Там было темно, немного рассеивали свет фонари, он быстрыми шагами летел прочь, ничего не видя вокруг, он искал ее, помня еще холодные пальцы на губах, нежные объятия...
- Ты заболел?
- Нет, я влюбился.
- В кого?
- Не знаю.
Он шагал, опустив голову, надвинув кепку на глаза, и его каштановые волосы едва касались плеч. Вокруг тянулись вереницы машин, и люди куда-то спешили мимо светофоров, стуча каблуками и подошвами по неровному асфальту бесконечных улиц.
Он видел ее тень, что ускользала от него, исчезая в переулках, она бежала по разделительной полосе, на красный свет...

Он хотел догнать уходящее время... Схватить за подол пальто... Он несся за этим огоньком в конце проспекта... Не зная, что его ждет впереди... Только вернуть мгновение, давно ставшее прошлым...

- Я прошу, только вернись...
Машина, вынырнула из-за поворота, не дав времени одуматься или отойти...
Губы раскрылись в невольном крике... Его фигурка отлетела в сторону... На капот... Удар... Хруст костей... Слишком быстро... Осколки... Вопли... Еще удар... Поцелуй асфальта... И привкус крови, и животный страх, и боль... Резкая, какая-то отчаянная попытка выжить... И пустота...
- Я не хочу умирать так рано...
Было последним словом, прежде чем Франц потерял сознание...

- Эй, а ты не знаешь, почему так холодно вдруг стало?
Франц смотрел красными глазами, щурясь на тусклый свет, просачивающийся сквозь колючие облака; она стояла в миллиметре от него и равнодушно смотрела мимо.
- А ты не знаешь, почему солнце уснуло в самый разгар дня?
Она без улыбки посмотрела ему в глаза. Он дышал неровно, и казалось, вот-вот он растает в воздухе...
- Ну почему я не нужен никому и тем более этому злому страшному небу?
Он не отводил тяжелого, чуть шоколадного взгляда, зашелся в кашле; она по-прежнему не двигалась и тот ангел, на которого она устремила взор, вздрогнул от ненависти в ее взгляде.
- И зачем нужен этот злой мир? Когда он уже кончится?
Он прислонился к стене, какой-то обшарпанной и грязной; она вздохнула устало и тихонько коснулась ладонью его щеки, провела пальцами по лицу, дотронулась до губ...
Не отрывая глаз, легонько поцеловала его в лоб, едва влажными губами прикасаясь к коже, нежно заправила его каштановую прядь за ухо, улыбнулась и обняла, словно куклу.
- Ты же знаешь, что я... Ну... Я не хочу жить дальше. Зачем даешь мне шанс?
Он касался носом ее губ, прижимаясь к ней всем телом, он дрожал...
Она наклонилась еще ниже и поцеловала его в губы, завлекая, унося в свой мир... Он закрыл причинявшие боль глаза и подарил свой поцелуй какой-то странной незнакомке, отдал и ушел сам куда-то далеко, в небеса...
Бессильное тело обмякло в ее объятиях...

- Я не хотела, Франц, прости.

Его колотил озноб, когда он приоткрыл глаза и попытался приподняться.
Рядом была лишь ночь и какая-то пустая комната, он пытался позвать, но голос пропал.
Он встал и поплелся домой, несмотря на плывущий перед глазами мир.

- Франц, ты где был? Что с тобой?
Мать была в ужасе, белые пятна покрывали ее лицо.
Он прохрипел что-то в ответ...
- Извини.
- Да ты в бреду.
- Нет, ма, я просто понял, что нужен тебе. Поэтому и вернулся.

И ветер дул в лицо, холодными каплями небесных слез накрывая с головой, и скользкий дождь хлестал вслед, и эхо громом раскатывалось за спиной... Низкие хмурые и даже злые облака смеялись, тихо поскрипывая от льющейся вниз воды...
Дорога терялась в тумане, что одеялом навис впереди, молочным маревом преградив путь... Черные тени деревьев колыхались в похожем не желе воздухе и прятали духов-невидимок в своих объятиях...

