Разругался с Ней... Наотмаш и навзнич. (чем венчать -- Ъ или Ь?)
Ночь -- как ацетон на бритве и бутербродом в печень. Закурил! Бросил! Снова закурил! Смотрел в окно и хотел увидеть Ночь, а видел только Её...

Опять кафе, глаза, полные задыхающегося неба, нездешние нервы сквозь узбекское "гыр-гыр" и шафран с чесноком. Юшка в чашке.
Мы никогда не умрем! И ладони -- как испуганные птицы в гнезде жмутся друг ко другу.

И снова -- Ночь, но одна на двоих. Я счастлив!
Прости -- как обещание простоты и простыни...

ЛЕДНИКОВАЯ ЭПОХА
1996 г.

К нам среди дня приходят сумерки -
приходят молча, на мягких лапах.
И все висит в дешевом сумраке
вчерашний запах, еловый запах.

И непонятно настоящее,
а с прошлым проще, его не помнят.
И только радио пропащее
урчит печально в одной из комнат.

* * *

И жизнь бесповоротно началась.

Сны уезжают с Курского вокзала.
Горячий ветер - с родины на север -
ударит по лицу, и я останусь
в твоей Москве с ее колоколами.
И снова будет все, как было встарь.


КОЛЫБЕЛЬНАЯ


Спи-поспи, малыш, а я тебе спою
про любовь про непутевую мою,
про холопа в серебристых соболях,
про заботы о двенадцати рублях
про царей да королей, про белый свет.
Только спи себе, посапывай в ответ.


* * *


Яйцо было раньше курицы.
А снес его - крокодил.
Он был странный: все время хмурился
и за реку гулять ходил.
Все мечтал о великом подвиге -
было жаль дурака до слез.
Он родных называл "уродики",
чепуху какую-то нес,
никому в реке не понятную.
А потом свихнулся совсем:
то рычал на солнце закатное,
то кричал: "Я хвост ей отъем!".

Вы хотите узнать, что вышло-то?
Что ж, резонный вполне вопрос.
Крокодил себе курицу высидел,
а она его клюнула в нос.


* * *

Господи, прости меня.
Все ли перемелется?
Все ли станет пройденным
на таком пути?
Верить очень хочется,
только вот не верится.
Ну никак не верится.
Господи, прости.


* * *

Да не сотвори,- сказал,- прелюбы.
Так сказал Господь.
Ищут замирающие губы
зябнущую плоть.
За стеною шепчутся соседи,-
может, обо мне.
Никуда мы, милый, не уедем.
Разве что во сне.


* * *

Я знаю, все будет иначе.
Засну - и увижу тебя,
под желтую музыку плача
и долгую прозу дождя.
Расплещется облако газа,
холодный пожизненный дом.
Я знаю, все будет не сразу,
но все-таки будет потом.


ДЕРЕВО


Я себя запишу на живом
деревянном изломанном теле,
чтобы долго рубить топором,
чтобы листья к утру поседели.
Чтобы серый размеренный дождь
холодил мне виски и ладони.
Чтобы верить, что ты не придешь.
Чтоб никто этой веры не понял.


* * *

Имя, горькое на вкус,
неподъемная порфира.
Говорил же Иисус:
не твори себе кумира.

Обязательные сны,
заговоры-приговоры.
А весною так тесны
белокаменные норы.

А весною так всегда:
с полукрика, полувдоха
наступают холода,
ледниковая эпоха.

* * *

Недолгий дождь, открытое окно -
обрывки надоевшего мотива.
Сейчас я унесу тебя на дно
в холодном сумасшествии разлива.

Речной водой струятся зеркала
(ты помнишь, кем ты был до этой ночи?),
и все следят за нами из стекла
зеленые отчаянные очи.

Сухая прядь и несколько морщин,
скребут стекло беспомощные пальцы.
Таким он был, пока ты был один,
таким ты станешь, не сумев остаться

на илистой жестокой глубине,
в сухом чаду табачного угара.
И, съежившись в тяжелом полусне,
заплачет у стены твоя гитара.

