Сегодня, тащась из кабака, я зашел в продуктовый купить папирос.Продуктовый этот славен тем, что там отпускают алкоголь как после одиннадцати часов, так и несовершеннолетним. Итак, я попал в большую очередь из жаждущих лакирнуть выпитое. Передо мной стояли три гопника, они постоянно подергивались,почесывались, и говорили так, что я сперва принял их за гастарбайтеров. Попробуйте разговаривать, двигая нижней челюстью с минимальной амплитудой, 15-20 движений в минуту. Вы сразу поймете о чем я.
Но речь не об этом. Так как я пытался слушать аудиокнигу, мне была нужна точка, в которую я мог бы уставиться,а затем расфокусировать взгляд, выпав из реальности, которая пахнет, и , уверен, сильно, но так как я был пьяненький мармеладов, то запаха ее не чувствовал.
Перегар.
Соу, я искал некую точку опоры (обычно это вялая жареная салака - очень уж много на ней граней), и выбрал на эту роль витрину,полную яиц. Гигантские яйки, все как на подбор размером со страусиное, были отлиты из шоколада, с игрушкой внутри. Было их два вида: за сто рублей отечественные, и за 250 - киндерсурпризы.
Я почувствовал в центре лужи поганой слюны на языке вкус сторублевого яйца, его шоколада. Такое яйко мне как-то презентовал дед. Не тот, который просит сделать укол в шесть утра в темноте и так далее, не тот. Так вот, шоколад в таких яйцах свекольно - сладок, тонок, очень крепок. А игрушка...
Ума не приложу, какую игрушку вкладывают в киндеры за 250 рублей, а вот горькие русские яички несут в себе странные предметы. Мне вот попалась видеокамера, только вместо объектива у нее был светодиод, причем красный - куда такой годится?
Ни исследовать пешеру за креслом, ни отсидеть время наказания в темной кладовке при красном свете было не реально.
Но вот что важно:
Раз за разом дед дарил мне дешевые яйца, а летом- наборы конфет ассорти (варенье, карамель, шоколадные),
и я всегда делал вид,что рад.
О, я устал! Глотну.
Так то лучше.
Как то раз я шатался по центру с Ингой и пил все что встретится. Инга была и есть переводчик с французского, уважает сладкий декаданс и мрачноту, и вот почему я позволил себе шататься с непьющим человеком. Мы шатались, и где-то в районе болотной я сунулся в очередной киоск,а там продавался шоколад "три медведя".
Это такая шоколадка, начиненная кусочками вафли - а-ля пережеванные одноименные конфеты.
Такие шоколадки (по две) мне последние годы жизни дарил дед,уже упомянутый.
Тогда,вспомнив об этом, я прослезился и огорчился. Теперь же,глядя на яйки, я просто расстроился.
Вообще,последние дни меня сплошь и рядом покусывает совесть. Хотя повод как бы свят и честен - все же день рождения у меня - противный (он хоть у кого-нибудь приятный?) голосок пищит о том что на носу экзамены, и что хватит пропивать столько денег, но главное и самое отвратное - он говорит:
Вот яйца шоколадные. Вот тротуар. Первые покупают, а второй метут. А ты что в это время делаешь?
А я пью.
И мне так стыдно, что я больше стыдился, чем радовался чудесным подаркам, которых мне надарили целую кучу.
Страх суть столп. Стыд есть столп.
А коты в порядке.