- Черт, даже костра не развести!- эльф походил на водоросль, потому что его позеленевшие от воды волосы закрывали лицо.
Он резко сбросил вещи на мокрую землю и сел в самую большую лужу неподалеку.
- Эх, вот сейчас бы домой, в теплую постель... Где нет этих... кхгм... – он вытянул из сапога лягушку и брезгливо отбросил ее в сторону...
В темноте он походил на гриб, который неизвестным образом вырос посреди дороги...
Он промок насквозь и вода хлюпала где-то за ушами, перетекая из одной извилины в другую...
Он чихнул, вытер нос рукавом и продолжил монолог.
- Вот сижу я у камина, вокруг разливается тепло, я потягиваю вино из тонкого бокала... И там на небе горит звезда, названная моим именем...
В этот момент большая капля плюхнулась прямо ему на нос....
-Да что ж такое! И помечтать толком не дают! Эй! кто-нибудь! Скажите небесам, чтобы приняли душ в другом месте... Так вот там светит звезда... Такая маленькая, едва заметная с земли... Словно точка, но светит ярко-ярко, так, чтобы никто никогда не забыл об одиноком маленьком эльфе...
Так и уснул он, прикрывшись похожим на палатку плащом, а утром отправился дальше, пытаясь найти эту злополучную звезду...

Пусть все будет хорошо у этого эльфа, да и у тебя, Туз, тоже...

Дни сменялись днями с устрашающей быстротой, забывались лица, но на память о былых временах оставались голоса. Там за окном галопом скакала ночь, копытами стучала подступающая зима и проносились поля, деревья, какие-то люди... Так шло время, оставляя неприятный оттенок на губах и заменяя жизнь искусственными переживаниями о жизни, судьбе и прочей так необходимой людям ерунде.

Странная незнакомка рассказала историю про эльфа-невидимку и исчезла в плохо освещенных переулках спящего города, огоньки едва качались на черных деревьях, и только ветер по-прежнему скучал где-то в высоковольтных проводах...

Франц заправил волосы за уши, что были чуть красными от холода, и подышал на окоченевшие ладони. Он одиноко стоял на перекрестке прямо около светофора, который давно уже показывал зеленый, но... Франц не знал, куда идти...

Ночь дышала в ухо, заставляя вздрагивать, ее холодное дыхание пугало неизбежностью и пустотой; луны не было, лишь серые облака, плюющиеся дождем на запоздалых путников. Фонарный свет, зеленоватый и мертвенный, разливался вокруг, тут царила тишина. Абсолютная и непроницаемая тишина. Крикнешь – и не услышишь собственного голоса.

Поэтому и стоял Франц на распутье, ожидая очередного тусклого утра, когда туман опуститься но улицы и ошибаться снова станет в порядке вещей, а сейчас... Сейчас не время...
Ночь нельзя тревожить своими мелочными проблемами.

-Протяни мне руку, без тебя я не выкарабкаюсь.

Странник сидел на большом сером заледеневшем валуне и покачивал ногой из стороны в сторону.
- Ты, как всегда не вовремя, Судьба.
Она сверкнула сиреневыми глазами и прищурилась.
- А то ты так безумно занят, Странник?
Странник приподнял одну бровь и поправил капюшон.
- Да, я злюсь на этот бренный мир.
- Да что с тобой такое?- Судьба наклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза, ветер взвыл где-то рядом, бросив горсть прелых листьев ей в лицо. Странник дернулся, сдвинув капюшон слегка набок...
На мгновение видно было, что через всю его щеку тянулся шрам...
- Эй, что это? Я не знаю этого шрама.
- Так ты все-таки видела?! Мразь...
- Да мне плевать, что ты зол сегодня, что погода плохая, что вообще мир перевернулся и что у тебя старые раны ноют! Я тут не причем, и не надо срывать на мне свой негатив!
Она зло тряхнула оранжевой челкой и резко выпрямилась.
Странника передернуло от этих слов, и он надвинул капюшон еще глубже, чем он был изначально...
- Эх ты, Судьба... Да знаешь ли ты, чего мне стоило держаться все это время, а? Системы иногда и сбой дают... Прости, я не хотел обидеть... Мне просто... Просто обидно, что живешь как-то безрадостно, делаешь счастье из пустяков, а их об стенку размазывают и все... Будто у меня в мыслях окружную заасфальтировали...
Странник как-то рассеянно глядел на нее. Судьбе даже на мгновение показалось, что он плачет...
- Ты ничтожество. Странник.
- Я знаю. Действительно ничтожество. Следовало предположить, что ты это скажешь.
Он поднялся с импровизированного кресла и поплелся в гости к закату...