* * *

И сдохнуть, полюбив царя Давида.
Для этого и стоило родиться.
Для этого, красавица, блудница.
И сдохнуть, ибо он тебя не любит.

И все молиться, чтобы он не плакал,
когда твое лицо размажет камень.
А люди все выдумывают сами:
"И когда увидел ее Давид -
возвеселилось сердце его
и возрадовалась душа его".


* * *

Мы прошли эту странную муку
и едва не дошли до креста.
Если гвоздь не вонзается в руку,
то рука, вероятно, не та.
А потом можно биться о стену,
разрывая пылающий лоб.
Кто простит нам чужую измену?
Лишь такой же, как мы, остолоп.


* * *

Небо тучами исчерчено.
Обрывается полет.
Знал ли ты, какая женщина
на земле тебя не ждет?

Захлебнулся визг пропеллера,
захлестнула пустота.
Не молился ты, как велено,
не сойти тебе с креста.

Так и сгинешь, изувеченный,
не порочен и не свят.
Что-то было не замечено
много лет тому назад.

И на все уже отвечено,
только ночи напролет -
небо тучами исчерчено.
Обрывается полет.

* * *


"Я, наверное, лягу крестом на бумагу
и увижу тебя..."


"Я, наверное, лягу крестом на бумагу..."
На Голгофе твоей, мой усталый малыш,
лишь мешает отвага, холодная влага
все течет с обезумевших за зиму крыш,

и осталось немного: вокзал и дорога,
и вопрос, как монета, поставлен ребром.
Уезжай же скорей, уезжай, ради Бога.
Я за все заплачу, не греми серебром.


* * *

Когда, за третьим воплем петухов,
они уходят, бесполезно воя,-
зализывает раны то, живое,
уже не мной придуманное время.
Судьба моя садится на коня.
Запомни, что ты выбрал не меня,
не мне тебя искать на поле боя.

ОБЛОМКИ

1

Ты помнишь каждое стекло,
семь этажей прозрачных окон.
Ты помнишь пальцами черты
заиндевелого лица.
Ты помнишь боль: твое крыло,
ломаясь, прорывает кокон.
Ты появляешься на свет,
чтоб здесь остаться до конца.


2

Я спеша растворяюсь в твоем Читать далее...

Господи, дай мне душевный покой для того, чтобы принять то, что не могу изменить; мужество - чтобы изменить то, что могу; и мудрость - чтобы отличить одно от другого.

Курт Воннегут

P.S.

loprekona, благодарю за хороший вопрос.)

Провел маленькое исследование...

"На стене в приемной у Билли висела в рамочке молитва, которая ему была поддержкой, хотя он и относился к жизни довольно равнодушно. Многие пациенты. видевшие молитву на стенке у Билли, потом говорили ему. что она и их очень поддержала.
Звучала молитва так:

Господи, дай мне душевный покой,
чтобы принимать
то, чего я не могу изменить,
мужество -
изменять то, что могу,
и мудрость -
всегда отличать
одно от другого.

(Курт Воннегут “Бойня номер пять, или Крестовый поход детей”).

Оигинал выглядит так:

"God, grant me for serenity
to accept the things I cannot change;
Courage, to change the things I can
and wisdom to know the difference"

Авторство, разумеется, не Куртово (Воннегутово))...

Это чуть измененный текст "Молитвы о душевном покое".

"Дай мне терпение принять то,
что я не в силах изменить,
Дай мне силы изменить то,
что я могу изменить,
И дай мне мудрость научиться
отличать одно от другого."

По некоторым источникам принято считать автором сих строк Рейнольда Нейборо -- богослова и проповедника, который утверждал, что написал ее как заключение к своей проповеди в 1930.

Однако, Куртушка приводит лишь фрагмент Молитвы. И вот что интересно -- слова эти весьма напинают код/ключ в "проговорках" АА-шникофф (Анонимных Алкоголиков и Наркоманов).

Потом -- вспомним всем известного Насреддина... Ничего не напоминает? А???