А вот что.
В первую очередь я совсем разучился писать хоть мало-мальски грамотно.
Как оказалось.
Во-вторых теперь еще и условно-зима пришла внезапно, но что с того? Чтоволя-чтоневоля!
Вообще,опять происходит много интересностей, о которых стоило бы рассказать,но нет же.
Я наверное, все же упомяну что пережил (эт ласт) общий наркоз, и что это было занятно. Говорю я это для того, чтобы в обозримом будущем таки уделить час на описание этой процедуры.
Не знаю как вам, а мне вот всегда было интересно узнать каково это.
Вот, теперь мне будет стыдно не вернуться.
К слову стыд суть столп.
Точно так же как и страх!
А мы прямо-таки обожаем сладко бояться всего на свете, особенно после того, как додумались поведать об этом окружающим и нам стали говорить, улыбаясь, что мы "такой Кафка".
А это приятно щекочет самолюбие, хотя адресант считает бедного К. полным ничтожеством и балбесом, в отличие от всяких там стариков Хэмов и Толстого, и еще кого-то, такого же мужественного. Ремарка, наверное.
Но нам то что с того? Мы даже не заметили, как колесо снова провернулось, что уж тут говорить о критичном подходе.
У меня все хорошо! И у котят, если вам интересно. В большое приключение я ввязался с ними, ну да ладно,ладно.
Разве не зашел я сюда только оттого что какой-то странно сухой воздух не хотел нормально впитываться в легкие, не давал уснуть?
Ну конечно нет,
конечно нет.

Что случилось
Что случилось что случилось

В середине октября я притащил домой воняющую прокисшим молоком и мочой коробку с четырьмя котятками. Кошечку у меня забрали, осталось три мальчика. Все здоровенькие и активные, уже со своими карахтерами. Возьмите котеночка, м?

[700x525]

Слушать этот музыкальный файл

 

...и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.

 

Чрезвычайно легко не замечать пожелтевших деревьев до октября, или даже до ноября. Особенно, если живешь в городе.
Если живешь в городе, то судишь о времени года по цвету асфальта. Черный или серый, или нет его вообще - не так уж сложно. И даже большие пустоты сверху, не ограниченные домами, даже периодически видимый горизонт - приятное свойство окраин - еще больше провоцируют опустить глаза.
Впрочем, рано или поздно, молитвенно или с наслаждением, с кокетством или с отчаянием подняв глаза ты видишь деревья, и желтые листья, и, испугавшись, поскорее возвращаешься взглядом к асфальту, мотивируя это, например, изморосью, попавшей в лицо, но на черноте горят и проступают как лица приведений эти желтые листья, яркие, ассиметричные.
Письма осени, я заметил их когда диктовал историю болезни,глядя в окно пульмонологической палаты. Все больные смотрели на серый прямоугольник, свет не горел (как в кино или театре) и я тоже принялся смотреть на асфальт, кафель и - листья, листья!
-Телосложение, - и запнулся.
Листья, листья! Значит опять осень пришла, а я и не заметил, а теперь вот вынужден содрогаться, глядя на это месиво оттенков в кронах Миусского кладбища, через дорогу от главного корпуса больницы. Значит опять, для самого себя неожиданно я вернулся к чему-то, еще один браслет, бублик, кольцевая железная дорога. И, значит, придется еще раз оборачиваться не боком, чтобы шевелить воспоминания боковым зрением, как мертвых животных, собранных вместе с листвой в большую кучу в парке, а оборачиваться лицом, всем телом к прошлому и замыкать, замыкать, замыкать колечки, переплетая их между собой, и не знать, что делать с этим кружевом, с этим саваном лет.
Разве что попробовать протащить через еще одно кольцо, как оренбургский платок. А в Оренбурге так тоскливо сейчас, сидишь себе в избе, в крепости, а в окно тебе стучит какой-то приятель, ты киваешь, он входит, а ты может вовсе не ему кивал, а миру за окном. Этим лужам, лошади у забора, опустевшему огороду с торчащими кое-где перьями чеснока, ты принимал это, ты впускал это, а вошел какой-то молодой человек, настолько скверно выбритый, что кое-где на щеках торчат островки щетины. Когда он стоял у забора, пытаясь понять видишь ты его или нет, он казался другом, а теперь какой-то чужой человек вошел, с мокрыми от луж сапогами, снимает их и садится на лавку в темном углу, куда свет от окна у которого ты стоишь почти не доходит, и начинает мучить тебя вопросами или догадками о том, о чем он по сути и представления никакого...
- Андрюш, ну какое? Может, астеническое?
- Нет, пиши нормастеническое.
"И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
...И, значит, остались только
иллюзия и дорога."
И я снова и снова, может быть даже всю жизнь, буду возвращаться к кнуту прошедшего.
Как славно - жизнь все еще кажется мне такой великой далекой дорогой, такой большой и мощной, такой другой.
Но вот что есть память - кнут! Забивающий или гонящий прочь, но кнут. И эти письма, которые я так неожиданно заметил, это как резкий щелчок кнута прямо над ухом,
вы понимаете?
Щел
чок!

