This is a postcard
Saying I'm alright in this beautiful city

This is a phone call
Saying, yes, I am sleeping alone here
But the telephone lines are cut
My hands can't hold the paper
You are on my mind

Nobody knows your name here,
Except when the moon is out
And then they toss in their sleep
Crying out for you to take them
But me I cannot sleep,
I cannot dream,
My heart is shattered
You are on my mind

Once seven colors used to make a man blind
And now we are like birds stuck in barbed wire

Precise, like sunrise
A child just like any other
Made of the bones of the earth
Fragile and deathless
Yes, I'm alright
I'm a church,
And I'm burning down

You are on my mind...

© Гребенщиков Борис

Для удаления приведённого стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в произвольной форме или письменное требование иного правообладателя.

Я в коем веке помню вас,
Как нынче - барышней в саду.
У вас был черный водолаз,
И был каурый в поводу.

Я помню дамой на балу,
Как нынче - бархат на атлас.
В который раз влюбленный в вас,
Сорил цветами по полу.

Бродячий цирк мсье Марсо,
У вас огромный алый бант.
А я бродяга, музыкант,
А вы крутили колесо.

Я помню, как теперь смешно,
Пастушка вы, я - свинопас.
И пью лукавое вино
Из ваших смелых синих глаз.

Я ковылем по полю рос,
У вас потемкинская кровь.
Вам оставалось про любовь,
Подушка, мокрая от слез.

Мои видавшие шузы,
Под пылью многих городов,
Хлебнули долюшки-росы -
Я вас нашел... Не нужно слов.

© Литвинов Александр (Веня Д`ркин)

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.

Через два месяца отправляюсь в "дикое" путешествие по Кунаширу. Если у тебя, дорогой пытливый читатель, есть какой-либо опыт пребывания на Курильских островах - напиши мне - есть уйма вопросов. Буду признателен.

Еду недавно в машине бомбилы-частника. Он рассказывает, что вот в Москве в последнее время ездить невозможно:
- Вчера, - говорит, - домой с работы ехал четыре часа! И самое главное - смотрю - номера регионов какие-то блин левые - 31, 36, что за фигня! Чего им ездить-то?..

Слушать этот музыкальный файл

Алоэ - "Попугай"

Lookin' for to save my save my soul
Lookin' in the places where no flowers grow
Lookin' for to fill that GOD shaped hole

mother mother sucking rock and roll

Holy dunc, space junk comin' in for the splash
White dopes on punk staring into the flash
Lookin' for baby Jesus under the trash

mother mother sucking rock and roll
mother rock and roll

Mother am I still your son
You know I've waited for so long to hear you say so
Mother you left and made me someone
Now I'm still your child but no one tells me no

Lookin' for a sound that's gonna drown out the world
Lookin' for the father of my two little girls
Got the swing got the sway got the stray in my lemonade
Still looking for the face I had before the world was made

mother mother sucking rock and roll
bubble poppin' sugar droppin' rock and roll

Woo me sister
Move me father
Soothe me mother
Rule me father
Show me mother

© Хьюсон Пол (Bono)

Для удаления приведённого текста необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в произвольной форме или письменное требование иного правообладателя.

10 лет назад оставалось ровно две недели до выхода в свет альбома POP группы U2.

Слушать этот музыкальный файл

Это, наверное, любимая песня моего незавершившегося - надеюсь - до сих пор детства. Группа "Алоэ":
http://aloeband.narod.ru
http://community.livejournal.com/ru_aloe/profile

Сам альбом ещё не слушал, прочитал названия песен и вспомнил, что одну песню я уже слышал. Спасибо nk_nk Песня - "Прочь из моей головы".
Васильев приятно удивил.

Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
Затем, что у всех на уме - у них на языке.

Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам - всё по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам, где до времени - все по устам.

Поэт умывает слова, возводя их в приметы
Подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!

Как вольно им петь.И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.

Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.

Поэты идут до конца. И не смейте кричать им "Не надо!"
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
Глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.

Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
Свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.

Не верьте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Эти женцины, метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
Позволят идти, наконец, не касаясь земли.

Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем простить всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.

Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. Пять, шесть, семь кругов беспокойного лада
Поэты идут. И уходят от нас на восьмой.

© Башлачев Александр

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.

19 лет назад не стало Александра Башлачева.

Фото с сайта http://www.bashlachev.net
[310x247]

Я песней, как ветром, наполню страну,
О том как товарищ пошёл на войну,
Не северный ветер ударил в прибой,
В сухой подорожник, в траву зверобой.

