Ненавижу фанатов. До стёртых в пыль зубов и вывернутой челюсти. Днями и ночами - ненавижу. Люто, всеми фибрами души. Если я вижу фаната - рука автоматически тянется к его горлу. Убить его, чтобы не мучался. Не он - я. Когда я вижу одухотворённые лица, у меня резко понижается коэффицент сопротивляемости загрязнённой атмосфере.

Я бледнею, зверею и начинаю подло иронизировать. Фанаты уходят с разбитыми вдрызг мечтами. А мне ещё хочется наподдать им напоследок со всей своей врождённой злобой.

С некоторых пор они обходят меня стороной. Врождённый инстинкт сохранения вида, я полагаю. Плодитесь гады. Сколько угодно. Только чтобы вас рядом со мной и рядом не стояло.

Грязная ночь подыхала у моей двери. Я копался в себе, пытаясь отыскать хоть каплю сочувствия к этой покалеченной днём мрази. Но внутри ничего не было. Только алчность. Я был жаден настолько, что мне было жалко для неё даже глотка воздуха. Я посмотрел на неё, оскалившись как дикий зверь. Мне хотелось плеснуть ей в лицо кофе, чтобы она ушла. Она вздрогнула и спрятала лицо в серых, сумрачных ладонях. Моё щедрое второе я мечтало о том, чтобы кто-нибудь помог ей. Кто-нибудь скрыл бы эти сутулые плечи тёплый пиджаком и прошептал обжигающие нежные слова. Я знал, что таких людей миллион. Людей готовых поклонятся этой убогой сироте, вытирающей мой порог. Я поднял взгляд и посмотрел во мрак.
К нам кто-то приближался. Тихими, мягкими шагами. Но не заметить его было невозможно. Я почувствовал ледяную ясность утра. Этот красавец с гривой огненно-рыжых волос присел рядом с оборванкой. Его узкие бледные руки притянули её к груди. Она рыдала. Я опёрся о косяк, наблюдая за этой парочкой. Дым сигареты запутался в моих волосах и ласкался к холодным пальцам. Поставив перед собой две кружки кофе, я уселся на пороге...

Мерзкий сладкий дождь. Даже передёргивает от отвращения. Чёрное пальто уже давно не спасает от слякоти, только скрывает длинные ноги – единственная гордость в жизни. Это конечно не единственная моя гордость – убойно-равнодушное выражение лица. Пачка сигарет в кармане - моя гордость в квадрате, слегка помятая, немного затёртая и работающая только при наличии зажигалки. Ну, в целом, вы понимаете, жизнь прекрасна?

"- Звонил кто-нибудь?
- Ты отключил телефон.
- А, да. Я забыл. Но если вдруг - то как обычно.
- Ты опять умер? - Брат натягивал кроссовки в прихожей, путаясь в длинных грязных шнурках. - Каким образом?
- А в прошлые разы ты что говорил?
- Что тебя фура переехала.
- Вот и дальше то же самое пусть будет.
- Она по тебе уже месяц взад-вперед катается.
- Ну и на хер. Бензин все равно не твой...
- Был бы мой, я бы тебя просто один раз с крыши скинул, чтоб не париться этим сраным телефоном."

Всё я умер. Ушёл в запой, наркологическую клинику, на войну (нужное подчеркнуть). Если вам что-то нужно, учтите что вы столкнётесь с аппатичным куском мяса, сидящем в кресле и пускающим дым в потолок. Как вы с этим справитесь, ваши проблемы. Тушку просьба не калечить.

Запахи душат его. Он будет чувствовать их, даже если его закроют в бункере.

Запах стонущего металла.

Запах сухой, едкой пыли.

А выйдя наружу он слышит дождь, смешанный с опьяняюще сладким запахом мускуса от его одежды.

Он слышит запах гниющей реальности, горящих мостов, звёздной пыли, которая оседает у него под ногами.

Он ощущает, как вязнет на нёбе приторный запах людского страха. Люди в его сознании, одни из самых дурно пахнущих вещей в мире, потому что они пахнут смертью, тление, разложением. Он ненавидит кислый запах зависти. Запах разумности.

