http://youtube.com/watch?v=QQWecSHMR7o&feature=related

Это цитата сообщения Густав Оригинальное сообщение

Поп-механика, 1987 год.

50-минутный фрагмент передачи "Музыкальный ринг" с Сергеем Курёхиным и Поп-механикой.

Рассвет меня застиг
И каплет дождь по крыше,
!
Главное - не забыть:
сто рублей Мише,
двести пятьдесят Олегу,
Но это можно в среду,
Завтра обоняю метро
И сам воняю,
Сегодня утро дрищет
Сиреневым рассветом,
И в сумрачной дристне
безумного рассвета летом,
Я вижу красоту.

Здравствуй, Старый Друх.

На дворе залаяла собака, и Тихон, младший брат Кузьмы,
спустил ноги с кровати, ровно по ноге в сапог,
левую в левый, правую в правый. Лампочка Ильича под потолком
тускло осветила путь от кровати до двери и часть коридора,
в который вышел Тихон, затем погасла.
Послышался выстрел, матерный крик Тихона и снова тишина.
Кузьма налил себе и брату чаю и почесал левую ногу.
Вошел Тихон, сел за стол, взял чашку и уставился на свое отражение в самоваре.
Новый и блестящий, самовар резко выделялся из остального интерьера.
В сторожке все было старым: и печь, и окна, и фотокарточки на стенах, и Тихон, и Кузьма тоже были очень старыми.
-Да, - сказал Тихон
-Уж да, - скахал Кузьма и наступила тишина.
В селе их побаивались и потому воровали лес только при самой острой
необходимости. Тихон неплохо стрелял, поэтому мужики чаще уходили с
окровавленными задницами, а не с дровами.
На дворе снова залаяла собака, Тихон неспеша накинул телогрейку
, которую повесил ранее на спинку стула и поднялся. Лампочка
погасла, когда дверь в коридор закрылась.
Снова послышался выстрел и матерный крик.
Дверь открылась, Тихон втолкнул в комнату мальчика лет 12, тот
рванулся к выходу и было полез с кулаками на Тихона, преградившего ему путь к свободе, но поймал на себе хмурый из под густых бровей взгляд невыспавшихся
глаз Кузьмы и осел:
-Я, дяденьки, здесь так просто гулял, я больше не буду, честное слово не буду.
-И на грядку с картошкой просто так зашел?
-Я кушать хотел, из дома сбежал, ночь в лесу отсиделся, потом пошел, куда глаза глядят, хай, думаю, его, ну и вижу: картошка растет, думаю, может хозяина дома нет, а я много не съем, сильно не убудет. Ходил здесь вокруг, смотрел, вроде не было никого, я тогда и решил подойти, только собака залаяла и я убежал..
-Так это ты был в первый раз?
-Да, только другой раз я тише подошел, собака и не заметила, черт ее дернул на ворон залаять.
-А из дома что ушел?
-Мамка говорит, в город поедешь учиться, а я не хочу в город,
я здесь жить хочу.
-Ну что ж стого, город, и Тихон, и я в городе жили, ничего там нет страшного, жен себе нашли там.
-А что же жены ваши, на охоте?
-Умерли, сначала его, потом моя, ну мы и остались доживать здесь.
Тишина, огород свой,Тихон выйдет пострелять, пацанов, вот, притаскивает. Чай будешь, - будто приказал Кузьма и налил мальчишке чая.
-Звать как?
-Костик.
-А маму?
-Оля.
-Это та ча хромает?
-Нет, гамаляниха - соседка наша хромает, а моя мама не хромает. У нас только отец хромает, но он и так, что хромает, что не хромает, все равно не ходит: он пьет. Мамка хочет меня к дяде Борису Иванычу отправить, он в городе работает.
-И что ж ты не хочешь поехать?
-Не знаю, в город не хочу.
Мальчик стоял опершись одной рукой на стол, другой держал чашку и дул на нее.
Взгляд его был притянут самоваром, и он с интересом рассматривал,то овальные глаза, то нос картошкой в кривом зеркале медных стенок.
-...надо, - закончил Тихон.
Костик кивнул
-Ну пойдем, - махнул Тихон рукой.
Лампочка погасла, когда дверь закрылась. Кузьма продолжил неспешно пить чай.
Минут через сорок вернулся Тихон с банкой меда, вошел, поставил мед на стол, сел и уставился в собственной отражение в самоваре.
-Да, - сказал Тихон.
-Уж да, - сказал Кузьма.
И наступила тишина.