И наконец -- припомним Молитву Оптинских Отцев --

Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что
Принесет мне наступающий день.
Дай мне всецело предаться воле Твоей святой.
На всякий час сего дня
Во всем наставь и поддержи меня.
Какие бы я ни получил известия в течение дня,
Научи меня принять их со спокойной душой и твердым
Убеждением, что на все святая воля твоя
Во всех словах и делах моих
Руководи моими мыслями и чувствами.
Во всех непредвиденных случаях
Не дай мне забыть, что все ниспослано тобой
Научи меня прямо и разумно
Действовать с каждым членом семьи моей
Никого не смущая и не огорчая.
Господи, дай мне силу перенести
Утомление наступающего дня и все
События в течения дня.
Руководи моею волею и научи меня
Молиться, верить, надеяться, терпеть,
Прощать и любить.
Аминь

Чудны дела Твои, Господи...

Вывод! Ребята, внимательно читайте книжки...)))

Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что
Принесет мне наступающий день.
Дай мне всецело предаться воле Твоей святой.
На всякий час сего дня
Во всем наставь и поддержи меня.
Какие бы я ни получил известия в течение дня,
Научи меня принять их со спокойной душой и твердым
Убеждением, что на все святая воля твоя
Во всех словах и делах моих
Руководи моими мыслями и чувствами.
Во всех непредвиденных случаях
Не дай мне забыть, что все ниспослано тобой
Научи меня прямо и разумно
Действовать с каждым членом семьи моей
Никого не смущая и не огорчая.
Господи, дай мне силу перенести
Утомление наступающего дня и все
События в течения дня.
Руководи моею волею и научи меня
Молиться, верить, надеяться, терпеть,
Прощать и любить.
Аминь

Михаил Круг "Осенний дождь "

Косой осенний дождь
Мне смоет боль сердечную.
Ах! как оно болит:
В нем радость и тоска...
И входит тихо в дом
Одна душа беспечная
К другой душе родной,
Придя издалека.

Припев: Я возвратился -
Здравствуй, мама!
Ну что ты, перестань при сыне причитать!
Ну поседел слегка,
А так я тот же самый,
Ну что ты перестань - ведь я вернулся, мать!

А девочка моя
Не встретила, как прежде,
И радости в глазах
Хватило на три дня.
Лишь три забытых дня
И восемь лет надежды
Остались навсегда
На сердце у меня.

Припев.

Цыганка говорит -
Накрутят срок мне скоро,
А значит на этап
По-новой будут гнать -
Туда за горизонт,
За решки, за заборы,
А мама как всегда
Сыночка будет ждать!

Но я вернусь опять -
Дождется мама,
И будет на крыльце
При сыне причитать.
И я скажу ей: "Мам,
Не плачь, я тот же самый,
Ну что ты, перестань,
Ведь я вернулся, мать"...

Я не хотел становиться люмпеном.
Мне ближе стиль работы, характерный для традиционных протестантов, то бишь, лютеран: работа на соответствующем ей месте, а все остальное — на подобающем. И уж ни в коем случае работа не является той целью, ради которой стоит умереть.

Я не хотел становиться люмпеном.
Не смотря на то, у меня характер нонконформиста.
В условиях советского времени, когда нонконформисты делились на досидентов, сидентов и отсидентов, я, вероятно, был бы сейчас сидентом — как раз и возраст подходящий.

Я не хотел становиться люмпеном.
Им сделали меня мои работодатели.
За несколько лет работы в полиграфическом дизайне я убедился в том, что:
— повышать собственную квалификацию я могу только за собственный счет;
— усилия на работе в ущерб собственному здоровью не принесут ни выгод, ни даже просто благодарности: когда станет совсем худо, меня просто выкинут, сказав напоследок: "Сам виноват, надо было своей головой думать и расчитывать собственные силы";
— пересидки допоздна, с ломкой глаз у монитора, связаны лишь с тем, что кто-то, готовящий материал (книги, журнала и т.д.) не сделал свою работу до конца и вовремя, но "крайним" в этой ситуации всегда окажусь я;
— никакая сверхурочная работа мне никогда оплачена не будет;
— работодатель ценит результат, по отношению к которому, к.-л. договоренности и морально-этические обязательства, взятые им на себя, отступают на второй, третий и прочие планы, и могут считаться "якоже не бывшие".
Думается, что какой-нибудь молодец хитрож..., sorry, с высокой поисковой активностью, — как выражаются психологи, — который организует реально работающий отраслевой профсоюз, сделает на этом очень хорошие деньги.

