Умер Станислав Лем. 27 марта.
Ушел мыслитель и художник.
Уже сделали портал о нем. Спасибо умным и честным людям.

http://stanislawlem.ru/index.shtml

О свободе

"...Как можно себе представить эту свободу? Это, разумеется, свобода от поражений, от нужды, от несчастий; но отсутствие всего этого, устранение прежнего неравенства, неудовлетворенных стремлений и желаний - означает ли это счастье?.."
1967

Назывались многочисленные заслуги, в том числе -- нелепая настойчивость в "чеченском вопросе" (Лемушка, и ты туда же...)
Для меня Мастер останется конечно как
в первую очередь "Эдем". Считаю одной из самых лучших вещей Лема, да и вообще SF. Потом "Солярис" (но в мучительной продленности Тарковского). Это не разорвать... Без Андрея Арсеньевича -- Солярис -- занудная, местами невразумительная книжица О ЧЕМ-ТО ЭТАКОМ...
"Сумма технологий" -- разумеиццо!
И конечно же Навигатор. Мой любимый Пиркс!

Как в песенке "Аснек идёт..." "Что за чувак?"

Не курю -- второй день... или третий? нет, второй!
Так мучаться -- рвать нервы, свои и чужие, громоздить самодуйные теории, одна нелепее другой, и вдруг проснуться с чувством, словно от чего-то освободился... пошарить в кровати -- сухо! белье чистое... значит, прогадился где-то внутре. прорвался.
Весьма рад этому событию. Вот только будет немного скучновато без Форума НО СМОГГ (Упал,но смог...) Делать там, разумеется больше нечего, иначе опять погрязнешь в болтовне невротов, азабаченных "ЗОЖами" и пустотой в мозгах. В памяти осталась только стайка девчонок-малолеток, чутко реагирующих на ЗВУК и РИТМ.
Буду скучать.

Настроение сейчас - чуть-чуть GreenGrass
В колонках играет - БГ "Аделаида"

В колонках играет - Пикник "Египтянин"
Настроение сейчас - для чашечки чая...

Наковырял сотню-другую старых сцылок. Что-то надо предпринять... Не пропадать же добру. Будем потихоньку выкладывать, вполне возможно кому-нибудь пригодятся.

psylib.kiev.ua/

Отличная подборка книг по философии, религии, психологии и эзотерике. (файлы компилированные HTML)

Восьмистишия

1

Люблю появление ткани,
Когда после двух или трех,
А то четырех задыханий
Прийдет выпрямительный вздох.

И дугами парусных гонок
Зеленые формы чертя,
Играет пространство спросонок —
Не знавшее люльки дитя.

2

Люблю появление ткани,
Когда после двух или трех,
А то четырех задыханий
Прийдет выпрямительный вздох.

И так хорошо мне и тяжко,
Когда приближается миг,
И вдруг дуговая растяжка
Звучит в бормотаньях моих.

3

О бабочка, о мусульманка,
В разрезанном саване вся, —
Жизняночка и умиранка,
Такая большая — сия!

С большими усами кусава
Ушла с головою в бурнус.
О флагом развернутый саван,
Сложи свои крылья — боюсь!

4

Шестого чувства крошечный придаток
Иль ящерицы теменной глазок,
Монастыри улиток и створчаток,
Мерцающих ресничек говорок.

Недостижимое, как это близко —
Ни развязать нельзя, ни посмотреть, —
Как будто в руку вложена записка
И на нее немедленно ответь...

5

Преодолев затверженность природы,
Голуботвердый глаз проник в ее закон.
В земной коре юродствуют породы,
И как руда из груди рвется стон.

И тянется глухой недоразвиток
Как бы дорогой, согнутою в рог,
Понять пространства внутренний избыток
И лепестка, и купола залог.

6

Когда, уничтожив набросок,
Ты держишь прилежно в уме
Период без тягостных сносок,
Единый во внутренней тьме,
И он лишь на собственной тяге
Зажмурившись держится сам,
Он также отнесся к бумаге,
Как купол к пустым небесам.

7

И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме,
И Гете, свищущий на вьющейся тропе,
И Гамлет, мысливший пугливыми шагами,
Считали пульс толпы и верили толпе.
Быть может, прежде губ уже родился шепот
И в бездревесности кружилися листы,
И те, кому мы посвящаем опыт,
До опыта приобрели черты.

8

И клена зубчатая лапа
Купается в круглых углах,
И можно из бабочек крапа
Рисунки слагать на стенах.

Бывают мечети живые —
И я догадался сейчас:
Быть может, мы Айя-София
С бесчисленным множеством глаз.

9

Скажи мне, чертежник пустыни,
Арабских песков геометр,
Ужели безудержность линий
Сильнее, чем дующий ветр?
— Меня не касается трепет
Его иудейских забот —
Он опыт из лепета лепит
И лепет из опыта пьет...

10

В игольчатых чумных бокалах
Мы пьем наважденье причин,
Касаемся крючьями малых,
Как, легкая смерть, величин.
И там, где сцепились бирюльки,
Ребенок молчанье хранит,
Большая вселенная в люльке
У маленькой вечности спит.

11

И я выхожу из пространства
В запущенный сад величин
И мнимое рву постоянство
И самосознанье причин.

И твой, бесконечность, учебник
Читаю один, без людей,—
Безлиственный, дикий лечебник,
Задачник огромных корней.

Господи... до сей поры не перестаю восхищаться удивительным лиризмом, сумасшедшим полнозвучьем, философской глубиной и житеской податливостью Осипа Эмильевича.
Вспоминая КАК он закончил свой земной Путь -- хочется тоскливо завыть. Только тогда осознаешь ЗЛОБУ и БЕСПОЩАДНОСТЬ большевистского беснования... сколько же Божьих арф, волынок и флейт бесы изломали...
Осип Эмильевич, мы тебя помним!+

Сбылось (оно же -- свершилось, сладилось, замастырилось) -- не нужное выделить. ))
Видимо, количество несвоевременных часов Пустоты превысило объем слов ДЛЯ СЕБЯ. И паренек полез в Мировые Тенёта беседовать на бруствере сам с собой. Авось увидят и подстрелят. А мы восстановимся и закидаем ментальными шапками и утюгами...
Тем не менее -- здравствуй Дневничок.
-- Здравствуй, юзер голимый.

За столько лет такого маянья
По городам чужой земли
Есть от чего прийти в отчаянье.
И мы в отчаянье пришли.
В отчаянье, в приют последний,
Как будто мы пришли зимой
С вечерни в церковке соседней,
По снегу русскому, домой

Гергий Иванов

когда-то, в другой жизни, на эти стихи мои друзья положили музыку. И случилось чудо гармонии. Жаль, что запись утрачена... "Слушал бы да слушал..." -- как у другого пиита сказано.