Дятел сидел у окна и рисовал на узоры, всяческие надписи на запотевшем стекле...
На улице стоял мороз и фонари поскрипывали в тон ветру, но здесь, в маленькой темной комнатке, было тепло...
За стеклом царствовала ночь, обволакивала мрачные деревья и укутывала темнотой пустые улицы...
Когда в окно кто-то внезапно постучался, Дятел свалился с подоконника от неожиданности и, ругаясь на чем свет стоит, открыл форточку...
В нечетком освещении вырисовывалась маленькая, слегка мохнатая фигурка...
Дятел вытаращил глаза от удивления и даже приоткрыл рот, перестав ругаться на мгновение...
Мохнатое существо протянуло лапу Дятлу, он помог ему влезть к себе в убежище...
Существо чихнуло, фыркнуло и снова выпрыгнуло в распахнутую форточку...
Вот с тех пор и болеет Дятел... Душой болеет... Поверьте, ее хоть и немного, но осталось...

Он шел пустынными дворами, холодный ветер свистел в проводах, и снег падал с небес белыми хлопьями... Прохожие попрятались по домам, уступив место вечеру. Тому самому вечеру, какие бывают только поздней осенью и оставляют в памяти игру света на снежинках или свет фонариков в кронах деревьев...
Гирлянды переливались, слегка колыхаясь на ветру, и отбрасывали тени на промерзшие лужи... Огоньки плясали в его медовых глазах, в слегка опущенных ресницах запутались снежинки...
Он дышал на заледеневшие пальцы, быстрыми шагами переходя улицу, гулкий стук шагов дышал ему в спину... Он был один...
Он вообще всегда был один...
Тенью... Похожий на полуночного эльфа, который случайно заблудился среди бесконечно холодного лабиринта улиц и перекрестков...
И снова один...
Он не смотрел под ноги, он вообще редко смотрел себе под ноги, скорее вдаль, туда, где небо соприкасается с землей, и длинные пряди падали ему на лоб...
На его лице играла улыбка, какая-то даже зловещая, она, кажется, отражала фонарный свет или наоборот притягивала оранжевые электрические лучи...

Тенью... Темный силуэт в конце переулка... Маревом... Окутанный ночью...

- Кто здесь?- Франц вздрогнул от звука собственного голоса.
- А, знаешь, я бы испугалась, если бы мне кто-то встретился на пути.
- Ну так я же и встретился.
- Не угадал. Это я тебя встретила.

P.S.Солнце, вряд ли ты читаешь это все, но знай, что у тебя все будет хорошо.

Ты пьешь из кубка вечности, подруга...
А я молчу, не видя твоих слез.
Ты давишься судьбой, но не моя заслуга,
Что вечность растворяется средь грез...

Холодная луна, что темными ночами
Светила в одинокое окно-
Я уставлял всю комнату свечами,
Огонь молчал, мне было все равно-
Она мерцала бледным светом белым,
Пытаясь дотянуться до земли...
Ты говорила мне, что я всегда был смелым.
Я улыбаюсь: времена прошли.

С улыбкой робкой и немного отрешенной,
Покрытый снегом и промерзший до костей,
Блуждаю я средь улиц обнаженных,
Дворов пустых и ржавых фонарей...

Ты ждешь еще скитальца у дверей,
У отворенного окна роняешь слезы.
Не жди... Я не вернусь... Прости... Зима...
Прошу, забудь, не увядай, что роза,
Забывшая, что значит «холода».