Единственное, что его в них не раздражает - это кровь. У крови запах металической стружки.

Хотя он не смог бы жить без некоторых запахов, возникших из-за человека. К примеру, запах старой книги, в которую со всем возможным трепетом утыкаешься носом, чтобы не пропустить ни единого оттенка...

"Это был один из тех вечеров, когда в бой вступают новички. В ту субботу в клуб пришёл юноша с лицом ангела, и я вызвал его на бой. Таково правило. Новичок принимает бой. Я знал, что вызвал его потому, что меня вновь замучала бессонница, и мне ужасно хотелось разрушить что-нибудь красивое.

поскольку некоторые из ран на моём лице уже никогда не заживут, мне по части красоты терять особенно нечего. Мой начальник спросил у меня, что я такого делаю с дырой в моей щеке, что она никак зажить не может. Когда я пью кофе, объяснил я ему, я всегда вставляю в неё два пальца, чтобы не протекала."

Бойцовский клуб

"Что это всё означает? Он трясёт листком бумаги у меня перед носом. Что, по-моему, спрашивает он, нужно сделать с подчинённым, который тратит рабочее время на жизнь в придуманном мире. Что бы сделал я на его месте?

Для начала, говорю я, я бы не стал трезвонить про этот листочек кому ни попадя.

Такое ощущение, говорю я, что этот текст написал крайне опасный психопат-убийца, и что этот разнузданный шизофреник может сорваться в любой момент рабочего дня и начать носиться по конторе с полуавтоматическим, перезаряжаемым сжатым газом карабином "армалит AR-180"

Мой начальник молча смотрит на меня.

Этот парень, говорю я, наверное, по ночам надпиливает у себя дома крестом при помощи надфиля пулю к этому карабину, а затем одним прекрасным утром он является на работу и всаживает эту пулю в своего придирчивого, бездарного, мелочного, занудливого, трусоватого и болтливого начальника, и пуля, войдя в тело, раскрывается по этим надпилам, словно бутон цветка, и выкидывает комок его вонючих кишок через дыру в спине размером с кулак. Представьте себе, как ваша брюшная чакра раскрывается в снятом рапидом извержении тонких кишок, похожих на связку сосисок.

Мой начальник уже не машет листком с правилами у меня перед носом.

Валяйте, говорю я, прочтите что-нибудь ещё.

Нет, серьёзно, говорю я, жутко интересно. Сразу видно - законченный псих написал."

Бойцовский клуб

Иногда Sohryu думает, что неплохо бы за кого-нибудь отдать жизнь. Просто так, из любви к широким жестам. А в завещании попросить написать на надгробии: "Он всегда мечтал отравлять людям жизнь. Но как-то не сложилось." Оставить кому-нибудь свой дневник с каракулями и небрежными рисунками, заставляя проливать слёзы сожаления.

Главное умереть красиво, по-геройски. Под трагическую музыку, в тени деревьев, с пятнами солнечного света на одежде, струкой крови, стекающей из уголка губ. На руках у фанатов.

Мечты, мечты...

Ему хочется выть. Ему хочется дикости, хочется нежности, хочется крови. У него неплохие задатки маньяка-убийцы. Вы устали от жалоб? Валите отсюда. Впереди нет ничего кроме тоски, отчаяния и улыбок сквозь слёзы. Повседневная жизнь - это трагедия, бред лишенных воображения. Ему бы крылья, чтобы взмыть, когти, чтобы рвать, хладнокровие, чтобы вселять беспокойство. Отсутствие зависти, чтобы выживать. Он запрограммирован на вечную жизнь, на познание. Но как придать мечтам размах? Как оттолкнуть их с мёртвой точки в бесконечность? Как подавить инстинкт и двинуться прочь?

Стать бы птицей, лишённой забот и разума.

