Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась
так по-детски,
что барабан не выдержал:
«Хорошо, хорошо, хорошо!»
А сам устал,
не дослушал скрипкиной речи,
шмыгнул на горящий Кузнецкий и ушел.
Оркестр чужо смотрел, как
выплакивалась скрипка
без слов,
без такта,
и только где-то
глупая тарелка
вылязгивала:
«Что это?»
«Как это?»
А когда геликон —
меднорожий,
потный,
крикнул:
«Дура,
плакса,
вытри!» —
я встал,
шатаясь полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры,
зачем-то крикнул:
«Боже!»,
Бросился на деревянную шею:
«Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже
ору —
а доказать ничего не умею!»
Музыканты смеются:
«Влип как!
Пришел к деревянной невесте!
Голова!»
А мне — наплевать!
Я — хороший.
«Знаете что, скрипка?
Давайте —
будем жить вместе!
А?»

© Маяковский Владимир

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.
[300x420]

Мне обычно ночами не спится
Я наверно ошибка природы
Я как старая нервная птица
Никому не известной породы

И на кухне уютной как в клетке
Чищу перья кося мрачным глазом
Наблюдаю в окно за соседкой
Что целует кого-то под вязом

И хоть дверца у клетки открыта
Я боюсь что читать разучился
Все мечты как она из корыта
Находить для себя научился

А на кухне спокойно и тихо
Защитят эти толстые стены
От любого нежданного лиха
От любой роковой перемены

И налив третью чашечку чая
Прижимаясь спиной к батарее
Споминаю о вас чуть скучаю
Но уже ни о чем не жалею

Пью чаек и смеюсь над соседкой
Эх дуреха рожать-то не сладко
Таракана вдруг шлепнул я метко
Но раздавленный смотрится гадко

© Шевчук Юрий

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.

Меня учили сомневаться,
А научили арифметике.

© Хамхидько Андрей

Перебирали абрикосы -
Варили на зиму варенье,
И проходило воскресенье
Не просто как-нибудь, а с пользой.
Впуская в форточку прохладу,
Я пенки желтые снимала
И где-то как-то понимала,
Зачем все это было надо.
Я знала, знала, что варенье
Еще наслушается споров,
Интеллигентских разговоров
И философских словопрений,
За милую проскочит душу
Под выгнанных и убиенных,
И скажет мама непременно:
"Поэтам тоже надо кушать".
Его съедят, почти не глядя,
Как оно дивно янтарится:
"Да вы окститесь, Бога ради -
В России страшное творится..."
Подружка абрикос подцепит
И ловко в рот себе положит:
"Ведь он меня совсем не ценит.
Он - сволочь", - тихо подытожит.
В отечестве темно и страшно.
И так уютно в доме нашем.
Чтоб было счастье полной чашей,
Глотайте горе полной чашей,
И эти баночки тугие
Я растаскаю по больницам,
Где будут гнить, а не лечиться
Любимые и дорогие.
И кто-нибудь их них без силы
И как простое откровенье
Мне скажет: "Вкусное варенье".
И я скажу: "Сама варила".

© Исаева Елена

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.

Когда флюгера заскрипят,
И свечи погаснут, вода
Войдёт не спросив,
И яды прольют
Не туда,

Мы будем болеть
Болезнями здешних морей.
А дальше (Курсив) -
Домашний уют,
Канарей-
ка в клетке,
Герань на столе,
Причёсаны дети,
Вечерний Час Че -
С малиной
При атомном свете.

Мы будем ходить
В синема-
тограф на старые ленты
О том, что вот есть имена,
С которых не требуют ренты,

Ходить по песку,
Оставляя следы вдоль прибоя,
Чем зря примеряться к виску,
Но это - другое.

И жизнь так длинна -
Мы успеем ещё вспомнить детство,
Ища в темноте дрожащей рукой
Сердечные средства.

А средство от памяти
Выдаст кондуктор в трамвае,
Чуть улыбнётся,
Немного похожий на Будду,
И спросят
В каком-нибудь
Липово-ландышном мае:
- На следущей будете?
И я отвечу:
- Не буду.

