Ощущение воспаления легких (симптомы). Смеюсь, знаю - утром все восстановится.
Мне суждено болеть, когда это совсем не вовремя.
Когда некогда,нельзя,болеет еще кто-то.
Ежели джентельмену угодно превращать в интерпритацию личной трагедии любое, еле начатое ерничание - тут в ход идут либо жалость, либо трости. Вы умеете драться тростью?
Меня научил мой преподаватель документоведения. Изначально, это было самообороной для дам, но во времена ВФР - превратилось в смертельное единоборство. Особо - если трость со стилетом. Но и так - очень больно.
Я умею драться тростью, но у меня нет трости. Даже тростниковой тоненькой тросточки.
Смутная,смутная улыбка прошлого! Здравствуй!
Сегодня не выдержал, приехал. Как всегда - глупо,malus, отшельничество кажется оптимальным.
Днем- рассуждение о переводе - "цветы зла" - как "проклятые, зараженные, опороченные" цветы.
О, многозначность! Ты приносишь мне столько же печали, сколько и злонравной радости. Не смею роптать.
2 дня стоило попить не Там, и То место начало казаться не таким обязательным.
Конечно, грустно, но разве грусть или как бы ее там ни называли - не чувство? Успея отведать отсутствия чувств и ощущений, трансформирующихся в одну боль со временем, как рад я был снова узнать то, что заставляло меня блуждать по городу,а не забываться в книгах, кино, видеоиграх.
У меня есть книжка Франсуазы Саган, там на обложке написано:
"Здравствуй Грусть Смутная Улыбка".
Это две разных повести, но как смутна, как за дождливо-грязным стеклом представшая улыбка твоя смутна,
Грусть! Здравствуй!
Должен еще раз поблагодарить человека,рекомендовавшего мне "ночных грузчиков - когда вырастешь". Если мы еще не наскучили,оф кос.
Удивительный был сегодня день знаний. Он начался как-то так:
Я вылил половину кружки молотого кофе в раковину и долил холодной воды из-под крана. Запив три черные таблетки я был вынужден повести себя вежливо и покинуть тот милый вертоград (мне больше нравится "ветроград") в котором я провел темное время суток. Не всем свойственно наплевательство, с которым я предаюсь своей второй болезни, и хорошо - иначе я имел бы дело с одними только идальго, умеющими говорить исключительно о потопленной армаде, точнее о ее положительных качествах. Первое, что сделал, войдя в автобус - неловко наступил на ногу,точнее на туфлю, одной мадемуазель.Она задрала пострадавшую часть тела куда-то к носу и внимательно рассмотрела ее. Конечно, она охала и материлась. И,конечно, я извинился, прикрыв рот ладошкой - мне не хотелось этого делать. После она усердно обсуждала с подругой все что волнует подруг,сильно мешая мне своим чириканием - я пытался слушать "после смерти" Тургенева в аудиокниге.
Автобус,обыкновенный и зеленый, с замызганными номерами и поручнями, напоминал катафалк - много белесых,отвратительно бледных похоронных букетов. Если бы не аллергия,я бы любил именно такие цветы.
Так вот, о песне: я думал, что хотел бы возглавить восстание против машин.Шутка. Меланхоличным пьяницей.
Сегодня вдохновенный социолог объяснил мне (в очередной раз), что именно им я и стал.
Он говорил так:
-Мы с М. обсудили и пришли к выводу, что ты - хардкор.
-Да?-говорил я,- и в чем же твердость моего ядра? Я, кажется, настолько аморфен, что дальше некуда. Я даже начинаю бессознательно повторять за окружающими их интонации и привычки. Я всегда на_кого-то_похож.
-Я не о том. Вот,например,ты пьешь со всеми и больше всех, и когда все идут блевать и спать,или просто спать, ты находишь силы не просто не спать, но и пить далее в одиночку! А потом,когда все встанут, ты снова пьешь, как ни в чем не бывало! Ты - хардкор.
-Это просто замутненность глаз.
-Что?
-Ты будешь алко-лимон?
Как часто человек перестает хотеть быть тем, к кому он долго шел. Вернее, не так: как часто мы несчастны, обретя мечту.
Приехав, наконец домой и пройдя по этой позорной тропе "все к остановке по делам, а ты - бледный и грустный - спать", я почивал, и мне снилась Клара Милич. Она была похожа на женщину из моих детских снов: любящую меня просто так, всегда остающуюся верным другом моим в ущерб себе.
Помню, в детстве, я очень хотел иметь старшую сестру.
Я очень хотел кого-то любить. Любить какого-то человека.
И смерть Аратова видится мне закономерным разрешением.Кажется, Анненский писал в своей критике, что г.г. - образ самого умирающего Тургенева.Не потому ли мне так близок он,мне, чувствующему себя стариком? Да и по молодости, с этими вечными "О! Малодушный!" - не близко ли мне это?
