*
Варвара лежала на кровати, широко раскинув руки.
- Летим, мы летим… К звездам, ты же тоже летишь к звездам? Нет? Ты падаешь, да? Прости, но тебе никогда не суждено было дотронуться до их ледяной фосфорицирующей поверхности…
...

Ты веришь ли, что вся наша судьба
Придумана заранее богами?
Какой жестокой не была б борьба,
Но победитель избран был не нами.

И видишь ли, не позовут нас в рай,
Как мы б не выли о спасенье.
Вот наша доля – забирай,
Любовь и боль, раздор, забвенье…

Ее голос был странно глубоким, непонятные слова запали Джеймсу куда-то глубоко в сердце, и он удивлялся хрупкой тоненькой девочке с глазами, похожими на небо...

Когда она уже встала на подножку кареты, ее схватила тонкая рука.
- Я еду с вами, Ивейн...

*
Перо скрипело, очерчивая строчку за строчкой, ее тонкие цепкие пальцы были испачканы чернилами, от напряжения она до крови прикусила губу, прядь волос назойливо лезла в глаза.
"Дорогой дневник..."

*
Она стояла у окна, занавешенного тяжелыми бархатными гардинами, закутанная в цветастую шаль, немного растрепанная и задумчивая. Ее костлявые плечи иногда вздрагивали от всхлипываний, но она смахивала слезы с ресниц и снова всматривалась в мир за стеклом. Стояла ночь. На улице, прямо под окнами горел одинокий фонарь, выхватывая клочок мощеной улицы. Никого.
Ей не нравилось здесь, поэтому она редко покидала пределы снятого на лето особняка.
Они жили здесь вдвоем с женой брата, не считая слуг, но чаще всего она оставалась одна.
Они боялись ее.
Кривая улыбка прорезала ее некрасивое, худое лицо, черные провалы глаз зло блеснули из полумрака неосвещенной комнаты. Она тонкой ладонью вытерла слезы, с шумом задернула гардины, потом засмеялась, запрокинув голову, поэтому ее волосы разметались по спине, спадая почти до пояса черными волнами.
- До чего же весело! Они прячутся по углам, как мыши! Эй, мыши! Я жду вас! Или вы боитесь меня? Боитесь, не правда ли?
Она хохотала, шаль с ее плеч упала на паркет, обнажив болезненно худые плечи, трясущиеся в приступе.
- Выйдите же, поговорите со мной!
Но она по-прежнему стояла одна в пустой темной комнате, и никто не вышел на ее крики.

*
Ивейн сидела на маленьком диванчике, обтянутом алым бархатом, в гостиной и теребила завитую каштановую прядь. Напротив нее в кресле сидел молодой человек в сером пиджаке и рубашке с манжетами.
- Что это за крики? Ты говорила мы одни в доме.
- Ну да… Были одни, пока мой муж не решил привезти свою сестру. Я сопротивлялась, но он написал, что ей полезно сменить обстановку. Она сумасшедшая, но через неделю вернется и муж. Я так не хочу, дорогой, нам ведь так хорошо вместе…
Она протянула холеные белые руки, которые молодой человек тут же осыпал пылкими поцелуями.
- Свет мой, я в тебе души не чаю…
Они даже не заметили, как крики наверху внезапно стихли.

Это цитата сообщения Зутлодят Оригинальное сообщение

-Прежде всего надо успокоиться. Как?Ну, например... можно считать.
-Что дальше?
-М-м...Неплохо задуматься об огурцах, которые летом, где-то после полудня, лежат в холодильнике. Это я так говорю, конечно, только для примера.
-Постой-ка,-начала Сумирэ после небольшой паузы,-ты что, когда занимаешься сексом, всегда думаешь об огурцах, которые летним днем лежат в холодильнике?
-Не всегда.
-Иногда?
-Иногда,-ответил я.
Сумирэ скорчила недовольную гримасу и несколько раз покачала головой.
-Ты...да-а, ты еще страннее, чем кажешься с виду.
-Все люди в чем-то странные,-сказал я.
Мураками "Мой любимый sputnik"
p.s.gоследняя фраза... о... убейте меня

Когда им больше не нужно учиться жизни, они кидают меня, предварительно вытерев ноги.
Они глупые, скажи мне, что они глупые. Им никогда не понять, что это значит - жизнь. И что значит смерть.
Они видят картинки из журналов,смотрят фильмы, слушают разные песни и они, веришь, они считают меня ребенком. Ребенком, который взрослее их на поколение.