Мягкими лапками касаясь моего лица, ты утыкаешься мне в глаз мохнатой мордочкой... Я слушаю тебя и удивляюсь, как мастерски ты умеешь рассказывать обыкновенные и скучные сказки... С упоением прислушиваясь к твоему бархатному голосу, я мило улыбаюсь твоим зеленым глазам... Ты задумчиво смотришь в даль, но... Все же тебе по душе, когда наши зеленые взгляды сливаются воедино... Будешь ловить звезды в рукава, поймай и мне одну...

Я вернусь... Я обещаю...
Волшебный кот

0:16 мин, 0.25 Мб.

P.S. Запись тихая...

Он сидел у плюющегося искрами костра и, щурясь, смотрел вдаль. Холодный ветер дул в спину, заставляя изредка вздрагивать от холода, и плотнее укутываться в черный шерстяной плащ.
Капюшон, казалось, был надвинут еще ниже, чем обычно и только мрачно блестели провалы глаз на темном, неосвещенном лице...
Тень переплеталась с пламенем, играя в прятки на его щеках, и липкими слезами тумана оседала вокруг...
Легкими шагами, почти невидимая в мутном зареве костра, сотканная из прозрачных капелек росы и осенних сумерек, возникла перед его взором тонкая фигурка...
- Да, я помню, что должен Судьбе кучу всего, но, к сожалению, не имею возможности вернуть долг.
Тень молча колыхалась на ветру, и зловеще просвечивали сквозь нее черные стволы деревьев...
- Только не молчи, пожалуйста. Садись, поговорим, если есть о чем.
Он слегка натянуто улыбнулся и подвинулся, освобождая гостье место.
Размытые контуры ночной пришелицы трепетали и поминутно менялись, клочьями белесой облачной ткани...
- Странник, я пришла попрощаться.
Он долго и пристально смотрел сквозь ее прозрачную плоть...
- Почему?
- Считай это прихотью моего прекрасного воспитания.
- Почему ты уходишь, Тень?
- Ушло мое время, Странник.
Дорожка вьется дальше, пыльными поворотами ослепляя нас и заставляя поворачивать назад, она все петляет среди скал, пропастей, в которые так легка сорваться, неосторожно поставив ногу... Этот путь вечен, Странник. Серым щебнем усыпан он, но неровно, ох как неровно... Гладким спуском кажется издалека, но на самом деле это лестница... С высокими сбитыми ступенями и без перил... Вьется эта дорожка и, кажется, нет ей конца, но... Вот и нет уже ни щебня, ни ступеней, лишь пустота... Зияющий провал... Ты кидаешь в пропасть факел – и он гаснет в глубине... Ты бросаешь камни, но тишина поглощаем их стук... Напрасно... Там же нет дна... Там лишь новая лестница...
- Тень... Я... Не уходи...
- Новые пути, но старые перекрестки, нэ?
Судьба стояла, слегка опершись на ствол ближайшей осины.
- Что ты тут делаешь?
Тень растворилась или просто растаяла, он не знал точно, но больше не было нечеткого силуэта во тьме у костра...
- Послушать твоих сказок, Странник.
- Увы, мои сказки тоже ушли в никуда.
- Хм... Ну тогда хотя бы твоего вечного нытья о несправедливости.
- Ну уж нет! Почему-то эти мои сказки очень быстро бегают в никуда и обратно.
Они еще долго сидели у догорающего пламени, и рассвет разгорался под звуки их голосов.

