Это цитата сообщения
Более_странно_чем_Рай Оригинальное сообщениенашла на одном портале.
Река имен
автор: Дороти Аллистон
перевод: Елена
Кэти всегда говорила, что она хочет быть любовником-демоном, которого мы
желаем, даже когда знаем, что она хочет не нас, а наши души. Когда она
возвращается ко мне сейчас, она приходит в этом обличье, и мне всегда
кажется, что тени на ее плечах - это крылья.
Она приходит, когда я еще не до конца уснула и будит меня, прикасаясь
своими холодными пальцами к моей теплой спине. Ее бледная кожа слабо
мерцает в лунном свете, отражая каждый луч как зеркало из дымчатого
стекла, ее зубы и ногти светятся.
«Просыпайся», - шепчет Кэти и наклоняется, чтобы укусить мое обнаженное
плечо. «Просыпайся. Просыпайся».
«Нет», - говорю я, - «не ты».
Но я знала, что она придет. Я слышала ее эхо, разворачивающее время, так
же как тетя Райлен всегда говорила, что она может слышать приближение
молитвы. Кэти настойчива. Некоторые из моих призраков размыты, они
приходят только когда я зову их. Этот призрак зовет меня.
«Сядь, - говорит она, - я тебя не укушу». Но ее зубы остры в бледном
свете, и я осторожно сажусь. Только одно предсказуемо с Кэти – ее упрямое
своенравие; в большинстве случаев она делает то, что она клялась, что
делать не будет.
«Черт», - шепчу я и переворачиваюсь. Она смеется и передает мне сигарету с
травой. Дым покрывает ее как плащ, тяжелый и сладкий. Я глубоко вдыхаю,
усмехаюсь и говорю: «мои галлюцинации опьяняют меня».
«Тебе повезло. Другим это стоит денег».
Она выпускает дым через нос. Кэти ведет себя по-деловому сегодня, очень не
похоже на себя. Прошло три года с тех пор как она умерла от передозировки,
и с тех пор она стала еще более настойчивой. Странная атмосфера
спокойствия беспокоит меня. Если мертвые теряют свою непреклонность,
уходят ли они, в конце концов?
Что-то падает в соседней комнате, дерево ударяется о дерево. Возможно это
Молли, слегка пьяная, как всегда, роняет что-то на пути в ванную. Кэти
становится на одно колено и слегка надавливает на край водяной кровати.
Если бы она была кошкой, ее мех был бы ее гордостью. А так волосы за ее
ушами кажутся еще гуще. Я тянусь к ней и забираю сигарету из ее руки,
двигаясь нежно, осторожно умиротворяя ее только моим невысказанным
желанием держать ее.
«Если ты будишь меня по ночам», - говорю я ей, - «почему бы тебе ни
развлечь меня. Скажи мне, откуда взялся этот деликатес? Это же орех-пекан?
Вкус такой же, как у той травы, которую мы купили в Атланте, когда ехали
автостопом из Дайтона-Бич».
Все еще в своей кошачьей сущности, Кэти смотрит на меня, ее огромные глаза
холодны и безжалостны. От ее взгляда мне хочется прижаться к ее груди,
почувствовать языком ее рот, и услышать ее жесткий и прекрасный смех
снова. Это будет просто, восхитительно и просто, и немного не так, как
когда она была живой. Когда она была живой, с ней никогда не было просто.
«У тебя совсем нет вкуса. Это доморощенная, из Панама-Сити». Она ложится
обратно на кровать, не затрагивая матраса. «Ты всегда вспоминаешь этот
орех-пекан, но в первый раз, когда я дала тебе накуриться им, тебя
тошнило. Ты всю ночь была в ванной, как несчастный ребенок».
«Это было в Тампе, и это был «Ямайский убийца». Я снова наполняю легкие
сладким дымом. «В Атланте тебя стошнило на мою единственную чистую
рубашку».
Кэти в конце концов смеется, и, как я и ожидала, я чувствую, как мои бедра
покрываются гусиной кожей. Она садится так, что ее обнаженное левое бедро
прикасается к моему плечу. Ее кожа мягка, прохладна и прекрасна. Я кладу
руку на ее бедро, и она наклоняется и вдыхает запах моей щеки, прикасается
губами к моим бровям. Я не могу прикоснуться к Кэти не вспоминая, как мы
занимались любовью на диване у Дэнни, дюжина пьяных и накуренных людей в
соседней комнате, щекотное прикосновение перышек, которые она носила
вплетенными в маленькие косички за ушами, и холод ножа, который она всегда
вынимала из ботинка и клала под подушку, скрытое в ножнах лезвие,
двигающееся, как мне всегда казалось, по моей пояснице.
Больше всего я помню способность Кэти кусать меня так сильно, что я
начинала задыхаться, ее журчащий смех, когда она шептала: «Не шуми. Они
услышат». Даже теперь, когда прошло все это время, когда я занимаюсь
любовью, я иногда задерживаю дыхание, стараюсь не проронить ни звука,
воображая, что я снова там, и снова пьяные и опасные незнакомые люди за
стеной, и Кэти играет со мной и пытается заставить меня издать звук,
который они могут услышать. Это был худший секс, и
Читать далее...