В случае,если Аль-Каида действительно берет на себя ответственность за вчерашние взрывы, и преподносит их как акт мщения в ответ на более-менее успешные (хотя вообще-то крошечные) успехи в борьбе с руководством сепаратистских движений на северном Кавказе, то выглядит такая месть довольно-таки слабо.
Стоило бы упомянуть краткое время, за которое были подготовлены терракты (если,конечно,они не были разработаны по другому поводу), однако ничего сложного в этом не было. Даже после взрывов, в наводненном толпами мвд метро не остановили ни меня с огромной сумкой, ни совершенно свободно разгуливающих нац.мен.-ов.
Пусть моим героем будет Катилина. Если он не смог изменить ничего тогда, в конце 60х, пусть хотя бы теперь, в моей жизни, будет он революционером. А я буду его оправдывать. Луций Сергий, давай дружить. Будь моим другом, мертвый Луций. Познакомь меня с задушенными в тюремном подземелье патрициями. Давай смеяться над глупым малышом Кикеро.
Республика должна пасть! Консулы должны быть обезглавлены! В февральские ноны, слышишь, кроме консулов мы прикончим большую часть сената, не торопись, не торопись.
Грабь и убивай в ночных трактирах, Катилина.
Живи с весталкой.
У нас много дней.
Много дней до того, как ты слишком рано подашь знак, Луций.
Да,и еще - посмотрите фильм "Белая лента" и еще один - забыл как называется,вечером скажу,если приду домой сегодня.
Сходил на "Медею" Никонова.
Хорошо,очень хорошо. Заслезились глаза один раз всего, но это приравнивается к трем ручьям два года назад.
Леха молодец, бодрый, какой-то помолодевший.
В. и П. похители практически весь текст со сцены. Т.о. в любое время у меня есть доступ к, как ни крути, раритету.
Глеб Самойлов, очень мил и общителен.Всем рассказывал про свой новый проект.
Лофт-бар - крайне приятное место.Хотя на цены я не смотрел в виду пропитых уже подачек.
Все будильники - ёбанные подлецы.
Участие, принимаемое в тебе мертвецами - сродни некрофилии, т.к. вынужденное.
Плохо стало Катуллу, Корнифиций,
Плохо, небом клянусь, и тяжко стало,
Что ни день, что ни час — то хуже, хуже...
Но утешил ли ты его хоть словом?
А ведь это легко, пустое дело!
Я сержусь на тебя... Ну где же дружба?
Но я все-таки жду хоть два словечка,
Пусть печальнее плачей Симонида.
Я очень не люблю огорчать людей,считающих,что моя глупость - что-то чудесное.
Вот например высоковольтные вышки,да? Стоят они на горизонте, такие таинственные, волшебные аккорды металлических треугольников и ромбов. А подойдешь к такой близко (ах эти трогательные юношеские паломничества в пустыню околомосковской промзоны) - ржавеющий металл, масляная черная краска. Иногда провода гудят от тока, можно представить даже целую реку из электричества, с порогами, излучинами, и тихими заводями. Механические пескари резвятся на отмели, и большие, никелированные лягушки кричат с бревна, завязшего в ветвях опрокинутого в пронизанную молниями воду дерева:
- Брекекекекс-коакс-коакс! Брекекекекс-коакс-коакс...
Когда я еду в сторону Дмитрова, где-то там, справа по ходу движения зеленой рогатой гусеницы, между двумя большими полями с колосьями крестов, стальных пирамид, плоских-обработанных и бесформенных - не ограненных могильных памятников, проскакивает небольшой дом, рядом с которым две такие вышки лежат на боку. Одна чуть ближе к рельсам, другая - чуть ближе к лесу. Лежащие, они выглядят еще более таинственно, чем подпирающие облака. Тем более, что выкрашены обе башни в белый цвет. Или серый. Я давно уже не езжу в Дмитров.
Но поверьте мне, в них также нет ничего чудесного вблизи. Они такие же бессмысленные и глупые, как и стоящие и черные, как, в конце концов, и я.
Скверная погода. Остатки снега и грязная капель создают ощущение бесконечно длящегося коридора между мертвецкой и больничным корпусом.
Мне немедленно нужно покинуть свой остров света от настольной лампы и пойти подышать,но я не могу, не могу...
Все на улице серое, и сам я серый, с серым лицом, в сером пальто, в серых от грязи башмаках. Только мой дом - розовый. Но я выхожу из него,поэтому он-то как раз и оказывается за моей спиной. А оборачиваться можно только через правое плечо, поэтому я предпочитаю вовсе этого не делать.
Влажный ветер обматывает меня мокрой простынею, пытаясь вылечить от м.
Таинственной болезни,вызываемой поеданием мела и катанием на собаках породы колли.
Я кругом неправ. Самые тупые подонки всегда лучше меня, если не во всем, то во многом. Если не во многом, то в критически важном. Например, никто из них никогда не стал бы писать про себя такие вещи.
А это дорогого стоит.
А как я завидую этим прекрасным людям, которых принято называть на буквы П, Б, или Ш на худой конец.
Которые могут позволить себе удовольствие писать "я такая замечательная, я самая красивая".То есть, это такой закрепленный, гораздо более эффективный и долговечный аутотренинг получается. Разве это не замечательно и ловко придумано? (Пусть они и не знают слова аутотренинг.Я то знаю, и что дальше?)
Кстати, есть еще люди, которые бы не сидели секунд 10, думая как написать слово "придумано".
Вот где мои 17 лет. Велком.
Я хочу уснуть, но боюсь снов. Вы знаете кто такой Босх?
Уйти,уйти, не возвращаться никогда и никуда, не спать и не видеть снов, настолько болезненно волшебных, что чувствуешь себя богом, не открывать рот, и не вдыхать воздух, дым, свет, золу, прах, чуму и смерть.