[220x157]
После ночных интернетных бдений чувствуешь себя недочеловеком. Глаза слипаются, голова болит. Как будто пил непросыхая целую неделю. И просыпаясь лицом на изувеченной клаве, божишься, что больше никогда в жизни... Но наступает следующая ночь.

Иногда скажешь глупость, которая обижает любимого человека, а потом неожиданно соображаешь какой ты идиот, но уже поздно. И что делать? Метаться, прося прощения, или сразу совершать самоубийство? И нельзя ли и то и другое совершить одновременно? Сипуку и предсмертная записка с бездарными извинениями. Наверное, если меня не простят, зарежусь при помощи собственной катаны, не забыв попросить сестру, отправить любимое холодное оружие по адресу в подтверждение того, что оскорбление смыто кровью.

Онемевшее тело рассыпалось пеплом. На столе под пристальным взглядом монитора дотлевают страницы неначатого романа с пятном от чернил посередине. Мёртвые мысли, неожившие люди, непрожитые судьбы.

Слишком много вокруг и внутри этих образов перебродивших и исковерканных постоянной жаждой. Уже неоткуда взять новых впечатлений, свежих сил и остаётся только разлагаться в обрывке линованого листа.

На спрятанном в ящике стола клочке улыбается чужой профиль. Эти глаза бы, наверное, поняли, подсказали путь, указали в небо. Но крылья смяты и исписанными обрывками утеряны в урне.

Злой, холодный рот в постоянном оскале усмешки. Глаза цветом сходные с ночным одичавшим небом севера.

Ты бы украсил любое кладбище своей по-монашески тощей фигурой. Неподвижно застывший между надгробий с приручёнными псами Ада у твоих ног. Я всегда мечтал закутаться в твои чёрные, матовые крылья, чтобы вокруг выл ветер, а мы стояли вдвоем в коконе из молчания...

Но я и ты слишком высокомерны для таких мелочей, и потому я незаметно жмусь спиной к твоей спине. Рубашкой к твоему крылу. И заведённые назад пальцы втречают твою горячую руку, протянутую навстречу.

Я не смотрю тебя в глаза, я не вижу твоего лица, я выучил это равнодушное выражение наизусть. Но твоя отведённая назад рука скажет о том, о чём не умеют говорить губы. А моё пожатие - ответ. Я всегда у твоей спины, прикрываю тылы. Никто не прорвётся к тебе. Все враги мертвы...

Трогательно обажаю наш яхт клуб. Столько мата не слышал ни один человек за свою жизнь. А некоторые случаи вызывают ужас и дикий хохот у моих сухопутных друзей. Вот, к примеру, где в нормальной пешеходной Москве вы услышите фразу: "Тут топор не проплывал?". Про шестивесельный ял, изображающий из себя гондолу, я не говорю.
Какая самая святая вещь на воде? Нет, не спасжилет. Это громкоговоритель. В обиходе просто матюгальник. Когда ты один, весь из себя такой романтичный, запутавшийся глазами в солнечных очках, уносишься на Луче навстречу закату, добрый капитан дозорной "гондолы" всегда вернёт тебя к забытому дежурству и невымотой посуде с помощью своего друга-чревовещателя. Если ты, невыспавшийся после ночных бдений со спиртным, изображаешь труп на причале, ласковый дежурный садист завсегда приставит к твоему трепетному уху включённый в аварийном режиме матюгальник и своим "тихим шёпотом" погладит тебя по мозгам...
Однажды с матюгальником случился "несчастный" случай в следствие заговора всей команды. Взмах весла и лежащий на причале аппарат падает на дно лодки и отшибает себе филейную часть с батарейками.
Старший состав реанимировал нашего сдохшего друга на протяжение всего вечера. На следующее утро отполированный и обмотанный скотчем по самое "Небалуйся" матюгальник снова заступил на вахту...