Я ненавижу запотевшие стекла.

Стоило бы менее респектабельно относиться к дневнику.
Свежие (омг) новости: я закончил первый курс медучилища и (я бы написал "и рад", однако все это так плохо,так гнусно. Врачи хвастаются купленными экзаменами и поместьями.
И когда ты говоришь - поменяйте такой-то такой-то катетер они спрашивают
-А вы вообще кто.
Так или иначе, еще один год я отучился в еше одном учреждении.
Вот.

Покупаю я себе сегодня сумку пива в супермаркете. Кассирша какая-то злая, недовольная,как почти всегда бывает.
Смотрю - а у нее все предплечья изрезаны, на полноватых руках - синевато-бордовые полосы поперечные, под кожей уже, не новые.

Мне все чаще кажется...
Я давно хотел об этом рассказать. Нет,постоянно хочу.
Мне все чаще кажется - начинаю я.
И что же? Что тебе кажется, милый,славный?
Как лист коричневый, мертвый лежит на таких же. Под ними - почва, в которой тугие черви и коконы майских жуков, непролазные дебри корней и жуки черноты шебуршат и шевелят в пустотах жвалами медленно, нерасторопно речи свои ведут, обращаются к мертвым, желают приятного аппетита, глотают росу, роют норы.
Медленно солнце вспухает над домом, все розово так и лилово, и памятник влажен. Шаги на аллее, тут книга лежала, куда она делась? Что-то потеряно - книга, забыто - мотив летней песенки легкой, потеряно - счастье, забыто - оно же, как за руку брали не помню, вели меня через аллею - вот книга, вот лист, вот жуки плачут в почве.
Тягостно словно змею, голову коей не видно лишь тело в чешуйках, недвижно - вдруг движется в листьях сухих, уползая , свиваясь ли, словно тело змеиное - петлю я чувствую шеей живую, колючую. В детстве игрался с веревкой в сарае, хотел сделать хитрость, хотел сделать петлю,чтоб страшно, чтоб быть палачом,никого не бояться, меня чтоб боялись и в маске ходить, никому не показывать лика, и руки в карманах держать. Теперь эта колкость противная, вялая горло сдавила и молча, едва шевелясь, удивляет - туда не зовет и обратно не хочет отдать меня. Ночью, ворочаясь, пальцами щупая стены, диван, свои руки, мне кажется,кажется, слышно как солнце встает, это пение рыбы, дети - игра в стариков и впавшие в детство цари и царицы все хором поют свои песни, уснуть невозможно от звона, пульсирует в комнате воздух и хочется плакать и выразить но дальше первой слезы в покрасневшее веко пришедшей, дальше слов "мне все кажется чаще" нельзя наступать, так седьмая ступенька с ловушкой, так молчание мучает, душит, уйти невозможно, и тут быть нельзя.