[339x500]
Оно неслышно впорхнуло ко мне, не оставив следов на паркете... Легким шагом прошествовало в мое сознание и... Внезапно взорвало все изнутри, подло и без предупреждения... Сметая мои мысли, надежды и остатки воспоминаний, оставляя дымящиеся осколки старых дней, разговоров, недомолвок и недосказанных идей...
Разбитым стеклом, выбитыми окнами, рушащимися стенами...
Я спокойно стоял и слушал... Я не мог ничего изменить... Поздно... Я ведь и вправду не бог, раз не могу остановить ничего, что безысходно сметает все вокруг, этого рока, что ли...
Не знал, не успел, промолчал, не исправил, я виноват, я знаю, и теперь есть лишь одно... Пустота и какое-то неосознанное чувство вины...
Убегал, но споткнулся...
Не верил словам... И наконец не смог...
Тихо рыдал, зарывшись под горами наваленных книг... Давился сухими слезами... Заглушая музыкой головную боль, старался на намочить тетради...
Сорвался голос - я шептал неясные слова, задыхаясь на вдохе, сдерживая что-то такое, что рвалось наружу, царапало мою душу...
Оно разъедает изнутри... Тлеет сердце и медленно стекает солеными каплями куда-то дальше, глубже...
И встает лишь один единственный вопрос ПОЧЕМУ?
Почему оно забирает тех, кто дорог, важен и безобиден?
Почему причиняет боль, заставляя захлебываться горьким чаем?
Почему не дает ничего взамен?
Почему выдирает куски жизни, оставляя черные дыры?
Почему убивает то, что было частью опоры?
Почему, почему, почему...
Почему я сейчас опухшими глазами вновь смотрю на этот мир и не вижу ничего нового?
Почему Я бессилен, почему просто не могу перестать рвать в клочья свое сознание, почему утрачено чувство реальности, почему я запутался, заблудился и теперь роняю слезы на клавиатуру, хрипя, уговариваю ночь уйти и продолжаю беззвучно рыдать...

Да... Видимо Бог действительно устал нас любить...

Наслаждаясь звоном в слегка оглохших ушах, плеваться туманом в низкое небо, похожее на кисель, что падает медленно вниз, оставляя разводы на моем лице...
Каблуками цок-цок по мокрому зеркальному асфальту, днями-ночами, что в принципе одно и то же. Поставив рекорд в превращении порошка в гадкое месиво с запахом кофе, чихая от дождевой пыли и откидывая со лба мокрые лохмы цвета той самой кофейной гадости, нестись дальше, ничего уже не ожидая от этих дней...
Пряча лицо под отвратительно синим зонтом, думать, что я смогу все же остановиться, не споткнувшись в очередной раз о полосатый бордюр...
Эти машины вереницей ехали мимо, оставляя лишь грусть... Солдат помахал мне рукой и исчез там, вдали, где туман лизал дорожное полотно...
Их лица... Я смотрел им вслед...
Зачем?
А может, они больше уже никогда не вернуться...

И снег все падал и падал, едва касаясь ненакрашенных ресниц, тая на полпути к свободе...
Смешиваясь с промозглой мглой, зима усмехалась над маленькой черной фигуркой, размытыми контурами мокрых улиц спешащей прочь из царства непроглядной, липкой сумеречной ночи...
Лихорадками на губах видишь больную сущность, я ждал пощечин...
На лице вторую неделю бессмысленная улыбка...
- Ты кого ждешь?
- Настю.
- Так ее же здесь нет.
- А я тогда кто?
- Ой, прости, не узнала.
Поднимаю взгляд.
- Что-то меня никто в последнее время не узнает...
- У тебя выражение лица изменилось.
Щурясь на свет галогеновых фар, рваными джинсами подметая Ленинский, лелея воспоминания, страдая ностальгией и, наконец, разбрасываясь зонтами, снова пить заварку и шагать дальше...
Цок-цок...