покоряю трассу МоскваПетушки
с завидной регулярностью.
пока никто не прирезал.
вроде.
Сплю ем, емсплю,
сигарета
глинтвейн
и спать.
а потом сосиски доедать,
полный рюкзак притащил,
поэтому только
ем и сплю,
а когда не ем и не сплю -
читаю.

http://otvet.mail.ru/high_life/

Тоскливо,
_________ветер трель выводит,
По коридору кто-то бродит,
Под дверью притаилось эхо
И ухает тоскливым смехом,

А утра младшая жена
Все не уходит, сатана,
Шахерезадой предо мной
Виляет задом, как метлой.

Глаза закрыл и отвернулся,
Считаю ритм ударных пульса,
И жду, когда она придет,
Она все бродит.
_______________Тоже
___________________ждет.

Новая девушка,новый сорт чая, новая жизнь, новый дом. Я вылетаю завтра в 11 утра. Сейчас пол пятого утра и я сижу с косяком на кухне у товарища и читаю Оруэлла. В семь,если не забуду, протелефонирую и вызову токсический мотор. Напротив сидит Ольга. Она курит сигарету и ее темно-русые кудрявые волосы будто сами тянутся и вдыхают синеватый дым. Но мы больше не вместе. Мимо окна проехала машина,вырвала из темноты два-три кадра,как два-три перышка из куриной подпушки,они покружились в вакууме пространства и упали в корзину для времени. Я прикурил. Зажигалка осветила надпись 'беломор 6' и погасла. Весь мир он будто не отсюда. Не из этой комнаты. Он снаружи и он холодный. Идет снег.
Мир иммигрирует в меня. И я с косяком в руках с трудом нахожу в себе силы чтобы не превратиться в оккупанта,жертву наглой интервенции, здесь на Загородном проспекте,на втором этаже,напротив джазовой филармонии в пять ноль пять утра.
На коврике спит старая ржавая псина Артур, явно его бабка с водолазом согрешила. Он почти не видит и вообще не говорит. Не смотря на это,псина обладает удивительной особенностью. Она замечательный собеседник. Нет,я не хочу сказать,что Артур слишком внимательно слушает,но иногда приводит очень веские доводы. Не смотря на это,мы порядком друг другу надоели. И даже успели по нескольку раз насолить друг другу. Как то,когда зверина за десять минут до срока прогулки покакала и пописала на паркет,а я достал ее коврик,вынес на балкон и посикал на него. После,конечно его пришлось стирать мне,но Артур понял,что я хотел сказать и сегодня дождался шести часов вечера.
Ольга тоже смотрит на собаку, но без злобы.
На улице прошуршал аппарат для подметания края дороги в пол шестого утра. Он обдал морозным светом затылок Ольги. Новый сорт чая,новая девушка,новая жизнь,новый дом. Моя мантра и заговор. Седьмой угол квадрата. Сторона длиной корень седьмой степени из пи. Медитация Но Ля. Освенцим разума. Пир духа. Косяк давно потух и я снова прикурил. Ржаво-белая комками шерсть немой собаки осветилась желтым и порыжела. Ольга смотрит в окно и молчит. Я тоже смотрю в окно и молчу. Кактус цветет на подоконнике и,сам о том не подозревая,напоминает всем о Кастанеде своим именем.
На обложке книги можно разглядеть цифры. А прочитав пару станиц становишься персонажем 'Монти Пайтон и Святой Грааль'. Стариком колдуном с моста мертвецов. Не в меру идиотичным и абсолютно во власти системы действия, а не сумбура мышления. Глупо хихикая про себя читаешь о кусочках бумажек из газет и лепишь из космоса вопросы,забыв,что кто-то на них кому-то уже ответил. Поэтому эту книгу лучше читать закрытой. 6-пятнадцать. Мне хорошо и тепло сидеть здесь, но уже не хватает терпения,чтобы не сорваться и не поехать прямо сейчас. В новую жизнь, тайм-тебл и столовую. в седьмой раз рывок к ничто на крыльях самолета отсюда- воооон туда, в речные заводи,там где спрятан кулас,чтобы доплыть до острова Джексона под Сент-Питерсбергом.
Это просто молчание. Это оно давит и не дает говорить. Джим сказал,что это хорошая примета,если провожает один человек.
-Я растворил себя 646 и испарился,конденсатом навис на потолке и слетел вниз как Оле-Лукойе на твои веки,теперь я буду твоим взглядом.
-Изза кривых досок на кухне скрипел пол и я не могла сосредоточится,ты постоянно стучал ногой.
Суть ничто есть самолет,миф о полете, я сел в кресло и долго не могу понять,как же застегивается ремень. Наконец,я справляюсь с непокорной железкой и начинаю высматривать в иллюминатор Ольгу. наверное,сейчас едет в машине к себе домой.
Скоро мы взлетим и я закурю сигарету со странным названием Джи Пи Эс,из черной пачки,без единой надписи на русском, которую я четверть часа назад купил за четыре доллара в дюти-фри.