Это цитата сообщения Каль Оригинальное сообщение


И я буду удить тебя на маленькие сладкие пончики.А когда станет совсем плохо, перестанет клевать на пончики,я найду еще что-нибудь...
О! Берем кусок белого хлеба (необязательно ровный и красивый, главное чтобы самый свежий), укладываем на него стопариком много-много докторской колбасы, помидоров, привязываем к веревочке и закидываем внутрь комнаты. Через несколько минут шумное принюхивание подскажет мне, что пора потихонечку тянуть.
Сантиметр, еще сантиметр...
Я прыгаю на тебя сверху, цепляюсь за шею и радостно ору: Теперь мы идем пить чай! Ничего не знаю, само выползло.
Ты обреченно улыбнешся и пойдешь со мной по длинному коридору, раздраженно хлопая босыми ногами.

"Чай-это же естественный период жизни,"- скажешь ты, изображая покорность великому Потоку Жизни Дао.

Какая все-таки фигня,что я не пью чая!
Хоть кто-то пьет- и от этого ему хорошо.
Это можно назвать редким проблеском счастья в нашем депрессивном мире.

Это цитата сообщения Каль Оригинальное сообщение

[430x699]
Не люблю фотографии. Не только свои, вообще все. Дурацкое чувство, что на тебя смотрят. И твое серьезное, чуть грустное лицо я тоже трусливо спрятал под стопку дисков. Так спокойнее.
Только иногда я достаю маленькую несчастную картинку с чуть помятым углом, чтобы вновь вспомнить знакомые черты. Странно: ведь она не меняется, эта копия прошедшего момента, а я каждый раз чувствую новые чувства. Иногда устав от твоего общества, я сбегаю к ней. Неужели копия превзошла оригинал своей ущербностью?

Это цитата сообщения Каль Оригинальное сообщение

Какой странный у нас разговор.
-Ты слишком жесткие баранки купил.
-Я ж их не тебе покупал а голубю.
-Нафига голубю столько баранок?Что же это?Жалость,а может быть акт милосердия?
-Я решил поиграть в маленького принца.Я приручаю диких животных.
-Мы в ответе за тех кого приручили.
-Я его не приручил,это просто начало нашей дружбы.
Он курит,я ем чипсы.Все прекрасно.
-Блин,уже четвертый час.
-Ха,а я встал всего 2 часа назад,-улыбается он.
-В выходные хочется сделать что-то запоминающееся,чтобы доказать самому себе,что ты прожил день не зря.
-Ты уже покормил голубя.
Хм,а он прав.
_Все таки аниме накладывает отпечаток на людей.
Я смеюсь.
-Почему?
-Потому что,если бы я не смотрел аниме,то не ходил бы с такой челкой.
Это точно,трудно ходить с волосами закрывающими все глаза.
-И не начал бы курить.
Тен-тян не курит?Нет это что-то нереальное.Он слишком естественно смотрится с сигаретой-как единое целое.
Я вдруг подумал о другом.
-Люди все состоят из маленьких слабостей.
Он с интересом смотрит на меня,покуривая сигарету.
-Маленкие слабости:к сигаретам,грейпфрутовой жвачке,удобным свитерам,очкам с стеклами-хамелеонами,непричесанным волосам.маленьким шокирующим признаниям,хитрым улыбкам...
-Ты решил разложить меня по полочкам?
Конечно нет.Это как попытка увидеть небо в щелочку между пальцами,выразить общее через частное.
Как раз то,что наполняет мою жизнь-маленькие слабости.

Это цитата сообщения Каль Оригинальное сообщение

Я всегда знал ,что ты меня не любишь и никогда не любила.Но все чтоя делаю-только ради тебя и только сегодня.

Ты хочешь,чтобы я курил твои отвратные сигареты и пускал в небо красивые ровные дымные колечки?Конечно.Только для тебя и только сегодня.

Хочешь ,чтобы я принес тебе пригорышню первых снежинок на голой ладони?Конечно.Я буду стоять ,держа руки на весу,пока они не станут ледяными и снежинки не смогут лежать на них.Только ради тебя и только сегодня.

Хочешь ,чтобы я прыгнул для тебя с моста?Легко.Только ради тебя и только сегодня.