Одиноко сидел он на крыше, ожидая рассвета, дрожа от пронизывающего холода.
Мелкий дождь плакал у него на плече, оставляя разводы слез на щеках, ресницах, пылью обволакивая маленькую фигурку, свесившую ноги с крыши высотки.
Франц мерз в одиночку, сидя на самой крыше и медленно перебирая струны. Мокрые волосы он как всегда заправил за уши и теперь лишь изредка подымал взгляд на мрачное предутреннее небо.
Тяжелый и даже какой-то уставший от жизни взгляд медовых глаз, что навевал тоску...
Просто так вышло... Просто так осень... Просто так устал... Просто так ушел в себя... Просто так плакал в подушку по ночам... Просто так писал глупые стихи без рифмы... Просто так смотрел на падающие вниз алые листья, превращающиеся в грязь... Просто так выл от головной боли, глотая таблетки... Просто так...
Он не чувствовал пальцев, окостеневшими руками держа гитару, лишь смотрел на выцветшие и промокшие сны о новой осени, что танцевала джаз под скрипку Вивальди, скидывая одеяния под гусеницы танка, давящего жизнь многотонным железом...
- Ты что, Франц! Жить надоело?
- Нет.
- Не самое лучшее место и время для посиделок, нэ?
- Я не боюсь высоты. Я боюсь упасть и больше не подняться.
Там далеко, где облака похожи на кружева, где нет ледяных луж, где лучи скользят по волосам, согревая душу... Там, где пустота... Там, где лишь угли...
Он заразительно, но, кажется, слишком громко смеялся вместе с ветром. Приступами надоедливого кашля, давясь словами, объяснял небу, какая интересная вещь эта жизнь.
Бабочка, что прилипла к стеклу, оставляя разводы, пыльцы должна была умереть... Он дал ей шанс, но... Она упала под ноги людям... Стала жертвой этих бесконечных поворотов...
Срывая голос, хотел докричаться до ночи, что наступала всегда не вовремя, не оставляя времени на сон...
Сгибаясь под тяжестью обстоятельств, путая буквы и слова...

Одно и то же... То же и одно...
Все одно...

- Да если бы я надумал прыгать, то здесь мне пейзаж не нравится.

Он ждал рассвет, да только солнце в этот день не взошло.
P.S.Накормите меня анальгином...

Comalies

Когда-то давно-давно в далекой стране потухшего солнца... Ледяной ветер лысых и промерзших скал искал прибежище от этой подступающей зимы...
Тихой песней хриплых голосов уставших вершин окутал вечер маленькую пещеру света среди мрачного царства гор и темноты...
Греясь у костра, дыша на покрасневшие пальцы, слушая глухое потрескивание сухих веток, оставшихся еще с лета, что быстро растворилось в бездонных озерах черных и каких-то липких вод... Надеясь на жизнь, но получая лишь медленное и трудное существование...
- Мне холодно.
- Я мог бы согреть тебя, да только нет сил больше.
- Я хочу света.
- Помнишь Данко? он вынул сердце и осветил путь людям.
- Он был моим другом, пока толпа страждущих не затоптала его, пытаясь вырвать пламя из его рук, но он хотя бы пытался помочь.
- Мы по-прежнему здесь. И если я выну свое сердце из груди, от куска покрытого пылью камня ничего не измениться.
Она внезапно заплакала, и слезинки замерзали на ее ресницах...
он умер в ночь, когда потух последний костер... Протягивая ей красный теплый комок...

Сколько лет прошло уже, не знаешь? Да не так уж и много... А, кажется, будто вечность разлеглась на моих воспоминаниях и загорает в лучах того самого солнца осенней меланхолии...
Дождь и мутный холод промозглых будней... Застыв в ожидании, дышать на замерзшие пальцы, распахивая куртку навстречу мокрому ветру... Смотреть на вереницы машин, скользить взглядом по грязным лужам, пытаясь встретить отражение солнца, что когда-то жгло меня насквозь, оставляя на память красные пятна...
Случайные встречи неслучайных знакомых происходят именно такими днями, незаметно переходящими в вечера...

А ты порядком изменился с тех пор... Да-да, остался таким же, но... Дело даже не в новой прическе... Я и раньше считал тебя приятным, но теперь... В последний раз я запомнил именно взгляд мягких медовых глаз, так тепло смотревших из-под длинных ресниц... Этот взгляд был живым и походил на солнце... Быть может, тебе было абсолютно все равно, но у собеседника оставалось ощущение искренней радости...
Таким же радостным и согретым шел я домой, погрузившись в воспоминания...

А сейчас я безрезультатно ищу в тебе ту старую искру, теплый огонек медовых глаз, а вижу только что-то похожее на зеркало... Почему твое лицо стало маской?
От усталости, от неудач? Что-то ушло, оставив след в твое душе...
Ты говоришь мне о жизни, мне по-прежнему приятно слушать этот голос, но...
Вспоминаю о встрече я не с мечтательной улыбкой, а с легким выражением недоумения или даже сожаления на лице...