Раболепное подобие собственной памяти, мертвый живет в каждом.
Лишенный всех прав, мертвый обладает единственным - правом преследовать нас в наших
иллюзиях.Он
может послушать "Приют горестных сожалений",
да угоститься бокалом с вином, сделанного из
винограда, который вырос во владениях господина Де Сент-Коломб
в Берри. Он может стать числом или словом. Кастрированный
на все шесть чувств, мертвый не имеет ни одного. Бесплотный,
он одет в слова, которых он нелюбимое дитя. Мертвый спит на
односпальной кровати, слева от Сфинкса и справа от лестничной клетки.
У него плохой сон и он долго ворочается, когда, наконец,
он засыпает, холодное дыхание мерно разрушает
грубую тишину чуланчика, где стоит кровать.
Заснув, мертвый становится сном.
Он снится себе в кошмарах.
В его грезах он стоит в тумане и ловит сухие листья.
На дне шляпы уже лежат два листка, и чуть шебаршатся,
как пара английских пэров, от того, что шляпа покачивается в такт
осенним листьям.
Сквозь туман мертвый идет на оранжевый фонарик впереди.
Фонарик в руках мертвого постепенно гаснет
и света становится все менее достаточно.
Издалека он слышит звук, будто кто-то идет со
шляпой в руках, в которой лежит десяток сухих листьев.
Лампочка в фонарике погасла и мертвый проснулся.
Односпальная кровать между Сфинксом и лестничной клеткой, лишенный всех прав на окраине памяти, в странной грезе, освещенной солнцем, еще нелепо красным в 30 минут восьмого; красный ниспадает быстрым арпеджио уменьшенных септ аккордов ре минор до зеленого; да еще огарок свечки, забытой и вчера еще новой, на столе догорает и поник восковым пятаком в банке, будто извиняясь освещает лишь собственное существование.

Я провел свою жизнь в дворцово-приживальном стиле. Моя деятельность бездеятельна,моя речь беззвучна,мои стихи тошнотворны все до последнего. Я верю Сократу. И и Лао-Тзи. И сам смеюсь над Дао,когда вижу его. Жертва собственного многословия, говорению предпочитаю молчание. Сильные эмоции располагают ко лжи. Слабые- усыпляют разум,и он создает иллюзию спокойствия. В моем парадно-мимикрическом существовании я загниваю в стерильности своего намерения,и в тоске осознания. Я не приношу жертв. Ни себе,ни другим. Самодостаточный и целый в одиночестве, распадаюсь на части,когда ко мне приходит гость. Часть самого себя,я более не неделим и не цел,я более не я. Мы. Свою жизнь провел в гусенично-трофическом стиле. А бо знает,что было потом.

