строгают палочки для фарфоровых безделушек. Ах, можно ли говорить об этом без слёз! (с) Муми-папа.
Их интересует всё, а сами они никак не могут понять, что они интересуют далеко не всех.
- Ты в своём уме?! - воскликнула она.
- Не знаю, - ответил бельчонок.
И тогда на всем свете никого не останется – одна пустота, и в этой пустоте по ночам будут хохотать гиены. (с) Хомса.
Мечта о кукольном доме со спокойными красивыми комнатками вдруг исчезла: своим смехом хемули её попросту уничтожили. Но по правде говоря, их нельзя было в этом винить. И они бы искренне огорчились, если бы кто-нибудь сказал им, что они чем-то обидели Хемуля. Просто это очень опасно – говорить кому-то о своих самых сокровенных мечтах.
«О, как это прекрасно – наконец стать старым и выйти на пенсию! – думал Хемуль. – О, как я люблю своих родственников. Особенно теперь, когда могу о них больше не думать.»
Седрик был вовсе не живое существо, а вещь. Но зато какая вещь!
Днем лишь прогуливаются, но путешествуют ночью. (с) Муми-мама.
Обычно очень полезно съесть ночью бутерброд (с) Муми-папа.
Это было слишком красиво для того, чтобы напугать.
Мама вздохнула. Именно этого она и боялась. В дождливую погоду они становились такими чудаковатыми, как если бы дождь застал их врасплох во время поездки. И конечно, дожди не прекратятся.
Он был растерян. Как в тот раз, когда дочка Гафсы выдернула ковер у него из-под лап. Или когда плюхнешься на пол мимо стула. Ах, нет, скорее, когда чувствуешь себя обманутым.
От радости она даже посерьёзнела.
Нам грозит беда! Если мы сейчас же не отправимся на прогулку, нам всем будет плохо! (с) Муми-мама.
Она уже не раз замечала, как некоторые по глупости ждут друг друга не в том месте, где надо, и отчаиваются.
Она была так одинока, что потерялась.
Мне думается, вряд ли можно подружиться с морскими лошадками. Но не стоит из-за этого огорчаться. Лучше просто смотреть на них и радоваться, как смотрят на красивых птичек или на природу. (с) Муми-мама.
Не каждый способен на это. А ещё важнее уметь молчать об этом после! (с) Муми-папа.
Хемуль просыпался медленно, он узнавал сам себя и хотел быть кем-нибудь другим, кого он не знал.
Хомса отложил книгу. Он не понял толком, о чем в ней говорится, да и фразы были ужасно длинные. Но все эти странные слова казались ему красивыми.
Однажды темным осенним утром он проснулся и забыл, как его зовут. Печально не помнить, как зовут других, но забыть собственное имя – прекрасно.
Он успел понять, как важно повременить, когда чего-то сильно желаешь.
Красно-желтые листья кружились у него над головой, а вдалеке на холмы обрушился осенний ливень, чтобы смыть остатки того, что ему не хотелось помнить.
Это была самая закопченная, самая грязная кухня на свете, зато художественно украшенная.
Они исчезли в снежной завесе, окутанные печалью и облегчением, которые всегда сопровождают расставание.
Ты слишком стар. А теперь, когда пришла зима, ты ещё больше состаришься. Зимой всегда ужасно стареешь. (с) Онкельскрут
Все здоровались друг с другом и прощались, но разговаривать им не хотелось. Они ждали конца рассказа.
По правде говоря, тишина в долине была приятная,
Читать далее...