Я не хотел становиться люмпеном.
И вообще, подспудно возрастающая обида на людей — очень плохой двигатель прогресса. В том числе — личного. И уж тем более — какого-л. душевного возрастания.
Поэтому я стал free-lance, или как чаще принято говорить на смеси английского с московским: фрилансером. Свободным художником, короче.
Первые впечатления, надо сказать, мне очень нравятся.
Возможно потому, что первый период я провел, имея запас "подкожного жира". Это мне позволило не хвататься за любую работу и дало возможность фильтровать, отделяя действительно серьезных заказчиков от всякой шантропы.
Занятно, что чем больше распальцовка, тем больше денег и внимания к тебе любимому, хотя изначально я к этому не стремился.
Не говоря уже о том, что размер дохода в 2–3 раза выше, чем когда сидишь на окладе.

Взято
http://www.liveinternet.ru/users/794158/post18042500/

Константин Михайлов.

РИМ

Кричит несчастный император !
В нем корни Рима воспалились...
Болят и чешутся колонны,
И кровли медные в нарывах .

" О вы, мои центурионы !
В песках скрипучих Иудеи,
В лесах Германии дремучих,
На островах цветной Ахейи -
Вы дерзко медлите, злодеи,
И враг ползет змеей шипучей
Или слоном огромным топчет,
Или грохочет конной лавой,
Или египетской отравой
Он каплет в чашу Колизея ! "-
Так выл несчастный Марк Аврелий
На десять вдов похожий в горе .
И он вошел в библиотеку
И запихал в мешок походный
Сенеку, Публия Назона,
Шекспира, Ницше и Гомера,
И Достоевского с Эзопом,

Затем все это сжег в камине,
Засунул голову в подтопок
И с треском ел над пеплом мясо .

Когда в чертог вошла Августа
Аврелий умывал колени.
Его расслабил вандализм.
Он ей сказал - " Свари цикуты !
Настал наш черный день - сегодня
Романов предал дело Рима !
С врагами мягкий, как бумага -
Ни царь, а пушкинская няня,
Он Русь профукал через пушки,
Героев сплавил на " Варяге "
В глухую дельту Эридана ...
Теперь вокруг японцы бродят !
Японцы хуже чем германцы !
У них богов ужасно много
И потому они бессмертны !
Но я в Монголию поеду -
Клянусь сегодня же, немедля,
И там в песках за Керуленом
Найду кочевье Чингиз- Хана !
Я умолять монгола стану,
Чтоб он скорей взглянул на звезды -
И если будет знак хороший
Вручу ему ключи от танков,
От автоматов магазины,
И от ракет боеголовки ! " -
Так распинался Марк Аврелий
Перед божественной Августой ,
Но постепенно утомленье
Ему свело блаженством члены...
Он завернулся в тонкий пурпур,
Он завалился под оливу
И там уснул - похож на сливу
Иль на личинку махоона .

МИНОТАВР

Мертвый зверь германской расы
Азиатским сдавлен телом.
Я иду по Фридрих- штрассе
Мрачным русским офицером.
Я готические буквы
Сбросил в щель за небесами
Я сослал туда же кукол
С голубыми волосами .
А теперь - куда мне деться ?
После всех побед ужасных
Мне броней не утереться
От узора капель красных ...