P.S.я напоминаю себе подопотного кролика.
P.P.S.и не говорите ничего. я сам все прекрасно знаю.

Это цитата сообщения tokioshi Оригинальное сообщение

моя мама отпаивает меня коньяком.
чтобы я ожила.
а я убиваю себя сигаретами.

так и живем.

[400x300]

 

Ты, может, скажешь, что я псих. И убежишь, кусая локти. Ты всегда боялся меня, потому что я любил тебя не больше, чем она тебя ненавидела.

 Осень. Помнишь, я написал ее номер телефона на холодильнике? Потом ты этот листок смял и выкинул. Ты всегда так поступал, когда я просил тебя сохранить что-то важное.

Ты… Эфемерное ты. Я не верил тебе, когда ты шептал мне непристойности на ухо. Я улыбался. Она оказалась не особо ревнивой.

 Как-то в прошлый раз она смотрела с высоты своих каблуков мне в лицо и улыбалась. Торжествующе. Ее рыжие волосы развевались за спиной, контрастируя по цвету с синими джинсами. Черные очки в толстой пластиковой оправе она держала в пальцах. Ногти ее, кажется, не были накрашены.

 Теперь я столкнулся с ней в метро, когда она спешила за правами на людские души. Доверенности на счастье и все такое. Все такое, чего мне никогда не получить, хотя в этот раз мои каблуки оказались выше подошвы ее кроссовок.

От нее пахло теплой землей и яблоками. А я настолько свыкся с запахом хмурого неба, что забыл, что это значит: пахнуть яблоками…

- Ты почему не звонил?

- Ты и так слишком рано приходишь, Осень. Слишком. Я едва проснуться, а ты уже идешь вот так легко с пачкой бумаг в портфеле. Подари мне одну?

- Ты самонадеянный любовник зимы. Я все знаю. Я ненавижу тебя. Всегда ненавидела, но приходится терпеть, потому что ты похоже единственный, кто еще верит мне. Ты же веришь мне?

- Верю? Нет, я тебе доверяю. Хотя ты, похоже, каждый раз используешь сертификат обладания моим благополучием в качестве... Неважно. Я спешу, до встречи.

 Она тряхнула волосами и усмехнулась, вытряхивая из пачки какой-то лист.

- Вот, видишь? Лови!

 Она не бросила, нет… Я не верил в то, что она…

Я попытался схватить листок, окрыленный внезапным счастьем…

Он упал на пути, в следующую секунду разорванный подъехавшим поездом.

Я не слышал, как она ушла. В этот раз на ней были кроссовки и ногти, кажется, уже покрашены в кроваво-красный.

Она оказалась ревнивой, знаешь, ревнивой и эгоистичной, но от этого не менее прекрасной, хотя мне она никогда не нравилась. Может быть потому, что открыто отказалась играть в игры без правил со мной. Но теперь уже

Читать далее...

 Вы знаете мое имя. Или не знаете, это неважно. Маски. Тысячи моих масок валяются у ваших ног. Вы забыли, какую я одеваю чаще? Не волнуйтесь, я смастерю себе новую; сочиню заново легенду про жизнь.

Верьте мне, так легче будет вас обмануть, мой дорогой друг.(с.)

Я иногда ухожу в тень, но люблю возвращаться.

It’s hard to see you again.(c.)