Раньше ты улыбался глазами, разливая вокруг янтарный, немного осенний свет...
У тебя глаза потемнели...
Лето не осталось незамеченным...

Он стоял в компании друзей или, по крайней мере, знакомых возле здания колледжа, такой веселый и беззаботный, с легким презрением во взгляде, когда Франц с разбитыми губами и ярко-синим фингалом вышел на улицу...
- Эй, Француаза, уже не признаешь?- на его губах играла улыбка.
- Джон, ты же знаешь, что меня бесит это имя.
- Ну тогда просто привет. Кто это тебя так?
- Будь здоров, Джонни. Есть люди хорошие на этом свете. Ты что-то хотел?
- Вообще-то, тебя повидать. Мы же друзья как-никак.
- Уже не знаю.
- Пошли гулять? Помнишь, Лиз? Так вот оказывается, у нее есть сестра близнец, с которой они иногда менялись местами. Черт, Франц! Они похожи до безумия!
Франц сдвинул брови.
- По-моему, они только безумием и могут быть похожи. Извини, братец, но у меня дел по горло.

Домой он шел пешком, разглядывая осеннее небо, что зеленело над его каштановой головой, зеленело бесконечным осенним дождем...
- Француаза, подожди!
- А, это ты Кет.
- Мне сегодня в твою сторону, пошли вместе, что ли...
- Да не вопрос,- он достал сигарету, прикурил.- Кстати, давно хотел спросить, как зовут твоего парня.
- Том, а что?
- Так вот, скажи Тому, что ему крупно повезло.
Она пропустила фразу мимо ушей, слегка нахмурившись.
- Слушай Франц, ты же бросил курить? Пора завязывать...
- Хм... Ты действительно права,- подытожил Франц и...
Завязал шнурок на левом кроссовке...

Это цитата сообщения Тишина_во_мне Оригинальное сообщение

Знаешь, Боль, она действительно не проходит
Пустота не проходит. Ничего_не_проходит.
В определенные моменты жизни это впервые появляется в тебе, а потом просто уходит вглубь, чтобы при любом удобном случае подняться.

Ты никогда не поймешь, каково это.
Когда в голове крутятся строчки.
Постоянные, непонятные, Ж И В Ы Е
Они всегда резкие, всегда бьют наотмашь.
Тебе не понять.
Камень. Пусть думают, что камень.
Но внутри столько живого.
Ты никогда не чувствовал этого
Земля уходит из-под ног, все сжимается.
Я Поэт. Я могу Чувствовать. Я умею.
И вся эта Боль, вся эта Пустота, Одиночество.
Когда-нибудь это буде мне в Кайф.

Прости
Если суждено, спаси меня,
Когда последней каплею я упаду в бессилии
Поменять что-либо в ДАННОМ ВЫБОРЕ
И не иначе
Мне предназначен
Шаг в сторону твою

Спасти уже НИЧТО не суждено
О_П_Л_А_К_А_Н_Ы
В последний раз я стискиваю небо
В расплавленной груди
Путь неприкаянный, осенний
В Н И К У Д А
О Петербурга каменную землю
Да вдребезги
Звезда, что больше НИКОГДА…
Прости…
меня