© Хамхидько Андрей

Мой Ветер бесконечно светел
Он не гнет и не рвет, он себе на уме
Мне слегка обдувая лицо

Мой Вечер, я тебя встречу
Проведу от дверей до стены
И закрою на ключ

Погашу верхний свет
Чтобы чувствовать след
Уходящего в прошлое дня

Кто дышит, я тебя слышу
Открываю окно с легким звоном стекла
Ветер Ночи вежлив, как Гость

Два слова - вот и знакомы
Я хожу по домам, хлопочу здесь и там
Прозван местными «Найтвиндер-Стоп»

Где твой чай, где твой хлеб
Легкий дым сигарет, акустический джаз

Сегодня, только сегодня
С несогласия всех ты разбрасывал снег
Снег и лето? Ты неповторим

Но утро... Еще минута
Ветер - служба в рассвет по закону всех лет
Так кончается Ночь

Ты ушел далеко, растворился легко
Мои слезы не удержат тебя

© Горохов Андрей

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.

Я разместил на своих сайтах отображатели "географии заходов". Прошу тебя, пытливый читатель, кликнуть вот сюда -

www.khamkhidko.narod.ru
www.whno.narod.ru,

чтобы я увидел где ты есть.

Уважьте пальцы пирогом,
в солонку курицу макая,
но умоляю об одном -
не трожьте музыку руками!

Нашарьте огурец со дна
и стан справасидящей дамы,
даже под током провода -
но музыку нельзя руками.

Она с душою наравне.
Берите трешницы с рублями,
но даже вымытыми не
хватайте музыку руками.

И прогрессист и супостат,
мы материалисты с вами,
но музыка - иной субстант,
где не губами, а устами...

Руками ешьте даже суп,
но с музыкой - беда такая!
Чтоб вам не оторвало рук,
не трожьте музыку руками.

© Вознесенский Андрей

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.

Фото: © Olessia Shahter, с сайта
http://www.photoforum.ru/photo/265123/index.ru.html
[281x371]

Над сонными кварталами Филей
Горит маяк, дымясь, как сигарета.
Пятиэтажки хмурые без света -
Как остовы погибших кораблей.

Здесь твой причал, штурвал семейный твой.
Прощаемся. Пора. Гудит сирена.
Матросик ждёт у поручней смиренно,
Прохаживаясь, словно часовой.

Уходишь - бьётся чёлка на ветру -
По лестнице щербатой, как по сходням...
А тополя стоят в одном исподнем,
Почёсывая старую кору.

Не горбить плеч - печаль моя легка,
И тень летит вперёд моим вожатым.
И сигарета между губ зажата.
Нет спичек - прикурю от маяка.

Пусть в трюмах чёрных копится беда -
Мы выжили, мы с ней ещё поспорим!
И в воздухе весенним пахнет морем -
Которого не нюхал никогда.

© Болдов Лев

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.
[448x328]

Край любимый! Сердцу снятся
Скирды солнца в водах лонных.
Я хотел бы затеряться
В зеленях твоих стозвонных.

По меже, на переметке,
Резеда и риза кашки.
И вызванивают в четки
Ивы - кроткие монашки.

Курит облаком болото,
Гарь в небесном коромысле.
С тихой тайной для кого-то
Затаил я в сердце мысли.

Все встречаю, все приемлю,
Рад и счастлив душу вынуть.
Я пришел на эту землю,
Чтоб скорей ее покинуть.

© Есенин Сергей

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.

лес, вечер, гавриил за рулем кадиллака ищет потерявшуюся душу
на пути из курска в саратов
душа тоже хочет найти гавриила -
ей кажется, что вокруг какая-то вата
да и сама она ни туда ни сюда
не то направо, не то налево
не то белая, не то зеленовата
и если бы некая мария была в чём-то подобном
хоть капельку виновата
не стал бы так актуален
ни крест, ни якоб бёме или фраза пилата
к началу действия собрались люди
может твоя пра-пра тоже была там
может быть я в то время служил римским солдатом

© Рубахин Константин

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.