Вы можете провести со мной вечер без вопросов, если вы мне приятны.

Вы можете провести со мной два вечера, но возникнет легкий намек на вопрос.

Вы можете провести со мной три вечера, но возникнет намек на вопрос.

Вы можете провести со мной неделю, но возникнет вопрос.

Вы можете провести со мной месяц, правда, с парой-тройкой вопросов.

Но если вы хотите провести со мной жизнь, то лучше об этом не спрашивать.

 'Scuse me,
I apologize,
She's got vaccum cleaner eyes,
So cute’(c.)

 Они, может, скажут, что я чудовище. Но разве я похож на чудовище? Я же прекрасен, дорогой мой. Как и ты.

P.S. С тех пор как мир кончился, меня терзают бури и шквальные ветры. Я убегаю в осень. Она меня ненавидит, но это уже не мои проблемы.

 

Она шла одна, оставляя после себя эхо от каблуков, стучащих по асфальту и ореол терпких дорогих духов…
Он бесшумно встал и подошел к ней вплотную, она, кажется почувствовала за спиной его дыхание.
...more/total destruction...

Он не звонил. Пару дней, не больше, но Марк медленно сходил с ума, курил в два раза больше, чем обычно, скрывался от заботливого Кардинала, от злого шефа, от Китти, который был как всегда прекрасен и оттого более нахален. Он уходил и подолгу слонялся в одиночестве, он думал о том, что будет потом. «Потом? Потом ничего не будет. Уже ничего». Каждую минуту, закрывая глаза, он возвращался в маленькую кофейню, в минуты, когда они были рядом. Он мечтал увидеть его, услышать голос.
...more/emptiness...

***
Адам посидел еще около часа, но так и не дождался ее. Чего-то не хватало, особенно после того, как ушел Марк. Даже поговорить стало не с кем и он, выпив еще две чашки экспрессо, тоже ушел.
По дороге домой он все время думал об Эшли, его прекрасной, нежной Эшли.
Только странно выходило, что Марк не отказался посидеть с ним в кафе, поговорить. Сегодня он увидел его во второй раз в жизни, но Адам уже считал его хорошим другом.
...more/loneliness...

***

Он проснулся от резкого звука будильника, неловко слез с дивана, потирая пульсирующие виски. Голова раскалывалась. От прошлой ночи не осталось ничего, кроме стучащего ритма крови, ощущения опустошенности и смутных воспоминаний.
Адам помнил лишь прикосновения тонких пальцев на его коже, поцелуи. Помнил металлическую штангу в языке, безумную страсть, охватившую их, и над всем этим пьяным безумием тенью стояли широко распахнутые ярко накрашенные глаза….
...more/lies...

***

Что-то в этом парне было приятное. Короткие черные волосы, поставленные гелем на затылке, золотая цепочка на шее, спортивное телосложение – традиционный молодой клерк на отдыхе. Скучно.
Марк провел тыльной стороной ладони по лбу, вытирая выступившие капельки пота.
...more/slash...

Все, что он запомнил, были лишь волосатые руки и толстые пальцы, увешанные кольцами, которые при воспоминании вызывали приступ тошноты.
Вот уже полчаса он сидел в комнате отдыха и пил виски прямо из горла.
Его большие голубые глаза подернулись дымкой, а губы чуть приоткрылись в насмешливой ухмылке.
Кардинала не было. Да и вообще никого не было, потому что ночь проходила вяло и во всем отеле занято было от силы пять комнат.
Закинув ногу на ногу, Марго разглядывал пуговицу со стразами на узких черных штанах и периодически устало смотрел на запертую дверь, оклеенную бархатистой тканью.
...more...
...to be continued...
P.S. исчезаю на пару недель