Я шел по тротуару и слушал радио, как вдруг впереди идущий мужчина остановился на месте. Просто замер посреди тротуара. И моментально начал я складывать историю о том почему он без шапки, куда и откуда идет, почему носит такую прическу, представил себе его лицо. Ей богу, он выглядел так грустно и одиноко посреди залитого водой асфальта, гаражей, промзоны размером с планету. Вдруг он шагнул, еще шагнул, пошел. Я опустил взгляд и увидел огромную лужу на шоссе. Выходит, он остановился только ради того, чтобы пропустить проезжавший автомобиль. Он вовсе не замер от тоски, не задумался о прошлом или будущем, в голове его не всплыло одно из тех воспоминаний, что вынуждают нас остановиться посреди дороги и выругаться в пол голоса, он ничего не понял и ничего не осознал, он просто хотел чтобы его не обдало грязью. Чтобы его слегка поношенная суконная куртка, история про которую уже начала формироваться внутри меня, осталась сухой.
И так мне грустно стало от этого, так скверно. Не мужик этот расстроил меня, но я сам. Право же, что это такое? Стоит кому-либо хотя бы вздохнуть, как мне уже видятся знаки, предвестия, истории, песни и местности. Возможно все правы, и стоит уже наконец начать любить вместо засушенных цветов что-нибудь...что-нибудь вроде автомобилей, или денег, или...
Ледяной слякотью из той самой лужи обдала меня проезжавшая мимо машина.

Твое лицо - как у Мадонны без младенца,
На полотенце
Вышитой ярко.
Как лица героев на марках
Печатные,грустные.
Будто бы спрашивающие "за что?"
Русалочьи лица смотрят сквозь ряску:
-Защекочу,или сказку! Какую-нибудь
Небылицу! Мальчик!
Сорванных лилий лица,
В лиловой рассветной водице.
Хотят закричать и не могут.
Человек оборачивается
В огненной колеснице -
Далеко внизу остается море.
Молча,в деснице сжав
Полотенце с ликом
Произносит: горе мне,горе!
В каждой капле воды
Вижу лица,
Все как одно - родное.
Пугающее, немое.
И возносится дальше.
Море рыдает прибоем.
Мальчик уходит молча.
Над озером песня волчья
Льется.
Уже чужая.

Ну что за прелесть:

ААА19:15:17
это он прикалывается?
БББ19:16:22
я
я не знаю
мне кажется он пьяный
просто
ААА19:17:38
я не могу иероглифы перевести ... так часто бухает?он пивопил в электиричке и книжку читал

"Ледяным становился его взгляд, когда он встречал
женщин; уста кривились презрением, когда он проходил через город с нарядно
одетыми людьми. Он видел, как торговали купцы, как отправлялись на охоту
князья, как родственники оплакивали своих покойников; видел непотребных
женщин, предлагающих свои ласки, врачей, хлопочущих у ложа больных, жрецов,
назначающих день посева, видел обменивающихся ласками влюбленных, кормящих
грудью матерей. Но все это казалось ему не стоящим его взгляда, все это была
ложь, смрад, от всего смердело ложью, все имело только видимость смысла,
счастья, красоты, на самом же деле было несознаваемым тленом. Горечью
отзывалось все в мире. Мукой была вся жизнь."

"Что есть медитация? Что означает оставление своего тела? Какой смысл
имеет пост или задерживание дыхания? Все это - бегство от "Я", все это лишь
кратковременное убегание от мук своего бытия, кратковременное самоусыпление,
дабы не чувствовать страдания и бессмысленности жизни. Но то же временное
освобождение, ту же кратковременную бесчувственность погонщик волов находит
на постоялом дворе, когда выпьет несколько чашек рисовой водки или
перебродившего кокосового молока. Тогда он перестает чувствовать свое Я,
перестает чувствовать страдание жизни; на короткое время ему удается
одурманить себя. В своей чаше с рисовой водкой, над которой он задремал, он
находит то же самое, что находят Сиддхартха и Говинда, когда путем
продолжительных упражнений выходят из своей телесной оболочки и пребывают в
Не-Я. Вот так-то, о Говинда!"

И внутренняя улыбка Готамы. Прелесть.

НС не выдерживает,извините.