Прошел он и плакал другой стороной
Когда мой товарищ прощался со мной,
Но песня взлетела и голос окреп,
Мы старую дружбу ломаем как хлеб.

Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам
Мы хлеба горбушку - и ту пополам,
Коль ветер лавиной и песня лавиной -
Тебе половина и мне половина.

Луна, словно репа, а звезды - фасоль,
Спасибо, мамаша, за хлеб и за соль.
Ещё тебе, мамка, скажу я верней
Хорошее дело - взрастить сыновей.

Которые тучей сидят за столом,
Которые могут идти напролом,
И вот скоро сокол твой будет вдали,
Ты круче горбушку ему посоли.

Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам
Мы хлеба горбушку - и ту пополам,
Коль ветер лавиной и песня лавиной -
Тебе половина и мне половина.

Я песней, как ветром, наполню страну,
О том как товарищ пошёл на войну,
Не северный ветер ударил в прибой,
В сухой подорожник, в траву зверобой.

Прошел он и плакал другой стороной
Когда мой товарищ прощался со мной,
Но песня взлетела и голос окреп,
Мы старую дружбу ломаем как хлеб.

Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам
Мы хлеба горбушку - и ту пополам,
Коль ветер лавиной и песня лавиной -
Тебе половина и мне половина.

© Прокофьев Александр

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.

Сегодня вернулся из Украины, куда летал по печальному поводу - на похороны деда. Угасающее село в Полтавской области. Малознакомые в основном лица. Село, где каждая смерть - скорбь для всех, и вместе с тем относятся к смерти очень просто. Каждый знает что делать, каждый готовится к ней заранее. Все помогают друг другу не оттого даже, что надо так, а потому что - как иначе?

Вернулся в Москву - плохие новости из Лондона. Смерть Ильи Кормильцева - и тут ничего не добавить.

Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.

Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени -
Все равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.

Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света.
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.

Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,-
Все равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море.

В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно?
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?

Украду, если кража тебе по душе,-
Зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял!

© Высоцкий Владимир

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является письменное требование правообладателя.

Фото - с сайта http://newsvm.com/articles/2005/10/26/vysotski.html
[210x273]

На первом канале в честь дня рождения Владимира Семёновича перепевают его песни. До чего же попсово перепевают! Кто-то устроил балаган, кто-то просто отбыл номер. Кобзон пока лучше всех - просто никак спел эмоциальное и чувственное стихотворение.

Смотрю в миллионный раз фильмы Кустурицы. Глоток воздуха. Вот, наверное, человек, сделавший для сербов больше, чем можно было сделать в войнах, в политике, в других вещах, о которых говорят и пишут.

...Все будет позабыто, изглажено, прощено; я буду сам ходатаем за всех, если исполните мою просьбу. Вот моя просьба. Знаю, что никакими средствами, никакими страхами, никакими наказаньями нельзя искоренить неправды: она слишком уже глубоко вкоренилась. Бесчестное дело брать взятки сделалось необходимостью и потребностью даже и для таких людей, которые и не рождены быть бесчестными. Знаю, что уже почти невозможно многим идти противу всеобщего теченья. Но я теперь должен, как в решительную и священную минуту, когда приходится спасать свое отечество, когда всякий гражданин несет все и жертвует всем,- я должен сделать клич хотя к тем, у которых еще есть в груди русское сердце и понятно сколько-нибудь слово "благородство". Что тут говорить о том, кто более из нас виноват. Я, может быть, больше всех виноват; я, может быть, слишком сурово вас принял вначале, может быть, излишней подозрительностью я оттолкнул из вас тех, которые искренно хотели мне быть полезными, хотя и я с своей стороны мог бы также сделать -<им упрек> . Если они уже действительно любили справедливость и добро своей земли, не следовало бы им оскорбиться на надменность моего обращения, следовало бы им подавить в себе собственное честолюбие и пожертвовать своею личностью. Не может быть, чтобы я те заметил их самоотверженья и высокой любви к добру и не принял бы наконец от них полезных и умных советов. Все-таки скорей подчиненному следует применяться к нраву начальника, чем начальнику к нраву подчиненного. Это законней по крайней мере и легче, потому что у подчиненных один начальник, а у начальника сотни подчиненных. Но оставим теперь в стороне, кто кого больше виноват. Дело в том, что пришло нам спасать нашу землю; что гибнет уже земля наша не от нашествия двадцати иноплеменных языков, а от нас самих; что уже мимо законного управленья образовалось другое правленье, гораздо сильнейшее всякого законного. Установились свои условия, все оценено, и цены даже приведены во всеобщую известность. И никакой правитель, хотя бы он был мудрее всех законодателей и правителей, не в силах поправить зла, как <ни> ограничивай он в действиях дурных чиновников приставленьем в надзиратели других чиновников. Все будет безуспешно, покуда не почувствовал из нас всяк, что он так же, как в эпоху восстанья народов, вооружался против < врагов? >, так должен восстать против неправды. Как русский, как связанный с вами единокровным родством, одной и тою же кровью, я теперь обращаюсь <к> вам. Я обращаюсь к тем из вас, кто имеет понятье какое-нибудь о том, что такое благородство мыслей. Я приглашаю вспомнить долг, который на всяком месте предстоит человеку. Я приглашаю рассмотреть ближе свой долг и обязанность земной своей должности, потому что это уже нам всем темно представляется, и мы едва...