Он нежно укусил ее за мочку уха, она медленно расстегивала ворот сиреневой рубашки. Кстати, там больше не было верхней пуговицы.
Они пили розовое вино, слизывая сахар со стенок бокала. Он вдыхал ее запах. Он думал о ней, а она приходила ближе к ночи, приносила с собой сигаретный дым и закидывала ноги на стол. Она иногда была чрезмерно пьяна и не могла самостоятельно дойти до кровати. Он нес ее на руках.
- А ведь она красивая, правда?- все спрашивал он и задыхался от внезапно захлестнувшей любви.
А случилось так, что она принесла ему мешок проблем, и на работе не клеилось.
- Адам, дай мне денег, солнышк?- ее вечно накрашенные глаза так нежно смотрели на него, и он не мог отказать.
- У меня сейчас не сезон, извини.
Она закатывала глаза и хмурилась. Курила, злилась.
- Попроси у друзей. У тебя же есть друзья.
Она смерила его взглядом и затянулась, сунула сигарету ему, но он отрицательно покачал головой.
Дым стек по губам и растворился.
- Есть, пойдем-ка я тебя познакомлю.
Она натянула джинсы и сунула ноги в клетчатые балетки.
- Идешь?- ее голос доносился из прихожей.
- Сейчас? Но уже поздно…
- Они сегодня развлекаются, я знаю где, пошли.
Он достал из шкафа черную рубашку с коротким рукавом и легким движением вздернул воротник, поставил гелем волосы.
- Идем.
***
- Где тебя черти носят? – из мобильника орало так, что закладывало уши, Марго скривившись отнес трубку подальше от уха.
- Я сегодня только к полуночи.
- Детка, твое время – это мои деньги, поэтому постарайся его экономить почаще. Я жду.
- Ок.

Он бросил пиджак прямо на стол секретарши салона, тряхнул волосами и, мягко, грациозно, вошел в комнату отдыха.
И зло, приподняв идеально очерченную бровь, прошипел:
- Кардинал, тебе не спится?
Мужчина, который заходил к нему накануне, развалившись в кресле, потягивал виски из пузатого бокала.
- У тебя клиент, Китти. А ты? Во что ты одет?
Марго стукнул кулаком по столу и поморщился.
- Повторяю еще раз, матушка, не-смей-называть-меня-китти. Дай выпить, а то голова что-то кружится.
- Иди нарядись, красотка. Сегодня мистер Берминг.
Парень вынул пачку и прикурил. Выкурив три подряд он выхватил стакан у Кардинала и сделал большой глоток.
- Старый козел. Скорей бы он сдох.
С этими словами он глотнул еще раз и изящной походкой вышел из комнаты отдыха.
По пути ему попался красивый высокий парень с золотистым ирокезом, который прошелся своим масляным взглядом по растрепанному шатену.
- Пойдешь ко мне, Марго? – он нахально изогнул белобрысую бровь.
Крашеный скривился.
- У меня клиент, Китти. Твой давний клиент. И я ненавижу когда ты уводишь у меня из-под носа добычу, детка. Еще такой случай и я тебя отымею на столе у шефа.
- Думаю, мне понравится, - ухмыльнулся Китти и пошел дальше.
Марго удостоил его узкую спину ухоженным и длинным средним пальцем, потом снова прикурил и, затянувшись, отправился в гримерку.

[699x498]
- Эй, а она ведь красивая, а?- когда он спрашивал, то заговорщицки прищуривался, поэтому его небольшие карие глаза превращались в лучистые щелки. В этот момент он еще постоянно теребил воротник новой фиолетовой рубашки, то застегивая верхнюю пуговицу, то снова расстегивая. – Нет, ну ты ответь, ведь она красивая?
В последние дни он доканывал этим вопросом абсолютно всех, начиная с начальника отдела, в котором он работал, и заканчивая соседом по лестничной клетке.
Просто совсем недавно он отдыхал вместе с парой коллег в одном небольшом, но уютном баре, потягивая текилу-санрайз и растерянно смотря по сторонам. В тот день ему совсем не хотелось идти домой или вообще куда-то идти, к тому же он был изрядно пьян и вести машину не решился.
Фред посмотрел на часы и скорчил гримасу.
- Ну вот. Домой пора, а то жена ждет.
- Иди-иди, голубок, - он засмеялся и похлопал его по плечу.
Следом за Фредом ушел и Майк, оставив его в наедине с полупустыми стаканами.
- Вот так всегда, - возмутился он и сделал большой глоток.