Толчея на Приморском бульваре, озноб от вестей,
раскалённые свечи каштанов подробности сеют:
все видали, как в сторону моря спешил Одиссей,
обнимая за смуглые плечи свою Одиссею.
Но жена — не война. Прекрати. Надвигается шторм.
Проклиная моря, бабью дурость, обрыдлые слухи,
прекрати, говорит, на неделе вернусь, и потом —
даже Дюк меднокожий и тот зеленеет в разлуке.
Даже свечи каштанов забытой отчизны коптят,
даже море чернеет, со дна подымая терпенье,
и последнюю тысячу лет на Итаке не спят,
отражая волненье, потёмкинские ступени,
и жена — не страна.
Задирается нос корабля,
поперечное небо на палубу косо ложится,
напрягается воздух, в бинокле мутнеет земля,
превращается в точку зарёванная царица.
Во дворах в предвкушении шторма трепещет бельё,
ибо родина — небо — любое: Итака, Одесса...
Афродитой клянусь, ты и так не забудешь её,
как сказала одна античная поэтесса.

© Ермакова Ирина

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.

Прошедший день затих и опустел,
Готовясь к плену молчаливой ночи,
Он гаснет эхом недопетых строчек
Вечерних песен между темных стен.
Он начинался, чтоб зажечь сердца
Своим сияньем вдохновенно зыбким,
И мир встречал его открытою улыбкой
К восходу солнца обращенного лица.
Сквозь облака, летя с небес к земле,
Свою судьбу ее судьбе вверяя,
То находя, то что-то вдруг теряя,
Он прорывался в предрассветной мгле.
Он жил и пел бездумно и всерьез,
Перемежая холод с пылким зноем,
Святую осень с грешною весною,
Смешное небо с небом, полным слез.
Но видя, что года берут права,
Стал одного бояться - ночи темной -
И в сумерках сомнений неуемных
Закатных песен высветил слова.
Прошедший день - вечерняя пора,
Но тот закат мне сердце не тревожит -
Не ночь конец тревогам всем положит,
А света непрерывная игра.
Стою в раздумье над прошедшим днем,
Как в ожиданьи радости неспетой,
Как будто луч грядущего рассвета
Меня коснулся ласковым огнем.

© Никольский Константин

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.

Фото с сайта "MUSICSCLUB" http://www.musicsclub.com/index.php?id=1121196705&PHPSESSID=e12af224352545be012a257
[300x426]

То, о чём я пытаюсь здесь говорить
(или, если быть более точным, писать),
вероятно, следует в землю зарыть,
кол забить и траву вокруг обтоптать.
Я давно охрип. Голова в огне.
Вероятно, это болезнь. К чему
о себе, о родимом, твердить вовне,
будто это впрямь интересно кому?
Сколь бы яростно я тебя ни любил
(если это ты вообще была),
сколько можно помнить щенячий пыл
и кормиться крохами со стола?
Наблюдаю, как изрыгает пасть
словеса, которые породил.
Вероятно, ниже возможно пасть —
но и тут уже кто-то опередил.
Я весьма наловчился лабать ремикс,
глядя в спину мёртвому поводырю.
Если в происходящем махровый смысл
и наличествует — я его не зрю.
И не зря, завершая свои труды,
слишком хищно ведаю что почём.
Над дорогой две глухонемых звезды
изучают азбуку Брайля лучом.

© Куллэ Виктор

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.

Фото с сайта "Лица русской литературы"
http://gallery.vavilon.ru/img/stage/kulle01/?id=372
[400x550]

По статистике на каждую кошку,
Рождённую в этом мире, придётся
Десять тысяч мышей,
Колокольчик,
Литр молока,
Строгий хозяин,
Хозяйка,
Блюдце с цветочком,
Дочка хозяйки
С бумажным бантом на нитке,
Ваза с сухими цветами,
Которая так легко бьётся,
Соседский мальчишка,
Влюблённый в дочку хозяйки,
Девяносто котлет,
Украденных со стола,
Съеденных под кроватью,
Звезда, до которой
Как ни тянись –
Не достанешь,
Пчёлы на даче, автобус,
Знакомый кот Глобус,
С жирным плешивым пузом,
Вредный, но самый лучший
На свете, где всё так просто,
Семь с половиной котят
С розовыми носами,
Падение с крыши,
Мыши.


