Однажды китайцу Чжуан-цзы приснилось, что он живет в мокрой Скифии, что вокруг лес и одни пьяницы, хотя на дворе ночь, то есть время, в которое всем пьяным полагается лежать и думать. Шел бедняга, шел, поймал маршрутку, доехал до дома своего, стал думать о причинах и уснул.
Тогда встал он с топчана, пошел в главный город провинции, так как именно там должен был встретить он чудака и плута Май-Дань-Би. Шел он целый день, видел вокруг только поля, и, наконец, дошел до постоялого двора, в воротах которого толпились тридцать погонщиков мулов, не зная, куда им деть свои стада. Зашел бедный китаец в теплое,пахнущее соломой нутро вместительного домика, заплатил за ночлег и кашу из чумизы, съел небогатое кушание и уснул.
И снилось ему, что идет он по мокрой Скифии, что вокруг одни пьяницы и лес, хотя на дворе ночь, то есть время, в которое к лесу приближаться никак нельзя. Вышли навстречу задумавшемуся китайцу демоны без ушей из лесу, и убили его.
Проснулся, и видит, что никакой он не алкаш и не пьяница,что в Скифии он вообще не бывал,а только слышал об этой чудесной стране,что заснул он на своем топчане мягком в жаркий полдень, в теплом Китае, да и заснул-то потому, что перебрал с острым хреном в обед.Да и не мудрено перебрать, когда все утро думаешь о судьбах и причинах и зовешься каким-то странным именем через тире, а вовсе не противным производным от греческого.
А потом проснулись оба и подумали: кто же кому снился?
Оказалось: никто и никому.
Потому что ни Скифии и ни Китая,ни пьяниц и ни блюда из хрена, ни леса ни топчана, ни Чжуан-цзы ни кого-то еще не существует.
А существует только славная бабочка.
Порхает эта бабочка, порхает. Устанет - сядет на лепесток лотоса и задумается.
И появятся тогда и Чжуан-цзы, и незнамо грек, и Скифия, и Китай, и полдень, и ночь, и лес, и город, хрен и бухло, пьяное быдло и покой.
Вздрогнули крылья бабочки -
И все вдруг исчезло.