Не потому ли
Как страшно от собственного бесстрашия в отношении своей жизни.
Недавно приснилось : нашел скорпиона и стал ловить его. Насекомое успело ужалить меня в оба колена.
К чему бы это?
Ноги-то, и так-то почти всегда как глиняные.
Когда они умрут - не требуй пустоты.
Ночью слышно как севернее простукивают товарняки.
Они как-то противно это делают. Стук-стук.Стук-стук.
Почему меня так расстраивает это?
Я ведь больше не боюсь поездов.
Не боюсь их звуков и особого, черноватого запаха.
Потому что частота ударов напоминает элегию.
И грустно именно потому, что причин бояться нет.
Дачные кошки и коты отказываются со мной дружить. Я предлагал им еду и золотые серьги в форме скарабея. Свой дом и живых мышей. Но они исчезали,просто исчезали день за днем, вечер за вечером, как куда-то исчезали эти дни и вечера.
Кажется, я так и останусь с черепахой,которую бросил половосозревающий брат мой. Мой прекрасный брат, начинающий портиться.
Когда-то, видимо когда он понял что умрет, а черепаха может жить очень долго, он сказал:
-Вот я умру, а черепашка придет на мою могилку поплакать...
И сам заплакал.
Я почему-то очень хорошо помню этот день.
И как я свою, после сбежавшую, черепаху покалечил - тоже очень хорошо помню.
Черепаха не ластится,не дружит. Но каждый раз, обползая свою комнату, она с таким удивлением смотрит на вещи и людей,что я просто не могу не уважить это познание,это бешеное удивление.
Пусть оно кончается порезанным огурцом и 12-ти часовым сном в домике из обувной коробки, пусть.
Но разве можно не любить, нет, не пожалеть существо, которое каждый день удивляется одному и тому же миру?
Или существо, о котором вам нравится так думать?
Это один из рисунков, которые я с полной уверенностью могу назвать "любимыми".
Вполне очевидно, не правда ли?
Не к месту был этот чертов "остров проклятых". Совсем не к месту.
Снова колышется солипсизм, как тошнота - под горлом.
Хотелось бы отвлечься, но нельзя - через 5 часов позвонит С., нужно будет показать ему блошиный рынок.
Хоть немного поспать.
Вы знаете историю о жирафе? Забавная такая, мне ее рассказал отец.Давно.
Привезли, значит, в зоопарк жирафа. Зимой. Поселили в отапливаемый вольер, где поддерживали температуру,идеальную для жирафа. Только ходил он какой-то сонный, ел плохо. И никто не знал почему. А тут очень кстати перегорела лампочка. Обычная такая, под потолком. Под высоким потолком отапливаемого вольера для меланхоличного жирафа. Полез электрик лампочку менять, поменял, спускается и спрашивает:
-Почему у вас тут так жарко, невозможно просто?
Короче говоря ( мне лень расписывать подробно), в результате действия того закона физики (забыл),при котором теплый воздух поднимается, а холодный - опускается ( вот почему форточки сверху,а батареи отопления - снизу), а также благодаря тому, что термометр в вольере был снизу,т.е. на высоте человеческого роста, голова жирафа оказалась в среде, температура которой сильно превышала рекомендуемую.
И потому был этот жираф грустен и томен.
Занятная история,правда?
А не прогуляться ли мне, как бывало раньше, в грозу?
В конце концов, если я и заболею, то никого не подведу - каникулы. А разве не это постоянно останавливало меня?
К тому же, в супермаркете около остановки появился 33-й портвейн.
Я 25-го познакомился с котом, с черным котом, с молодым черным котом, пришедшим к костру и свече ровно в полночь.
Он был так мил,даже согласился сидеть на плече, зорко уставив мордочку в темноту.
Потом поел и ушел.
Покушал, грустно поглядел на меня совершенно медовыми по цвету глазами - и ушел.
Точнее, пропал. Когда он не смотрит вам прямо в лицо, его практически не видно.
Отвернулся и пропал.
Во сне я видел такое, что утром твердо решил уехать в Москву.
Как познать, почувствовать, хотя бы увидеть эту мордочку, выглядывающую из-за угла?
Как ощутить это призрачное лицо, этот ухмыляющийся лик? Как найти ключ к двери, за которую убегает это существо,бегущее по своей природе постоянно? Как приблизить к себе эту параллельную прямую, имя которой - будущее?
Можно, говорят мне, и очень даже можно. И рассказывают как. Подробно и ясно, до определенных личных пределов.
И что же?
Разве не боюсь я дотронуться своими грубыми пальцами до этого хитрого личика? Разве не бегу я от этой полупрозрачной, какой-то медузной, опасной красоты со скоростью, превосходящей ее отдаление от исходной точки?