Его звали Адам и он только два года назад закончит университет и получил работу в финансовой конторе. Он жил один с тех пор, как переехал в Лондон из Манчестера. И пьянел он очень быстро, буквально после второго бокала, а сейчас он допивал третий или четвертый и перед глазами начал приятно расплываться мир.
- Прикурить не найдется?
Адам затуманенными глазами взглянул на подсевшую девушку.
- Не курю, мадам. Выпьете?
- Только за ваш счет.
Ее длинные прямые волосы были собраны в хвост и перехвачены заколкой, а ярко накрашенные болотного цвета глаза ему сразу очень понравились, хотя их он насчитал порядка четырех.
- У вас красивые глаза.
- Меня зовут Эшли, Дон Жуан. Единственное но в нашем знакомстве, что я так и не раздобыла зажигалку.
Она встала и пошла к барной стойке, он попытался последовать за ней, но пошатнулся и опустился обратно на диванчик.

Кое-как он своим ходом добрался до дома, а утром голова раскалывалась и идти на работу совсем не хотелось, для себя он твердо решил, что должен снова увидеть эту Эшли.
Он часто думал о ней, никак не мог выкинуть из головы подведенные глаза и незажженную сигарету в пальцах.

Она работала в неподалеку от этого бара в магазине нижнего белья, и он, когда приходил к ней, часто заставал ее копающейся в коробках с чем-то кружевным, разноцветным или похожим на полоски.
Они смеялись, потом шли гулять в парк, он как всегда покупал ей мороженое, а она окунала в него кончик носа.

***
- Китти, ты заигрался, - мужчина стоял, облокотившись на дверной косяк, и выжидающе глядел на собеседника.
- Не называй меня Китти, идиот! Китти – это слащавый придурок! – вспылил он и зло уставился на нахально завалившегося к нему в комнату мужчину. Тот смерил его оценивающим взглядом.
- А ты кто, по-твоему?
Дверь с грохотом захлопнулась перед носом посетителя.
- Ты мне палец прищемил, сволочь!
- Радуйся, что самое ценное сохранно!- раздалось из-за двери.
Мужчина снова открыл дверь и теперь уже окончательно вошел в комнату.
- Ну и бардак у тебя…
Везде: на полу, на кровати, если этот клубок из простыней и одеял можно было так назвать, на столе, подоконнике и кресле валялись вещи. Сам хозяин был одет в узкие джинсы, высокие кеды с нашивками и черную обтягивающую майку. На сгибе локтя висела смятая белая рубашка.
- Чего тебе? – недовольно заявил парень, проводя рукой по волосам, ореховым, концы которых были покрашены в медно-золотой.
- Ты губу проколол, что ли?
Крашеный мгновенно просиял.
- Да, Монро. Так классно, я прямо в восторге. Поцелуешь?
- Не сейчас, Марго, не до шуток. Шеф недоволен.
- Шеф? Но я же…
- Я же говорю, что ты заигрался.
Парень посерьезнел и с его лица пропала едва успевшая появиться улыбка.
- Скажи шефу, что больше не повториться. У меня были проблемы.
- Прими к сведению, что ты потерял клиента, девочка.
Парень сплюнул прямо на пол, вынул из заднего кармана пачку сигарет, сунул одну в рот, прикурил.
- Мадам не любит, когда от тебя пахнет табаком. Она платит меньше.
- Пусть засунет свои доллары себе в … . Я устал и пойду к себе спать.
Марго глянул в зеркало, поправил выбившуюся прядь и, оттолкнув посетителя, вышел из комнаты.