Сбрасывая ледяными пальцами капли дождя с лица, размазывая тушь по лицу, укутываясь в мокрую куртку, я все же не могу понять, почему...
Кусая губы до крови, отдавая дань старым и глупым привычкам, я...
Да что я?! Кто я? Пустое место, пыль на книжной полке...
Я устал отжигать эту жизнь, не отдавая отчета о содеянном... Тем более мне ничего не надо взамен, я слишком привык работать задаром...
- А ты кем хочешь стать?
- Врачом.
- Ты че? Они же мало получают.
- И что? Я хочу помогать людям, а не деньги лопатой грести.
Царапая столешницу, разрываю в клочья бесконечные листки, рыдая в темноту, срывая голос, хрипя дано забытые арии, чтобы только не забыть, что я еще способен существовать...
А, может, уже нет?
Может, меня не разбудить уже из полудремы осенних будней, не заставить воспринимать эту реальность адекватно?
И стоит ли пытаться продолжать этот бессмысленный бег по кругу, чтобы вновь и вновь спотыкаться на ровном месте...
«Во имя чего? Ради надежды на возвращение?»
Просто чтобы утешить свое самолюбие, чтобы доказать себе: я могу.
«У меня нет этой надежды. Единственное, что мне остается – ждать... Чего ждать? Не знаю... Новых чудес?»
Падая с лестниц, вставая на подвернутые ноги и ковыляя в сторону жизни... Лишь бы не забыть...
- А если бы ты шел на свидание?
- Я все равно развернулся бы и пошел обратно.
А ты попробуй писать моим почерком...
Зачем?
Да так, для острастки...
Выводя красным фломастером бесконечное слово «жить»...
Ты искал выход, а я промахнулся поворотом...
Втыкая булавки в уши, втирая себе мысль о самолюбии...
Перестарался...
И вот теперь, когда осталась лишь стеклянная бутылка из-под сознания, я возвращаюсь назад...
Забытым, заброшенным, с разорванной в клочья душой, которую, кажется, пытались сшить обратно, да только перепутали части и забыли вывернуть...

Он приоткрыл один глаз, позволяя тихому и темному утру заглянуть ему в душу, и лишь затем второй, правый глаз, чтобы окончательно вернуться из мира снов на грешную землю.
Он был один в опустевшей квартире. С тех пор как старшая сестра уехала учиться в Швейцарию, а мать с отцом разругались, дома царила удивительная тишина и опустение...
Вот и сейчас...
Медленно, стараясь как можно тише, чтобы не нарушить атмосферу этого гнетущего пространства, Франц добрался до ванной, собрался и, посмотрев в зеркало, ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь...

Он сидел, какой-то хмурый и взлохмаченный, ни с кем не разговаривая и не встречаясь взглядом. Время тянулось, липкой смолой стекая вниз, оставляя разводы на холщовом полотне ожидания.
- Эй, ты что такой грустный, а?- Она дружелюбно смотрела ему в глаза.
С Кейт он учился еще со школы, пожалуй, это был единственный человек, который по-настоящему относился к Францу с уважением.
- Я злой и раздражительный.
- Что случилось то?
- Кет, не спрашивай. Я все равно не скажу.
- Как знаешь.
Он нервным движением заправил прядь за ухо...
- Неужели Француазу кинул бойфренд?
Их наглые лица смеялись.
- Отстань, идиот!- Франц поднялся с места и хмуро глянул на подошедших.
- Ах да, мы же нежные. Кейт, как ты эту девчонку капризную выносишь?
- Иди, знаешь куда?
- Рассмешил!
Франц бил наотмашь, только их было больше и они были сильнее.
Вытирая кровь с разбитых губ, он горько усмехнулся...
Кейт лишь еще раз заглянула ему в глаза и ушла.
- Ты когда злишься, похож на ежа.
- Почему?
- Такой маленький и колючий.

А ты пой, певец, о дороге дальней,
А ты пой, певец, о жизни моей,
Прокричи во мрак, что теперь не жаль мне,
Ни былых утрат, ни былых потерь.

Струны тронь - и плавно песнь твоя течет.
Едва слышно ты мое сердце рвешь.
Я хоть и угас, все во мне взорвет
Твой аккорд. И душу ты мою возьмешь.

Ты бери, бери, нету толку в ней,
Трудный путь иду много долгих дней,
Не могу найти я себе приют:
В любой дом приду – там меня не ждут.

Одинокий странник средь тиши дорог,
Ты позволь на звезды мне взглянуть разок.
Я хоть и устал, но еще живу,
Может быть, я там песнь твою спою.

Без души-то жить непривычен я,
Без души-то мне не мила земля.
Слушай-ка, певец, договор сомни,
Я станцую вальс в вихре осени.

Выкинь лист в огонь, разожги костер,
Будет старый нож все равно остер.
Я плачу тебе танцем на углях
Под твой плач умру, в твоих объятиях.