Bonjour, mon cher carnet!
Дня сего я вновь обращаюсь к тебе после двух лет молчания, и не достаёт больше сил молчать, как никогда не было их настолько мало, чтобы жаловаться на судьбу свою…
Два года моего одинокого бытия, два года после тех ужасных слов… "Мужайтесь, графиня… граф Воронцов погиб, защищая вашу честь". Уплывающие в неровном свете замершие лица подруг-наперсниц, светских сплетниц, посуровевшие вмиг взгляды военных чинов, уплывающие в анфилады зал пурпурные перья французской актриски… застывающий в падении голландский сервиз… падающий из моих рук carnet de balle с шёлковыми лентами, вмиг, в тот миг между двумя ударами сердца и вдохами, показавшимися теми самыми… когда впервые в салоне Голицыной представили мне молодого красавца, моего будущего мужа… ах нет, это было позже, на балу в Зимнем… я поднимаю взгляд от carnet de balle и встречаюсь глазами с Andr?, с этими нездешними глазами цвета весеннего речного льда… он целует мою руку, и перчатки чёрной замши, по рассеянности не оставленные мной вместе с соболями, как шутливо называл papa' мою накидку, делая смешной, якобы французский, акцент… они падают, но мы не можем разъединить взгляды, и вот уже смешок откуда-то из угла залы, эта неугомонная сплетница Лили, кузина Воронцова, по обыкновению своему, я думаю, прикрывшись веерком, насмешливо и лукаво обсуждает очередной "r-roman!"… Бабушка посмеивалась надо мной в детстве: "Ну, какая серьёзная! Графиней будешь, Лизанька, не меньше!".
И шёлковая ленточка бальной книжечки, встрепенувшись от ветерка, пронёсшегося от открытых для кого-то из прибывших дверей в морозную зиму, скользит по моей руке, так неожиданно отвлекая, не давая мне раствориться…
Я перебираю все свои драгоценности из дальнего ящичка бюро красного дерева. Сухие полевые цветочки с солнечной поляны где-то под Женевой, в шутку подаренные Andr?, когда хотел он смягчить так нешутливо сказанные строки…
Будут ли дни мои ясны, унылы,
Скоро ли сгину я, жизнь загубя, -
Знаю одно: что до самой могилы
Помыслы, чувства, и песни, и силы -
Всё для тебя!
Венецианская маска из чёрных, словно вороных, перьев с инкрустацией сапфиров…
Два письма от него, так нелюбившего писать письма, так боявшегося показаться излишне сентиментальным…
Его золочёный лорнет. Andr? иногда, читая у камина, задумчиво наклонял его в руке, как бы взвешивая…
Всегда взвешивая всё… А я, моложе его на 12 лет, так хотела этой дерзости и офицерского мальчишества, безумных чувств и неразумных поступков… тогда это было для меня любовью, а не его спокойная нежность…
..Молодой корнет, так далёкий от меня, графини Воронцовой, что нелепо было даже поклонение издали. Сумасшедшее письмо глупого мальчишки, не могущее рассчитывать даже на снисходительный взгляд… Сплетни старых дев и несчастливых жён, завидовавших нашему тихому счастью. Моему счастью, моему успешному браку.
Дуэль, полные слёз глаза этого мальчика, меньше всего на свете хотевшего причинить мне боль…
Мой сегодняшний день. Я просмотрела его с рассвета, никогда не имея обыкновения засыпать ночью и не в силах будучи уснуть в этот день. Наверное, меня, не давшую ни одного бала за всё это время, даже в театре не появлявшуюся, давно считают затворницей. Лишь раз я прервала своё уединение, приняв приглашение на именины племянника мужа, Nicola', малыша, так похожего… Я отклонила все приглашения на эту неделю, сказалась больной даже родителям, приехавшим навестить меня здесь, в родовой усадьбе мужа, где по стенам комнат - портреты великих предков, и в одной маленькой комнатке наверху, в Его бывшей детской - портрет маленького мальчика в строгом камзольчике с мягким розоватым брабантским кружевом. Маленького мальчика с серьёзным взглядом мужчины, отдавшего жизнь за мою честь.
Время обеда я провожу одна, при мерном потрескивании огня. Блики зимнего солнца играют на изразцах.
Воспоминания окутывают призрачным теплом и тянущей болью под сердцем. Имя его, произнесённое или только прозвучавшее в мыслях, заставляет чуть вздрогнуть, и прикрываются глаза, обращаясь внутрь, к памяти, ибо не найти им нигде на земле больше глаз, так глубоко и нежно проникших в душу, и сжимается сердце от боли и неотданного тепла…
Прости меня, Andr?…
Солнце сквозит сквозь зелёный шёлк портьеры, как тогда..
Прости…
LI 5.09.15