И я встал перед Рейхстагом
Богоравный и убогий
И под алым - алым флагом
Вкруг меня плясали боги .
И озноб во мне пророчил -
Все качалось - горы, троны,
Гальванические ночи
Вдоль Венеции -Вероны !
Груды мрамора и кала
Погребали рвы и рати,
И душа моя стонала -
" Миру - мир!
И все!
И хватит !
Плоский мир! Как это верно!
Мир- как диск от автомата...
О микенская царевна!
Подари мне коготь брата !
И я стану кротким - кротким
Ужаснувшись этой доле...
Я усну в январской водке -
В белом русском алкоголе .

ДОРОГА НА ВОСТОК

Когда любовь становится стихом -
Она уже прочитанная повесть...
И путь один - спуститься за грехом
В подвал любви, где плачут страх и совесть .

Так думал я - и я платил оброк,
Пока не понял - Бог спасает даром .
Покуда есть Дорога на Восток
Нам не грозят раскаянье и кара .

Никто из нас не долетал до дна,
И даже худший не сходил в геенну...
Едва была доказана вина -
Бог убивал - бесплатно и мгновенно .

Ни белый врач, ни черный комиссар -
Он просто импульс - выстрел чистой воли...
Всего один - единственный удар -
И сразу - смерть - без страха и без боли .

Теперь я чист. Но я скорблю о том,
Что смысла нет ни в верности ни в блуде...
Когда любовь становится стихом -
Ничем иным она уже не будет .

АРАБЕСК

Траекторией арабеска
Через черную дверь инцеста
Был я вытолкнут в бездну блеска
Сапогами моей принцессы .

Приземляясь я город видел
Тот, где ангел икнул и канул,
Где в ночных ресторанах мидий
Бьют горбами о дрязг стаканов ,
Серощекий овал брусчатки
За которым залив трепещет
И Слепой Инквизитор чайку
Заряжает в стальные клещи .

А потом полетели годы
Под мостами теряя перья...
Император сырой погоды
Сквозь дожди шевелил деревья .

Петербург из Берлина слеплен .
В каждой третьей из сотни комнат
Он содержит шипы и петли .
В остальных - пищевые комья .


ДЕЛ АРТЕ

Творя ритуал лицедейский
По яркой поверхности вод ,
Корабль кедровый,
Корабль ганзейский
За Белой Невестой плывет .

" Живешь ты , подруга,
За пальмами Юга
В песках раскаленных равнин...
Я дам тебе холод Полярного Круга,
Когда мы замкнемся в объятья друг - друга ! " -
-Так пел Капитан Арлекин .

" В Европе подлунной,
Чумной и чугунной,
Любви я не знал и перо
Скрипело - лишенное звучности струнной... "-
- Так думалось Юнге Пьеро .

" Бескровные куклы ! Смотрите -
ваш остров отсутствует в мире Христа ... "-
- Промолвил им вслед Капитан Калиостро,
Достал потаенную карту погоста
И стер Атлантиду с листа .


ВРАЧ

Я не могу понять почему
Женщины откликаются на духи,
На цветы, на шампанское, на коньяк,
Но живее всего - на грехи .

Патология ! Имя тебе - любовь !
Вот единственный мною распознанный знак...
А девушка Ева лежит и ждет
Пока в ее рай проникает гад .

Да, Читать далее...

Книги, которые мир называет аморальными, - это книги, которые демонстрируют миру его позор.

Оскар Уайльд

[393x600]
Дева сна.

[457x660]
Я вернусь!

[303x400]
Поцелуй ангела.

[381x400]
[355x400]
Клоуны.

[294x400]
Дворник.

[500x457]
Притча.

СЕДЬМАЯ ВОДА

* * *
В жизнь чужую, под осень, при ясной луне,
Самозванец въезжает на белом коне,
Словно в город чужой, как по нотам,
Между пьянкой и переворотом,
Он свободен, спокоен - практически мертв,
И отпет, и последней гордынею горд,
Отражен в придорожном кювете,
И уже ни за что не в ответе.
И дрожит на ветру, как осиновый лист,
На себя не похож, и от прошлого чист.
Лишь кресты - пораженья трофеи -
На груди и веревка на шее,
Клочья черного знамени над головой.
И чужой стороне он, как водится, свой.
Он один здесь спокоен и ясен,
И на всякое дело согласен.
Он и швец, он и жнец, и последний подлец,
И на дудке игрец, и кругом молодец,
Не жилец, по народным приметам,
Но пока что не знает об этом.