Ты хочешь,чтобы я сделал ради тебя что-то запоминающееся?Я прихожу и снимаю куртку,на моей спине извивается огромный дракон с распростертыми крыльями,он не может взлететь-он прикован цепью к земной женщине.Это было очень больно,но это только ради тебя и только сегодня.

Может ты хочешь,чтобы я просто помыл тебе посуду или пропылесосил под кроватью?Тебе стоит просто сказать об этом,и я сделаю это только для тебя и только сегодня.

Может огромный букет белых роз,каждая из которых будет окрашенна человеческой кровью?Я приношу его тебе,но не стоит пытаться снять с меня перчатку.Я понимаю ,что тебе интересно,но это не эстетично.Или ты этого действительно хочешь? Тогда конечно...Я же говорил ,что тебе не понравится.Как зачем отрезал безымянный палец?Ты никогда не выйдешь за меня,а мне нужно было много крови...Веть это только ради тебя и только сегодня.

Ты веть знаешь ,зачем я все это делаю...Я хотел освободиться от тебя.И поэтому весь этот день для тебя.

Ты хочешь посмотреть как кровь мешается с дождем?Я то думал...Значит завтра для меня уже не будет.Поэтому осталось только это сегодня...И только для тебя...

Безумно влюблённый в водную гладь я до сих пор с едва сдерживаемым безумием вспоминаю наш школьный яхт клуб. Ровные ряды лодок на санях, ждущие своего часа. Любимый географ с рыжими усами и очками, как лупы, неизменно покуривающий трубку. Пасущиеся на асфальте даже не могут представить того счастья, когда ты по уши в тине и водорослях, мокрый как облезлый котёнок, отталкиваешься от берега, подгребая швертом. В зубах зажат шкот, пальцами правой ноги ты пытаешься поймать ускользающий руль, а левую хотя бы перенести через борт.
Милые часы на берегу, когда ты вооружаешь одноместныю яхту с истинно буржуйским названием "Луч", пытаясь воткнуть пятиметровую мачту в небольшое углубление на носу, а потом снова разоружаешь её. И по новой. Вяжешь макроме из шкотов, шкертиков, блочков и огрызочков. А потом к тебе подходит кто-то старый, за километр пропахший снобизмом, и тыкая кривым пальцем в твоё вязание, обзывает это порнографией. И ты терпишь, вдохновлённый устойчивым ветром и мягким песком под ногами.
Через год ты - уже не зелёный и беспомощный новичок - хищной чайкой носишься между кадетов и глупой детворы, сыпля ругательствами и угрозами. Доводящим тебя до бешенства мелким монстрам ты с ехидной улыбкой показываешь на корыта ослепительного оранжевого цвета, когда-то черпавшие низкими бортами воду этого богом забытого водохранилища.
-Те, кто будет вязать такую порнографию, - орёшь ты, потрясая мотком синих верёвок - Будут ходить на "Оптимисте", - рыжые корыта улыбаются своими пробоинами. - Вы хоть представляете, что вы будете делать с этим в шторм?! - глупые человеческие детёныши с ужасом облизывают тебя глазами. А ты стоишь грозный, как морской чёрт, и шипишь сквозь зубы. - Когда вам на воде придётся разоружать "Луч", и вы распластавшись раком по палубе, попробуете это развязать, мне будет очень весело. Я принесу с собой камеру, а запись потом отправлю в магазин для озабоченных. Потому что это будет даже не лёгкая эротика! Это будет порнография!

Я осторожно открыл дверь в твою комнату. Тебя не было. Только смятая подушка с ощущением сонного дыхания на ней, откинутое одеяло в том месте, где ты обычно сворачиваешься в клубок. В ванной ещё не разбуженным сознанием я наткнулся на твоё колечко. Детское и нелепое, но чем-то неуловимо напоминающее о тебе. Как будто ты оставила на память свою руку с горячими пальцами. Позже я споткнулся о неловко брошенный в коридоре кроссовок. Твои ноги. Надкушенный бутерброд на кухне заставил меня застонать от еле сдерживаемого отчаяния. След от укуса наводил на размышления о вставной челюсти. Но это уже не про тебя…