Это цитата сообщения
Лизанька_Черникина Оригинальное сообщениеНужно ли верить своему ребенку?
Нужно ли верить своему ребенку?
«Когда мне было 11 лет, я попал в „Артек“. Вокруг были люди, которые ничего обо мне не знали, и я мог рассказывать о себе все что угодно. Не то чтобы я тогда обо всем наврал — нет, но кое-что преувеличил. Папу из капитана сделал полковником, две комнаты в общежитии назвал трехкомнатной квартирой… Я придумывал все новые детали и не мог остановиться». Андрею сейчас 47 лет, но он вспоминает эту историю так, будто все происходило вчера. «Я приукрасил жизнь своей семьи, и это помогло мне (пусть на время) перестать стыдиться ее, почувствовать себя увереннее». Похоже, у лжи есть свое предназначение: нередко она отвечает психологическим потребностям ребенка.
Интерпретируя мир, дети учатся понимать его закономерности и нюансы. Меняя реальность, они бессознательно защищают себя от конфликтов и тревожащих ситуаций, легче переживают их, становятся спокойнее и счастливее.
СПРАВОЧНО:
Возраст (не)правды:
До 3—6 лет
Ребенок путает реальность со своим вымышленным миром. Он выдает желаемое за действительное, и это является частью развития его психики. Еще рано говорить о лжи как противоположности правды.
От 6 до 12 лет
В его сознании появляется граница между реальным и вымышленным. Ребенок экспериментирует с возможностями неправды, зная, что его слова ложны. Родителям стоит помнить, что ложь, особенно если она повторяется, может быть сигналом о более серьезных проблемах.
Критерии истины
Как сами дети воспринимают свой обман? Психолог Пол Экман считает, что примерно до 7—8-летнего возраста они считают ложью любое ложное утверждение независимо от того, знал ли говоривший о том, что его слова не соответствуют истине. Намерение в расчет не принимается, важна только истинность информации. Однако уже большинство 8-летних детей (подобно взрослым) не считают лжецом того, кто сказал неправду непреднамеренно. Большинство школьников предпочитают говорить правду, но, когда все же решают приврать, это, как правило, связано с желанием защитить кого-то из друзей или получить для друга какую-то выгоду*. Социально приемлемую ложь дети чаще используют в общении со сверстниками, а эгоистическую (ради собственной выгоды, с целью защитить себя или скрыть свой проступок) — в общении с матерями.
Э. К. * Scientific American, 2000, vol. 11.
Слышать — важнее, чем верить
Когда ребенок сообщает, что стал жертвой насилия, вопрос «верить или не верить?» становится некорректным: если родители будут следовать этой прямолинейной логике, психологическое благополучие и судьба ребенка оказываются в зависимости от того, решится ли взрослый признать услышанное правдой. Дети, которые подвергаются побоям или сексуальному насилию, часто остаются без защиты именно потому, что рассказанное ими слишком мучительно (в том числе и для слушателей), чтобы взрослые могли принять это за что-либо кроме плода их воображения… «Но дело не только в этом, — считает французский психоаналитик Клод Альмос (Claude Halmos). — Наше категоричное: „Я тебе верю“ или „Я тебе не верю“ предполагает, что истина ограничивается фактами объективной реальности. Однако истина — это также и „истина в голове“, истина мечты, фантазии. Любой психоаналитик может подтвердить, что ни одна фантазия не случайна: она всегда вписана в тот круг проблем, с которыми столкнулся ребенок». Что же делать? Зная о сложности детской психики, взрослые должны выйти за рамки инфантильной и ограничивающей системы «верю — не верю» и прежде всего выслушать ребенка, то есть постараться понять, что он на самом деле хочет сказать, какие проблемы он пытается выразить. Как словами, так и без слов — взглядом, вздохом, молчанием.
Д.
Читать далее...