***
И каждому скоту спасибо за науку,
что денег накопить, что нечего терять.
О, прапорщик, зачем вы пишите в гестбуку?
Не надо этих слов так часто повторять.
Из вашего поста пропала запятая,
сейчас вас мордой ткнут, вам будет нечем крыть.
На выгоревший плац слетает пыль златая,
младая жизнь кипит и надо меньше пить.
Сменился караул у гробового входа,
служебный пес уснул в казенном закутке.
Экран еще горит. И с призраком народа
свобода говорит на птичьем языке.
А вам оно зачем, чужую тешить скуку?
Еще одно на всех есть время до утра,
уснуть, как этот пес, но только сон не в руку -
- синица в кулаке и суп из топора.
Придет и ваш черед домой идти с гулянки,
и встретив тень свою в рассветной полумгле,
сыграть себе на слух прощание славянки
на табельном, сто лет нечищенном, стволе.

***
Весь из дождя и снега
долог обратный путь,
альфа моя омега,
как-нибудь, как-нибудь.
Медленно, шаг за шагом,
взглядом цепляясь за
яблони над оврагом,
словно за образа.


***
мы дожидаемся рассвета,
чтоб выползти из всех щелей
и каждый поворот сюжета
украсить гибелью своей,
и каждый камень на пороге,
и каждую дороги пядь.
Ведь тем кого не любят боги
придется долго умирать.
Им никому не пригодится
уменье среди бела дня
в последний час войны родиться
из деревянного коня.
Им вольной воли ровно столько
отмерят, щелкая бичом,
чтоб кроме возвращенья в стойло
не помышляли ни о чем.

***
Не прилетай ко мне, синица
тебе тут будет плохо сниться.
тут злые окрики в ночи
и тараканы на печи.
Тут на покойнике покойник
и до вокзала вечный стольник.
У касс творится страшный суд
и град сей вскорости снесут.

***
Вальс раскачает зеленые сопки
главным калибром и медной трубой.
Весь на весах до последней заклепки,
весь на понтах до доски гробовой,
в призрачном ордере призрачный крейсер,
девичьи слезы да легкая бронь,
да мертвецов вышибая из кресел
по коридорам гуляет огонь.
Песню военну, башкою об стену.
Кто бы ты ни был, дорога одна,
серой скулою в ажурную пену,
словно на свадьбе, до самого дна.

***
Из набокова железнобокого
виадуковый гнутый тугой
задувает меня одинокого
золотой выгибает дугой
на отгадки находки в два голоса
чтоб по клавише каждой успеть
на стекле только точки и полосы
комариная легкая смерть
чтоб на пыльном майдане агукая
под ладонь подставляя щеку
расцвести шестидневной разлукою
на осиновом гибком суку
и таращась в ольшанник мерещиться
не родным и знакомым своим
только месяцу и полумесяцу
превращаясь к полуночи в дым
и оставшись соломы охапкою
вспоминать уходящий во мглу
храм Николы под медною шапкою
и аптечный киоск на углу.

***
В подполе водица талая,
на гайтане медный крест.
Ах, душа моя усталая,
как тебе не надоест
узнавать людей по запаху?
Здесь трава, который год,
как на кладбище распаханном,
слишком сочная растет,
и какой-нибудь потерею
каждый переулок пуст.
Генерал от инфантерии
все покусывает ус.
Над бревенчатой фортецией
бьют часы двенадцать раз.
Мне бы, Катенька, в Венецию,
скучно в праздники у нас.

***
Мокнут стены караван-сарая,
ветер за воротами Кремля.
До чего ты тяжела, сырая,
теплая московская земля.
С пылу жару катятся баранки.
воробьи пьют вересковый мед.
Мертвая старуха спозаранку
за стеной пляшет и поет.
Хорошо ей пляшется, поется,
но назад дороги не найти,
свято место пусто остается
на Великом шелковом пути.
И не будет ничего другого,
сорок дней, как сорок тысяч лет.
Долог путь от Вологды до Гдова
за луной пылающей, след в след.