Я всегда буду против
Я буду смеяться,ведь это жалко,
Это будет слишком похоже на дурное кино.
И все же,отодвигая свой "алко"
Я буду тебе повторять как зануда:
Не дыши осколками,не бери их в рот,
Я слишком люблю твой язык,чтоб его можно было резать
Это похоже вот на что,дай расскажу:
Как-то раз меня хотел срезать
Один урод с шикарным галстуком
Он ненавидел меня, но любил женщин
Я говорил ему - Робин Гуд! огромное влияние
в средневековой литературе! Малыш Джон олицетворяет крестьян
Он спрашивал - ЧТО?
Мы говорили про Маркса,вернее
я говорил,потому что я напился перед экзаменом
и этот чувак поставил мне тройку
потому что не более я заслужил
Но вот о чем речь:
Если когда-нибудь
ты подумаешь будто заслуживаешь параши,
как старики,бухающие всю жизнь,
заслужили кашу,как смерти заслуживает буддист,
как родителей и порки заслуживает даосист,
как мы с тобой оплатили все,что перепало на жизнь нашу,
Тогда вспомни,что все еще впереди.
И ты можешь.
О,ты можешь.
Ненавидя людей, ты можешь держать их сердца
В обруче кулака
Разве не для этого
ты была создана

Помни,помни,помни
И не глотай осколки
Более никогда

Я встретил его случайно,уже на выходе из автобуса. Старый знакомый, привелегированный - школьный старый знакомый. В моей третьей школе мы учились вместе.Он был тем еще раздолбаем и двоечником,парня вечно ругали учителя за его пышную пшеничную шевелюру.Во-вторых. Во-первых его ругали за невозможность(нежелание?) воспроизвести хотя бы простейшую логическую схему.
О,я обожаю и ненавижу эти встречи.
Он не пьет, хотя и ругается матом,но как молодожен или как влюбленный - с легким нервничанием,подергиванием,подмигиванием. Может,он просто на спидах был,этим,кстати, объяснилось бы его странное желание поболтать немного.
Энивей,это чертовски забавная встреча: вдрызг пьяный школьный ханжа_неудачник_ботаник и кристально чистый (именно чистый,он работал на это слово) школьный парашник_бунтарь_дурак.
Это было нервозно. Вел себя как свинья,что еще более усиливало дискомфорт ситуации. Мальчик не сдавался.
Как же я люблю контрасты.

Что запомнишь хорошее - не пойдет тебе впрок.

а когда я готова что либо сказать.
либо ты слишком весел.либо слишком грустен.

Вот-вот.

Ни в коем случае нельзя отвлекаться от занятий. Стоит хоть на полчаса отвлечься от радио, фильмов, табака, чая, видов дистрофий (Это такой славный список кораблей, кстати! Еще более списочно-корабельный, чем эта прелесть: http://ru.wikipedia.org/wiki/Список_царей_Шумера_и_Аккада ) как начинается то, чему и имени я придумать не могу. Потому что когда я пытаюсь подумать о себе, я либо еще слишком весел, либо, действительно, уже слишком грустен.
Вот и получается, что титанические конспекты написаны, направления психологии разобраны, а время еще совсем не позднее. Вернее, очень даже позднее, но я - дергающийся глаз Джона, я - переутомленная нервная система Джона, я - жаркая рука, хватающая горло Джона, стоит ему остаться наедине с собой.
Отлично,на это я убил еще 10 минут, теперь можно посмотреть серию сериала про масляное масло или поучить, наконец, анатомию легких.
Это как в том комиксе, пёрлс бифо свайн, впрочем, обойдемся без этого. Обойдемся.
Быть может, первый вооружен.

А,да,я сегодня Антонова встретил. Он даже меня вспомнил.
Так мило.
Мы сидели с ним в разных концах зала для курящих и тихо напивались.
И смотрели прямо перед собой.
Он вообще всегда так делает,когда напивается.
Я - только на этой неделе,ай хоуп соу.