Пища должна быть простой. Спать хорошо семь-восемь часов, если столько хочется, спать при открытых окнах. Вставать рано, работать сурово, очень сурово. Это не повредит никому, потому что это создаст бодрость духа, а дух в свою очередь, позаботится об участи тела. Не сидеть допоздна. В конце концов, что такого уж ценного в светской жизни, чтобы вы пренебрегли подушкой для того, чтобы бодрствовать до раннего утра!
В былые времена у персов вкушать пищу в определенный час полагалось только царям, – простым смертным служили часами их собственный желудок и аппетит. В самом деле, у Плавта некий парасит сетует и яростно нападает на изобретателей солнечных и всяких иных часов, ибо это, мол, общеизвестно, что желудок – самые верные часы. Диоген на вопрос о том, в котором часу надлежит человеку питаться, ответил так: «Богатому – когда хочется есть, бедному – когда у него есть что поесть»
В былые времена у персов вкушать пищу в определенный час полагалось только царям, – простым смертным служили часами их собственный желудок и аппетит. В самом деле, у Плавта некий парасит сетует и яростно нападает на изобретателей солнечных и всяких иных часов, ибо это, мол, общеизвестно, что желудок – самые верные часы. Диоген на вопрос о том, в котором часу надлежит человеку питаться, ответил так: «Богатому – когда хочется есть, бедному – когда у него есть что поесть»
Пища должна быть простой. Спать хорошо семь-восемь часов, если столько хочется, спать при открытых окнах. Вставать рано, работать сурово, очень сурово. Это не повредит никому, потому что это создаст бодрость духа, а дух в свою очередь, позаботится об участи тела. Не сидеть допоздна. В конце концов, что такого уж ценного в светской жизни, чтобы вы пренебрегли подушкой для того, чтобы бодрствовать до раннего утра!
Я сейчас внимательно читаю сообщество. Но хотела вас попросить. Можете набросать в комментарии цитаты о еде. Мне для работы надо. Буду очень и очень признательна.
У котов есть удивительная способность: даже в прихожей, перед входной дверью, головой на грязных кедах и задницей на упавшей щетке для обуви этот сибарит умудряется лежать с таким довольным видом, что хочется улечься рядом и покайфовать часок.
Я поймал эту внезапную мысль попутно и наспех воспользовался ближайшими случайными словами, чтобы связать ее и не дать ей снова улететь. А теперь она умерла в этих резких словах и висит и болтается в них, - я же, глядя на неё, едва уже припоминаю, отчего я мог так радоваться, поймав эту птицу.
Писать хорошие письма. Кто не пишет книг, много мыслит и живет среди неудовлетворительного общества, тот обыкновенно умеет писать хорошие письма.
Которую не нужно стеречь
Её не украдет никто никогда…
А жаль, все помню я нехотя…
Две лавочки и та песочница среди двора,
За домом три наших колеса…
Вот место, где я росла
С этим местом связана история.
Я помню все, все там случилось
Время прошло, но ничего не забылось
Ни одной фразы, ни даже слова
Проходишь мимо, и все вспоминается снова.
Да, ту историю запомню я на года
Пусть время и лечит, но шрамик – то оставят навсегда
Две лавочки и та песочница среди двора,
За домом три наших колеса…
Я по улице иду. Иду одна.
Улыбаюсь всем прохожим мимоходом.
Скоро озарит мой путь луна,
А пока любуюсь солнечным заходом.
Мои мысли чисты и просты.
Я не думаю, не мучаюсь ничем.
На деревьях спелые листы
Зеленеют, не тревожатся никем.
Я не помню, что такое страх
И забыла, что такое боль.
Все исчезло и в моих глазах
Можно разглядеть один покой.
Мне не скучно, мне не одиноко.
Я живу, ведь жизнь идет вперед.
И зовет, зовет меня далеко,
Манит в свой живой водоворот.
Я не знаю, что там впереди
И когда час смерти мой придет,
Знаю, только, беды позади
И иду. Всегда иду вперед.
Я не знаю, вспомнят ли меня
И оставлю ль что-то за собой,
Когда жизнь закончится моя
И мой путь, отмеренный Судьбой.
Я не знаю. Я и не хочу.
Пусть всё будет так, как будет.
Честно за ошибки заплачу.
Может кто-нибудь меня и не забудет,
Может быть оставлю где-то след
Иль задену вдруг кого-то "за живое".
Только в жизни предсказаний нет.
Путь творится лишь одной судьбою.
Я не знаю, как домой дойду.
Время движется. Летит. И год за годом
Приближается к исходу своему.
И я с ним. Ему я повинуюсь.
Что поделать? - Время всё вершит.
Вечер тихий - тишиной любуюсь.
Время все покажет, за меня решит.
Улыбаюсь небу. Красотой
Ласковой природы восхищаюсь.
Будет, как начертано Судьбой
В жизни все моей. И я стараюсь
Ни мгновения ее не пропустить.
Как прекрасно все устроено на свете!
Буду наблюдать покуда жить
Предоставится на этой мне планете.
Буду радоваться жизни и любить
Все вокруг до крошечной песчинки,
Все, что окружает здесь меня;
И растаявшую капельку снежинки.
Буду помнить в памяти храня.
Все для счастья здесь на свете есть.
Нужно лишь заметить, осознать.
Красота, гармония - все здесь!
Стоит лишь дотронуться, принять.
Стоит только руку протянуть -
Каждому Бог счастье предлагает.
Каждый выбирает сам свой путь...
Жаль, как правильно идти по нём никто не знает...
Закружило колесом, веретеном завертело, заболтало и забило, мое тело, ой мое тело, бедное тело… где ты?