***
Готическая нирвана.
На фоне кирпичной стены
Лица второго плана
Не очень-то и нужны.
Чем эти тусклые лица,
Слепки безвестных душ,
Гораздо лучше глядится
Вечнозеленый плющ.
А эти изображенья
Меркнут за полчаса
В свете изобретенья
первого колеса.
Не отодвинуть локоть,
Не повернуть башки.
И остаются только
Крестики и кружки.

***
Пыль на кустах заиндивелая,
да неба серого лоскут.
Куда ты скачешь, лошадь белая?
Нас в этом городе не ждут.
В нем люди с праздничными лицами
не привечают чужаков
и убивают, как в милиции
не оставляя синяков.

Постмодернизм

Гаврилыч на меже работает повстанцем,
вкатило восемь га даурской конопли.
И девушка в Читать далее...

Это цитата сообщения Odessa_by_Xana Оригинальное сообщение

...часто за человеческим сочувствием скрывается эгоистичный страх аналогичных переживаний или потреть, а так же попытки заручиться помощью в будущем, если вдруг что...

Это цитата сообщения КаЛена Оригинальное сообщение

В каком-то захолустном старом тире
Прицелились, нажали на курок.
И вот, крутясь, мелькает в светлом мире
Планета-пулька. Кто же был стрелок?

Храним молчанье, если что-то знаем.
Не зная же, стремимся говорить.
Живем себе. Но чаще проживаем,
Как будто вечна жизни нашей нить.

Учил недаром Будда полуголый,
Что лишнего нам лучше не иметь.
Вотще колеблют мудрые глаголы
Струн мировых отзывчивую медь.

Уже не помня прошлых воплощений,
Рифмуем мы горячий ток крови
С потоком времени и гулом превращений
Скрещений судеб в крестики любви.

А кто-то эти крестики наносит
На мастерски пробитую мишень.
И радостно ее в кармане носит
Пол-Вечности, короткой словно день.
(с)

Это цитата сообщения отец_Паисий Оригинальное сообщение

"Не ищи причин искушений, откуда оне находят, но только молись благодарно перенести оныя, как говорит св. Марк: «когда найдет искушение, не ищи, от чего и для чего оно нашло, но (о том заботься), чтобы благодарно и беззлопамятно перенести его» (св. Марка об оправдании делами гл. 198); еще: «если нет человека, который бы благоугодил Богу без искушений, то должно благодарить Бога за всякий скорбный случай» (тамже гл. 200); также: «всякая скорбь обличает настроение нашей воли, на право склоняется оно, или на лево. Потому случившаяся скорбь называется и искушением, что подвергшагося оной подвергает испытанию сокровенных его расположений» (тамже гл. 204). – И св. Исаак со многим другим говорит и сие: «искушение полезно всякому человеку. Ибо полезно было искушение Павлу, то всякие уста да заградятся, и повинен будет весь мир Богови (Рим. 3, 19). Подвижные искушаются, чтоб нечто присовокупили к богатству своему, - а слабые, чтоб сохранили себя от вреднаго, - спящие, чтоб подготовить их к пробуждению, - вдали сущие, чтобы приблизились к Богу, - свои Богу (домашние Божии, в дому сущие), чтоб с дерзновением пребывали в Нем. Сын, который не был упражняем (в подъятии труднаго) не на пользу себе получает богатство из дома отца своего. Почему Бог сперва искушает и томит, а потом обнаруживает дар благодати. Слава Господу, горькими врачевствами в сладость здравия нас вводящему! Нет человека, который бы не скорбел во время обучения; и никто также нет, кому не казалось бы горьким время, когда испивает он яд искушений. Без них невозможно приобрести крепкаго сложения (душевнаго)".
/ Каллист и Игнатий Ксанфопуло /

[541x526]
Просто чудо...

[350x362]
И эта -- классная...

[350x367]
Еще картины...