[350x563]
И в который раз она стояла перед зеркалом, не узнавая себя. Чужое отражение каждый раз смотрело на нее из стеклянных лабиринтов. Она ненавидела зеркала.
Шаги ее босых ног чуть слышно шуршали по каменному полу. Холодно. Она, нервно подрагивая, куталась в серый плед. Обнаженные худые плечи покрывались мурашками и едва заметно дрожали. Никто не знал, что дрожали они не от холода.
Выходя на балкон, она простирала руки к небу, плед медленно сползал на плиты... Она снова поднимала его и прятала тонкое тело от ледяных прикосновений ветра.
Она, подобно тени, ютилась в этом мире.
Невероятно огромные серые глаза, темные и воспаленные, отделяли ее от стен и дождя.
И каждый день она смотрела в огромное зеркало, занимавшее всю стену, глядя в удивительно незнакомые дождливые омуты серых глаз.
Ветер выл в подземельях, где она сидела на неотесанных плитах, писала письмо.
Письмо в никуда. Письмо, которое у нее никогда не хватало смелости отправить.
Она могла лишь каждый день убивать себя, вонзая в сердце тонкие ледяные иглы своих аккуратных ровных строк.
«Я чувствую, как дождь медленно, день за днем, вымывает мои мысли. Я больше не чувствую холод. Ты подожди, я приду. Я обещаю… Я смогу… Не верь, прости… Я чувствую, как время шуршит подолом, проходя мимо моих снов».
И снова она выходила на балкон, устремляя взгляд в жемчужное небо.
«Мне холодно… Я… Улетаю в небо».
Черные провалы окон. Шаги. Пустота.
«Тут так тихо. Я слышу, как стучит мое сердце… То, что осталось от сердца… Знаешь, оно стекает дождем по желобкам из гранита».
Тик-так. Тик-так. Гулкие удары маятника.
«Я каждую минуту, каждую секунду думаю о тебе. Каждый поворот коридора ведет меня прочь… А я… Я не могу остановиться. Каждый мой выдох – дорога в одиночество… Каждый взмах ресниц – смывает твой образ и… Я погибаю тут».
Рев пламени в камине. Жар и капельки пота на лбу… Тонкая морщинка между бровей.
«Я вижу как ты живешь там, далеко, как улыбаешься и как собираются паутинки вокруг твоих глаз. Я уже не жду. Я просто… Прости».
Легкие шаги, подрагивающие плечи. Призрачные тени под глазами.
«Ты не так и не смог понять. Я… Я живу лишь тобой. И сейчас меня уже нет, только чужое отражение… Я дышу лишь потому, что ты смотришь на меня сквозь оконное стекло… Я…».
Серый колючий плед, царапины на предплечьях, искусанные губы. Зеркала, балкон, пропасть. Шаг. Порыв ветра и ничего больше.
«Я люблю тебя, Дождь. И неважно, что меня больше не существует.
Вечно твоя Ветер»

Что ты смотришь на меня? Зачем? Я давно ушел куда-то за горизонт. Я снова один иду по бесконечным пустым дорогам. Веришь ли ты мне? Мне неважно, потому что я забыл, что такое верить. Мне холодно…
Да, черт возьми, холодно. Окно открыто нараспашку. У меня в убежище всегда сквозняки. Ветры и ураганы. А жизнь… Жизнь прекрасна.
Посмотри на меня, что стало, во что я превратился? Не знаю, да это и неважно. Ненавижу важности и пререкания. Я всегда буду прав, даже если ошибаюсь.
Ты. Ты это я. Я могу говорить лишь с собой.
Параноидальные привычки и сумасшествия, которые я провоцирую сам, они дают стимул что-то придумывать. Новую сказку под заголовком «жизнь».
Жизнь? И это жизнь? Пустые своды потолков, выбеленные сероватой побелкой и стены. Глухие бетонные стены. Они прекрасные собеседники.
P.S. Может кому-то написать сказку?