в новых домах пахнет застывшей краской и штукатуркой.
в старых домах повсюду лежат окурки.
в новых домах всё движется говорливо.
в старых домах звуки досок застыли - на них
дети редко играют в жмурки. там так тихо. так сыро.
в новых домах пространство забито лишним, ненужным.
в старых домах сквозь эхо ты слышишь, что голос
простужен. я не люблю ни спрягать глаголы, ни тратить
силы. мне нужен дом. не новый, а старый. как мы
просили. жить там в тени, в безлюдном покое. спать
на скрепящих досках, на свежей соломе. и море.
окна на юг там выходят к морю.
класть в конверты пустые листья
клёна и верить, что в жилках зелёных
сполна новостей и мостов. будем молчать.
давно пора избавляться от слов.
зачем? просто не будет на лестничной клетке
несносной и ворчаливой соседки. не будет нищих,
в коробки коротых нужно кидать монетки. не будет
нелепых снов про пустые были. лишь запах пыли,
свежих ветров и память о том, что "мы, я надеюсь,
когда-то Были".
отношения по принципу:я не ебу вам мозг,вы не ебете мне душу.
я всегда верила в тебя,Андрэ)
знаешь, мне нравится, что мое платье в пайетках привлекает внимание так же,как твои огромные очки
все просто.
нас свели текила и стихи Полозковой.
мама, какой он наглый, до губ прокушенных невозможный
до туго натянутой венки височной - сложный
как кислород под водой, истерично нужный
огромный и неотложный
как мне вместить это все в мое тельце, мама
до сих пор нетроганная моя
крохотная душа
потому что теперь ее самая тихая глубина
оживает и мечется, так, что нельзя дышать –
это глупо, но как мне легкими управлять
когда он улыбается, мне согревая там все, до дна
знаешь, ведь от него у кого-то родится сын –
это будет самый красивый на свете мальчик, клянусь
только если об этом подумать, мама, то я свихнусь
потому что во мне очень громко идут часы
отмеряя фатальное: десять, девять. мам, я боюсь
мам, мне страшно, я снова маленькая такая:
мне четыре, ты плачешь. зачем? я не понимаю
мне пятнадцать, и я не верю, что разберусь
или даже тринадцать – я некрасивая и стесняюсь
и уже с девяти ненавижу, когда мне врут
я настолько маленькая, что рыдаю
прямо на эскалаторе, в шумном и темном метро
он не видит, наверное, как мне обжег нутро
и не чувствует, как я за час без него замерзаю
если в двух словах: посмотри, он в меня врастает
а я корчусь от боли, отчетливо представляя
как потом его вырвут и заберут
а еще я знаю
что таких, как я, в это долгое плавание не берут
(с)
[488x256]И никто не висит у него на шее,ну кроме крестика на шнурке.
Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету.
Он смеется
и зажимает его во рту.