Как-то, во время моего пребывания в Германии, я смотрел по общему европейскому каналу TV5 старый советский фильм «Александр Невский» (1940). В заключительном эпизоде, стоя на паперти собора, князь обращается к соотечественникам с речью «Кто с мечом к нам придет – от меча и погибнет!» Должен признаться, что речь князя по-немецки звучала гораздо убедительнее. В самом деле, на каком языке обращался к горожанам князь Александр – наполовину швед (внук шведского короля), наполовину – датчанин?!
В немецких исторических книгах вопрос о колонизации востока не обсуждается. В них написано, что колонизации не было, а имел место симбиоз - славяне и германцы жили «в разных экологических нишах», и их интересы не пересекались. Славяне обитали в норах, выкопанных в земле («землянках» ), они не строили городов, не прокладывали дорог и не торговали – всем этим занимались немцы, устраивавшие свои «бурги», куда славяне приносили пчелиный воск, рыбу и меха пушных зверей на обмен, все дальше на востоке. К слову, когда началась вторая мировая война, большая часть населения России снова вернулась в землянки – к своим историческим корням. Лубочная картинка белокаменных соборов и обнесенных деревянным тыном городов соответствует шведской Альдейге (Ладоге), а не абстрактному славянскому граду.
Языги нарушали восточную границу Римской империи еще до начала эры, тогда же, когда и кимвры (от них остался город Кимры в Тверской области – там теперь шьют неплохую обувь), тогда же, когда и россоманы, гепиды и очень многие другие хулиганствующие древние ватаги. А где же славяне? Славян тогда еще не было. Комплекс ископаемых остатков материальной культуры, ассоциируемых со славянским населением, появляется только в VI веке, с приходом хунну в Восточную Европу. Хунну дали начало народу тюрков и гуннам, появившимся на рубежах Римской империи в IV веке (366 год) нашей эры. Они послужили катализатором возникновения славянского этноса из множества разрозненных мелких племен, объединив их единым делом разграбления стран Запада. Сами хунну при этом в славянском этногенезе, видимо, почти не участвовали. В славянских и угорских языках осталось привнесенное ими китайское слово «книга». В украинском языке от гуннов осталось слово сагайдак – колчан (а точнее, запасной сапог) со стрелами, а также обычай затыкать нож (или ложку) за голенище сапога.
Основной исторической интригой, развернувшейся в Европе с начала нашей эры, было столкновение готов с гуннами. Когда я расспрашивал своих китайских знакомых о хунну, те долго не могли взять в толк, кем я интересуюсь. Оказалось, что китайцы называют их «сьюну»(匈奴, Xiōngnú ).
Кочевая империя сьюну существовала бок о бок с Китаем около полутора тысяч лет, ведя с ним непрерывные войны. Сьюну разбили и прогнали из Сяньби (Сибири, по-китайски) сяньбийцы – монголы в 1 веке нашей эры.
Сибирь – древнее самоназвание монголов, а я-то думал (после чтения сталинского историка, академика Н. Мара – американцы написали про него, что он был лингвистом - любителем), что Сибирь названа по имени правнука Ноя, Сибира.
«А как вы себя называете?» - продолжал я допытываться у китайцев.
«Мы – мандарины, и язык, на котором мы говорим, тоже называется мандарин», - ответили они. «А почему же русские называют вас китайцами?»