Быть свободным не только от отчества тирана, но и от своего собственного. Не помнить имени данного тебе, некрасивого, лживого, чужого.
Никогда, никогда больше не читать ежедневных гороскопов, не пить по утрам кофей, джин-тоники, энергетики и талый снег.
Не встречать на пути своем окон,
Не знакомиться с небом каждую весну.
Пусть апологией моей будет мох, камень, сухая трава и бумажки от конфет.
Вороны пьют пусть из стаканчика моего,
А зимой пусть стучат по замерзшей в нем жидкости.
Тогда только только тогда.
Еще долго.Я не верю врачам.
Дома жить невозможно.
Сегодня я неожиданно понял, что мне девятнадцать лет и я опоздал на все поезда.
Реальность сужается до радиуса в 20-30 метров. Все что находится вне пределов этой окружности - относится к воспоминаниям, и не имеет ни творческой, ни связанной с познанием мира ценности.
Пульс достиг той частоты, при которой он перестает ощущаться, оставаясь при этом тревожным.
Мой зрачок может вместить человека.
Мое сердце может вместить потерявшегося хорька-
Девочку. Ее зовут Клеопатра.
Что это в корзине? Змеи?
Каждую секунду пытаясь оправдать наступление следующей.
К шести часам я начал догадываться,
Что снежные хлопья - глазные веки
Ангелов.
К восьми я был полностью в этом уверен.
Сегодня на небесах будет бессонница.
Или, по крайней мере, обветренные радужки
Самых прекрасных глаз.
Зачем мы пошли туда? Надо было пить водку.
Подожди,подожди, я никак не могу найти саффер велл. Я ищу ее в контакте, а в контакте все слушают только персонал джизас и фрилав и энджой зе сайленс, кажется.
Нет,это классные песни, я люблю их,но мне нужна именно саффер велл.
Николай Николаевич поправил лицо и сказал:
- Сейчас у меня твердое намерение найти тысячу рублей.
Подожди,при чем здесь НН? И DM? На самом деле все...
Продавщица поправила лицо со словами "чего тебе,Киркорыч?".
Что значит Киркорыч?
Когда-то она усматривала во мне некое сходство с ним. Ну вы помните,зайка моя.
А еще, еще она спросила "где твоя подружка?".
У продавщицы было филологическое образование,и я никогда не пытался запомнить, как ее зовут. То ли Таня,то ли Наташа,то ли Настя, то ли Света.
А может быть, вообще "Николай Николаич".
-Где твоя подружка?
-Она уехала в Египет, и там переспала с каким-то мудаком, и больше мы не встречаемся.
Это была одна из тех фраз, после которых мне становится очень-очень страшно, безо всяких причин. Или меня начинают бить,
тогда не так.
Как кратко, правда? Слишком кратко для такого большого огорчения.
Почему она смеется? Вот уж чего я точно не мог ожидать. Света Николаевич смеялась очень, бесконечно долго.
Что в этом смешного?
Чтобы не было так паршиво, к бухлу я купил мармеладную змейку.
Возможно Татьяна смеялась над тем, как приподнимается моя кепка. Любовь всей моей жизни подарила мне, кажется, очень смешные рожки.
Она была вульгарите, любила строить из себя женщину-вамп, больше походившую на шлюху в ее исполнении, широко открывать рот,разговаривать громким голосом. У нее было странное лицо - на всех фотографиях оно было гладеньким, и визуально приятным как кусок зефира,или, например, белые декоративные кролики. Однако, потеряв статичность снимка, ее лоб собирался в странные складки, брови меняли форму, подбородок утолщался и выпячивался вперед. Для меня до сих пор являются загадкой эти метаморфозы. В жизни она становилась похожа на тех отвратительных существ, к которым создатели сериала про смелую победительницу нечисти пришпилили ярлык вампиров. Или на медузу,которую в некоторых книжках изображали не менее отвратительно.
Сам факт ее грязного существования раздражал меня. Ее громкие крики и неуместные шутки приводили меня в бешенство, порождали отвращение в к людям вообще, не пропадавшее в течение целого дня а то и двух. Я желал ей смерти во всех возможных вариантах, самых жестоких и неприглядных, с наслаждением представлял каждую стадию разложения ее трупа.
И что же? Когда мне сказали, что она умерла от тяжелой формы сифилиса, который пыталась лечить транквилизаторами, я не почувствовал ничего,никакого облегчения. Я даже не попытался изобразить сочувствие.
Или представить ее двадцатилетней, разваливающейся на куски старухой.
Я недавно, когда новый год был впереди,а листья еще валялись непокрытые, узнал, что у меня помимо младшего красивого брата (возможно вы помните, я писал о нем.Он, кстати теперь не просто красавчик,но еще и настоящая умница - играет на концертах на фортепиано,занимает места на олимпиадах по математике и русскому языку, пишет стихи про черепаху Катю и рассказы про картины) есть еще два. Одному тридцать с чем-то лет,он работает менеджером (какого звена - не знаю), кажется, носит фамилию отца. Это сын моего папа и женщины, писавшей буколические романы о лошадях,и спавшей с шишкой из тогдашнего кгб/гру/мвд/или типа того.Често говоря,он мой брат только формально,так как родился он как раз от шишки и писательницы,а не от бедного отца моего.
А второй мой брат не родился от моей матери и не знаю от кого.
Такие дела. У меня есть два старших брата,но один мне не брат,а другой не родился,вывалившись красно-белым комком в латекс хирургической перчатки.
За окном потихоньку начинает таять снег. Ничего, к обеду перестанет.
Перестанет к обеду.
И не будет больше