Да и кто осмелится приблизиться к ней,зная, как она прекрасна? Кому в голову может прийти идея схватить этот туман в поле, этот аромат, этот солнечный зайчик на цветах шиповника, эту росинку, этот пряный южный ветер-Зефир, эту первую узнанную букву и сказанный звук, эту книгу, это слово, эту боль и радость, эту память и забвение, это море, эту птицу, этого бога, так просто и незатейливо называющего себя - Жизнь?
Только дети смогут поймать солнечный зайчик в кулачок.
Только ребенок засмеется и заплачет честно.
Только младенец узнает жизнь.
И забудет. Забудет этот прекрасный цветок, увядающий вечно. Забудет и сам начнет увядать, и горбиться, и сохнуть,
Подбирая образы,
Льдинки, когда-то образовавшие его забытое имя.
Только холодный воздух и надежда на грозу выгоняют на улицу.
А если серьезно, то все мы любим самоуничижение. Это слишком просто, чтобы еще объяснять.
Но сколько из нас тех, кто расплакавшись и натворив делов,кто плюнув на все с такой высоты, что даже макабрические танцы не смогли бы захватить этих скучающих педантов, кто, испив волчьего молока в сумерках, громко, отчетливо, гордо поднимает над головой флаг безумия и дурных привычек, громким, кажущимся зычным, голосом произносит:
Я МУДАК И Я ИДУ К МОГОЛЕВСКОМУ МУЛЬВАРУ!
Ежели есть среди вас такие, то следующий глоток прокисающего молока я посвящаю вам.
А если хотите, то приезжайте ко мне на дачу. Я покажу вам реку, больницу-развалюху, свой маленький топорик, который мне сделали в детстве.
Что это за подъезд? Я до сих пор не имею понятия; но так и надо. Все так. Все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загородиться человек, чтобы человек был грустен и растерян.
Я вышел на воздух, когда уже рассвело. Все знают – все, кто в беспамятстве попадал в подъезд, а на рассвете выходил из него – все знают, какую тяжесть в сердце пронес я по этим сорока ступеням чужого подъезда и какую тяжесть вынес я на воздух.
Ничего, ничего, – сказал я сам себе, – ничего. Вон – аптека, видишь? А вон – этот пидор в коричневой куртке скребет тротуар. Это ты тоже видишь. Ну вот и успокойся. Все идет как следует. Если хочешь идти налево, Веничка, иди налево, я тебя не принуждаю ни к чему. Если хочешь идти направо – иди направо.
Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да, от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце! О, иллюзорность бедствия! О, непоправимость! Чего в ней больше, в этой ноше, которую еще никто не назвал по имени? Чего в ней больше: паралича или тошноты? Истощения нервов или смертной тоски где-то неподалеку от сердца? А если всего этого поровну, то в этом во всем чего же, все-таки, больше: столбняка или лихорадки?
Ничего, ничего, – сказал я сам себе, – закройся от ветра и потихоньку иди.
Ерофеев, пожалуйста, помоги мне. Ты видишь, как мне грустно? Ты видишь эти пахнущие перегаром и вяленым лещом слезы? Вот и помоги мне. Проведи меня от Лианозово до Вербилок, не давай моему сердцу выпить ни грамма, и сегодня - слышишь - сегодня я посвящу тебе, как Вакху, то, что я выпью вечером.
Не оставляй меня, Веня, не покидай меня сегодня. Ты вот чего: ты читал то стихотворение Бродского, о греке, пересекавшем границу и увидевшем море?Ну конечно читал. Там были прелестные строки: Афина, иди передо мной.
Веничка, иди передо мной. Неси красивый факел и плюй на кипарисы. И мы вместе, вместе доедем с тобой туда, где ничего нет.
Пожалуйста.
Так вот почему у меня нет кошелька!
Ну хорошо, успокоимся, выпьем отцовского пива, подумаем о ситуации.
Вам случалось когда-либо пить по нескольку дней подряд?
Это очень интересное занятие, с точки зрения гуманизма.У меня например к третьему дню пропадает всякая возможность мыслить логически. Вернее, мыслить логически я могу, но только не о тех предметах, которые требуют немедленного осмысления.
Вот вам пример. Потеряю я на третий день кошелек, и не расстраиваюсь. По карманам хлоп-хлоп, да дальше иду. Черт с ним, с кошельком, думаю я.А потом думаю...ну, скажем, о теории египетского бетона.И серьезно так думаю,часа два или три.
И понимаю, что не так надо бы, а вот...
Двадцать минут пытался найти расписание поездов на сайте ржд.
Мучался тошнотой и чаем с заваркой трехдневной давности.
Я белолик как Плутон, въебавший амброзии.
Так худо со всех трех сторон, что хочется гротескного хвастовства. И вам смешно, и мне
не больно.