© Гоголь Николай Васильевич

Я купил билет в Южно-Сахалинск. TRANSAERO. Другой край Земли. Потому-что мечта. Как мальчишка. Мальчишка этот мне чрезвычайно симпатичен.

Купил заранее - за три месяца. Чтобы дешевле. Чтобы наверняка. Как старпёр. И это не симпатично мне.

Когда я думал как назвать сына - перебирал имена разные. И на разных ассоциациях спотыкался. И вот имя Николай. Я вспомнил почему-то, что в глубоком дестве увидел бутылку Столичной водки, а на ней - архитектурный пассаж и медали за что-то. А на одной из этих медалей - голый человек. И отчего-то мне думалось, что человека этого зовут Николай. Я уверен до сих пор в этом. И Николай имя было близко, но не слишком. Холодное какое-то. Хотя дедушка мой любимый из села Венеславовка Полтавской области - Николай. И ещё у меня есть товарищ - друг даже - не побоюсь слова - Николай. И имя хорошее.
Но сына я назвал Матвеем.

Если что-то может помочь, пусть поможет!
[221x202]

...Я тебе расскажу о России,
Где злодействует соловей,
Сжатый страшной любовной силой,
Как серебряный силомер.

Там Храм Матери Чудотворной.
От стены наклонились в пруд
Белоснежные контрофорсы,
Словно лошади, воду пьют.

Их ночная вода поила
Вкусом чуда и чабреца,
Чтоб наполнить земною силой
Утомленные небеса.

Через год мы вернемся в Россию.
Вспыхнет золото и картечь.
Я заставлю, чтоб согласились
Царь мой, Папа, и твой отец!..

© Вознесенский Андрей

Для удаления приведённого фрагмента необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в произвольной форме или письменное требование иного правообладателя.

Предположим даже – голуби долетают.
Врагу темно,
А крыльям не надо света.
Вся империя держит пальцы крестом –
Не поможет и это.

Ни быстрый перевод взгляда,
Ни хожденье по комнатам,
Ни чай в полтретьего не спасают.
Поезда движутся,
В кранах достанет яда...

Будем знакомы, императрица,
Мы где-то виделись. Не припомню.
Это всё снег и плохая
Память на лица.

Ветер крепчает.
Что там сегодня к чаю?

…Шторы укажут ветер,
Ветер разбудит свечи,
Свечи утонут в свете.
Свет только пыль на шторах.
Тихо. Я слышал шорох.
Ворох вчерашних сплетен
К чаю.
Обиды прощаю.
Чай наш - вино
На колесо сансары.
Время рассыпаться в пары.
Пару недель тому
Я был ребёнком.
Ком в моём горле всё больше -
Всё больше похож на глобус.
Я захожу в автобус,
Я уезжаю в Дели.
Кто ты на самом деле?!
Эй, Император в ложе,
Спрячь свой бинокль в портьеру.
Время начать премьеру.
Занавес-парус опущен, отпущен,
Упущен на волю
К Белому, Синему, Красному,
Карскому морю

Ветер крепчает.

Кто там меня встречает
На перекрёстке
Ста восемнадцати судеб?
Мантии купленных судей
Спят в ожидании часа.
Зубы в поисках мяса
Что-то находят живое.
Нас было двое.
Я помню.
Нас было двое.
Дай руку.
Скользим по нити.
Помнишь – рвётся где тонко.
Помнишь – выбей в граните...

© Хамхидько Андрей