Рот волшебница@линией слилась@и растворилась@под одеялом@орошенная темнотой@ Для осторожного с'ловца@формой извилась@ будто приснилась@ темная дама@ эта для той.

Ничто есть грусть на вне себя,на мир в котором живу я. Воздействуя на себя артикулирую на вне,позволяю себе влиять на свои мир из вне себя на вну своего мира. Между я и миром есть еще мир. Которым я орудую который есть моя карма. Я вне,и вну влияю и нет на то и на се,но не на далеко,не на то,что за углом,а на завалинку дома и на грусть досок во вне грани себя. Я линза,зеркало,призма себя на вне и вне на себя,рождаю чудовищ и страхи. Ворую у себя и у тебя пока ты спишь,часть тебя. Не спи.

Корова,пальма которым не хочется сидеть. Не любит корова ходить потомучто корова она похожа на свинью,а с хищночернобелыми поясами было поэтому у корова было на самом деле что они свинья.

Она любила слушать музыку,я заключил ее любовь в клетку и она провела там целую жизнь,пока сама не ушла, оставив любовь в наследство, она любила меня. Она целовала мне руки,когда я делал ей массаж,она радовалась,когда я приходил,и скучала без меня,а потом я забыл,что она живет и что она есть,и что она любит меня,и она умерла. Две ночи подряд она плакала,а на третью всю ночь носом шла кровь. К утру скончалась. Маленький трупик крысы застыл лежа в позе прыжка вдоль прутьев клетки. Лиза.

Вы извините,мне очень мало есть что сказать. Проще я растерян. Я не знаю,пользоваться мне детским кремом от морщин,а может,руководствуясь принципами перманентного существования, неделимости целого и невозможности изменения, потерять по дороге на работу свою шляпу,тем самым обозначив новую точку обратного отсчета - старость? Полено поливает лимоновым соком отрезанные груди бабуси соседки,белый кролик играет с камнями,куски мяса ебутся под реверсивную хронику событий,я гоняю вялого в ванной, пока девушка спит. Если валяться издыхая от истомы и зевоты,если стать камнем и позволить с собой играть,натечет море. Сегодня я думал о своей душе-а что по твоему душа?-это когда кого то любишь,я тебя люблю,значит ты моя душа.

Жую котлетки@странной лепки@котлеты- tviordы@зубы-крепки.@два резца-пополам@собираю по полам @бо долго ищет @ ляля не ищет@жует котлетки@странной лепки. Тверды котлеты@как странно это.

Моя королева*из мякиша хлеба*из мякиша хлеба моя королева/но я не слеплю тебе короля*ведь ты,ты моя,ты моя,ты моя,*моя королева из мякиша хлеба,* слепил королеву,из мякиша хлеба.

Ой что то будет в апреле. Открывайте двери впустите в дом гостя

Определяя степени и разницы своей свободы,задаю миру вопрос: можно я буду любить тебя вечно? Из своих любви и доверия вынашиваю коварный замысел свободы своей внутренней независимости от независимости внешней. И внешней от привнесений из вне,чуждых. Избегаю отторжения тканей изза несоответствия резусов,моего и этого мира. Наша свобода,она женского рода. Отсюда и проблема извлечения себя из вне недр своего мозга и сознания,изрыгания бессознательного на вне. Моя летаргическая независимость ограничивается моей деятельностью ,ее направленностью на вну и на вне. Границы воздействия меня,как свободно заряженной частицы,на мир столь же невидимы,сколь и безудержно мое воздействие,хотя они,эти границы,и определяются моей ментальностью и грубостью. Безапелляционность принятых решений уменьшает поле возможностей,но не ограничивает его. Но и безапелляционность абсурдна,при определенном стечении обстоятельств любая реакция обжалуется. Вот поэтому деятельность мало влияния имеет на направленность моего мышления. Меня просто тошнит моей деятельностью на мир,а это блевота расползается и влияет. Моя жизнь-внутреннее осязание себя в душе,следствие любви и свободы,а не эта блевотня женского рода на стене сортира в забегаловка на Ярославском шоссе.