Я лежал на земле, глядя в холодное питерское небо. Подо мной была жесткая, остывшая за ночь мостовая; надо мной простиралась светло-синяя высь. Высокое и широкое небо. Облака бегут. Несутся. А я лежу. Как я летел сюда, как падал, мало кто вспомнит. Все попрятались, видя летящее мое тело. Телам вообще не принято летать. Это не их природа. Их природа – лежать на мягком, смотреть в окно, в телевизор…
Летать? Нет. Это не их природа. Теперь и я это понимаю. Но я… понимаю… И значит я… жив? Жив! Батюшки мои, бог ты мой, жив! Живой значит! Я ведь думаю! Значит я живой! Ура! Хорошо-то как! Я жив! Жив! Небо то какое, господи! Живое! Солнце живое, все живое, и я под ним, под всем поднебесным – живой! Ура-а-а!
Мне еще повезло. Я упал не очень, а мог бы с тополя загреметь, с пирамидального… С баобаба свистнуть, с крыши вон, пятиэтажки, и не было б меня тогда… Надо хоть в лужу поглядеться. Сейчас… Кости болят. Мостовая холодная сегодня. А хотя, может всегда такая? Я первый раз лежу…
Ну и рожа… Желтый весь. Когда ж я успел то? Может когда падал? Так шмякнулся, думал всё – мозги вышиблись! Нет… На месте. Все извилинки вроде на месте, в порядке. Хорошо-то как, господи! Как хорошо жить… А то что лицо пожелтело – бог с ним. Какое ни есть, а все ж мое… Живое.
И похудел я… Все-таки падать… знаете… занятие!… Не очень… Обрывается что-то внутри и вдруг зависаешь где-то.., ни ног, ни головы тебе! Ничего нет и летишь… Даже веса тела собственного не чуешь, просто летишь и все. Страшно… Хотя и некоторые, я слышал, не боятся. Вот сосед мой, например, тот что слева. Сейчас… секунду, сотру с лица хоть… – ошметки грязи прямо налипли… Хоть лужной водой умыться… А то все чай, да чай.., кофе… Нет, ну до чего же скверные у людей привычки бывают, знаете. Вот у одного молодого человека привычка – выливать в форточку кофе, чай, – остатки из своего стакана. Ох и сволочь. Моего соседа так однажды кипятком ошпарил, что тот… Побился, говорят… очень. И главное – в самый разгар лета!
Ну вот, вроде почище немножко.
Как очухаюсь, сяду письмо писать. Бабушке напишу, в Канаду. Там тоже с кленов летают, но только с канадских. Бьются, пишет, шибко! И многих еще дворник добивает… своей поганой метлой. Страшный человек!
Елы-палы! Какая все-таки тяжелая жизнь у нас, у кленовых лиcтьев.
Деньги, как пошлина, взыскиваются всегда за какое-нибудь право.
***
Едва ли в чем-нибудь другом человеческое легкомыслие чаще проглядывает в такой ужасающей мере, как в устройстве супружеских союзов.
***
Истинная любовь скромна и стыдлива.
***
Людям ложь вредна, а себе еще вреднее.
***
Не надо забывать старого правила: кто хочет, чтобы с ним уважительно обходились другие, тот прежде всего должен уважать себя сам.
***
Новые слова иностранного происхождения вводятся в русскую печать беспрестанно и часто совсем без надобности, и - что всего обиднее - эти вредные упражнения практикуются в тех самых органах, где всего горячее стоят за русскую национальность и ее особенности.
***
Прощение дается даром, по снисходительности того, кто прощает, а извинение вызывается причинами, которые заставляют не считать вину виною.
***
Труд - дело святое, всякому подобает.
***
А ты знаешь ли, любезный друг: ты никогда никем не пренебрегай, потому что никто не может знать, за что кто какой страстью мучим и страдает.
***
Любовь не может быть без уважения.
***
Надо, чтобы на свете никто на жалостливых не рассчитывал, потому что их немного, да и в тех можно ошибиться, и тогда хуже будет. А строгость лучше: при ней всяк о себе больше заботится и, злых людей опасаясь, лучшее себе во всем получает.
***
Не тот богаче других, кто имеет более дарового золота, а тот, кто лучше других умеет довольствоваться и пользоваться тем, что имеет.
***
Обещания даются по соображениям, и исполняются по обстоятельствам.
***
Прежде ростовщики сознавали, что действуют преступно, и всеми мерами скрывали свое гнусное ремесло, что, много ли, мало ли, но оберегало нравственность народа.
***
Снисхождение к злу очень тесно граничит с равнодушием к добру.
Бездействие — тоже действие. Я — это не только то, что я делаю, но и то, чего я не делаю. Отказ действовать зачастую равносилен немотивированному поступку, основная цель которого — доказать, что я свободен.
Твой смех хрустящий и ломкий, будто печенье
Ты смеешься, а у меня внутри происходит Преображение
Ты говоришь и я утопаю в этом сахарно сладком чаю.
Твой голос пряный, будто имбирь, или корица
Я завидую девушкам, что сумели в него не влюбиться.
Вру, я жалею их - без рецепторов вкуса таких.
"Я накормлю тебя собой. - неожиданно сообщаешь ты.
Ты наешься и смеха, и голоса, и признаний до тошноты.
Ты будешь просить: "Оставь, у меня уже, кажется диабет",
А я стану твоим личным сортом конфет"
Мы смеемся, но я не верю в то, что ты говоришь.
Сомневаюсь в том что меня накормишь и напоишь,
Но ты вдруг целуешь я понимаю тогда,
Что всю жизнь буду пить чай без сахара.