© Хамхидько Андрей

Я знаю, Джимми, Вы б хотели быть пиратом.
Но в наше время это невозможно.
Вам хочется командовать фрегатом,
Носить ботфорты, плащ, кольцо с агатом,
Вам жизни хочется опасной и тревожной.

Вам хочется бродить по океанам
И грабить бриги, шхуны и фелуки,
Подставить грудь ветрам и ураганам,
Стать знаменитым "черным капитаном"
И на борту стоять, скрестивши гордо руки...

Но, к сожалению, Вы мальчик при буфете
На мирном пароходе - "Гватемале",
На триста лет мы с вами опоздали,
И сказок больше нет на этом скучном свете.

Вас обижает метр за допитый коктайль,
Бьет повар за пропавшие бисквиты.
Что эти мелочи, когда мечты разбиты,
Когда в двенадцать лет уже в глазах печаль!

Я знаю, Джимми, если б были Вы пиратом,
Вы б их повесили однажды на рассвете
На первой рее Вашего фрегата...
Но вот звонок, и Вас зовут куда-то...
Прощайте, Джимми, сказок нет на свете!

© Вертинский Александр

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.
[470x308]

Сжала руки под тёмной вуалью...
"Отчего ты сегодня бледна?"
- Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот...
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: "Шутка
Всё, что было. Уйдешь, я умру."
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: "Не стой на ветру"

© Ахматова Анна

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.
[640x480]

Шёл я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей тёмной, крылатой,
Он заблудился в бездне времён...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трём мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик,- конечно, тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце моё стучит в ответ:
"Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?"

Вывеска... кровью налитые буквы
Гласят: "Зеленная",- знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мёртвые головы продают.

В красной рубашке с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковёр ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла?

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шёл представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий
И за мостом летит на меня,
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить...
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить!

© Гумилёв Николай

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.
[284x285]

Хорошо меж подводных стеблей.
Бледный свет. Тишина. Глубина.
Мы заметим лишь тень кораблей.
И до нас не доходит волна.

Неподвижные стебли глядят,
Неподвижные стебли растут.
Как спокоен зеленый их взгляд,
Как они бестревожно цветут.

Безглагольно глубокое дно.
Без шуршанья морская трава.
Мы любили, когда-то, давно,
Мы забыли земные слова.

Самоцветные камни. Песок.
Молчаливые призраки рыб.
Мир страстей и страданий далек.
Хорошо, что я в море погиб.

© Бальмонт Константин

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.

Завтра - годовщина трагедии "Курска". Вечная память.
[388x289]

Окна – глаза зверей, огни галактик,
Фары ночных машин на темном тракте,
Если б суметь огонь надеть как платье,
Вы бы пришли в мой дом, ночные братья.

В каждой душе есть времени вечный голос,
Каждый огонь хранит первобытный зов.
В темной сырой земле скрыт магнитный полюс,
Ночью зрачки горят, как огни костров.

Сколько известно вам самых первых истин,
Отблеск луны во тьме и роса на листьях.
Если б суметь огонь надеть как платье,
Взяли б меня с собой ночные братья.

Окна – глаза зверей, огни галактик,
Фары ночных машин на пустом шоссе...
Нужно спешить, ведь солнце в своих объятьях
Все испарит что скрыто в ночной росе.

Окна – глаза зверей, огни галактик,
Фары ночных машин на пустом шоссе,
Если б суметь огонь надеть как платье,
Взяли б меня с собой ночные братья.


© Кормильцев Илья

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.

Фото с сайта "Новой газеты": http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/15n/n15n-s30.shtml
[470x317]